Предопределение или выбор?

      Эдорас показался из-за гор совершенно неожиданно, и не скажу, что он мне впечатлил. Множество деревянных домиков, которые смутно напоминали мне хижины кочевого народа, расположились на высоком зеленеющем холме – вот и все, что являл собой этот город. Честно говоря, в моих представлениях столица Рохана должна была выглядеть как Ривенделл, или хотя бы как Минас Тирит, который я видела на картинке в книжке.       – Не болтайте лишнего, – предостерегающе сказал Гэндальф. – Нас не ждёт тёплый приём       Мы поскакали по равнине, приближаясь к высокой деревянной стене, окружающей город и составленной из заостренных бревен. Если орки нападут на Эдорас, то им ничего не будет стоить в мгновении ока захватить его. Мы въехали в открытые дубовые двери ворот, оказавшись среди домов с соломенными крышами. Путь наш лежал на вершину холма, во дворец. Жители города приветствовали нас звенящим молчанием и замирали на месте, как только мы возникали перед ними. Я чувствовала на себе их недоверчивые взгляды.       – На кладбище и то веселее, – верно подметил Гимли.       Мы подъехали к дворцу, сложенному из хорошо отточенных досок и украшенному золотистыми узорами и мелкой резьбой. Оставив коней у каменной лестнице, мы поднялись к входу во дворец, оказавшись на небольшой террасе, с которой открывался вид на весь город, долину и заснеженные горы.       Перед нами распахнулись тяжелые двери, ведущие во дворец, и нам навстречу вышли воины Рохана в железных латах. Это не могло не насторожить нас. Определенно, здесь нас не ждали и были нам не рады, как и сказал Гэндальф.       – Я не могу допустить вас к Теодену с оружием, Гэндальф Серый, – произнес один из них, без шлема и с рыжеватыми волосами и бородкой. – Приказ Гримы Гнилоуста.       Гэндальф удивился, но все равно кивнул нам, приказывая сдать оружие. Я сняла колчан с луком и стрелами, отдала меч. Кинжал я намеревалась оставить, с беспокойством глядя на разоружающихся Арагорна и Леголаса и уверенная, что они не отдадут все оружие. Заметив мои колебания, Арагорн помотал головой, давая понять, что лучше не рисковать, и я протянула кинжал одному из воинов. Оставшись без оружия, я ощутила себя ужасно уязвимой. Даже уверенность в себе пропала. Ко всему прочему, воины, кидали на меня очень странные взгляды, видимо, удивляясь присутствию женщины; недоверие их к нам только усилилось.       – Ваш посох, – обратился к Гэндальфу воин.       – Неужто вы и палку у старика отнимите? – опираясь с тяжестью на посох, спросил Гэндальф.       Какой хитрый Гэндальф! Воин скорчил гримасу и пропустил нас к дверям. «Ладно, – подумала я, – если Гэндальф остался с посохом, то мы сможем выбраться отсюда живыми и невредимыми».       – В случае чего, будь готова к рукопашному бою, – шепнул мне Арагорн, когда мы заходили во дворец. – И держись рядом.       Мы оказались посреди огромного зала, не совсем освещенного, но и не совсем темного. Здесь были резные колонны, высокий потолок, уложенный цветной плиткой пол, столы, стоявшие вдоль зала. В конце зала в тени сидел на троне король, а рядом с ним – кто-то еще.       За нами с грохотом закрыли тяжелые двери, задвинув засовы. Кроме того, я заметила, что вдоль зала двигались на уровне нас какие-то мужчины в темных одеждах и с разбойничьими лицами. Мне от этого всего стало жутко. Я ощутила себя зверьком, загнанным в ловушку. Успокаивало меня только то, что рядом были Гэндальф, Арагорн, Леголас и Гимли.       – Неучтиво встречают нынче гостей во дворце твоём, король Теоден, – произнес Гэндальф.       