Предопределение или выбор?

      Я проснулась от глухого шума и негромких разговоров. Наступило раннее утро, и люди начали просыпаться, завтракать и тревожно переговариваться. Я приподнялась с холодного каменного пола, и тело мое пробрала болезненная дрожь. Ни Леголаса, ни Гимли не было, были только их вещи. Я выспалась и чувствовала бы себя намного лучше, если бы не тяжесть, лежавшая на моем сердце. Кадры событий вчерашнего дня пронеслись снова в моей голове. Арагорн… Но надежда еще не умерла во мне, какая-то часть меня еще верила в то, что он неожиданно появиться, с решительным взглядом и своей вечной ухмылкой на смуглом лице.       Я поднялась на ноги и медленно пошла к флягам с водой – меня мучила жажда. Я с сочувствием смотрела на уставшие потемневшие лица людей, тихо сидящих у стен. Здесь были и воины, облаченные в тяжелые доспехи и готовые к предстоящему бою, и женщины со слезами на глазах, и дети, беспокойно смотрящие вокруг, и старики, готовые встречать приближающуюся кончину от рук беспощадных орков. Вот оно, затишье перед грядущей бурей.       Я увидела Эовин, которая протягивала кусок хлеба женщине в темной накидке, сидевшей с совершенно потерянным выражением лица. Ее хрупкие плечи сотрясались от беззвучных рыданий. Я направилась к ним.       Эовин заметила меня. Она что-то сказала бедной женщине, оставила кусок хлеба рядом с ней и подошла ко мне.       – Ее муж погиб вчера в битве, – с грустью сообщила мне Эовин, взглянув на женщину. – Она не разговаривает, только плачет…       Из глаз женщины снова заструились горькие слезы, капли спадали с ее бледных щек на черную ткань и растворялись. Мне было невыносимо на нее смотреть. Щемящая боль снова пронзила мое сердце, напоминая о вчерашнем.       – У меня есть хлеб…и фрукты, – сказала Эовин, указывая на плетеную корзинку с провизией в своих руках.       Я покачала головой. Есть мне не хотелось совсем.       – А вода? – спросила я хриплым голосом.       Эовин достала из корзинки фляжку с водой и протянула мне. Я с наслаждением принялась пить прохладную воду. Жажда отступила, по телу разлилась энергия, убивая сонливость и проясняя сознание.       – Может, ты все-таки поешь? – произнесла Эовин, всматриваясь в мое лицо.       – Нет, Эовин, спасибо, – попыталась улыбнуться я. – Боюсь, что никакой кусок мне в горло не полезет.       Она понимающе кивнула, печально опустив глаза. Заботясь и успокаивая других, она пыталась облегчить собственные страдания. Я очень хорошо видела, как на нее подействовало известие об Арагорне. Похоже, она успела его полюбить.       Неожиданно Эовин поменялась в лице, смотря куда-то за мою спину. Я обернулась…и не поверила своим глазам. Арагорн! Помятый, усталый, грязный, в изорванной одежде, но живой! Он стоял и разговаривал с улыбающимся Леголасом.       Я рванула к ним.       – Живой!.. – проговорила я, бросаясь ему на шею и чувствуя, как радость и легкость наполняют мою душу, освобождая сердце от томившей его тяжести.       Арагорн как-то странно дернулся под моими крепкими объятиями, и я увидела сквозь изорванную черную ткань кровавую рану на его плече.       – Ты ранен? – взволновано спросила я.       – Да так, пустяки, – силясь по обыкновению ухмыльнуться, проговорил он.       – Возьми, это поможет, – Леголас протянул Арагорну флакон с той самой жидкостью, которая помогла излечить мои царапины.       – Что с тобой произошло? – поинтересовалась я.       – Я упал с обрыва вместе с варгом в водный поток, который вынес меня к берегу реки. Мой конь нашел меня и примчал сюда. Но…по дороге я видел армию орков, идущих из Изенгарда. Они направляются к крепости и скоро будут здесь... Мне нужно поговорить с королем… Где он?       Мы поднялись к Теодену, по пути встретив Гимли и взяв его с собой. Я, слишком счастливая от того, что мои надежды оправдались и Арагорн не покинул нас, плохо воспринимала то, что совсем скоро наши жизни подвергнуться новой опасности.       Арагорн изложил историю своего спасения удивленному Теодену.       – Я видел несметные рати орков. Они двигаются в Хельмову Падь, – говорил Арагорн. – Битва неизбежна. Нужно готовиться к ней.       – Несметная рать, значит? – задумчиво переспросил Теоден.       – Все, кто были в Изенгарде, – ответил Арагорн.       – Сколько их?       – Десять тысяч, не меньше.       Теоден повернулся к нам с лицом, выражавшим надежду на то, что он ослышался.       – Десять тысяч? – упавшим голосом повторил он.       – Эта армия создана с одной целью – уничтожить людей под корень, – сказал Арагорн, глядя многозначительно на Теодена. – Они будут здесь к ночи.       Последние слова Арагорна эхом отозвались в моей голове. К ночи… Десять тысяч беспощадных и кровожадных орков прибудут в крепость, где скрывается ОДНА ТЫСЯЧА человек, большая часть из которых – это старики, женщины и дети? Теперь только я начинала осознавать, что опасность стремительно движется на нас. Без чье-либо поддержки Рохану не по силам сдержать войско Изенгарда. Все погибнут, изрубленные орками.       Теоден направился к дверям, нервно потирая рукоятку своего меча, висящего на поясе.       – Пусть приходят, – смело заявил он. – Нам некуда бежать. Остается только сражаться.       Он остановился у дверей и обернулся к нам. Его глаза горели решимостью, но на лице читались обречённость и смятение.       – Идемте, – произнес он. – Нужно отдать приказания и посмотреть, как можно укрепить ворота и расположить воинов. К ночи Рохан будет готов ответить на вызов Сарумана!       Леголас с сомнением посмотрел на Арагорна.       – Нас слишком мало… – тихо проговорил он.       Арагорн не посчитал нужным ответить на эти слова, он сам прекрасно понимал, что количество воинов Рохана плачевно по сравнению с десятитысячной армией орков. Это понимала и я. Но, похоже, все здесь решили стоять не на жизнь, а на смерть. Это не могло меня не пугать.       Мы спустились к воротам и вышли на мост, ведущий к крепости. Высокие горы открылись нашему взору. Солнце сияло, но его лучи не доходили до крепости, оставляя ее в тени. Глядя на открывающиеся за рекой просторы, освещенные солнечными лучами, я ощутила какое-то жуткое желание вырваться из этого мрака, пропитанного страхом, горем и безнадежностью находящихся здесь людей.       – Мы прикроем ворота и мост со стены, – сказал Теоден, оглядывая большие дубовые двери. – Ни одна армия не пробивалась через эти стены.        Последние его слова звучали словно утешение для самого себя и для всех нас. Что ж, для нас сейчас было главным не терять надежду и веру в собственные силы.       – Это не сборище безмозглых орков. Это урук-хаи, – заявил Гимли, сочтя Теодена излишне самонадеянным. – У них крепкие латы и прочные щиты.       Но король только холодно ответил, что и без него знает, как защитить свою крепость.       Мы поднялись на стену, откуда хорошо была видна равнина перед крепостью.       – Если обстрелять стрелами приближающихся орков, то есть шанс убить хотя бы пятьсот до их подхода к стенам крепости, – сказала я Леголасу.       Он невесело рассмеялся мне в ответ.       – Что такое пятьсот орков из десяти тысяч? – тихо проговорил он. – Лишь двадцатая часть. Да и хороших лучников среди роханских воинов не так много.       – Орды Сарумана опустошат наши земли и сожгут дома, но нам не привыкать. Мы вырастим новые урожаи и восстановим жилища, – говорил впереди нас Теоден каким-то наигранным, чересчур самоуверенным голосом, как будто сам пытался поверить в свои слова. – Эти стены выдержат любую осаду.       – Они идут не для того чтобы жечь урожаи и деревни роханцев, они идут истреблять людей до последнего ребёнка! – заметил ему Арагорн.       – Что ты хочешь от меня? – с негодованием произнес Теоден, приблизившись к Арагорну. – Взгляни на воинов – их храбрость висит на волоске. Если нам уготован конец, пусть они встретят смерть так, чтобы об этом слагали легенды.       – Отправьте всадников, государь! – попросил Арагорн. – Позовите подмогу!       Именно этот вариант я и считала единственным выходом из сложившейся ситуации. Нас слишком мало…       – И кто явится? – поинтересовался с сомнением Теоден. – Эльфы? Гномы? Нам не везёт с друзьями так, как тебе. Прежние союзы отжили.       – Гондор отзовётся, – уверенно заявил Арагорн.       – Гондор?!