Пройдя мост до конца

POV Станислав.       «Вот уже как пять месяцев прошло.» Прокручивая одни и те же мысли вот уже как с месяц, я съедал себя изнутри от желания высказаться перед Леней. Но не могу. Он идеальный. Во всех смыслах. С нашей первой встречи он вел себя спокойно, уверенно, располагая к себе. После месяца ухаживаний и флирта, мы начали встречаться. Конечно, от семей и друзей мы это скрывали, ведь в этой стране к однополым отношениям относятся не очень положительно. Не скажу, что всегда был геем, с девушками тоже встречался, но Леня… Он развеял все сомнения насчет отношений. С ним я смог понять слово «любовь», разобрать его по буквам, по звукам. Наши отношения можно было назвать примером идеальных, но все они когда-то обрываются на ошибке «неидеальной» стороны. И ей стал я. До того, как я переехал к Леньке, конечно же имел отношения с одной девушкой. Очень долгие и зависимые. А после нескольких месяцев отношений с «идеальным» парнем, я забыл о ней, ночами напролет выстанывая его имя. Но весной, когда она призналась мне, что беременна, я будто потерял опору в виде своего парня. И начались глубокие раздумья. Долгие и поглощающие в темноту, без единого просвета. Через месяц депрессий и долгих утешений девушки о том, что буду поддерживать и вместе воспитывать ребенка с ней, я искал повод рассказать все Лёне, постоянно прикидываясь счастливым и веселым в его глазах. Я не хотел вешать на него этот груз так внезапно. Одним вечером я и хотел так сделать, но его слова, сказанные с полной серьезностью, выбили из головы все, что нужно было сказать. «— Стас, если ты влюбишься когда-нибудь в прекрасную девушку и вы захотите стать семьей, то я не буду против, только пожалуйста… — он остановился, — Не мучай нас, а просто скажи и уходи. Я все обязательно пойму и поддержу, если ты будешь счастлив с ней, — я едва сдержал слезы, понимая, что конкретно накосячил.» В тот вечер слова застряли в горле ужасно тяжелым комом, после чего мы долго не разговаривали на эту тему.

***

А тут появился Крис, внезапный маленький пацанчик, с которого Леня глаз не сводит. Я же вижу, что ты тянешься к нему, словно к солнышку. Это, знаете, когда находишь именно «своего» человечка и не отпускаешь его никому и никогда. Еще раз прокрутив в голове все мысли и идеально связав все предложения в голове, которые предназначались моему, наверное, уже бывшему парню, я позвал того на кухню, пока Крис спал в нашей, нет, в его спальне. — Помнишь, — вдруг почувствовав, что к горлу снова подкатывает этот ненавистный ком, — Что ты говорил об отношениях с девушкой, и что поймешь и поддержишь меня в любом случае? Помнишь? — пытаясь четко выговаривать слова спросил я. — Помню, — тихо ответил он, — Что случилось? — вот ненавижу его за это. За то, что зная, какие слова он сейчас услышит, относится к этому так спокойно, так по-взрослому. — Я… — стирая первую выступившую слезу, продолжил я, — У меня будет ребенок, Лень, — до крови закусываю нижнюю губу, иначе она сейчас затрясется. Он сидел напротив и опустил взгляд на мои трясущиеся руки. — Я тебя не держу здесь. Эй, — окликнул он, заставляя посмотреть в глаза, — Помнишь мои слова? Я же не просто так их тебе говорил. Ну же, не плачь, иначе я тоже буду, — покачивая головой, успокаивал меня, — Главное, что ты не скрывал от меня этого. — Нет же, именно, что скрывал. И грыз себя за это. Хотел бросить все к чертям, но потом вспоминал твои слова. Снова и снова прокручивая их, словно пластинку. И с каждым разом считал себя еще большим подонком, чем прежде, — мой голос окончательно подорвался, — Она уже на шестом месяце беременности, понимаешь? Я изменил тебе, хотя мы уже… — Ты не изменял. Мы тогда не встречались, — холодно и успокаивающе ответил парень, — Если ты любишь ее и хочешь растить ребенка, то я отпускаю тебя, только прошу, не приходи сюда больше, не звони по пустякам. Ты сделаешь мне больно и тогда я точно не прощу тебя, — говорил он, сильно сжимая пальцы ладоней. На его лице бегали жевалки. — Спасибо, — я грустно улыбнулся и ушел в гостиную, собирать все вещи, — Извини, — выходя из кухни прошептал в конце. Ненавижу себя за себя. POV Леонид Хах. Как в один день может произойти всего интересного. Сдерживая порывы злости, или же… грусти, я отпустил его. Того человека, которого считал самым близким. Отпустил так легко, не верится. Что мне теперь делать? Кого встречать вечерами в уютных объятиях, с теплой улыбкой на лице и горячими губами на шее? В один миг я хотел дернуть Стаса за руку, сказать: «Очнись!», но понимал, что все это взаправду, все это происходит в реальности, а не во сне. Когда Стас ушел в гостиную, я пропустил тот момент, когда с глаз потекли слезы, капая на стол и руки. На лице не дрогнула ни единая мышца, а внутри полыхало от противоречивых чувств, перерастая в пожар. Вот оно какое, расставание? Не желая больше видеть самое любимое и теперь ненавистное лицо, я ушел в ванную, чтобы умыться, как услышал тихие стоны из спальни. Точно! Про Криса я уже успел забыть. Какое там, тут обо всем забудешь. К моему удивлению, Стас мигом собрал все его вещи в чемодан и несколько пакетов. Понятно, что готовился. Наверное, ему тоже было сложно выбирать между нами. Но принципы дали знать свое. Пытаясь успокоиться, я ворвался в спальню, где снова местами алая простынь мялась под резкими дерганиями мальчика, который находился в царстве Морфея. — Крис, Крис! — пытаясь разбудить, я обхватил парня за плечи. — А-а-а-гр, — распахивая небесные глаза, кричит мальчик, — Нет, нет, нет... — вновь и вновь повторяет он, заметно побледнев. — Тш-ш-ш, — успокаиваю его, а в этот момент слышу резкий хлопок двери. Ушел. В голове снова всплывает недавний разговор, и я не выдержав, резко начинаю задыхаться и утыкаюсь носом мальчику в макушку, вдыхая аромат мяты, не обращая внимание на его оцепенение. Я так не хотел его отпускать, но сам же пообещал, что пойму и поддержу. Поддержал. Сквозь пелену слез не сразу понимаю, что Крис обнимает меня в ответ, холодной ладошкой поглаживая мою трясущуюся от всхлипываний спину. Мы резко поменялись ролями. Хотя в моем случае, я больше страдаю душевно, нежели физически, но тут же мысленно щелкаю себя по лбу, и вспоминаю, что пережил мальчик, аккуратно отпускаю его, накрывая одеялом. На его лице в первый раз расцветает заметно усталая, но настолько искренняя улыбка. Его зубки ровненькие, беленькие, вот только немного выпирающий правый клычок, будто специально решивший выделиться — первое, что западает в мою душу. Мальчик не отпускает моих горячих рук, греясь и утешая меня этим жестом. А я забываюсь и прикрываю глаза, погружаясь в своеобразный транс и прислушиваясь к своему и чужому дыханию.