Предопределение или выбор?

      Три дня и три ночи мы бежали по горам, полям и лесам. Сложно описать то, как я была утомлена и как болели у меня ноги, но я предпочитала пока не жаловаться. Арагорн и Леголас неслись впереди, ловко перепрыгивая камни и ямы. Я же не могла похвастать такой выносливостью. Периодически мы с Гимли сбавляли бег на шаг, и Арагорну с Леголасом приходилось нас подгонять. За дорогу я очень сдружилась с гномом, мы постоянно болтали, отчего и сбивалось наше дыхание во время бега. Гимли поведал мне в подробностях о том, как Братство Кольца столкнулось с трудностями на прямой дороге в Лориэн и предпочло идти через Морию, где к большому горю гнома было разрушено орками великое гномье поселение. Он с восхищением отозвался о Лориэне и о Галадриэль и даже признался, что она подарила ему прядь своих золотых волос. Гимли поделился со мной и своими рассуждениями о вражде между гномами и эльфами, и назвал Леголаса самым миролюбивым и воспитанным эльфом, из всех, которых он встречал, с чем, однако, я не могла не согласиться.       Арагорну и Леголасу мало нравились наши разговоры. Не выдержав, Арагорн попросил нас пошевеливаться, иначе мы не найдем Мерри и Пиппина живыми. Леголас кидал на нас, а на меня в особенности, прохладные взгляды. Я почувствовала себя ребенком, который неспособен серьезно себя вести. Поэтому я напрягла все усилия своего уставшего тела, чтобы догнать их.       Арагорн остановился, наклонился и прислонил ухо к земле. Именно так мы определяли, насколько далеко от нас находятся орки. Бежали они очень быстро и не останавливались ни днем, ни ночью. Такой новый вид орков, урук-хай, как называл его Арагорн, не мог не ужасать при мысли о неизбежной войне с ними.       – За мной! – крикнул Арагорн, поднимаясь и снова пускаясь в бег.       Леголас обернулся. Я почти его уже догоняла, гном же, задыхаясь, бежал позади меня.       – Быстрее, Гимли! – бросил ему эльф, ловко поднимаясь по камням на гору.       О, как я завидовала эльфам, их ловкости и физической форме в тот момент, когда с трудом преодолевала каменистый подъем! А Леголас передо мной прыгал с завидной легкостью с камня на камень. И если еще в начале нашего пути я любовалась открывавшимися мне видами днем и звездным небом ночью, то сейчас природа меня не волновала совсем, все было сосредоточено на желании упасть и уснуть, мне казалось еще немного, и я свалюсь с какой-нибудь скалы. В душе моей еще усиливался и страх не найти хоббитов, этих милых и забавных маленьких существ, живыми, ведь неизвестно, что могли сделать с ними орки за столько дней пути.       Неожиданно Арагорн снова остановился, склонившись над травой и подобрав что-то. Он показал это Леголасу.       – Нас обгоняют меньше, чем на сутки, – услышала я слова Арагорна, которые меня несказанно обрадовали.       – Поднажми, Гимли, мы настигаем их! – снова поторопил гнома Леголас, оборачиваясь.       Я от усталости слабо воспринимала то, что ворчал Гимли позади про выносливость и быстроту гномов, тем более, перед собой я снова видела подъем, по которому уже быстро забирался Арагорн. Когда я поднялась на него, передо мной раскинулись широкие каменистые просторы, и сердце мое рухнуло вниз при виде такой трудной дороги для передвижения на север.       – Рохан, страна коневодов, – проговорил Арагорн, остановившись на краю скалы и внимательно оглядывая местность, а затем обращая свой взор в сторону, куда удалялись орки. – Странные дела творятся. Этих тварей подстегивает чья-то злая воля. Воля, направленная против нас.       Слова его звучали пугающе. Леголас вскочил на более высокий камень.       – Леголас! – окрикнул его Арагорн. – Что видит твой эльфийский взор?       – След уходит на северо-восток! Они уносят хоббитов в Изенгард! – оповестил нас эльф.       – Значит, орки не тронут хоббитов до тех пор, пока не доставят их к Саруману, – произнесла я, тяжело дыша.       – Однако уверенными мы быть в этом не можем, – многозначительно вздохнул Арагорн.       Мы снова пустились в путь. Гористая местность сменилась на более легкий для передвижения ландшафт, однако вскоре мы снова были вынуждены забираться и спускаться с гор. Четвертый день нашего пути подходил к концу, солнце начинало садиться, и вскоре стемнело, а на небе засверкали звезды. Силы мои истощались. О, как мне хотелось упасть и отдохнуть! Я окликнула Арагорна, который бежал уже не так быстро, как раньше, видимо и его выносливость не была бесконечной. Про Леголаса я вообще молчу, он нисколько не задыхался и все также быстро и легко прыгал с камушка на камушек. Арагорн остановился, ожидая меня, чтобы услышать, что я хочу ему сказать.       – Давайте остановимся, передохнем! – крикнула я ему, когда расстояние между нами сократилось. – Я не могу уже идти, нет сил.       Арагорн бросил на меня недовольный взгляд, но тут и Гимли пожаловался на необходимость отдыха. В разговор вступил и Леголас:       – Я не чувствую, как сотрясается земля от тяжелых ног орков. Похоже, они остановились на ночь. Мы недалеко от них. В темноте, я боюсь, мы не справимся вчетвером с ними, когда к тому же наши силы на исходе. Поэтому, лучше передохнуть.       – Хорошо, отдыхайте, – наконец согласился Арагорн. – Но с первым лучом солнца мы пустимся снова в путь.       Мы расстелили наши плащи прямо на земле, перекусили эльфийским хлебом и легли спать, лишь Арагорн, отказавшись от сна, остался сидеть на камне неподалеку, глядя на звезды и охраняя наш сон. Я, поев, почувствовала себя намного лучше и готовилась погрузиться хоть на пару часов в мир сновидений, но как на зло у меня не получалось уснуть. Земля была холодной, твердой, бугорки на ней врезались мне в спину. Мое тело даже в сильной усталости отказывалось принимать подобные условия. Наконец я встала с земли и подошла к Арагорну, сев рядом с ним.       – Я не могу уснуть, – пожаловалась я. – Неудобно.       Он только сочувственно на меня посмотрел.       – Думаю, теперь ты в полной мере осознала то, на что решилась, когда присоединилась к нам, – усмехнулся он.       – Ты тоже не рад моему присутствию? Ведь и ты не хотел, чтобы я шла с вами… – с грустью спросила я.       – Если ты здесь, значит так и должно быть. Леголас очень боялся, и не зря, что ты пойдешь с нами, просил меня не говорить тебе, когда мы покидаем Ривенделл. Тогда я был согласен с ним, сейчас же я понимаю, что это твой выбор, твоя воля, и нет смысла останавливать тебя. Если тебе суждено погибнуть в бою, защищая мир от зла, то это будет героическая смерть. Твой отец тоже не смог оставаться в Ривенделле, пока наш народ страдал на севере от нападения орков. Да, война, не женское дело, но, зная тебя, зная, что в тебе течет та же кровь, что и во мне, кровь великих воинов, я понимаю твое стремление быть с нами. Я думаю, твоя помощь нужна нам. У тебя хорошая подготовка, хорошие военные навыки. Когда-то же ты должна испытать их на деле.       Огромный камень сомнений свалился с моей души, я вздохнула свободно, переставая себя чувствовать обузой.       – Спасибо, – улыбнулась я. – Но, к сожалению, Леголас не думает так.       – Он много видел в своей жизни, – проговорил Арагорн, – он имел дело с тысячами орков и знает, что такое война, где смерть может настигнуть любого, пусть даже и самого искусного воина. Я разделяю его боязнь за тебя. Я сам не спокоен, ведь находясь уже здесь, с нами, ты находишься в опасности. Никто не гарантирует того, что мы, гоняясь за одним отрядом орков, не встретимся с другим. Я, как и Леголас, не хочу твоей смерти, но все же не считаю, что тебе нужно запретить сражаться за сторону Света, если ты так жаждешь этого. Такие люди, как мы, не можем стоять в стороне, когда Тьма заполоняет мир. У нас на роду написан долг перед людьми и всем миром Средиземья, и не имеет здесь значения, что ты женщина, в особенности, если во владении оружием ты стоишь десятка мужчин.       