Предопределение или выбор?

      – Я знаю, что это ты позвала эльфов, – сказал мне тихо Леголас, когда мы уже стояли среди эльфийских лучников на вершине каменной стены в ожидании армии орков, всматриваясь во мрак ночи, опустившейся на крепость.       – И откуда же? – спросила я, стараясь не показывать удивления.       – Я видел, как ты спускалась со смотровой башни, – улыбнулся Леголас.– Откуда у тебя рог Лориэна?       – Это дар Галадриэль.       – Я рад, что эльфы не оставили людей, – произнес Леголас. – Это и наша война тоже.       – Вы не могли выбрать место получше? – проворчал Гимли, чей шлем был чуть выше заборчика, у которого мы стояли; лицо его упиралось в твердый и холодный камень.       – Зато здесь тебя не возьмут стрелы, – попыталась успокоить его я.       Страх начинал потихоньку осиливал меня. Мороз пробегал по коже, обдавая меня неприятным липким холодом. Но это был не просто страх, а страх, смешанный с нетерпением. Я и боялась прихода орков, и ждала его, рисуя в своей голове сцены сражения.       Тем временем ветер становился сильнее, в воздухе запахло дождем, небо потемнело, потопив все звезды. Погода портилась. Буря шла с востока не только в виде орков, но и в форме грозы с дождем и молниями. Мне стало еще холоднее, я чувствовала, как начинаю трястись.       К нам подошел Арагорн, проверяющий расположение войск на стене. Он задумчиво посмотрел на темное небо.       – Тебе до сих пор везло, – сказал ему ободряюще Гимли. – Надеюсь, повезёт и сегодня.       В этот момент грянул, наконец, гром, нарушив невыносимую тишину, и яркая молния блеснула над нами, осветив бледные лица воинов.       – Твои друзья с тобой, Арагорн, – сказал уверенно Леголас, когда гром затих в шуме сильного ветра.       – И, надеюсь, переживут эту ночь, – добавил Гимли.       – Будь осторожен, – проговорила я, повернувшись к Арагорну и встретившись с его глазами, в которых отразился яркий свет блеснувшей во второй раз молнии.       – Кому из нас нужно быть осторожным, так это тебе, Анесса, – усмехнулся он, положив руку мне на плечо. – Я вижу, что тебе страшно. Но это пройдет. Смелее, ты же так хотела сражаться.       Арагорн двинулся дальше. Я заглянула в неподвижные бледные лица рядом стоявших эльфов. Они были готовы к битве не на жизнь, а на смерть. А я нет. Я не хотела умирать, смерть уже давно пугала меня, выглядывая из пустых глаз тех, чья душа навсегда покинула тело. Кольчуга тянула мои плечи к земле, и я чувствовала слабость, распространяющуюся по моему телу. Страх начинал парализовать меня.       Я услышала нарастающий топот десятков тысяч ног, и мое сердце замерло. Из мрака на равнину перед крепостью ступили полчища орков. Шум их шагов, гремящих лат, глухое рычание – все это приносилось к нам ветром. Орки темной волной приближались к стенам крепости. Длинные копья и темные шлемы торчали из этого черного, покрытого мраком, моря. Я, даже находясь на высокой стене, ощущала их злобное дыхание и ненависть, направленную на нас.       Их было так много! Бессчётное количество кровожадных орков… Мое тело начала одолевать сильная дрожь, как от усиливающегося страха, так и от холода, который наполнил воздух.       Я сглотнула, глядя на все пребывающих и пребывающих орков. В руках некоторых из них были факелы, свет которых отражался в свирепых глазах орков, поблескивающих под тенью шлемов. Раздался протяжный рык, и орки остановились в нескольких десятках шагов от стены крепости.       Тут полил сильный дождь, символизируя начало ожидающей нас битвы. Сильные капли забарабанили по моему шлему, заглушая рык орков.       – Что там происходит? – спросил Гимли, пытаясь подпрыгнуть и увидеть что-то кроме каменного забора.       – Тебе описать, Гимли, или найти для тебя подставку? – спросил его Леголас с улыбкой.       