Предопределение или выбор?

      На следующий день наш путь продолжился. Леголас ушел снова в начало нашей колонны, на этот раз, оставив свою лошадь Гимли.       – У меня плохое предчувствие. Боюсь, сегодня не обойдется без нападения орков, – сказал Леголас Арагорну, уходя.       Нас всех это насторожило. Я шла пешком, держа под узды своего черного коня и белого коня Леголаса, на которого Гимли гордо отказался садиться. Он шел справа от меня, рассказывая о Блистающих Пещерах Агларонда, вход в которые открывался через крепость, построенную еще нуменорцами в Хельмовой Пади, как раз ту самую, куда мы направлялись.       – Самая главная мечта моей жизни, – говорил Гимли, – это побывать в этих пещерах.       Я рассеянно слушала его, постоянно возвращаясь мыслями к тому, что сказал Леголас об орках. Мне было страшно представлять, что случится с женщинами и детьми, идущими с нами, и сможем ли мы их защитить в случае чего.       Но на нас так никто и не нападал. Уже близился вечер. Гимли утомился бесконечно разговаривать. Я отдала ему узды лошади Леголаса, на которую упрямый гном, хоть и устал идти, так и не сел, а сама проскакала к началу колонны, рассчитывая найти Арагорна. Он шел рядом с Эовин, и я не стала их отвлекать друг от друга и мешать разговору, хоть и было видно, что Арагорн не был расположен к беседе.       Неожиданно впереди послышались крики и шум, и Арагорн рванул к возвышающемуся перед нами холму. Все внутри меня похолодело. Арагорн, посмотрев вниз, куда уже спустился Леголас, намереваясь помочь воинам Рохана, попавшим в беду, повернулся к нам.       – Что там? Что ты видел? – спросил подъезжающий Теоден.       – Варги! На нас напали! – крикнул Арагорн, сбегая по холму к своей лошади, оставшейся с Эовин. – Варги! Варги!       Женщины и дети испуганно закричали, паника начинала расти, заражая и меня.       – Всем всадникам в начало колонны! – распорядился Теоден.       Женщины и дети начали поворачивать назад, с испугом глядя на холм, на котором уже стоял Леголас, целясь из лука в приближающихся врагов.       – Веди людей в Хельмову Падь, – сказал Теоден, обращаясь к Эовин, намеревавшейся вскочить на коня. – Укройтесь там.       – Я воин! – запротестовала она.       – Нет! – крикнул Теоден. – Сделай это ради меня.       Эовин промолчала, поворачиваясь к беспокойным лицам женщин и детей.       – Анесса…– заметив меня, произнес Арагорн.       Но прежде чем он что-либо успел сказать, я проскакала мимо него, надевая шлем и доставая лук. Укор совести кольнул меня. Я догадалась, что он хочет отправить меня с Эовин, но предпочла ослушаться его, тем самым проявив неуважение.       – За мной! – крикнул Теоден, вынимая меч.       Я, подъезжая к Леголасу, наконец, увидела тех, кто напал на нас. Несколько десятков больших волков, на которых сидели орки, неслись к нам через расстилающуюся впереди долину. Я прицелилась и выстрелила, но стрела не пронзила головы варга, как я рассчитывала, а попала в грудь едущему на нем орку.       Леголас, завидев Гимли на своем коне, ловко вскочил на седло перед гномом. И мы, подгоняемые криком Теодена, галопом помчались на стремительно несущихся нам навстречу варгов. Видя острые клыки огромных волков, их мощные лапы и огромную скорость, я почувствовала холодящий страх, который начал заполнять мою душу. Рука, держащая лук, дрогнула, и на этот раз я не попала даже в орка. Когда варги уже были в паре шагов от нас, я убрала лук и достала меч. Я видела, как огромные волки сшибли впереди едущих всадников Рохана. Один из волков стремительно несся на меня, я резко повернула своего коня, и варг в прыжке пролетел мимо, а я мечом ударила орка.       Начался жестокий бой. Всюду летали стрелы и копья, слышались крики, звуки удара клинком, злобное рычание орков и варгов. Я, увидев, что Гимли, оказавшегося уже на земле, собираются атаковать сразу два варга, поскакала к нему на помощь.       