Предопределение или выбор?

      Мы двигались довольно медленно. Мой черный конь так и хотел перейти на рысь, но я его сдерживала, заставляя идти не быстрее впереди шагающих людей, тащивших на спинах и на носилках ворох вещей и провизию. Наша процессия сильно растянулась. Уже давно преодолев высокий склон каменистой горы, я оборачивалась и видела, что люди все еще спускаются по нему друг за дружкой. Леголас ускакал куда-то вперед, оставив Гимли без лошади. Я ехала с Арагорном и Теоденом, рассеяно слушая их переживания по поводу нападения войск Сарумана. Тогда я еще не воспринимала всерьез, насколько малочисленным было войско Рохана по сравнению с силами Изенгарда. Впереди меня шла Эовин, держа под узды гнедую лошадь, которую она любезно уступила уставшему идти пешком Гимли. Их разговоры были слышны нам очень хорошо.       – Это правда, гномьих женщин редко кто видел, просто они так похожи голосом и внешностью, что их часто принимают за гномов-мужчин, – повествовал с важным видом Гимли.       – Из-за бороды, – уточнил Арагорн, и Эовин мило засмеялась.       – Это породило ошибочное поверье, – продолжал важно Гимли, – что у гномов нет женщин и гномы просто рождаются из отверстия в земле, что, конечно же, глупости...       Лошадь неожиданно понесла Гимли вперед, и Эовин не смогла ее удержать. Гном неуклюже слетел на землю. Мы с Эовин помчались к нему.       – Всё в порядке, без паники, – спокойно проговорил Гимли, поднимаясь на ноги, – я специально, гномы так спешиваются.       Мы засмеялись. Эовин принялась оттряхивать Гимли от травы, зацепившейся за его одежду.       – Гимли, – улыбаясь, проговорила я. – Может, ты все-таки сядешь за мной? Обещаю, я не уроню тебя, если ты будешь сам крепко держаться.       – Ну уж нет, на сегодня с меня хватит катания на лошадях, – проворчал Гимли, поднимая свою секиру с земли.       Я снова засмеялась, взглянув на Эовин. Та, не отрываясь, смотрела на Арагорна. На губах ее застыла очаровательная улыбка, а глаза так и светились. Какое-то уже знакомое мне чувство я уловила в ее лице. Счастье? Надежда? Любовь?       Гимли так и шел пешком, пыхтя и вспоминая то, как мы три дня, не останавливаясь, преследовали урук-хаев.       – До роханской крепости идти всего два дня, – рассуждал он. – Так что я спокойно обойдусь без этого эльфийского князька и его коня.       Похоже, не одну меня обидело исчезновение Леголаса. Что он делал там, впереди? Надеялся один отстрелять всех решившихся напасть на нас орков?       День близился к вечеру, все уже устали от долгой пешей дороги, и Теоден объявил о том, что мы можем остановиться на ночлег. Для остановки было выбрано место у небольшого озера. Народ еще подтягивался, в то время как прибывшие ранее уже поставили палатки. Теоден собрал воинов и отправился с ними в близлежащий лесок, чтобы добыть немного мяса для ужина.       Арагорн устанавливал нам палатку. Гимли, устав с дороги, громко дышал, сидя на камне и наблюдая за трудами Арагорна. Я, оставив вещи у воздвигающейся палатки, попросила Гимли устроить небольшой костер, и пошла искать лишний котел у роханцев, понимая, что настал тот момент, когда мне нужно что-то сготовить. За четыре года в Ривенделле я не делала этого не разу, зато, когда я жила с тетушкой, мне не редко приходилось помогать ей в готовке самых разнообразных блюд.       Не знаю, как Леголас догадался, а может, он просто как-то прочитал мои мысли, но когда я вернулась с котлом, я увидела его у костра с двумя мертвыми зайцами в руках, которых он держал за длинные уши.       – Отлично, – произнесла я, устанавливая котел над горящими ветками. – Будет суп из кроликов.       – Хм, – с сомнением проговорил Гимли, – что-то я мало доверяю кулинарному искусству изнеженных принцесс из Ривенделла.       – Это я-то изнеженая принцесса? – с обидой спросила я. – А ничего, что я двадцать лет жила, сажая собственными руками овощи, капая картошку, нося воду в тяжелых ведрах с реки? А про то, что мне приходилось разделывать различных животных, я вообще молчу! С оленя, кстати, очень тяжело снимать шкуру, скажу я вам… и морально, и физически. Это не драгоценности в горах добывать.       