– возмущённо вскричал Теоден. – Где был Гондор, когда Вестфолл пал? Где был Гондор, когда враги начали окружать нас? Нет, мой друг Арагорн. Мы одни…       Теоден бросил на Арагорна сокрушенный взгляд, развернулся и направился к замку. Арагорн с минуту смотрел ему вслед, а потом повернулся к нам.       – Что ж, – произнес он с глубоким вздохом, – будем готовиться к бою.       Началась суета. Женщин и детей уводили в пещеры, воины прощались с родными, точились мечи, гремели кольчуги. Я помогала переносить провизию в пещеры. Кругом стояли рыдания, беспокойные разговоры и крики детей.       Не было ни одной женщины, чей бы сын или муж не пошли на войну. Воины забирали мальчиков, способных хотя бы держать оружие, обрекая их на неминуемую гибель. Дети тревожно смотрели, не понимая еще грозившей беды, но интуитивно чувствуя ее.       Мое сердце сжималось при каждом взгляде на женщин и детей. Их лица стали еще темней, надежда стала угасать в их заплаканных глазах, усиливая чувство безысходности и ужас перед приближающейся смертью. Меня не могло это не угнетать. Я чувствовала, что весь воздух пропитан страхом, отчаянием… Что-то шевельнулось в моей памяти.        «…ккогда страх и отчаяние будут витать в воздухе, которым ты дышишь…»       Внезапная догадка осенила меня. Я рванула в то помещение, где оставила свои вещи. Я пересекла зал, переполненный вооружающимися крестьянами, и направилась к дальнему углу, где были Гимли и Леголас.       – Ты видела пещеры? – спросил Гимли, когда я подошла к ним.       – Не обратила внимания, – призналась я, – меня больше волновали люди. Я никогда не видела такого отчаяния. Мне жаль их. Я не хочу их смерти.       – У них нет шансов, – проговорил Леголас.       К нам приблизился Арагорн, еще более уставший и замотанный.       – Кузнецы, конюхи, фермеры, но нет воинов, – покачал он головой, глядя на переполненный зал крестьян.       – А еще – дети, – добавила я со вздохом.       – Они прожили слишком много зим, – заметил печально Гимли.       – Или мало. Взгляните на них, – сказал Леголас. – Им страшно, это видно по глазам.       Стоявшие неподалеку мужчины услышали его слова и обернулись. Да, в глазах их читался тот же страх, что и в лицах их жен и детей.       – И не зря, – продолжил Леголас уже на эльфийском, говоря с каким-то ожесточением. – Три сотни против десяти тысяч!       – Здесь у них больше надежды защитить себя, чем в Эдорасе, – ответил ему удивленный Арагорн, тоже на эльфийском.       – Они не смогут победить в этой битве, – упрямо произнес Леголас, – они все погибнут!       – Значит, я погибну с ними! – крикнул Арагорн, выходя из себя.       Он произнес это так громко, что стоявшие вокруг будущие воины, включая меня, вздрогнули. Похоже, сейчас я стала свидетелем редчайшего явления. Никогда я не видела еще ссоры между Арагорном и Леголасом. Вот результаты того мрака, который повис над крепостью. Страх проникает и в наши сердца, злу становится легче одолеть нас и разъединить.       Арагорн и Леголас с секунду смотрели друг другу в глаза, словно встретившиеся на поле боя враги. Затем Арагорн угрюмо развернулся и покинул нас. Леголас, лицо которого уже приняло виноватое выражение, хотел его догнать, но Гимли остановил его.       Я, вздохнув, взяла свою небольшую тряпичную сумку, в которой лежал дар Галадриэль и взглянула на задумавшегосяЛеголаса.       – Нельзя терять надежду, – произнесла тихо я.       Он поднял на меня свои голубые глаза, в которых как будто угасло прежнее сияние и улетучилось прежнее тепло. Он ничего не ответил.       Я оставила зал и поднялась на самую высокую каменную башню, где располагалась небольшая смотровая площадка и где на мою радость, никого не было. Мне было видно людей, суетящихся внизу, и расстилающуюся равнину перед крепостью. Небо стягивали серые тучи, намереваясь скрыть сияющее еще с утра солнце. Символично.       Я достала позолоченный рог, украшенный мелкой резьбой.       «Эльфы должны нам помочь, – думала с надеждой я. – У них будет около десяти часов. Надеюсь, они успеют».       Я подула в волшебный рог, и громкий мелодичный звук пронесся над крепостью и над окружающими ее горами. Прежде чем кто-либо успел явиться к башне, я поспешила исчезнуть оттуда.       