Однажды в Намимори

Занзас много чего видел в жизни. Но именно на данном этапе своего существования он впервые возжелал обрести способность просто взять и развидеть. — Недостойные черви, — высокомерно выплюнула низкорослая Блум, под личиной которой, очевидно, скрывался наследничек. — Джудайме, то есть, Блум-сама, мне кажется, это немного другое амплуа, — шепотом-криком поделилась своими наблюдениями Стелла. — Что, правда? — ужаснулся малолетний клоун, — ну, тогда… если есть надежда, то есть и шанс. Мы одолеем вас силой нашей дружбы и магией, что сокрыта в нас! — Браво, — безразлично захлопала Муза. — Господи, прости меня за все совершённые мной грехи, — причитал солнечный аркобалено, одетый непонятно во что. Занзас не был таким уж знатоком по вселенной Винкс. (Скуало мог бы засвидетельствовать об обратном). — Боже, мне не померещилось, — шептал Леви-а-тан, пребывавший в состоянии ужаса. — Ши-ши-ши, эти холопы явно не в порядке, — нервно усмехнулся Бельфегор. — Какие самородочки! — обрадовался Луссурия. Гола Моска авторитетно молчал. Занзас был с ним солидарен. — Кхм, — нежданно-негаданно к жизни вернулась одна из Червелло, — позвольте всё же объяснить мне правила предстоящего поединка. Конфликт колец предназначен, чтобы решить разногласия… Чепуху розовой дуры Скайрини-младший слушать не стал. Он решил уделить время рассматриванию своих сегодняшних соперников. Они, к слову, также благополучно проигнорировали распинающихся независимых представителей. Горе-косплееры собрались в кружок, водрузив руки друг другу на плечи. Аркобалено проявлял пугающие тенденции к самоуспокоению и разговаривал сам с собой. — Итак, первый поединок — сражение хранителей Солнца! Прошу обоих представителей пройти к подготовленной арене. — Что? — с чувством оскорбленной невинности обратился к ней тупорылый сыночек советника, — ты кто такая вообще? Тебя нет в списках роковых модниц Секты. Изыди, нечистая. — Ха-ха, так держать, Тсуна! — веселилась Флора, взбалтывая огнетушитель. — Экстремально! — совершила интеллектуальный вклад в беседу Текна. — Врой! — ожил не кто иной, как Скуало, — что за балаган вы устроили, тупые детишки! Мы вас прикончим! Блум удивленно оглянулась на источник звука: — А это кто? — после его взгляд пересекся с взглядом Занзаса. Карие глаза, большие и любопытные, завороженно смотрели в красные, яростные и предостерегающие. Наследник разрыдался, прикрывая рот ладошкой. — Не может быть, — шептал он, — дикий буйвол из моих снов! Судьба вновь свела нас воедино! Реборн думал, что жизнь уже достаточно на нем отыгралась. Как оказалось, нет. Его болезный ученик с визгом бросился Занзасу (Занзасу, чёрт тебя дери!) на шею, смачивая слезами радости и просветления хвост енота и кожу, покрытую шрамами. Вария замерла во всепоглощающем ужасе, боясь малейшим вздохом всколыхнуть застывшее пространство. Представители Клуба фей просекли напряжённую обстановку и приняли боевые позиции. Казалось, прошла целая вечность, в течении которой Дино подавился мухой и был срочно госпитализирован. Наконец, Занзас отмер: он пугающе молчаливо отцепил от себя наследничка, держа его за шкирку. — Я даже записал вас в свою книжечку, — смущенно поделился Савада, промокая глаза париком. Узрев кроткое и раболепное выражение на лице своего ученика, Реборн впал в тахикардию. — Ты что, бля, тупой? Ты тупой, бля, — поделился невероятным содержанием своего словарного запаса Занзас, все ещё выбирая, как ему реагировать на все. Подумав ещё миг, он решил не реагировать вовсе. — О Боже, — снова расплакался Тсунаёши, сражённый превосходством мужчины своей мечты, — вы хотите мой надпочечник?

***

Каким образом Конфликт колец завершился полюбовно, Реборн так и не вразумел, но у него были свои догадки. Занзас полчаса отстреливался от Савады, сделавшего целью своей жизни затискать варийца до смерти. Тсунаёши сносил пули взмахом ресниц, танцевал танго с огненными столбами и исполнял акробатические элементы только на силе своей любви и, самую капельку, с помощью наследия Примо. В итоге, Скайрини-младший отчаялся и принялся соединять половинки колец, чтобы закидать ими больного придурка и освободиться, наконец, от этого кретинизма. — Страх божий, — бормотал Реборн, глядя, как Хибари в обличии Музы на одном плече возносит, словно победоносное знамя, Блум к залезшему на дерево Занзасу. — Что происходит? — из Гола Моска вылез связанный Девятый. — Пахан Секты Спасения Душ! Спасибо за поставку израильских удобрений, мы ценим ваш вклад в наше сообщество, — деловито отозвался Тсунаеши, усевшись на колени демобилизированного Занзаса под всеобщие визги. Тимотео закатил глаза и благополучно упал в обморок. «Удачливый говнюк», с завистью подумал Реборн, которому ещё предстояло разгонять стадо бешеных феечек по домам, приводить в чувство морально пострадавших варийцев и получать свою дозу ромашковой внутривенной инъекции.

***

— М, куфуфу, да, вот это, конечно, выверт, — позитивно заключил происходящее Мукуро с крыши средней Намимори, участие которого даже не потребовалась. Он с сожалением осмотрел свой наряд Лейлы, щедро выделенный ему Тсунаеши-куном. «Эх! Как-нибудь в другой раз».