При словах об олене Леголас как-то странно на меня посмотрел. Да, в такие подробности своей кочевой жизни я его еще не посвящала. И на оленей, похоже, в Лихолесье не охотились.       – Готовила я ежедневно, – добавила я. – И сейчас, пока я занята этими бедными крольчатами, которые должны стать нашим ужином, очень прошу вас поспрашивать людей, есть ли у них немного овощей. Капуста, морковка, картошка… Что дадут, то и несите.       – Ладно, – сказал Гимли, – может и получится тебе меня удивить.       Они с Леголасом ушли, а я принялась за разделку зайцев. Очень скоро их мясо закипело в котле, и запах крольчатины окружил меня легкой дымкой, идущей из котла. Тут появился Леголас с половинкой маленького качанчика капусты и с двумя картошинами.       – Благодарю, – улыбнулась я ему, принимая овощи. – Уже скоро все будет готово. Где ты потерял Гимли?       – Мы с ним избрали разные маршруты для поиска продуктов.       Суп был уже почти готов, когда Гимли наконец появился. Я увидела его, пробирающимся через палатки и людей у костров, тоже занятых приготовлением ужина, ведь это была наша первая остановка за тяжелый день, прошедший в пути. Навстречу Гимли попалась Эовин, идущая с маленьким котелком в руках.       – Нет, я не могу, – долетел до меня ответ Гимли. – Правда, не могу.       Гимли приблизился к нам с Леголасом, тихо наблюдающим за моей готовкой, и протянул мне яркую оранжевую морковку, уже даже почищенную.       – Все, что нашел, – буркнул он.       – Еще бы чуть-чуть, и ее тебе бы пришлось грызть самому, – проговорила я, нарезая морковку кубиками прямо в кипящий котел.       – Как вкусно пахнет, – протянул гном, поглаживая в нетерпении свой живот.       Я медленно помешивала суп, оглядывая людей, расположившихся вокруг озера. Недалеко от нас я увидела Арагорна и Эовин. Арагорн ел из тарелки то, что, видимо, только что наложила ему Эовин из своего котелка. Как только та отвернулась, он с брезгливым выражением лица попытался вылить содержимое тарелки на землю. Но в этот миг Эовин снова обернулась к нему, и Арагорн, расплескав что-то, цветом, однако, похожее на мой суп, попытался придать своему лицу самое невозмутимое выражение, будто ничего и не произошло. Я рассмеялась.       – Что-то не так с супом? – неправильно истолковал меня Гимли.       Я черпнула немного супа ложкой и попробовала его на вкус. Было неплохо. Таким даже не стыдно кормить привередливого гнома.       – Нет, что ты, все замечательно. Он готов! – радостно сообщила я. – Но так как у нас всего две тарелки, ешьте вначале вы, а потом поужинаем мы с Арагорном.       Я налила в две тарелки супу и протянула их Леголасу и Гимли. Гимли мигом выхлебал всю тарелку и попросил добавки.       – Что ж, – довольно произнес он. – Забираю свои слова обратно. Ты – не изнеженная принцесса.       Леголас ел медленно и с какой-то осторожностью. Конечно, он, наверное, привык к эльфийским изысканным блюдам, куда уж ему до обычного супа из кроликов! Впрочем, он сам принес этих зайцев.       К нам пришел Арагорн.       – Ну как тебе ужин, который приготовила Эовин? – сразу спросила я его с лукавой улыбкой. – Наелся?       – Я бы на твоем месте не смеялся, еще неизвестно, как ты готовишь, – довольно холодно откликнулся он.       – Ты можешь с легкостью оценить это прямо сейчас, – я кивнула на котел с остатками супа, который Арагорн не заметил.       Он с опаской заглянул туда.       – Даже не знаю… – протянул он.       – Если ты не будешь, то я с удовольствием съем, – сказал Гимли.       – Ладно, попробую, – согласился Арагорн.       Ужином мой любезный дядя остался доволен. Я была в очень хорошем настроении, что случалось довольно редко в последнее время, так как дорога меня всегда утомляла, не давая шансов радоваться жизни.       Когда стемнело, мы расположились в палатке. Гимли, как и я, пребывавшей в наилучшем расположении духа, начал нам рассказывать о своей родине – Эреборе, королевстве гномов, расположенном под Одинокой Горой. Он заикнулся о том времени, когда Эребор и золото, добытое упорными трудами гномов, были захвачены драконом Смаугом.       – Мой отец участвовал в походе, в результате которого был убит Смауг и возродилось наше богатое Подгорное королевство, – горделиво заявил Гимли.       – Я слышала об этой истории, – сообщила я. – Расскажи, что ты знаешь. Тебе же наверняка рассказывал отец.       – Рассказывал, – кивнул Гимли. – Очень много.       – Может, мы будем спать? – спросил Арагорн, зевая.       – Пусть Гимли расскажет чуть-чуть, – попросила я. – В качестве сказки на ночь.       – Ну разве что так… – рассмеялся Арагорн.       – Гимли, мы слушаем! – радостно обратилась я к гному.       Гимли немного смутился.       – Итак, – начал он, откашлявшись. – Смауг захватил Одинокую Гору, прознав про несметными богатства, которые принадлежали гномам. Очень много жителей Эребора погибло в недрах горы, но некоторым все же удалось бежать. Выжившие гномы поселились в Синих Горах, терпя нищету и лишения. Среди них был Торин Дубощит – единственный потомок короля Одинокой Горы. В один прекрасный день к нему явился Гэндальф и предложил вернуть сокровища, законно принадлежащие гномам…       – Ох уж этот Гэндальф, – усмехнулся Арагорн. – Ничего без него не обходится.       – И вот Торин отправляется к Одинокой Горе с дружиной самых верных, самых бесстрашных гномов, среди которых и был мой отец. Кстати, к ним присоединяется и хоббит, БильбоБэггинс…       – Тот самый, которого ты видела в Ривенделле, – уточнил Арагорн, многозначительно глядя на меня.       – А, ну теперь понятно, почему у него такие дружеские отношения с Элрондом, – сказала я.       – И вот… На пути к Одинокой Горе гномы и хоббит, как это обычно и бывает, сталкиваются с различными неприятностями, – снова заговорил Гимли, словно рассказывая наизусть. – Они спасаются от троллей, гоблинов, злобных варгов, гигантских лесных пауков и даже эльфов, которые берут их в плен и, между прочим, отказывают им в помощи…       Гимли посмотрел на Леголаса, который лежал на спине с открытыми глазами, внимательно слушая историю гнома. При намеке Гимли на его народ, эльф даже не повел бровью.       – Наконец, путешественники добираются до Одинокой Горы, набитой золотом и драгоценностями, но чтобы заполучить их, нужно побороть огнедышащего дракона, на счету котором тысячи смертей. Торин рискует и пытается пробраться вместе со своими путниками в Подгорное королевство. Но Смауг замечает их. Гномы чудом остаются в живых. Зато разъярённый дракон обрушивает свой гнев на жителей Озерного города, расположенного рядом. Вскоре Торин узнает, что Смауга убил Бард Лучник, и вот тогда-то и начинается знаменитая Битва Пяти Воинств. Гномы, люди, эльфы и армия гоблинов с варгами сражаются за право обладать сокровищами Одинокой Горы.       – Что? – удивилась я. – Причина этой великой битвы – золото гномов?       – Ну, видишь ли, – тихо сказал Леголас, – какая-то часть этих сокровищ принадлежала не гномам, а людям и эльфам. Но гномы не захотели делиться. Впрочем, в итоге гномы, люди и эльфы пришли к согласию, и сражались вместе против варгов и гоблинов.       Гимли, судя по виду, не был рад деталям, сообщенным Леголасом. А мысль о том, что эльф оказался таким осведомленным, смутила его еще сильнее, и он быстро закончил свой рассказ:       – Над гоблинами и варгами была одержана победа. Многие из гномов, включая Торина Дубощита, храбро сражаясь, погибли, золото поделили, а гномы вернулись на свою родину. И Эребор снова обрел богатство и славу.       – Если тебе так интересно, Анесса, – произнес Арагорн. – Бильбо Бэггинс написал книгу о своем походе на Одинокую Гору. Я думаю, он с удовольствием даст тебе ее прочитать.        – Не могу не восхититься твоей верой в светлое будущее, Арагорн, – скептически заметил Леголас. – Особенно учитывая то, что против Рохана вот-вот выйдет многочисленное войско Изенгарда, а Средиземье ежедневно сотрясается от сил зла.       – Может быть, мы и не выживем, – задумчиво протянул Арагорн. – Но мы погибнем, как герои, как истинные войны – с честью и в бою со злом.       – Так утешающе звучит, – иронично проговорил Гимли.       – Давайте спать, – решил Арагорн, задувая свечу, медленно догоравшую в подсвечнике на земле.       Я уже почти уснула, когда сквозь сон услышала, что Арагорн, больше всего желавший лечь спать, покинул палатку.