Следующая часть дня прошла в усиленной подготовке к битве. Крестьянам выдали оружие, нарядили в доспехи. Прежде чем был закрыт вход в пещеры, я проведала Эовин, которая послушно заботилась об отчаявшихся женщинах и детях. Она пыталась вселить в них веру в силу Рохана, хотя сама была не менее подавлена и разбита. Она не могла не вызывать во мне восхищения своей мужеством и смирением.       Покидая пещеры, я столкнулась с Теоденом. Лицо его было очень бледным и чрезвычайно напряженным. Встретившись со мной взглядом, он отвел глаза. Я уже не раз замечала, что он не выдерживает моего взгляда, и это меня очень удивляло.       – Разве ты не остаешься там? – с удивлением спросил он, указывая на пещеры.       – Нет, – ответила ему я. – Я буду сражаться.       – Арагорн знает?       – Он догадывается.       Теоден коротко кивнул мне, заходя в пещеры. Начинало темнеть, и я вернулась в уже опустевший каменный зал, где увидела Арагорна и Гимли.       – Почему ты не в пещерах? – спросил строго Арагорн, завидев меня.       – А должна быть? – удивилась я. – Детей отправляют на войну! Маленьких мальчиков! И ты хочешь, чтобы я сидела в пещерах?..       Арагорн промолчал, однако в его уставшем лице я уловила уважение. Приблизившись к своим вещам, я надела колчан со стрелами, проверила исправность лука, остроту лезвия кинжала.       – Не забудь надеть кольчугу, – сказал Арагорн, показывая мне на деревянный ящик, стоявший рядом с ним.       – В ней неудобно, – запротестовала я.       – Если тебе неудобно, иди в пещеры, – заявил Арагорн твердым голосом, не терпящим возражений. – Я готов лично проводить тебе туда. Это, Анесса, не шуточный бой. Это самая настоящая война. В любой миг ты можешь лишиться головы или быть проткнута вражеским клинком. Так что или надевай, или идем в пещеры.       Делать нечего, я сняла колчан и пояс, и Арагорн протянул мне сплетённую из железных колец рубаху, выбрав самую маленькую. Но она все равно мне оказалась не по размеру. Тяжелым весом она легла мне на плечи. Я была уверена, что вот эти, так называемые доспехи, будут мне только мешать в битве. Я не смогу быстро двигаться и уворачиваться от ударов.       Арагорн почти уже сам снарядился в бой, когда к нему подошел Леголас и протянул его меч, который был подобран верным эльфом на поле боя с варгами. Арагорн, слегка удивившись, склонил голову в знак благодарности.       – Мы верили тебе всегда, и ты не подводил нас, – проговорил Леголас. – Прости, я напрасно отчаялся       – Нечего здесь прощать, Леголас, – улыбнулся Арагорн, положив руку на плечо эльфа.       Я растроганно на них смотрела.       – Анесса, ты уверена, что хочешь остаться с нами? – спросил Леголас, поймав мой взгляд. – Это не те стычки, в которых ты участвовала ранее.       – Я уверена, – твердо ответила я. – Если умирать, то умирать в бою.       Арагорн что-то тихо прошептал Леголасу, тот кивнул, задумчиво оглядев меня.       – Отчайная ты девчонка, – сказал мне Гимли. – Не боишься смерти.       Смерти я как раз-таки и боялась. Даже так уверенно заявляя о том, что готова погибнуть в бою, я чувствовала нарастающий страх внутри себя, который не могла побороть даже самовнушением.       Арагорн протянул мне железный шлем, как вдруг над нами пронесся звук рога. Тот самый звук, который вырывался из лориэнского рога, данного мне Галадриэль.        «Это эльфы!» – радостно подумала я.       – Это тот же звук, что был днем, – заметил, нахмурившись, Арагорн.       Мы кинулись к выходу. Армия эльфов в темных плащах и со сверкающими луками в руках стояла перед ошеломленным Теоденом, а во главе лучников – Халдир, чрезвычайно серьезный, как и прежде.       – Эльфы Лориэна! – вскричал Арагорн, не поверив своим глазам.       Халдир вежливо поклонился ему, но Арагорн в порыве чувств крепко обнял его. Я последовала примеру Арагорна.       – Мы так рады вам! – проговорил Арагорн.       – Вы успели! – сияла я, широко улыбаясь.       Меня очень радовала то, что эльфы откликнулись на мой зов и явились на помощь Рохану. Теперь надежда выжить в этой битве возросла, как и возросли наши силы.