Предопределение или выбор?

      Я вернулась в свою комнату. Грусть и обида преследовали меня. Как Леголас мог так сделать, зная меня? Неужели он думал, что я не догадаюсь. И почему он хочет отправить меня в Валинор? Конечно, он боится за мою жизнь, но разве справедливо меня, воина по крови, отстранять от борьбы со злом, заполонившим Средиземье? Справедливо ли самому тайно отправляться на смерть, оставляя меня в Ривенделле? Он, наверное, догадывался, что я отправлюсь с Братством Кольца и что он не сможет меня переубедить. Он слишком хорошо меня знал… Но в то же время совершенно не понимал.       Да, он мне был очень и очень дорог. Воспоминания, связанные с ним начали проноситься в моей голове. Именно встреча с Леголасом в корне изменила мою жизнь. До двадцати лет я мало что о себе знала. Я воспитывалась почти с самого рождения тетушкой Анариэтт, принадлежавшей к малочисленному кочевому народу. Этот народ не имел над собой никакой власти, кроме старейшины, который по большей части руководил хозяйственной жизнью и указывал на следующее место переселения. За мою жизнь с ними мы активно переходили с севера в сторону юга. Мы останавливались примерно на год на том месте, где была особенно плодородной почва, сеяли урожай, собирали его и уходили дальше на юг.       Тетушке Анариэтт нашла меня на пороге своей хижины в одно прекрасное утро. Со мной в одеяле были завернуты небольшой кинжал с мелкой резьбой и серебряное кольцо, на котором были изображены две змеи с изумрудными глазками. Кольцо определенно указывало на мою родовитость, и моя тетушка нередко называла меня маленькой принцессой. О, это была добрейшая женщина! Ее муж и сын погибли при нападении орков во время перехода с одного места жительства на другое, и она с радостью приняла меня под свое крыло и относилась ко мне как к родной дочери. Я ее очень любила.       С самого детства я проявляла интерес к верховой езде и оружию. Я выпросила себе гнедого жеребенка у соседей, у которых родила лошадь, и вырастила из него отличного боевого коня, который носил меня по просторам Средиземья недалеко от тех мест, где останавливался наш народ.       Уже в пять лет у меня появился деревянный меч, и я бегала с мальчишками - мы постоянно устраивали сражения и битвы. Среди нашего народа были и бывшие воины, они учили нас правильно драться на мечах. Мои успехи на удивление превосходили способности мальчишек, взрослые дивились мне, и в нашем население за мной укрепилось имя маленькой воительницы. Но не скажу, что всем нравилось мое неженское поведение. Девочки со мной почти не общались, и когда я стала старше, даже мальчики перестали поддерживать со мной дружеские отношения, завидуя моим способностям. Да и вообще, преодолев детский возраст, нам было не до игр, все были задействованы в работе – в посадке и сборе урожая, в строительстве хижин при переходе на новое место, в охоте и добыче дров.       Я неизменно помогла моей тетушке в урожайных работах, а так как мужчины в нашем доме не было, порой приходилось многое делать самой, несмотря на помощь кузнеца, которому явно была симпатична моя тетушка. Именно он сковал мне мой первый железный меч.       Когда тетушка отправляла меня отдыхать после трудового дня, я ехала на своем коне в близлежащий лес и играла сама с собой, представляя себя воином, сражающимся в битве. Когда я подросла, я занялась более серьезным делом и начала тренироваться бросать кинжал в цель и драться мечом. К сожалению, к тому времени мало было желающих составить мне компанию, и мне приходилось одной махать мечом, чтобы не забыть привычных движений.       