Я удивленно взглянула на эльфа, которого изрядно поливал дождь. Как он еще может шутить в такой момент? В отличие от меня, никакого страха в нем не было. Лицо его, обычно не выдающее чувств, преобразилось. Оно не выражало больше ту угрюмость и задумчивость, которая была на его лице в последние дни. Теперь какое-то предвкушение было в его сияющем взгляде. Ему не терпелось вступить в бой и ощутить свою ловкость и силу, словно именно война была его стихией.       Поднялся ужасный шум: орки забили копьями землю, готовясь идти в бой. Пытаясь преодолеть нарастающий во мне страх, я подняла лук, решая, какую цель мне выбрать для своей стрелы в этом море поблескивающих шлемов и доспехов.       Неожиданно без команды чья-то стрела полетела со стены и пронзила одного из впереди стоявших орков, и он рухнул перед крепостью. Орки замолкли. Но через секунду их рычание усилилось и заполнило все вокруг, оглушая и эхом отдаваясь в возвышающихся над нами горах.       Орки рванули к крепости. Я с ужасом наблюдала, как они заполоняют пространство у стены.       – Приготовились стрелять! – услышала я крик Арагорна.       Я нацелила свой лук на одного из бежавших в первом ряду орков, намереваясь выстрелить ему в грудь.       – У них шея не защищена и подмышки, – оповестил Леголас, прицеливаясь.       В шею или в подмышки я бы не попала при такой ужасной видимости во время идущего дождя. Я двигала лук, продолжая нацеливать стрелу на грудь бегущего орка.       – Выпустить стрелы! – закричал Арагорн.       Целая лавина стрел обрушилась на орков, которые попадали, сбивая рядом бегущих соратников. В такой каше я даже не увидела, попала ли моя собственная стрела в цель.       Так я и стреляла, отправляя одну стрелу за другой в море бушующих орков. Мой страх понемногу начал уходить, но тут орки ответили нам не менее сильным напором стрел, и я с ужасом увидела, как попадали со стены прямо на копья орков наши лучники, включая эльфов. Но самое ужасное было впереди.       – Лестницы! – закричали вокруг.       Я завороженно наблюдала за тем, как множество огромных лестниц с орками начали подниматься к вершинам стен, где мы стояли. К такому я не была готова.       – Наконец-то, – проговорил радостно Гимли, но я не разделяла его восторгов.       Одна лестница приближалась прямо к нам. Я убрала лук и вынула меч, немного отходя от стены и готовясь к бою. Страх нарастал во мне. Ведь одно даже неверное движение или один незамеченный орк могли стоить мне жизни.       Гимли ударом секиры рассек первого появившегося на стене огромного урук-хая. Второй пришелся на меня, и я с силой опустила тяжелый меч на его плечо. На стене орков становилось все больше и больше. С каким же ожесточением и ненавистью они бросались на нас и нещадно рубили каждого, кого видели на своем пути. Я с трудом уворачивалась от их сильных ударов, каждый раз уверенная, что сейчас меня пронзит острый клинок. Я лихорадочно била орков в живот, в грудь, в спину – в общем по всему тому, что мне удавалось достать. Годы практики в фехтовальном мастерстве позволяли действовать моему телу самому, даже без каких-либо обдумываний. Каждый раз я чувствовала какое-то удовлетворение, когда мой меч вонзался в мощного урук-хая и он падал передо мной или громко выл от боли.       Леголас и Гимли соревновались в количестве ими поверженных врагов. Но мне было не до этого. Орки все лезли и лезли на стену. Я только и успевала уворачиваться и отбивать их тяжелые удары. Кольчуга сильно стесняла мои движения, и мне приходилось прикладывать большие усилия, чтобы быстро двигаться. Леголас постоянно находился рядом со мной, периодически пронзая стрелами моих противников, ну а я их уже добивала.       – Мост! Они на мосту! Бейте их! – закричал Арагорн.       