Вдруг перед моими глазами пролетел вражеский клинок, и в этот же миг на меня кинулся один из волков. Я попыталась увернуться, но все равно попала под его когти и слетела на землю, выронив меч и сильно ногу. Мое левое плечо пронзила невыносимая боль: варг сумел глубоко оцарапать мне руку мощными когтями. Краем глаза я заметила, что ко мне приближается орк. Меч мой лежал далеко, и я, все еще находясь на земле не в силах подняться от пережитого шока, выхватила кинжал и бросила его в орка. Я попала ему в ногу, и он упал, яростно рыча, на колени.       Кто-то окрикнул меня, я обернулась и увидела еще одного волка, несущегося на меня. Я мигом вытащила лук и стрелу, поднимаясь на дрожащие ноги. Но в этот момент в серый мощный бок варга впился эльфийский клинок Леголаса, и волк рухнул, пробороздив землю передо мной.       Леголас проехал мимо, прицеливаясь в орка, с которым дрался один из воинов Рохана. Битва подходила к концу. Я оглядела долину, ища цель для своей стрелы. Трава была устлана телами окровавленных лошадей, еле шевелящихся воинов, глухо рычащих раненных варгов и орков.       Оставшиеся еще в живых враги начали покидать поле боя, замечая, что мы начинаем превосходить их численностью. Я пустила стрелу им в вдогонку, но снова промахнулась: в эту минуту мою руку пронзила ужасная боль от царапин варга. Я увидела, что кровавые пятна проступили на моем рукаве.       Пытаясь абстрагироваться от одолевающей меня боли, я снова оглядела долину. Воины подходили к своим раненным соратникам, усаживали их на землю, исследуя раны. Гимли добивал еще шевелящихся орков и варгов. Леголас кого-то искал, внимательно обводя взглядом поле боя.       – Арагорн! – крикнул он, двигаясь к обрыву и не переставая усиленно всматриваться в лежащих на земле.       У меня сердце ушло в пятки. Я усиленно пыталась отыскать глазами Арагорна, но его нигде не было. Нигде. Ужасные подозрения начали проникать в мои беспорядочные мысли. Я медленно приблизилась к Леголасу и Гимли, склонявшимися над одним из орков.       – Он мёртв, – услышала я насмешливый голос твари из Изенгарда. – Немного полетал со скалы.       Я рванула к обрыву, проносясь мимо Теодена, тревожно посмотревшего на меня. Я глянула вниз со скалы и увидела далеко внизу водный поток, стремительно протекающмй через каменистое крутое ущелье. Если Арагорн упал туда, то его шансы выжить были минимальные. Я силилась разглядеть человеческую фигуру хотя бы на выступающих камнях, но никаких признаков Арагорна не было. Неужели он погиб? Ноги мои подкосились, я упала на колени перед обрывом, не веря в то, что случилось, и продолжая лихорадочно смотреть на водный поток, шумящий в пропасти.       Леголас, Гимли и Теоден стояли рядом со мной, но я их не замечала. Я не хотела признавать то, что Арагорн, такой сильный и опытный воин, которому Элронд и Гэндальф готовили будущее короля, погиб так просто, упав с обрыва. Его вчерашние слова о гибели с честью и в бою оказались пророческими… О нет, он не мог погибнуть! Надежда, что он жив, еще оставалась в моем сердце. Такие люди, как он, не могут так просто умереть. Я чувствовала, что это не конец, что он не оставил этот мир. Ведь… Как же Арвен? Как же мы? А как же Рохан? Он не может всех нас так просто бросить на растерзание злу, ведь столько надежд нами возлагалось на него. Но сильное горе не переставало щемить мне грудь. Мне хотелось громко рыдать, но слез не было.       Я вернулась в сознание только когда ощутила, как кто-то положил кинжал в мой колчан со стрелами.       – Нужно ехать, – тихо произнес Леголас, помогая мне подняться на ноги.       Я заглянула ему в глаза, и увидела отражение той же самой тоски, поглощавшей и меня.       – Он жив… – прошептала я, силясь найти ответ в его тяжелом взгляде. – Он же жив?...       Леголас опустил глаза и молча протянул мне мой меч, подобранный им, как и кинжал, с поля боя.       