Лук у меня появился достаточно поздно. Я долгое время не видела ничего особенного в этом оружие и считала его полезным исключительно только для охоты. Но один раз я увидела, как один парень стрелял стрелами по дощечке, пытаясь попасть в нарисованный на ней кружок. И в тот миг я загорелась желание иметь свой собственный лук. Не описать мою радость, когда уже на следующий день тот самый кузнец, ухаживающий за моей тетушкой, отдал мне свой старый лук и десяток стрел в придачу. И только тогда я начала упражняться ежедневно не только в навыках владения мечом, но и в меткой стрельбе из лука. Целых два года я тренировалась, но у меня так и не получалось попадать в несколько целей поочередно, более того, я слишком долго сосредотачивалась и прицеливалась. Мое же стремление сводилось к безупречному владению луком и моментальному попаданию в цель.       Мои способности не раз пригождались мне при защите нашего поселения от нападения орков и разбойников, что случалось раз пять за мою жизнь с кочевниками. И это было, наверное, самым страшным, что с нами вообще случалось. Ведь в итоге все было разграблено, разрушено, было очень много погибших, и как мужчин, отчаянно защищавших свои семьи, так и женщин с детьми. Именно из-за опасности столкнуться с орками или разбойниками, тетушка Анариэтт не одобряла мои выезды за пределы нашего поселения.       В последний год моей жизни с эти чудесным кочевым народом, мы расположились у небольшой речки, где была хорошая плодородная почва для очередного урожая. Мне это место нравилось больше, чем все другие, где мы останавливались ранее. Недалеко рос зеленый густой лес, где я отыскала небольшую полянку, избрав именно ее местом для своих тренировок. Здесь я установила большой деревянный кол в центр поляны, чтобы именно с помощью него оттачивать свое владение мечом. На деревья вокруг полянки я прикрепила дощечки, чтобы учиться поочередно попадать из лука в каждую из них с большой быстротой. Мне ужасно нравилась созданное мной место для тренировок, и я даже начала вставать на два часа раньше моей тетушки, чтобы проводить здесь больше времени. С грустью я думала о том, что уже скоро настанет тот день, когда мы уйдем с этих мест, и мне придется расстаться с эти прекрасным лесом и моей полянкой.       Тогда как-то очень быстро наступила осень, и желтые листья усеяли все вокруг. У нас начался активный сбор урожая и приготовления к переходу на другое место. В то время я стала особенно замечать, что чем старше я становлюсь, тем быстрее бежит время.       И вот, в один из осенних дней, я как обычно встала рано утром и надела легкую рубашку, льняные штаны и пояс. Это был мой неизменный мужской костюм, который уже порядком износился и местами был в заплатках: тетушка мне его сшила еще год назад. Затем я полностью вооружилась, взяла лук, меч и свой кинжал, который был завернут со мной в одеяле вместе с перстнем, когда тетушка Анариэтт нашла меня на своем пороге. Уже давно эти вещи были отданы мне, но тетушка очень просила беречь их, и советовала скрывать кольцо, ведь было совершенно неизвестно, кто были мои родители и были ли у них враги. Тем не менее, кинжал и кольцо были всегда со мной. Кольцо я особенно любила, хоть оно и было большеватым для моей руки. Мне всегда нравилось одевать его на указательный палец и смотреть, как маленькие глаза сверкающих серебряных змей, зеленые изумруды, переливаются в лучах солнца.       Итак, в тот день, который я считаю чрезвычайно главным в моей жизни, я как обычно отправилась верхом на своем гнедом коне на мою полянку. Осенний ветер дул мне в лицо, золотые листья плавно падали с деревьев, пролетая мимо меня. Подъезжая к полянке, я услышала странный звук, который напоминал мне тот, с которым моя стрела впивается в деревяшку на дереве. Кто-то, похоже, занял мое тренировочное место. Я сошла с коня, привязала его к ветке ближайшего дерева и, держась за рукоятку меча, осторожно направилась в сторону полянки.       