Я увернулась от одного из орков, предоставив его Гимли, а сама выхватила лук, наводя стрелу на двигающихся к воротам крепости оркам. Множество стрел полетело в них, и часть из них попадала с моста. В этот момент я заметила, что что-то творится у подножья стены, где находился водосток. К нему стремительно несся урук-хай с дымящимся факелом.       – Сбей его, Леголас! – закричал недалеко стоявший от меня Арагорн. – Убей его!       Стрела эльфа впилась в грудь урук-хая, но он продолжал нестись к стене. Я тоже прицелилась, но в этот момент вторая стрела Леголаса пронзила ему грудь, и он стремительно влетел в водосток. Раздался оглушительный взрыв.       Я ощутила, как стена сотряслась у меня под ногами. Не удержавшись, я рухнула на колени. Камни летели на меня, ударяя через кольчугу. Какой-то небольшой осколок стены с ужасной силой упал мне на голову, защищенную шлемом. Искры посыпались у меня из глаз, а в ушах все зазвенело. Я упала на камни, выронив лук.       Мне еще повезло, что я была в стороне от того места, куда был направлен взрыв. А вот Арагорн стоял прямо над водостоком перед тем, как грянул удар…       – Анесса, вставай! – кто-то поднял меня и протянул лук.       Это был Халдир. Он с беспокойством оглядел меня.       – Все в порядке, – выдохнула я, превозмогая ослепляющую боль в голове.       Он коротко кивнул и бросился на новоприбывших орков, лезущих с лестницы на стену. Я подошла к краю самому стены, пытаясь рассмотреть сквозь дым, что происходит внизу. С беспокойством я оглядела армию эльфов и увидела, наконец, живого Арагорн, который поднимался с земли прямо перед бегущими на него через прореху в стене орками.       – Арагорн, – услышала я крик Гимли, пробегающего мимо меня и стремительно бросающегося вниз со стены.       Мне показалось, что сейчас он окажется насаженным на орочье копье, но нет. Этот гном был не так прост! Он упал в канаву, но быстро вынырнул из нее и принялся раздавать удары оркам направо и налево.       Я, пряча лук и вынимая окровавленный меч, принялась пробираться через прибывающих на стену орков к каменной лестнице. Я увидела Леголаса, отчайно сражающегося с помощью эльфийских клинков. Как же быстро и легко он уворачивался от вражеских мечей! А с какой ловкостью и изяществом наносил удары! А я еще так боялась, что он может погибнуть. О нет, за его движениями оркам было сложно уследить. Что уж тут говорить о возможности его убить?       Ударом меча я уронила со стены орка, мешающего мне пройти к лестнице, и, спускаясь, добила его ударом в живот. Внизу уже шел жестокая битва: в темноте сверкали клинки и раздавались крики. Я видела, как падали, словно подкошенные эльфы и орки, и вступила в этот бой. С каким-то азартом я отбивала и наносила удары, не обращая внимания ни на что, кроме появляющихся передо мной орков. Я ни о чем не думала, даже о страхе.       – В крепость! – вновь раздался крик Арагорна. – Отходим в крепость!        Я оглянулась, приходя в себя. С ужасом смотрела я на лежавших на земле мертвых и окровавленных эльфов.       – Назад! В крепость! – кричал на стене Халдир.       Я перевела на него взгляд и увидела, как на Халдира неожиданно набросился орк, удар которого он не успел отбить. Его лицо ужасно исказилось от боли. Он собрал все силы и рассек в ответ орку плечо, тот упал перед ним. Я кинулась по лестнице вверх к Халдиру, отчетливо различая боль в его глазах. С замирающим сердцем я заметила, как один из орков поднял над ним клинок.       – Халдир! – закричала я, что есть мочи, в надежде, что он обернётся и успеет увернуться от удара.       Но Халдир был оглушен болью. Он не слышал меня. Орк резко опустил клинок, пронзив эльфу спину. Халдир упал на колени, и я успела подхватить его.       