Предопределение или выбор?

      Яркие лучи солнца светили нам в лицо с ясного голубого неба. Мы двигались по зеленым ландшафтам, и нам снова и снова открывались великолепные виды природы Средиземья. Я опять ехала чуть в стороне от других. Одна мысль, которая так неожиданно возникла в моей голове при разговоре с Эомером, теперь не давала мне покоя.       Я никогда раньше не задумывалась о том, что мои родители так страшно погибли, не просто случайно столкнувшись с орками. Их преследовали несколько лет по приказу Саурона, который узнал, что старший наследник Исильдура жив. Я как-то не воспринимала Саурона главным виновником моего сиротства, но сейчас внезапно осознала это.       Вообще мне мало что было известно о моих родителях и об их смерти. Арагорн рассказал мне то, что знал сам, а знал он не много. Внешность их как-то сама собой была воссоздана в моем воображении. Свою мать я представляла похожей на себя, а отца – на Арагорна, словно они были братья-близнецы. Когда я жила с тетушкой, я мало думала о неизвестных мне тогда родителях, уверенная, что меня просто бросили. И меня это не расстраивало, так как тетушка успешно заменяла мне мать. Когда же Арагорн рассказал мне о том, кто они и как погибли, я начала интересоваться ими. Но больше информации, чем мне рассказал Арагорн, я так и не узнала. Поэтому они просто жили в моем сердце как два далеких, неявных образа – мужчина и женщина, с грустным выражением лиц, окутанных туманом смерти.       Конечно, я не раз представляла, что было бы, если бы они остались живы, если бы их не преследовали орки и они не жили под страхом смерти, если бы Саурон не узнал о происхождении моего отца. Наверно, моя жизнь была бы намного счастливей… Хотя, мечтать об этом невозможно. Мой отец определенно не был человеком, способным вести мирную и тихую жизнь. Он не остался в безопасном Ривенделле вместе с маленьким братом, а ступил на путь войны, чтобы защищать остатки своего народа от орков, как того требовали честь и долг…       Был уже поздний вечер, когда Эдорас показался из-за гор, также неожиданно, как и в прошлый раз. Город был цел и невредим. Домики с соломенными крышами стояли на своих местах, окруженные высоким забором. Похоже, Саруман, узнав, что роханцы покинули столицу, не отправил своих войск сюда.       Когда мы въехали в ворота, народ, уже вернувшийся с Хельмовой Пади, веселыми криками приветствовал своего короля, а нас вместе с ним. Теоден объявил о пире в честь победы над силами Изенгарда. Известие о празднестве после тяжелой дороги в Изенгард и обратно меня мало порадовало, так как, приближаясь к Эдорасу, я уже мечтала о сне, которого мне не хватило в эту ночь.       Я зашла в отведенную для нас комнату во дворце вслед за Гимли. Хоббиты уже принялись расстилать себе постельки, громко обсуждая предстоящее веселье. Арагорн, рассеянно слушая их, оставил в углу плащ, меч, узелок с вещами и покинул комнату.       Мельком я увидела, как Гэндальф положил что-то укутанное в серую ткань к стене рядом со своим спальным местом. Я нисколько не сомневалась, что это палантир. Снова желание заглянуть в него охватило меня, но я попыталась преодолеть эту тягу. Я столкнулась с пронзительным взглядом голубых глаз Гэндальфа, который, кажется, заметил мой интерес к палантиру. Смущенно опустив глаза, я принялась снимать с себя колчан.       – Сейчас повеселимся! – с горящими глазами говорил Гимли. – Вот что я люблю в битвах, так это победу, веселый пир и поминки с вином и едой!       Расстелив себе постель, я покинула нашу комнату для ночлега вслед за Гимли и хоббитами. Мы оказались в переполненном большим количеством воинов зале. Теоден начал уже свою речь, упоминая со скорбью о погибших в битве. Кругом все наливали вино в большие кружки. Гимли впереди меня пробирался сквозь толпу поближе к говорящему Теодену. Я шла за ним, хоббиты уже успели раствориться в толпе. Тут Гимли увидел свободный стол, где стояло около десятка кружек с вином.       – Туда, – указал он мне с предвкушающей усмешкой.       Мы сели за этот стол, и я заметила, что Леголас, который должен был идти за мной, куда-то пропал. Гимли придвинул к себе сразу две кружки.       – Куда запропастился эльф? – поинтересовался он.       