Сквозь деревья я заметила движение и, скрываясь за кустом с красными листьями, осторожно взглянула на полянку. Здесь действительно кто-то был, и это был не человек… а эльф. У нас была книжка, в которой рассказывалось о каждом из народов Средиземья, и этот эльф очень походил на того, который был нарисован в той книжке. Эльфы для меня были прекрасными и загадочными существами. Я их видела только один раз в жизни, в одном лесу, через который мы проходили во время переселения. Эльфы уходили к морю, от них исходило таинственное свечение, а звуки их песни завораживали. Потом еще долго я вспоминала тот прекрасный момент встречи с ними. И каково же было мое удивление, когда я увидела эльфа, стреляющего по моим дощечкам на моей полянке!       Он стоял ко мне боком с луком в руках, и я завороженно разглядывала его профиль. Он был очень красив, высок и строен. Уши у него были, как и у всех эльфов, длиннее и острее, чем у обычного человека. Золотистые длинные волосы были заплетены в эльфийскую прическу и переливались в лучах утреннего солнца. Его светлый цвет кожи напоминал мне лунный свет на ясном ночном небе. Двигался он очень легко и быстро, прицеливаясь и моментально отпуская стрелу, которая неизменно попадала в цель. Я с восхищением наблюдала за его движениями и мастерством.       Но мои ноги начали затекать, я переступила с ноги на ногу, и подо мной хрустнула ветка. Эльф мигом обернулся, наставив на меня свой лук с зажатой стрелой в правой руке. Понимая, что прятаться мне нет смысла, и его стрела вот-вот полетит в меня, я вышла из-за куста на полянку. Он с минуту любопытно разглядывал меня пронзительными ярко-голубыми глазами, задержал взгляд на мече и колчане со стрелами, а потом опустил свой лук.       – Как я понимаю, это все твое? – спросил он мелодичным голосом, обведя рукой дощечки на деревьях.       – Да, – кивнула я.       – Что ж, извиняюсь, что воспользовался. Мне это место показалось отличным для оттачивания военного искусства, и я не мог не воспользоваться случаем потренировать собственные навыки.       – Ты блестяще стреляешь! – дала я неожиданно волю своему восхищению. – Я, конечно, слышала, что эльфы отличные стрелки, но не думала, что настолько.       Глядя на мое восторженное выражение лица, он залился смехом, который звучал словно музыка.       – Благодарю, – тепло улыбнулся он. – Хочешь, раскрою тебе пару важных моментов меткой стрельбы из лука?       – Конечно! – с энтузиазмом воскликнула я.       Он учил меня правильно прицеливаться и стрелять из лука, и я почерпнула для себя много что нового. На это ушло много времени, и мне нужно было уже возвращаться, но мне так не терпелось расспросить его про эльфийский народ. Я предложила ему встретиться на следующий день в это же время, и он согласился.       Так я познакомилась с Леголасом. Встреча и общение с ним произвели на меня очень большое впечатление. Я не могла не думать о нем каждую минуту. Мысли о нем заполняли мою душу воодушевлением. Я была слишком весела в тот день, что даже тетушка Анариэтт не могла понять, что со мной случилось.       – Анесса, уж не влюбилась ли ты часом? – спросила она меня с лукавой улыбкой.       Я сильно смутилась. О любви я никогда не думала, в особенности о любви к мужчине. Но я не могла не признать то, что Леголас вывел из строя и гармонии мое душевное состояние.       На следующий день, собираясь на встречу с ним, я уделила больше внимания своей внешности, чем это было обычно. Я впервые критично оглядела себя в зеркало, откуда на меня смотрела молодая девушка с блестящими зелеными глазами и темные бровями. Я не считала себя красавицей. Мое лицо совершенно не было миловидным, как у некоторых девушек в нашем поселении. Ничего примечательно в моей внешности тоже не было, однако многие люди, все как один, отмечали огонь в моих глазах и особую красоту длинных каштановых волос. Впрочем, свои волосы я любила, и, пожалуй, это было единственным, что мне нравилось в собственном внешнем облике. Поэтому, перед второй встречей с Леголасом, я их тщательно расчесала и оставила распущенными.       