Не замечая шума битвы вокруг и орков, которые в любую секунду могли нанести смертельный удар и мне, я смотрела в его тускнеющие серо-голубые глаза.       – Не умирай, – умоляла я, заливаясь слезами. – Ты не должен умереть…       Халдир попытался поднять руку, в которой держал меч.       – Возьми… – хрипло прошептал он, – На память…       Я видела, как потухли и остекленели его глаза. Горькие рыдания сдавливали мою грудь. Я посмотрела на свои руки, которые были в алой крови Халдира, и мне захотелось громко завыть. Он и другие эльфы погибли из-за меня. Я позвала их. Я пригласила их на верную гибель. Я отдала их в руки смерти.       Рядом возник Арагорн. Он склонился над мертвым Халдиром, и, понимая, что ему уже ничем не помочь, начал оттаскивать меня в сторону. Он что-то мне кричал, но я не слышала. Тогда он стянул с меня шлем и принялся бить по щекам.       – Анесса! Ты на войне! Приходи в себя! – словно эхом пронесся в моей голове его голос.       Я отвернула от него лицо. Сознание вернулось ко мне. Я вскочила резко на ноги, оттолкнула Арагорна, ринулась к мертвому Халдиру, схватила его улитый кровью меч и с нарастающей ненавистью, ожесточением порубила приближающегося к нам орка.       – Следи за ней! – крикнул Арагорн появившемуся на стене Леголасу, а сам вскочил на одну из лестниц и стремительно полетел вниз вместе с ней.       Следующая часть битвы вспоминается мне в каком-то тумане. Помню, что Леголас усиленно объяснял мне, как нужно стрелять в крепления, которые удерживали лестницы, а я так и не поняла, что он от меня хочет.       Дралась я с остервенением, защищала Леголаса, когда он поднимал по веревке Арагорна и Гимли. Вообще эльф почти не отпускал меня от себя, стреляя из лука во всех, кто подходил к нам ближе, чем на десять шагов. Я плохо уже понимала, что происходит, и сильно удивлялась тому, что у меня были еще силы яростно добивать орков. Страх уже не чувствовался так остро, однако меня начало преследовать жуткое желание укрыться в какой-нибудь самый темный угол и ждать там окончания этой страшной битвы.       Потом мы начали отступать в замок. Орки прорвались через ворота и начали заполонять крепость. Я уже с каким-то равнодушием смотрела на то, как Арагорн и Леголас вместе с воинами укрепляют двери, которые должны были вот-вот рухнуть под напором орков.       Я почти не слушала, о чем спорят Арагорн и Теоден. Я ясно видела, что впереди только смерть. И я уже не боялась ее. Лучше смерть, чем весь этот кошмар, хаос, кровь, ненависть, смерти других.       Передо мной внезапно оказался Леголас.       – Иди в пещеры, у тебя есть шанс спастись, – с тревогой проговорил он. – Там выход в горы.       – Я умру с вами, – упрямо проговорила я.       Решено было крушить орков. Не помню, как рядом со мной оказался мой конь, кажется сам Леголас мне его и подвел. Наше немногочисленное войско вскочило на лошадей, готовясь к бою. Теоден произнес какую-то речь, которую мой мозг отказался воспринять. Я слишком была сосредоточена на сотрясающейся двери, которая, наконец, слетела с петель. Орки ворвались в замок.       Мы помчались на них. С лошади было очень удобно рубить оркам головы. Я, поклявшись себе, порубить как минимум сотню орков, прежде чем смертельный удар поразит меня, просто наслаждалась той легкость, с которой мне удавалось бить их сверху. Мы, давя орков копытами лошадей и рассекая их головы мечами, доехали до моста целыми и невредимыми. Правда, я чувствовала, что кто-то из орков все-таки умудрился поранить мне ногу.       Уже рассветало, и я отчетливо увидела свирепые глаза орков и их гнилые зубы, видневшиеся из-за каждого темного шлема. Они перестали быть такими страшными, какими казались мне ночью.       