Иммунитет

Кэт оторвалась от завтрака, увидела идущую к ней Кару и закатила глаза. Кара улыбалась. Кэт ни за что бы не призналась, но это одновременно выводило её из себя и очаровывало. Как бы она ни поступала, Кара всегда возвращалась к ней с улыбкой. — Доброе утро, мисс Грант, — Кара остановилась возле её столика. На ней были тёплые отороченные мехом ботинки и огромная куртка. В волосах поблескивали снежинки. У Кэт мелькнула мысль, что девчонка, похоже, забыла надеть шапку. Она едва успела остановить себя от лекции о том, какой процент потери тепла приходится на голову. — Я договорилась с администрацией отеля, чтобы в вашем номере всегда были M&M’s. Их принесут сегодня, когда будут убирать комнаты. Кара вытащила из сумки бумаги, чтобы согласовать с Кэт сегодняшнее расписание. Кэт, задумавшись, не слушала, что та говорит. Она не ожидала, что Кара примет это в расчёт. Конечно же, Кэт не рассказала Шивон о своём требовании, чтобы M&M’s всегда были под рукой. Взрослой женщине не стоит признаваться в подобных привычках. Пристрастие к алкоголю — вещь допустимая и приемлемая. Пристрастие к шоколадным конфеткам в цветной глазури — нет. В те времена, когда рядом с ней ещё не было Кары, Кэт никогда не ела M&M’s и пила в два раза больше. Однажды Кэт сняла крышку с ведёрка со льдом и обнаружила, что то доверху наполнено разноцветными конфетами. Она немедля насыпала пригоршню в свой стакан и съела вместо бурбона, за которым тогда пришла. Это быстро вошло в привычку, и вскоре её доктор перестал ворчать по поводу количества употребляемого алкоголя. — Что-нибудь ещё, мисс Грант? — спросила Кара, закончив свою заранее подготовленную речь о распорядке дня. — Да. — Кэт открыла сумочку и вытащила фотоаппарат Картера. — Сегодня ты мне не нужна. — Она положила фотоаппарат на стол. — Но у меня появилась превосходная идея для научного проекта Картера: фотографии часовой башни на центральной площади, сделанные с промежутком в один час. Это наглядно продемонстрирует детям, как полярная ночь влияет на освещённость. Разумеется, Картер понимает, что это нужно его более заурядным одноклассникам. Кэт с усмешкой смотрела на Кару. Она отделалась от её общества на целый день и поручила каждый час ходить на центральную площадь в ужасную погоду. Уж это-то должно было разозлить невозмутимую девчонку. — Думаю, двадцатичетырёхчасового периода будет достаточно, — добавила Кэт вишенку на торт. — Отлично придумано, мисс Грант. Картеру понравится. Кара наклонилась, взяла со столика фотоаппарат и положила перед Кэт бумаги. — Вот ваше расписание. Я организовала передвижение и забронировала столики для ланча и обеда в двух лучших ресторанах города. Все детали здесь. В одном из ресторанов, который забронировала Шивон, три месяца назад было отравление. Нарушение требований гигиены, — поморщилась Кара. — Я отменила бронь и заменила его на новый японский ресторан. О нём почти не знают за пределами Тромсё, но там регулярно обедает мэр. Кэт скептически посмотрела на лист бумаги и перевела взгляд на Кару. — Что-нибудь ещё, мисс Грант? — спросила та. — Нет, — отрезала Кэт. — На этом всё. Кара улыбнулась своей раздражающей улыбкой, повернулась и ушла. Кэт смотрела ей вслед, с силой сжимая чайную ложечку и чувствуя, как та гнётся. Казалось, что бы Кэт ни делала — она не дождётся реакции Кары. Конечно, временами та бывала подавлена, а пару раз и вовсе ходила мрачнее тучи. Но Кэт ждала отклика, ждала, что Кара закричит, взбунтуется против такого несправедливого отношения. Кэт нужен был повод прояснить всё между ними. Сама она не намеревалась инициировать личную беседу, особенно после того как объявила, что отныне их отношения будут строго деловыми. Поэтому единственным способом сдвинуться с мёртвой точки было довести Кару до предела. Таким образом состоялась бы личная беседа, которой Кэт так отчаянно желала, и в то же время она осталась бы верна своим принципам. Вот только задумка не работала. Кара не реагировала. Поначалу она, конечно, злилась, но не настолько, чтобы высказать это вслух. Кэт видела, что за первые пару дней после появления Шивон айтишник три раза менял Каре телефонный аппарат. Похоже, та вымещала злость на технике. Но очень быстро Кара успокоилась, стала тише и будто смирилась со своей судьбой. И чем тише она себя вела, тем сильнее закипала Кэт. Апогеем несправедливости была отправка Кары в подвал. Кэт рассчитывала, что, получив задачу, которая больше подошла бы неоплачиваемому стажёру, Кара наконец ответит. Но чёртова девчонка просто делала, что ей велели. И только стиснутые зубы и грустные щенячьи глазки говорили о том, что что-то не так. Командировка в Норвегию давала превосходную возможность. Кэт чувствовала, что пребывание вдали от дома, вдали от друзей и семьи в холодном и суровом краю станет именно тем катализатором, который выбьет Кару из равновесия. Пока что этого не случилось. По прикидкам Кэт, должно было хватить изматывающей дороги и ночи в ветхой гостинице, — но Кара по-прежнему улыбалась. Кэт провела бессонную ночь в номере-люкс, захваченная внезапно нахлынувшим одиночеством. Она протащила девочку через полмира, чтобы внушить ей это чувство, и — какая ирония — сама же попалась в свою ловушку.