Подъезжая к полянке, я вдруг решила достать из внутреннего кармана моего костюма перстень со змеями и надеть его, ведь никаких украшений на мне абсолютно не было. Когда я, наконец, выехала из густоты деревьев, Леголас уже был здесь. Он с улыбкой приветствовал меня.       Мы немного постреляли из лука, а потом я начала уговаривать его рассказать о себе. Он согласился. Вот тогда я и узнала, что он сын короля Лихолесья Трандуила и что он был послан своим отцом по делу в один из эльфийских городов. Честно говоря, название я уже его не вспомню, но я была очень удивлена, что в лесу, в котором я любила проводить время, было поселение эльфов, у которых на тот момент и остановился Леголас. Он рассказывал мне о прекрасном королевстве лесных эльфов, о Ривенделле и Лориэне, в котором он мечтал побывать в скором времени. Я с упоением слушала Леголаса, наслаждаясь его переливчатым, словно журчащий ручеек, голосом. А потом он начал расспрашивать меня про мой кочевой народ, который на удивление интересовал его также сильно, как меня эльфы. И я рассказала ему о своей жизни, о наших ежегодных переходах в сторону юга. Он спросил о моей семье, и я ему призналась, что не знаю, кто мои родители, и вообще живы ли. Он с большим вниманием выслушал эту историю.       И вот подошло время расставаться. Я, подходя к своей лошади, на прощание махнула ему рукой, и изумрудные глаза змеек кольца на моем указательном пальце блеснули в лучах солнца. Леголас проводил перстень взглядом.       – Подожди, – проговорил он, подходя ко мне. – Покажи кольцо.       Я протянула ему руку, и он, нахмурившись, начал в него всматриваться, проводя длинным тонким пальцем по серебряным змейкам.       – Откуда оно у тебя? Нашла где-то? – спросил он, пронзая меня своим взглядом.       – Нет, – ответила я. – Оно было завернуто в то одеяло, в котором меня нашла моя тетушка Анариэтт. Вместе с ним был еще и кинжал.       И я протянула ему усеянный драгоценными камнями клинок, Леголас внимательно изучил его.       – Эльфийская работа, – произнес он. – Я уверен, что он был сделан в Ривенделле.       – Ух ты! – удивилась я; теперь этот кинжал стал драгоценней мне в десятки раз. – А кольцо? Мне кажется, что его носил мой отец. Ты можешь про него что-то сказать?       Было видно, что Леголас о нем может сказать очень и очень многое, но он почему-то помотал головой, задумчиво сдвинув брови.       Мы встречались с ним в последующие дни, он согласился потренироваться со мной в битве на мечах и научить защищаться с помощью одного кинжала. Каждое утро я вставала, чувствуя, как порхают бабочки в моем животе и светятся глаза перед встречей с ним. Я постоянно любовалась его безукоризненными чертами лица, светящимися ярко-голубыми глазами, слушала с наслаждением его переливающийся тихий голос. Когда я уставала, мы спускались вниз к небольшому ручью и беседовали, сидя на камнях, до тех пор, пока не подходило время мне ехать домой.       Но очень скоро он сказал мне, что ему нужно возвращаться обратно и он оставляет эти края.       – Может быть, еще увидимся, – улыбнулся он мне. – Мир не так огромен, как кажется.       – Мы уже скоро уходим из этих мест, – покачала головой я.       Наше прощание было очень трогательным, и, расставаясь с ним, я была уверена в том, что мы едва ли когда-нибудь с ним встретимся еще. После его отъезда я ходила угрюмая, с тоскливой болью в сердце. Похоже, тетушка Анариэтт была права и я влюбилась. Никогда еще я не испытывала подобного.       Прошло около двух недель с его отъезда, и я немного оправилась, прежний огонь и радость жизни вернулись в мою душу. А образ Леголаса в сердце вызывал у меня огромное желание совершенствовать военные навыки. Что я и делала, уезжая на мою любимую полянку ежедневно и утром, и вечером.       