Я пожала плечами и протянула руку за одной из кружек. Возможно, вино было именно тем, что поможет мне забыть обременяющие меня мысли о родителях. Тут появился Леголас и с улыбкой оглядел меня и Гимли, уже быстрыми глотками пившего вино.       – Еле нашел вас в этой толпе, – произнес он.       – Явился! – прикрикнул Гимли. – Как насчет еще одного соревнования? Вы, эльфы, наверняка не умеете пить!       Нас услышали кругом стоящие воины и с восторгом поддержали эту идею.       – Не останавливаться, не проливать и не падать под стол! – крикнул один из них, в котором я узнала Эомера.       – И не отрыгивать! – добавил Гимли.       – Что? Кто кого перепьет? – переспросил Леголас.       – Я хочу с вами! – мигом сказала я, и Гимли с Леголасом бросили на такие взгляды, словно были уверены, что уже после одной кружки я буду валяться под столом.       – Побеждает тот, кто останется на ногах! – заявил Гимли.       И гном чуть ли не с головой окунулся в кружку и начал на огромной скорости глотать содержимое. Я, пытаясь не смотреть на немного смущавшего меня Эомера, который наливал нам вино из стоявшей рядом бочки, сделала глоток и почувствовала, как тепло разлилось по моему телу. Мое сознание затуманилось.       Соревнование началось. Гимли сидел уже с горой пустых кружек.       – Сейчас бы пойти купаться с маленькими волосатыми женщинами! – хмельным голосом заявил он.       – Что тебе мешает? – хихикнула я. – Речка вроде рядом, может и волосатая женщина отыщется.       – Боюсь, всех разобрали!        Я, уже после трех кружек перестала понимать смысл шуток гнома и просто заливалась громким смехом при каждом его слове.       Недалеко от нас пели и танцевали на столе хоббиты, и у меня было жуткое желание присоединиться к ним.        Я совершенно забыла про внимательно наблюдавшего за нами Эомера, который, наверно, был во мне разочарован. Голова у меня немного кружилось, слова выговаривались плохо, пить уже было трудно. Мне казалось, что вино сейчас польется из меня обратно.       – Слабачка! – довольно закричал Гимли, когда я отказалась дальше пить. – Сейчас и эльф сдуется!       У Леголаса тоже уже было много пустых кружек. Поставив на стол очередную из них, он принялся рассматривать свои пальцы:       – Я чувствую какое-то покалывание в кончиках пальцев. Кажется, мне плохо.       – А я что сказал? Он не умеет пить! – восторженно прохрипел Гимли, подняв к верху указательный палец.       И в этот момент он так неожиданно свалился с лавочки вверх ногами, что мне это показалось жутко смешным. Я уже давно чуть не лежала на столе, перестав вливать в себя вино. От пробравшего меня смеха я едва не свалилась вслед за Гимли.       – Игра окончена, – заключил Леголас.       Гимли начал подниматься с пола, неразборчиво ворча на Леголаса. С трудом он уселся обратно и, положив голову на стол, захрапел. Леголас приблизился ко мне.       – Пора на отдых, – произнес он.       Он вдруг взял меня на руки и куда-то понес, а я все еще продолжала идиотски хихикать, силясь вырваться.       Он вынес меня из шума веселящихся воинов. Я очень плохо воспринимала происходящее. В следующий миг я ощутила, что меня куда-то положили. Я попыталась сфокусировать взгляд и с недовольством различила нашу комнату для ночлега.       – Не нужно было тебе столько пить, – проговорил Леголас. – Что за легкомысленные поступки?       – Ты тоже пил, – с возмущением ответила я, еле ворочая языком. – И вообще, зачем ты меня оттуда забрал?       – Я хотя бы на ногах держусь, в отличие от тебя. Кроме того, ты забыла, что ты все-таки женщина, а не мужик, способный залпом выпить бочку вина. Не скажу, что меня радует твое поведение.       – А я и не должна радовать тебя, – грубо произнесла я в ответ на его упреки.       Он вздохнул, а затем я увидела сквозь сумерки, как он направляется к выходу.       – Леголас, – позвала его я; он обернулся. – Не оставляй меня…       Он вернулся ко мне. Я пододвинулась к краю своей постели, и он лег рядом со мной. Я положила голову ему на грудь.       – Прости меня, – прошептала я, и Леголас провел рукой по моим волосам, перебирая их.       – Спи, – сказал он.       