***

Час спустя Кэт стояла в лаборатории Нильса Кристофферсена. Если бы её когда-нибудь интересовало, как выглядит лаборатория сумасшедшего учёного, то теперь она нашла бы все ответы. — Итак, Нильс, — сделала Кэт очередную попытку. — В вашем письме вы упоминали оружие. То, которое может быть использовано против пришельцев. — Всему своё время. Сперва я должен познакомить вас с моими исследованиями. Мне нужно, чтобы вы понимали процесс. Поняв процесс, вы поймёте, почему это оружие столь эффективно. Кэт молча кивнула и стала наблюдать, как доктор открывает одну за другой коробки с бумагами, в которых описывалась инопланетная активность, замеченная по всей планете. И хотя Кэт прилетела в Норвегию, чтобы выведать всё об оружии, ей пришлось признать, что остальные исследования доктора заинтересовали её ничуть не меньше. В её расписании на доктора отводилось всего два дня, в промежутках между встречами с бизнес-лидерами и политиками этого города. И теперь Кэт прикидывала, хватит ли ей этого времени. Она подумывала позвонить Каре и велеть ей перенести завтрашние встречи, но потом решила, что отложить эту просьбу до более неудобного момента будет лучше. Для неё. — Прошу прощения, бумаг так много, — сказал Нильс. Он открыл папку и вытащил досье, которое, похоже, было сфокусировано на Супермене. — Я хочу дать вам исчерпывающую информацию — всю, которой владею. Понимаю, как важны для журналистов источники. Кэт вежливо улыбнулась. — Буду весьма благодарна. Вынуждена признать, в этом есть и моя личная заинтересованность. — Я знаю, что вы лично беседовали с Супергёрл. Более того, вы создали её как бренд! — Да, мы встречались пару раз, — заметила Кэт с оттенком гордости в голосе. Лицо Нильса приняло серьёзное выражение. — Я считаю, что Супермен и Супергёрл — невероятные создания, но в то же время задумываюсь: разумно ли позволять им и дальше бесконтрольно пользоваться огромными силами? Ведь фактически их действия выходят за рамки закона. — Действительно, существует этическая дилемма, — осторожно согласилась Кэт. — Кроме того, меня беспокоит их секретность. У них есть личности для прикрытия, и в любой момент они могут влиться в общество, стать анонимными, и мы никак не сможем их обнаружить. — Но ведь даже супергероям нужен отдых, ведь так? И право на личную жизнь, — заметила Кэт. — Вы точно журналистка? — подмигнув, с доброй улыбкой спросил Нильс. — Скажите мне вот что: почему мы всюду следуем за знаменитостями? Почему уделяем их жизням столь пристальное внимание? — Известность, — пожала плечами Кэт. — Каждому хочется быть ближе к знаменитости. Знать, как они живут. Видеть то, что они видят. Покупать то же, что они покупают. — Согласны ли вы с тем, что в тот момент, когда кто-то становится знаменитостью, он лишается права на личную жизнь? Кэт пару секунд обдумывала вопрос. — Вы хотите сказать, что Супермен и Супергёрл не имеют права на личную жизнь, поскольку они — знаменитости? — Я лишь задаю вопрос и рассматриваю сходство между их случаем и похожими обстоятельствами. После того, как знаменитость заработала миллионы долларов в киноиндустрии, использовала своё лицо для продажи новейшего аромата от лучшего парижского дизайнера, посетила все светские рауты… разве мы не чувствуем, что эта знаменитость принадлежит нам? Что мы заслужили право открыть глянцевый журнал и увидеть там, как она живёт своей обычной жизнью? Нильс встал со стула и снял крышку с очередной коробки. — Разумеется, я не берусь рассуждать о том, правильно это или нет. Я просто говорю, что так устроен мир. Вы согласны со мной? — Полагаю, да, — кивнула Кэт. — И вы говорите, что из-за того, что эти герои явили себя миру, они теперь принадлежат нам? Что у нас есть право на их личную жизнь? Нильс пожал плечами. — Не знаю, но предположение интересное, правда ведь? — Я думаю, что если бы я знала их настоящие личности, то не стала бы публиковать такую информацию, — подумав, сказала Кэт. — Я часто размышляю об этом. С одной стороны, это станет историей века. С другой — лишит мир двух героев. — Вы не знаете их личности? — удивлённо спросил Нильс. — Нет, — качнула головой Кэт. — И не потому что не пыталась, должна сказать. Но — оба борца в плащах очень хорошо умеют прятаться. — Вы пытаетесь раскрыть их тайные личности, но при этом не уверены, предадите ли эту информацию огласке? — Я чрезвычайно любознательна, — призналась Кэт. — Желание знать правду и намерение поведать эту правду миру — совершенно разные вещи, — улыбнулась она. — Даже для журналиста. Нильс кивнул. — Мне многое предстоит узнать о вас, — усмехнулся он. — А мне нужно многое узнать о пришельцах, — Кэт указала на бумаги у него в руках. — И об оружии… — Да, да, всему своё время, — заверил Нильс.