Я, все еще находясь в ужасном душевном и физическом состоянии, с трудом залезла на своего, оставшегося невредимым коня, и мы пустились в путь к Хельмовой пади. Нас было так мало! Все внутри меня было опустошено, я и верила, и нет, в смерть Арагорна. Сомнения, подозрения, предчувствия одолевали меня всю дорогу. Моя левая рука горела огнем, но эта боль не была сильнее того смятения, которое поселилось в душе.       Солнце уже садилось, когда взору нашему открылась небольшая каменная крепость, расположенная в высоком ущелье перед рекой. Будь я в лучшем состоянии, я бы по достоинству оценила это строение, принадлежавшее ранее нуменорскому народу. Но мои силы были в упадке, и я находилась будто во сне.       Помню, как мы въехали в крепость, наполненную огромным количеством народа. Эовин кинулась нам навстречу, ища глазами Арагорна. Гимли сообщил ей, что он пал. Эти слова пришлись очередным ударом для моих надежд.       Эовин, с обескураженным выражением лица и с блестящими на глазах слезами, молча указала нам место для ночлега, где уже на каменных полах расположилось множество воинов и обычных людей. Леголас отвел нас в самый дальний угол. Я прислонила меч и колчан с луком и стрелами к стене, сняла с себя плащ и, бросив его на пол, села, обхватив колени руками и глядя перед собой невидящими глазами. Ни Леголас, ни Гимли не проронили ни слова пока разоружались и расстилали плащи. Неожиданно Леголас подошел ко мне и опустился рядом на колени.       – Покажи рану, – попросил он.       Я, уже свыкшись с той огненной болью, которая одолевала меня, вытянула руки и закатала окровавленный рукав. Три глубоких пореза тянулись вдоль моего плеча, залитого алой кровью. Леголас внимательно рассмотрел мои раны.       – Пойдем, – сказал он мне, поднимаясь.       Я встала и послушно пошла за ним, удерживая закатанный рукав. Он подвел меня к флягам с водой, рядом с которыми умывались над тазами люди после долгой дороги. Одна женщина, увидев мою окровавленную руку, протянула Леголасу ковш с водой. Тот вежливо ее поблагодарил, взял один из пустых медный тазов и поставил его на лавочку. Я поднесла руку, и Леголас принялся осторожно промывать мои раны водой из ковша, которая красными разводами стекала в таз. Я жмурилась и сжимала зубы от пронзающей мою руку боли. Сквозь порезы стало видно ярко-красное мясо, кровь еще проступала, но уже не так сильно.       Потом Леголас попросил у кого-то полотенце, промакнул кожу вокруг ран и повел меня обратно. Гимли здесь уже не было. Усадив меня обратно на пол, Леголас достал из узелка на своем поясе небольшой флакончик с прозрачной жидкостью, снова опустился рядом со мной на колени и капнул помаленьку этой жидкости на каждую мою царапину, тихо шепча что-то на эльфийском. На моих глазах раны начали затягиваться, боль потихоньку исчезала, сопровождаемая легким покалыванием. На месте открытых царапин образовались коросты.       – Могут остаться шрамы, – сказал Леголас, взглянув на меня.       – Спасибо, – проговорила я, всеми силами пытаясь придать своему лицу признательное выражение.       Леголас кивнул, вглядываясь в меня и пытаясь угадать мое состояние. Снова слезы хлынули из моих глаз. Я не выдержала и бросилась ему на грудь, содрогаясь от душащих меня рыданий. Он крепко прижал меня к себе. Слушая, как быстро бьется его сердце, я немного успокоилась и подняла на него глаза. Он с нежностью оттер слезы с моего лица, уложил меня спать, а сам куда-то ушел. Оставил меня одну.       Я лежала с открытыми глазами, понимая, что быстро не усну. Рука уже не болела, но лучше я себя чувствовать не стала. Мысли об Арагорне, воспоминания о случившейся битве беспорядочно крутились в моей голове. Потом вернулся Гимли. Гном кинул на меня грустный взгляд и тоже лег. Каждый из нас переживал горечь утраты в себе, не выплескивая ее наружу.       До меня доносились глухие голоса людей, встревоженно обсуждавших грядущую и неизбежную битву.       «Завтра может умереть кто-то еще, – подумала я. – Леголас, Гимли… Смогу ли я выдержать это?.. А может, погибну и я?»       Я не заметила, как уснула.