Я слушала, как бьется его сердце. Чувство счастья и спокойствия начало наполнять меня. Где-то за дверью кричали весело воины, слышалось пение хоббитов. Я начала погружаться в сон, как неожиданно перед моими глазами предстал палантир. Он снова тянул меня к себе, сильнее, чем прежде… Желание взять его в руки, коснуться его гладкой поверхности и заглянуть в бушующий внутри огонь возрастало с каждой секундой.       Я, отбросив одеяло, вскочила. Мое сознание разом отрезвилось. Я оглядела комнату – мы были одни.       – Анесса? – с удивлением произнес Леголас, приподнимаясь.       Но я не ответила ему и направилась через тускло освещенную факелами комнату к спальному месту Гэндальфа.       – Анесса, не делай этого! – крикнул догадавшийся обо всем Леголас, но серая ткань с завернутым в нее тяжелым камнем был уже у меня в руках.       Прежде чем Леголас бы успел остановить меня, я освободила палантир от грубой ткани и взяла его в руки, всматриваясь в темный шар, внутри которого словно двигались языки пламени. Но в этот миг неожиданная сила начала изливаться из этого камня. И я увидела большой огненный глаз с вертикальным угольно-черным зрачком, смотрящий на меня из палантира. Ужас охватил меня. Я почувствовала, как снова кто-то пытается прорваться в мое сознание.       – Кто ты? – пронзил резкой болью мою голову тяжелый, леденящий душу голос.       Саурон. Эта догадка вызвала всплеск эмоций и воспоминаний, наполнив меня жуткой ненавистью.       – Я дочь Ансинора! Ты убил его! Ты убил мою мать! – кричала ему я, преодолевая пронзающую мою голову боль.       Холодный оглушающий хохот зазвенел у меня в ушах. Огненный глаз исчез, языки пламени рассеялись, и я увидела орков, которые нещадно убивали каких-то людей. Передо мной возник высокий мужчина, смуглый, в грязной рваной одежде. Он сражался с черным всадником на вороном коне, который сильным ударом разрубил его голову пополам. И орки принялись безжалостно кромсать безжизненное тело своими клинками. Я увидела бледную женщину в черном платье, еле державшуюся на ногах. Орки отсекли ей руку, которой она пыталась защититься, а потом и голову. Ее тело рухнуло, словно подкошенная травинка. Кровавая каша из тел людей и их частей расползалась по залитой алой кровью земле…       Снова раздался хохот, и мою голову пронзила острая боль, как будто ее тоже разрубили надвое. Я очнулась в сильной истерике, сквозь какой-то туман слыша успокаивающий голос Леголаса. Меня била жуткая дрожь.       – Не говори Гэндальфу! – были первые мои слова, когда я пришла в себя. – Умоляю, не говори!       Леголас покачал головой, возвращая завернутый в ткань палантир на его прежнее место.       – Ты сумасшедшая, – проговорил Леголас, вновь приближаясь ко мне, сидящей на полу посреди комнаты – Что ты видела?       – Смерть… – прошептала я со слезами на глазах. – Как умерли они…       – Кто? – допытывался Леголас.       – Мои родители… Там был черный всадник…       – Назгул…       – Он убил моего отца…       – Что еще ты видела?       – Я видела Око… Большой огненный глаз… И слышала его голос…       – Что он говорил?       – Спрашивал, кто я… Я ответила, и он показал мне их смерть… Он смеялся… Так жутко смеялся… – говорила я, задыхаясь.       – Зря смеялся, все же последнего наследника он не уничтожил.       Леголас поднял меня и отнес к постели.       – Зачем ты его взяла? – спросил он недовольным голосом, опускаясь на колени и всматриваясь в мое лицо.       – Меня тянуло к нему. Какая-то сила, желание заглянуть в него, – ответила я, закутываясь в одеяло.       – Саурон завлек тебя, – задумчиво проговорил Леголас.       В этот момент открылась дверь, и в комнату хлынул шум завершающегося пиршества. Вошел Арагорн, поддерживая шатающегося Гимли, а за ними – Гэндальф, ведя веселых и уже плохо управляемых хоббитов.       – Вот вы где! – проговорил Гимли с громким хмельным смехом. – Уединились!       Леголас поднялся и отошел от меня с чрезвычайно серьезным лицом. Я еще не успокоилась и тяжело дышала, представляя какой у меня, должно быть, замученный и напуганный вид. Гэндальф бросил на меня пристальный взгляд, перевел его на завернутый в ткань палантир, а потом на задумчивого Леголаса.       – Все в порядке? – спросил он его.       Я испугалась, что сейчас Леголас все расскажет Гэндальфу. Но эльф утвердительно кивнул волшебнику и спокойно вынес его подозрительный взгляд.       Тяжесть упала мне на сердце. Я поняла, что Гэндальф обо всем догадался.