В один из последних дней нашей жизни в этой местности случилось очень страшное событие. Как обычно, после уже последних в этом году работ по сбору урожая, тетушка отправила меня отдыхать, и я, конечно же, поехала в лес, полностью вооружившись. Пока я тренировалась, в душе моей поселилась тревога, и я все не могла понять, откуда идут ее истоки. Начинало темнеть, и я решила вернуться домой, хотя раньше я проводила время в лесу до тех пор, пока последний лучик солнца не скроется за горами.       Выезжая из леса, я увидела, что с нашим поселением что-то случилось. Оттуда шел темный дым, языки пламени обвивали некоторые деревянные домишки. Подъезжая, я услышала крики людей. Вынув меч, я поскакала к своему дому. Кругом бегали жители нашего поселения, в отчаянии прячась за заборы, горящие дома и горы дров. Творился хаос. Я все не могла понять, в чем дело, пока не увидела разъезжающих на лошадях с мечами и кинжалами в руках разбойников. Они безпощадно протыкали насквозь безоружных жителей. Я с яростью направилась к одному из них. Он, завидев меня, с гнусной ухмылкой приготовился отбивать удар. Дрался он хорошо, я так и не смогла ранить его или хотя бы сбить с лошади. При каждой моей попытки он громко смеялся и что-то говорил. В дыму, где со всех сторон раздавались истошные крики, мне трудно было сосредоточиться, и один из ударов я не отбила. Меч разбойника прошелся по моему лицу, и я почувствовала, как резкая боль пронзила мою правую щеку. Тут раздался звук разбойничьего рога.       – Я еще вернусь, красавица, – крикнул он мне и пустился прочь; разбойники покидали нашу деревню.       Я, яростно провожая его взглядом, пустилась к дому моей тетушки. Кругом все было разворочено, раненные и мертвые лежали на земле. Я понимала, что им нужно помочь, но в этот момент судьба моей тетушки волновала меня больше всего. Наш дом не горел, однако все вокруг было истоптано и разрушено. Дверь была выбита, недалеко от нее лежала и скулила раненная соседская собака.       Я сошла с лошади и зашла в дом. Здесь было темно. Я обо что-то запнулась, и это что-то покатилось вперед. Я добралась до места, где находилась свеча и зажгла ее. Сердце мое так и рухнуло вниз. Я обмерла, с ужасом оглядывая комнату. Тем круглым, обо что я запнулась, была окровавленная голова кузнеца с вытаращенными глазами. Безголовое его тело лежало тут же, и кровь хлестала из шеи. Чуть поодаль я увидела тетушку с огромным кровавым пятном на груди. Я кинулась к ней. Она еще дышала, прикрыв глаза.       – Тетушка… – произнесла я со слезами на глазах.       Она приоткрыла глаза, и огонек свечи заблестел в ее глазах.       – Анесса, – проговорила она хриплым голосом.       – Нужно найти полотенце, остановить кровь… – произнесла я, лихорадочно оглядывая комнату и разбросанные по ней вещи.       – Нет, Анесса, ты мне уже ничем не поможешь…       – Нет! – истошно закричала я, бросаясь ей на грудь и обливаясь слезами.       – Каждому отведено столько, сколько нужно, – сказала она, положив свою слабую руку мне на голову. – Смерть всегда неожиданна. И я встречаю ее с радостью в душе и высоко поднятой головой, я очень счастлива, что в моей жизни была ты… Ты мне была как дочь…       – Не умирай, пожалуйста, не умирай… – просила я.       – Моя маленькая принцесса, – с усилием улыбнулась моя тетушка. – У тебя все будет хорошо… Береги себя…       Я с глубоким отчаянием увидела, как остекленели ее глаза, как жизнь оставила тело моей дорогой тетушке, которая сумела заменить мне мать.       Сказать, что я себя чувствовала ужасно после этого дня – ничего не сказать. Я была разбита. Никогда еще я не чувствовала подобной душевной пустоты и одиночества. Частичка меня умерла вместе с моей тетушкой. И это была глубокая рана на моем сердце. Собственными руками я выкопала две могилы для моей тетушке и кузнеца на берегу реки, где все жители хоронили своих близких. Я провела у их могил два дня, никуда не уходя. Я не могла ничего есть, ничего делать. Ужасная тоска разъедала мне сердце. Я понимала, что осталась совершенно одна.