О, как Арагорн понимал меня! Он был способен разгадывать меня, мои чувства и желания. И каждый раз, когда он формулировал те мысли, которые неосознанно жили в моей голове, я чувствовала, насколько он был мне родным человеком. Разговоры с ним всегда помогали мне понять себя, и во многом Арагорн заменял мне отца. Когда я ехала к ним, я понимала, что только Арагорн способен сделать так, чтобы я вернулась обратно в Ривенделл и уплыла в Валинор, его ослушаться мне было бы трудно, но он понял меня, за что я ему была очень благодарна.       – Иди спать, – посоветовал Арагорн, – у тебя еще есть время. Завтра будет тяжелый день, потребуются силы.       Я кивнула и вернулась к Леголасу и Гимли. Гном похрапывал, лежа на боку. Леголас лежал на спине, глядя на звезды, которые отражались в его глазах. Похоже, он слышал наш разговор с Арагорном, раз не спал. Что ж, надеюсь, он согласится со словами Арагорна и станет хотя бы общаться со мной, потому что за все три дня он мне не сказал почти ни слова. Где же наше теплое общение, дружба, любовь? Да я даже бы согласилась поспорить и поругаться с ним, лишь бы он сказал мне что-нибудь. Мог бы уже и высказаться, упрекнуть меня, что угодно… Да и вообще, это я должна обижаться на него за то, что он так ловко провел меня и предугадал мои действия, но…не действия Элронда.       Я предпочла сделать вид, что не заметила его бодрствования и легла спать, на удивление быстро уснув. Но сон не длился долго, я очнулась от голоса Арагорна, который будил нас с Гимли. Леголас уже стоял на склоне горы, ожидая нас.       Мы снова пустились в путь. Я чувствовала себя намного лучше: сон снял усталость, ноги болели уже не так сильно. Сумерки рассеялись, солнце показалось из-за гор, осветив пушистые облака ярко-красным светом.       – Алый рассвет. Ночью пролилась кровь, – произнес Леголас, оборачиваясь к нам с тревожным лицом.       Арагорн только приказал поторапливаться. Я ускорила бег. Мы спустились по склону очередной горы, когда неожиданно Арагорн остановился. Я услышала, как где-то вдалеке несется сотня коней. Арагорн махнул нам, и мы быстро спрятались за ближайший камень. Топот лошадей приближался, и я увидела, как множество всадников в шлемах и с копьями в руках пронеслось мимо нас.       Арагорн решительно поднялся и вышел из-за камня, а мы – вместе с ним.       – Всадники Рохана! – крикнул он, обращаясь к наездникам. – Нет ли вестей с севера?       Они, услышав Арагорна, развернулись и в следующий миг окружили нас. Сотни копий были направлены нам в лицо. Мы тревожно переглянулись, но Арагорн дал нам понять, что он знает, что делает. Мне же мало нравилась это ситуация, в особенности острое копье, опасно приближенное к моему горлу, так и хотелось использовать лук. Арагорн приподнял руки, давая понять всадникам, что мы не собираемся с ними драться.       К нам подъехал всадник с флагом Рохана в руках. Похоже, именно он был предводителем этих воинов.       – Что привело мужчину, женщину, эльфа и гнома в наши края? – требовательно спросил он. – Отвечайте!       – Сперва сам назовись, всадник, – произнес Гимли, снизу вверх глядя на воина. – Тогда и я представлюсь.       Что ж, отваге Гимли стоит только позавидовать. Я бы не смогла так держать себя, когда против меня направлена сотня копий. Арагорн бросил беспокойный взгляд на Гимли, понимая, что подобная дерзость может нехорошо для нас обернуться. Всадник соскочил с лошади и, испепеляя Гимли взглядом, направился к нему. Арагорн положил руку Гимли на плечо, намекая гному, что нужно быть осторожней, но в то же время, готовясь защищать его не смотря ни на что. Я с тревогой наблюдала за подходящим рыцарем.       – Я бы снес тебе голову, гном, – гневно произнес воин, глядя на Гимли, – но уж больно низко она от земли.       Но только я осознала смысл этих слов, как Леголас осуществил терзавшее меня уже несколько минут желание. Он, выхватив стрелу, направил ее на рыцаря и натянул тетиву лука.       – Ты умрешь раньше, чем взмахнешь мечом! – сверкая глазами, сказал Леголас, нисколько не испугавших нацеленных на него острых копий.       Как же я испугалась в этот момент за него, да и за всех нас! Но Арагорн остановил Леголаса прежде, чем стрела пронзила бы опешившего воина. Эльф с яростью смотрел на всадников, Гимли же, похоже, был чрезвычайно удивлён случившимся. Арагорн, дабы забыть этот неловкий момент, решил представить нас:       – Я Арагорн, сын Араторна. Это Гимли, сын Глоина, – он указал на гнома, а потом на меня и эльфа. – Это моя племянница Анесса и Леголас из лесного королевства.       Рыцарь задержал заинтересованный взгляд живых темных глаз на мне, и только потом перевел его на Леголаса.       – Мы друзья Рохана и вашего короля, – добавил Арагорн.       – Теоден уже не узнает ни друзей, ни врагов, – с сожалением произнес воин. – И даже своих родных… Я Эомер, племянник короля.       Он снял шлем, открывая свое лицо, покрытое легкой щетиной. Волосы цвета спелой пшеницы упали ему на плечи, а пытливые и настороженные карие глаза снова остановились на мне. Мне почему-то было неловко от его взглядов. Всадники убрали от нас копья, видя расположение к нам их предводителя. Я вздохнула свободней.       – Саруман поработил его разум и завладел этими землями, – продолжал Эомер, – Мой отряд остался верен Рохану, за это нас изгнали. Белый Колдун хитер. Говорят, он рыщет здесь, в облике старца в плаще с капюшоном. И повсюду шпионы…       Он испытующе посмотрел на Леголаса.       – Мы не шпионы, – сказал Арагорн. – Мы гонимся за урук-хаями по равнине на восток. Они захватили двух наших друзей.       – Урук-хаи убиты, мы перебили всех ночью, – ответил Эомер.       – Там были хоббиты, – быстро заговорил Гимли. – Вы видели хоббитов среди них?       Но Эомер похоже не слышал о хоббитах и непонимающе смотрел на Гимли. Арагорн попытался объяснить:       – Полурослики, вы бы приняли их за детей.       Рыцарь задумался, а потом ответил, покачав головой:       – Никто не уцелел. Мы сложили трупы и подожгли их.       Эомер указал на восток, где за холмом был виден темный дым. Оказывается, мы были так близко от орков, которых преследовали.       – Всех? – спросил Гимли.       Эомер с сожалением кивнул. Я чувствовала, как мое сердце наполняется большой тревогой за Мерри и Пиппина. О, только бы они хоть каким-нибудь чудом остались живы! Смятение было написано и на лицах моих путников.       Эомер велел привести нам трех коней.       – Пусть эти кони принесут вам больше удачи, чем прежним хозяевам. Прощайте!       Я взяла за поводья черного, как смоль, коня и увидела, как в его темных глазах отразилось мое взволнованное и уставшее лицо. Эомер вскочил на своего коня.       – Ищите своих друзей, но не верьте надежде, – произнес он нам на прощанье, в который раз задержав на мне взгляд. – Она покинула эти края.       Слова его абсолютно не вселяли веры в то, что хоббиты остались живы. Всадники галопом помчались на север. Арагорн оглядел нас и, не говоря ни слова, вскочил на гнедого коня.       – Гимли, – обратилась я к гному, – ты можешь сесть со мной.       – Лучше со мной, – заявил Леголас.       Гимли поколебался и сел за спину эльфа на белого коня. Леголас кивнул мне, извиняясь, и мы помчались к тому месту, откуда виднелся дым.