По мере того, как мы приближались, я различала Теодена и того, кто был рядом с ним. На троне сидел старик с бесцветными волосами и бородой, иссохшейся кожей, а глаза из-под клочковатых бровей смотрели тускло и блекло, словно Теоден был слеп. Никакой жизни не было в его движениях и слабых покачиваниях укутанного в меховую шубу тела. Советник короля имел такой же странный, нечеловеческий вид. С черными сальными волосами, с бледным зеленоватым лицом и злыми, вселяющими ужас, глазами. Это, похоже, и был Грима Гнилоуст.       – С чего мне быть учтивым с тобой, Гэндальф Горевестник, – проскрипел король безжизненным голосом.       – Справедливый вопрос, господин, – прошипел Грима, неожиданно направляясь нам навстречу.       Он начал что-то нелестное говорить Гэндальфу, но я его мало слушала, а больше удивлялась его внешнему виду. Я читала, что сделка с силами зла сказывается не только душевно, но и физически. По этому человеку было видно, насколько зло поработило его, насколько сделало его внешность уродливой и нечеловеческой. Заметна была та же участь и по безжизненному виду короля.       Я хорошо видела, как глаза Грима наполнились страхом и яростью, когда он заметил посох в руках Гэндальфа. Смелости, с которой он поднялся к нам навстречу, в нем заметно поубавилось.       – Посох… – проговорил он, отступая назад. – Я же велел вам забрать у колдуна посох!       Далее все случилось очень быстро. Те самые люди, преследовавшие нашу процессию по залу, неожиданно бросились на нас. Я, сосредоточенная целиком наГрима, не успела вовремя среагировать, и почувствовала, как меня хотят уже свалить на землю. Я упала на колени, пытаясь вывернуться из рук схватившего меня человека, как ко мне подлетел Арагорн, ударив обидчика кулаком в бок. Тот, вскричав, выпустил меня.       – Не спи, Анесса, – кинул мне Арагорн, бросаясь на следующего разбойника.       Я мигом вступила в этот небольшой бой, завернув одному из разбойников руку за его спину и заставив его пасть на колени. Но ко мне подбежал Гимли и со всей силы стукнул кулаком несчастного по голове, вырубив его.       – Ничего не умеешь, – проворчал гном, направляясь к пытающемуся подняться с пола Грима.       Больше никто не осмелился на нас нападать. Тела бесчувственных мужчин валясь у наших ног. Гэндальф уже успел скинуть серый плащ, открывая свое белое облачение, осветившее зал и ослепившее короля.       – Я изгоню тебя, Саруман, – произнес Гэндальф, направив на старого короля свой посох.       Тот жутко закричал, искривляясь на троне, словно от пронзающей его боли. В зал неожиданно вбежала красивая молодая девушка в белом платье и с длинными золотистыми волосами. Она с тревогой посмотрела на Теодена и бросилась к нему, но Арагорн удержал ее.       Король снова засмеялся, через его тусклые глаза, казалось, кто-то смотрел на нас.       –  Изыду я, умрёт Теоден, – проговорил устами короля Саруман.       Гэндальф снова направил посох на старика, которого с силой отбросило на спинку трона. Лицо его сильно исказилось, словно он терпел пытку. На меня это зрелище производило ужасающее впечатление.       Наконец, свет, идущий от посоха Гэндальфа, погас. Волшебник, тяжело дыша, в ожидание посмотрел на Теодена. Девушка в белом вырвалась из рук Арагорна и кинулась к Теодену, упав перед ним на колени.       С королем что-то начало происходить. Волосы его налились золотистым цветом, иссохшаяся кожа приобрела живой оттенок, в глазах появилась жизнь. Я завороженно наблюдала за этим превращением короля. Через минуту перед нами сидел в тех же одеждах уже не безжизненный старик, а сильный, хоть и не молодой, мужчина. Он, словно очнувшись от глубокого сна, с удивлением оглядывал лицо сидящей перед ним молодой девушки.       – Я узнаю твоё лицо, Эовин, – проговорил он, всматриваясь в нее, а затем переводя живой взгляд на волшебника в белом. – Гэндальф?       Я заметила с удивлением, что в зале стало светлее, мрак рассеялся, а, значит, зло покинуло эти стены.       Теоден поднялся на ноги, обводя глазами присутствующих. Ему поднесли меч, и он сильной рукой освободил его из ножен, рассматривая сверкающий клинок. Неожиданно взгляд его серо-голубых глаз наполнился яростью и он перевел его на Грима, все еще сидящего на полу недалеко от меня и жутко дрожащего. Я с отвращением отступила от него на шаг,       – Выкинуть его из дворца! – крикнул Теоден.       Два воина подхватили его под мышки и потащили к двери. Все мы вышли вслед за ними на каменную террасу перед дворцом. Воины с силой бросили Грима с лестницы, который кубарем покатился со ступенек. Я с каким-то ожесточением наблюдала эту сцену.       Жалкий же видок был у этого существа, которого я затруднялась даже назвать человеком. Я все ждала, когда король, наконец, отсечет ему голову и с ним будет покончено. А его жалкая кровь окропит землю, символизируя суд над ничтожным человеком, который пожелал служить злу и предал своего короля.       – Не отсылай меня прочь! – умоляюще крикнул Грима, увидев, как Теоден возносит над ним меч.       Но неожиданно Арагорн налетел на короля, опуская его меч и умоляя не лить кровь. Он протянул Грима руку, на которой сверкнули маленькие изумрудные глазки змей кольца Барахира. Но этот жалкий человек лишь с ненавистью посмотрел на своего защитника и плюнул ему в руку. Вскочив на ноги, он поспешил скрыться, растолкав столпившихся у подножья дворца людей.       Я почувствовала какое-то злорадство и очень удивилась этому чувству. Я была недовольна, что Арагорн пощадил этого жалкого, бесчестного человека, из-за которого погибли сотни роханцев, а король долгое время находился под властью Сарумана. Арагорн подарил ему жизнь, чего бы я на его месте не сделала. Я не питала никакого уважения к таким людям, которые верили в справедливость зла. Но мне все равно стало стыдно от того, что я так жаждала увидеть кровь. Неужели жестокость завладела моим сердцем?       – Где Теодред, где мой сын? – неожиданно произнес король, поворачиваясь к Эовин.       Не буду описывать то, какое сильное впечатление произвело на Теодена известие о смерти сына.       На заходе солнца состоялись похороны. Тело молодого и красивого сына короля снесли к кургану, где его и захоронили недалеко от останков его предков. Снова я наблюдала умершего не своей смертью человека, и мой страх перед ней только усилился. Множество людей пришло проводить в последний путь молодого принца. Мужчины стояли с потухшими лицами, а женщины горько плакали. Никогда я не забуду, как пела Эовин. Все ее чувства – утрата, скорбь, горечь – слились в этой песне. Звуки ее голоса проникали во все уголки моего сердца, вызывая рыдания, которые я с трудом сдерживала.       Ночью мне было трудно заснуть. Слишком уж много впечатлений было за день. Но я чувствовала, что это только цветочки, а самое страшное еще впереди.       Очнувшись от сна, я оглядела пустую комнату, в которой мы ночевали. Было раннее утро, но все уже, похоже, давно встали. Я вышла в зал. Теоден сидел на троне, прикрыв рукой усталое лицо. Гэндальф, чей нетерпеливый вид в этот момент был чрезвычайно сходен с видом хитрого заговорщика, желающего побыстрей приступить к делу, сидел рядом с королем. За одним из столов я с удивлением увидела двое утомленных детей, мальчика и девочку, с усердием поглощающих еду. Эовин, одетая во вчерашний траур, склонилась над ними.       Под всеобщее молчание я подсела к завтракающим Арагорну и Гимли..       – Ммм, – протянула я, оглядывая блюда. – Наконец-то не эльфийский хлеб!       – Обязательно попробуй эти огурчики, – сказал Гимли, пододвигая ко мне тарелку.       Я взяла хлеб и кусок ветчины, довольная, что, наконец, позавтракаю нормально.       – Их застали врасплох, безоружными, – неожиданно проговорила Эовин, выпрямляясь и обращаясь к Теодену. – Вестфольд сожжен, и теперь дикари шествуют по западным землям, сметая всё на пути. Рубят, режут, и жгут.       Я чуть не подавилась куском ветчины. Вот, оказывается, откуда здесь эти бедные дети! Еда мне как-то сразу опротивела, аппетит пропал.       – Это лишь малая часть уготованных Саруманом бедствий, – сказал Гэндальф, глядя на короля. – Грядут большие напасти. Выведи против него войско. Защити от него своих детей и женщин. Прими бой.       Теоден лишь задумчиво посмотрел на детей.       – Огурчики, – сказал мне Гимли, указывая глазами на тарелку. – Ты попробовала?       Я лишь отмахнулась от него, прислушиваясь к словам Арагорна и чувствуя, что решается что-то очень важное.        – Эомер верен тебе, – говорил он, покуривая трубку. – Его отряд вернётся и будет сражаться за своего короля.       В моей памяти всплыло лицо красивого светловолосого воина, которого мы встретили, когда гнались за урук-хаями и который постоянно кидал на меня странные взгляды. Не скажу, что была бы против еще одной встречи с ним.       Но Теоден отказался звать своего племянника.       – Я не развяжу эту войну, – сказал он.       – Война уже развязана, – заметил ему Арагорн.       – Насколько я помню, Теоден, не Арагорн был королём Рохана, – довольно холодно сказал Теоден, бросив на него суровый взгляд.       – Так что же решит король? – спросил, походя к нему, Гэндальф.       – Мы оставим Эдорас. Здесь у нас нет шансов защититься, – заявил Теоден. – Мы отправимся в Хельмову Падь, в крепость, не раз спасавшую роханцев. Саруману сложно будет достать нас там. Возможно, это не то, что ты ждал от меня, Гэндальф, но я действую во благо своего народа.       – Что ж, – сказал Маг, определенно недовольный его ответом. – Хорошо! Пусть будет так.       Теоден отдал приказ о сборе в Хельмову Падь. В городе поднялась сильная суета. Улицы были переполнены народом. Люди собирали вещи, укладывали в большие корзины провизию, снаряжали лошадей.       – Хельмова Падь! – причитал Гэндальф, ведя нас к конюшне. – Они бегут в горы, когда им должно принять бой! Кто защитит их, если не их король!       Они с Арагорном направились вперед, а мы остановились у наших коней.       – Мы оставляем роханцев? – спросила я Леголаса, так как Гэндальф нам ничего не объяснил.       Тот только пожал плечами, взглянув на Гэндальфа и Арагорна, стоявших у белоснежного Серогрива.       – Думаю, что нет, – ответил он.       Я приблизилась к своему черному коню, который выглядел чрезвычайно довольным, проведя ночь без уздечки и седла. Огромная конюшня Эдораса пришлась ему по вкусу. Он приветствовал меня радостным ржанием. Я с улыбкой провела рукой по его блестящей, как уголь, гриве.       В этот момент мимо меня пронесся Гэндальф на своем коне. Я с удивлением смотрела ему вслед, не веря в то, что он уезжает без нас. Леголас и Гимли тоже были поражены.       – Куда он? – спросила я подошедшего к нам Арагорна.       – Он вернется через четыре дня.       – А как же мы? – поинтересовался Гимли.       – А мы едем в Хельмову Падь, – проговорил Арагорн. – Отныне защита Рохана и на наших плечах тоже. Мы должны им помочь.       Я обратила внимание на то, что Леголас не остался доволен этим решением. Он лишь хмуро посмотрел в сторону, где исчез Гэндальф и направился к своему коню.