Неожиданно из-за гор выглянули яркие лучи солнца, осветив поле ночной битвы. Я заметила большое смятение среди орков и подняла взгляд. Гэндальф! И он был не один – многочисленная армия воинов виднелась за его спиной. Орки почти забыли про нас, приготовившись к борьбе с новоприбывшими. Я завороженно наблюдала, как тысячная армия спускалась с холма навстречу оркам, и с трудом пыталась поверить в то, что мы спасены. Яркие лучи солнца ослепили орков, и воины с легкостью сшибли их первые ряды. Я, словно очнувшись от сна, ощутила, как пелена сбегает с моего сознания, все вокруг становится четким и обретает краски. Я с победным криком бросилась на орков, поднимая меч.       Победа была за нами. Чувствуя нашу силу, наше нарастающее ожесточение, орки начали отступать. Мы погнали их до самого леса, и Фангорн принял в свои темные объятья толпы струсивших орков.       – Не заходить в лес! – закричал Эомер, останавливая нас в десяти шагах от густого леса. – Держитесь подальше от деревьев!       Как только последний орк вбежал в темнеющей лес, деревья неожиданно задвигались, кроны заколыхались, и из леса послышался душераздирающий вопль орков. Так были уничтожены остатки несметной рати Сарумана.       Мы повернули к крепости. При взгляде на множество окровавленных тел людей и эльфов радость победы начала сменяться во мне нарастающим ужасом воспоминаний о битве. Перед мои взглядом предстали стеклянные глаза Халдира и бледные лица мертвых эльфов. Снова мучительное чувство вины захлестнуло меня.       Как только мы вернулись в крепость, я рванула в замок к своим вещам. По пути мне попалась счастливая и радостная Эовин, выводившая женщин и детей из пещер. Она крепко обняла меня с сияющей на лице улыбкой.       – Вы выжили! – ликующе проговорила она, переводя взгляд на Арагорна.       Я оставила их и, наконец, достигла места, где оставила свою сумку. Какое-то непонятное предчувствие одолевало меня. Я вытащила из сумки лориэнский рог и…мое сердце моментально рухнуло вниз. Мои опасения подтвердились. Рог был расколот надвое…       Я сплозла прямо на каменный пол, прислонившись спиной к холодной стене. Я не слышала веселых криков выживших воинов, радующихся победе и обнимающих своих жен и детей. Мне нужно было отойти после этой битвы. Тело неожиданно начало ломить, я чувствовала, что его покрывают множество синяков, царапин и ссадин. Дала о себе знать и головная боль.       Свирепые лица орков все еще стояли у меня перед глазами, а в ушах звенел их рев. Но сильнее всего меня одолевало чувство вины. Слезы проступили на моих глазах.       Передо мной появился усталый и ужасно потрепанный Арагорн. Он сел рядом и внимательно оглядел мое лицо.       – Все же хорошо, – тихо проговорил он. – Победа за нами. Мы разбили войско Сарумана и смогли защитить Рохан. Почему ты плачешь? Разве ты не чувствуешь гордость за то, что уцелела в бою и внесла вклад в победу?       – Но какой ценой? – сквозь слезы произнесла я. – Это я позвала эльфов. Галадриэль дала мне рог Лориэна. Эльфы погибли из-за меня. Из-за меня больше нет Халдира …       Арагорн задумчиво опустил глаза.       – Это был их выбор, – сказал Арагорн. – Они решили бороться бок о бок с людьми. Они воздали дань прежнему союзу и погибли как герои. Память о них останется надолго. Без помощи эльфов мы бы не сдержали натиска орков до появления Эомера с его войском. Много кто погиб и помимо эльфов… Не вини себя. Эльфы были готовы помочь нам, иначе бы Галадриэль не дала тебе рог.       Его слова немного успокоили меня, я отерла слезы и протянула ему расколотый рог.       – А это?...Что это может значить? – спросила я с тревогой.       Арагорн взял в руки две половинки золотистого рога.       – Это значит, что эльфы оставляют Средиземье и больше не помогут нам, – с грустью ответил он. – Отныне в этой войне люди одни.