Предопределение или выбор?

      Эовин подняла меня с первыми лучами солнца. Она вся горела энтузиазмом. Протянув мне мой меч, она схватила меня за руку и потащила из комнаты, радостно щебеча о предстоящей тренировке. Кто бы мог подумать, что для того, чтобы сделать эту милую девушку счастливой, достаточно дать ей показать свои способности.       Эовин привела меня на задний двор. Погода была отличная, хоть и утренняя прохлада еще не развеялась под лучами теплого солнца. Мы приступили к тренировке.       – Только будь аккуратней, Эовин, – сказала я. – Обязательно защищайся!       Однако защищаться пришлось мне. Я не ожидала таких сильных мужских ударов от хрупкой грациозной девушки. Эовин действительно оказалась достойным воином. Она двигалась очень ловко и быстро, отражая мои удары с веселым смехом. Я была восхищена.       Мы обе не сразу заметили, как к нам подошел Эомер. Он с интересом наблюдал за нами.       Мы остановились перевести дух.       – Ты видишь, Эомер! – крикнула брату Эовин. – Я умею сражаться! Я могу защищать себя!       – Я никогда и не сомневался в этом, – улыбнулся Эомер.       – Тогда почему я не могу участвовать в битве с вами?       – Мы же уже обсуждали это. Я думал, тема закрыта.       Эомер строго посмотрел на сестру, и та сокрушенно вздохнула. Веселость ее улетучилась.       Я узнала в ней себя, свое желание быть в гуще событий и внести свой вклад в общую битву с врагом. Меня, также как и ее пытались сдержать, оставить в безопасности и отстранить от страшной войны. Но мне удалось вырваться из воздвигаемых вокруг меня оков. И сейчас я уже осознавала, почему за меня так боялись. Война действительно была мужским делом.       Я поймала взгляд Эомера. Он кивнул мне, словно прося не подавать Эовин надежд, и покинул нас. Я смутно догадывалась, что именно я была главным аргументом Эовин при ее споре за участие в битве.       Эовин сражалась уже не с таким порывом. Она стала очень задумчивой и невнимательной, и я предложила ей закончить тренировку.       – Ты действительно отлично сражаешься, – сказала я, пытаясь вернуть ей хорошее настроение. – Откуда у тебя такие умения?       – Эомер научил меня, а потом я пыталась тренироваться сама, – ответила она с грустной улыбкой. – Я не понимаю, почему они не хотят брать меня с собой. Почему я не могу сражаться за тех, кого люблю?       – Они не хотят твоей смерти, Эовин.       – А я не хочу их смерти!       Мне показалось, что еще чуть-чуть, и она зальется слезами. Но не слезами горечи, а слезами злости и несправедливости.       Я не знала, как утешить ее. Находясь в похожей ситуации, я наплевала на мнения других, хоть и близких мне людей. Я добилась своего признания в качестве хорошего воина. Но я не могла порекомендовать этого ей. Я тоже за нее боялась.       Когда мы вошли в зал, завтрак был в самом разгаре. Расстроенная Эовин удалилась к себе, а я направилась к Леголасу, Гимли и Мерри, которые со смехом о чем-то спорили. Арагорн сидел рядом, задумчиво покуривая трубку. Я села к ним за стол.       – У гномов есть борода, да такая, что ни хоббиту, ни человеку такую никогда не вырастить! – говорил Гимли, с важным видом поглаживая свою рыжую бороду. – Гном без бороды – это позор! Поэтому нам сложно понять эльфов.       – По мне, – ответил ему Леголас, – борода только мешает. Особенно в битве.       – А длинные волосы тебе не мешают? – усмехнулся гном.       – Иногда мешают, – на секунду задумавшись, признался эльф.       – Борода – это ерунда, – заявил Мерри. – Вот мех на ногах – это другое дело. Хоббиты не нуждаются ни в какой обуви в любую погоду.       – Это борода-то ерунда? – возмутился Гимли. – Да знаешь ли ты, глупый хоббит, что длина борода является показателем мудрости?       – Ты очень мудр, Гимли, – рассмеялся Леголас. – А что вы скажете о долгой жизни эльфов? Мы были свидетелями многих событий, которые случились еще до рождения ваших прадедов.       – Я бы устал столько жить, – фыркнул Мерри.       – Вы что, спорите, кто лучше? Эльфы, гномы или хоббиты? – догадалась я. – А хотите я вам перечислю плюсы человека?       – Человек везде проигрывает, – изрек Гимли. – Бороды нормальной нет, медицины толковой нет, шерсти на ногах нет, долго не живет…       – Мы хорошие воины! – с негодованием сказала я.       – Все хорошие воины, – заявил молчавший до этого Арагорн. – Ваш спор бессмыслен. В чем толк рассуждать о том, какая раса лучше? В особенности, если они так не похожи. Плюсы одной будут являться минусами другой. У каждого из нас разные культуры. Важно лишь оставаться собой, друзья мои.       Сказав это, он поднялся из-за стола и отошел к Теодену.       – Арагорн прав, – произнес Леголас. – Наш спор – это палка о двух концах.       – С бородой гномов все равно ничего не сравнится! – не уступал Гимли.       – Ты не исправим, – улыбнулся Леголас.       Он тоже поднялся из-за стола и оставил нас.       – Аргументы закончились, – протянул гном, глядя ему вслед.       Время до самого обеда я провела с Гимли и Мерри. Мне было немножко грустно от того, что Леголас куда-то ушел без меня, даже не поинтересовавшись о моем вчерашнем разговоре с Арагорном. Наверное, ему было не интересно. Пытаясь не думать о Леголасе, я сосредоточила свое внимание на гноме и хоббите. Они уговаривали меня попробовать лонгботтомский табак, которым щедро набили свои курительные трубки.       – Нет, вы что, это вредно! – протестовала я.       Нас вмиг окутал серебристый дым с горьковатым и вместе с тем довольно приятным запахом.       – Вредно! – рассмеялся Мерри. – Знаешь, как это успокаивает? А как расслабляет? Все проблемы растворяются в дыме. Даже Арагорн просил у нас с Пиппином немного этого восхитительного табака.       – А вот эльфы не курят вообще, – сообщила я.       – Прожить длинную жизнь и ни разу не попробовать табака? – ухмыльнулся Гимли. – Они многое теряют. Где этот остроухий? У меня назрел еще один аргумент.       После длинного спора мы сошлись на том, что я попробую закурить, а Гимли разрешит мне заплести косички из его бороды. Давно об этом мечтала.       Мерри протянул мне трубку. Я аккуратно приставила ее к губам и вдохнула горьковатый воздух. Я ясно ощутила, как что-то едкое проникло в мои легкие и сбило дыхание. Сильный кашель одолел меня.       – Все очень плохо, – протянул Гимли, медленно закуривая свою трубку и покачивая головой. – Тебе еще учиться и учиться, Анесса.       – Пожалуй, я не буду учиться, – произнесла я, откашлявшись.       – Нет-нет, давай второй раз, – сказал Мерри, отказываясь принимать трубку назад. – Должно быть лучше.       Но после второго раза я снова закашлялась. Еще сильнее. Мой организм отказывался принимать эту гадость. Так я и не поняла прелести в табаке.       Мерри забрал у меня трубку.       – Надеюсь, вы не отравили меня, – тяжело дыша, проговорила я.       – Мы же живы, – успокоил меня Мерри.       – Интересно, эльфа также скривит? – задумчиво поинтересовался Гимли.       Как только табак был выкурен, мы приступили ко второй части нашего договора. Мерри, смеясь, наблюдал, как я заплетала маленькие косички из рыжей бороды ворчащего гнома.       – Гномы ни под каким предлогом не разрешают никому касаться своих бород, – многозначительно сказал Гимли. – Ты должна оценить мое доверие.       – О, – польщено улыбнулась я. – Поверь мне, я оценила.       К обеденному времени подошел Леголас.       – Вы опять курили! – проговорил он, прикрывая рукой нос.       Дым, и правда, еще не до конца рассеялся вокруг нас.       – Мы же не эльфы, – важно заявил Гимли. – У нас нет табу на табак. Анесса, между прочем, тоже курила.       Ох, лучше бы он не рассказывал этого.       – Пойдем, поговорим, – произнес Леголас, глядя на меня.       Мы отошли от Гимли и Мерри. Я ожидала упреков, но они не последовали.       – Жду тебя сегодня после ужина у конюшни, – сказал Леголас.       – Мы поедем кататься? – радостно поинтересовалась я.       – Почти, – уклончиво ответил он. – И еще переоденься, пожалуйста. Ты вся пропиталась этим дымом. Я его с трудом выношу.       Вот это уже звучало как упрек.       – Ладно, – понимающе кивнула я.       Он ушел, а я вернулась к гному и хоббиту.       – Когда это вы с эльфом успели заделаться в любовников? – неожиданно спросил Гимли.       – С чего ты это взял? – немного покраснела я. – Ты, кстати, мог бы промолчать и не говорить ему ничего про меня.       Гимли хитро улыбнулся.       – Если бы я знал, что для тебя это так важно…       После обеда я покинула свою веселую компанию и поднялась в покои Эовин. С ней я столкнулась на лестнице – она шла на обед, поэтому в комнате я оказалась одна. Я переоделась и подошла к зеркалу, чтобы наконец-то сделать себе эльфийскую прическу. Мой цвет лица улучшился, я больше не была болезненным призраком. Персиковый румянец играл на моих щеках, круги под глазами исчезли. Относительно спокойные дни в Эдорасе пошли мне на пользу.       Я очень долго мучилась с прической. Пальцы меня плохо слушались, отвыкнув заплетать тонкие косички. Но, наконец, мне удалось справиться с этой проблемой.       Вернулась Эовин.       – О, – произнесла он, увидев меня. – Ты так похожа на эльфа!       – К чему я и стремилась, – улыбнулась я.       – Ты куда-то собираешься?       – Да просто покататься. Ничего особенного.       Эовин понимающе улыбнулась, и меня это насторожило.       – Ты не знаешь, где пропадает Арагорн? – неожиданно спросила она.       – Знаю, – осторожно ответила я. – А что?       Эовин смутилась и отвернулась от меня к окну.       – Я бы хотела с ним поговорить, – призналась она.       – Он за амбаром, ждет сигнальных огней Гондора, – не стала скрывать я, понимая, что для нее это важно.       Эовин приблизилась ко мне. Глаза ее сияли от наворачивающихся слез. Она умоляюще схватила меня за руки.       – Анесса, – проговорила она жалобно. – Ты знаешь девушку, которую он любит? Она из эльфов…       – Знаю, – с удивлением проговорила я.       – Расскажи мне о ней. Прошу тебя. Она покинула Средиземье?       – Думаю, что она осталась. Она верит в Арагорна и нашу победу. И до последнего будет верить. Она очень любит его.       – Она красивая, да?       – Она прекрасная.       Эовин обреченно опустилась на диван. Слезы покатились из ее глаз.       – У меня нет надежды, – обреченно проговорила она.       – Может быть, – согласилась я, опускаясь рядом. – Но почему ты уверена, что твоя судьба – Арагорн? Они с Арвен давно помолвлены. Я уверена, что ты еще встретишь достойного спутника жизни.       Я обняла ее сотрясающиеся от рыданий плечи. Бедная девочка. В любви ей не повезло. Дядя и брат отказывались брать ее с собой на войну, куда она стремилась всей душой. Мне было искренне жаль ее.       Эовин неожиданно поднялась, сбросив мои руки.       – Видно, у нас несчастливая судьба, – проговорила задумчиво она, откинув с глаз золотистые локоны. Она уже не плакала.       – У нас? – переспросила я.       – У меня и у Эомера.       Чувство вины укололо мне сердце. Эовин перевела на меня покрасневшие глаза:       – Я знаю, что он сделал тебе предложение. Он влюблен в тебя, Анесса. Но я вижу, что ты заинтересована не им. Ты не в силах составить его счастье. Это не упрек. Я очень хорошо тебя понимаю. Я сама не могу справиться с этим невыносимым чувством. Я не знаю, что это. Любовь ли?..       – Наверное, это любовь, – вздохнула я.       – Я все-таки поговорю с ним, – решительно заявила она, направляясь к двери. – Приятной прогулки, Анесса.       Она ушла, а я задумалась об Эомере. Он наверняка страдал не меньше бедной Эовин. Мы с Арагорном разбили их сердца, и мне было тяжко от этого.       Я предпочла не идти на ужин. В назначенное Леголасом время я вышла на улицу через задний двор. Уже начало темнеть. Мне только теперь показалось странным, что Леголас решил покататься так поздно. Я подошла к конюшне и увидела его с нашими лошадями.       – Что у тебя с настроением? – поинтересовался он, протягивая узды моего коня.       – Да так, – махнула рукой я, пытаясь избавиться от всех отягощающих меня мыслей. – Все в порядке.       Мы вскочили на коней.       – А не поздно для прогулки? – спросила я, когда мы выехали за ворота Эдораса.       – Это необычная прогулка, – загадочно улыбнулся Леголас.       – Ух ты, – удивленно проговорила я.       Только тут я заметила свернутые одеяла, прикрепленные к его седлу.       – Мы что, будем ночевать не во дворце?       – Нет.       – А где?       – Увидишь.       Я заулыбалась сама себе. Мне было очень приятно, что Леголас подготовил для меня что-то необычное. Мы подъехали к подножью одной из высоких каменистых гор. Эдорас сверкал вечерними огнями позади нас. Леголас сошел с коня.       – Дальше мы пойдем пешком, – сообщил он мне.       – Мы полезем на скалу? – удивляясь все больше и больше, спросила я.       – Именно.       Мы оставили лошадей внизу. Леголас забрал одеяла, и мы принялись подниматься наверх. В сгущающихся сумерках мне было очень трудно различать безопасные выступы, но Леголас каждый раз подавал мне руку, указывая, куда поставить ногу. Чем выше мы поднимались, тем сильней и холодней становился ветер. Мы были уже на середине скалы, как неожиданно оказались на каменной террасе.       – Мы на месте, – оповестил меня Леголас.       Моему взору открылся небольшой грот с видом на звездное небо и расстилающиеся вдалеке заснеженные горы. Чуть правее был виден холм, на котором располагался Эдорас. Холодный ветер не попадал в грот, а завывал рядом.       – Здесь так красиво, – с восхищением проговорила я       Я повернулась к Леголасу, который зажег сложенный в центре костер. С веселым треском огонь поглотил поленья, и его отблески заиграли на каменных стенах. Грот наполнился уютным теплом.       – Как ты нашел это необычное место? – поинтересовалась я, глядя как он расстилает одеяла рядом с костром.       – Совершенно случайно, – улыбнулся он.       Я снова взглянула на темное небо, устланное множеством звезд. Леголас подошел ко мне.       – Почему ты не спрашиваешь о моем вчерашнем разговоре с Арагорном? – спросила я, так как этот вопрос мучил меня целый день.       – Я жду, пока ты сама расскажешь, – коротко ответил Леголас.       – Я узнала, что мой отец хотел власти, Леголас, – вздохнула я. – И он не хотел ни с кем делить ее. Он жаждал найти Кольцо и вернуть себе трон с помощью него. Он был одержим, как безумец. Я верила, что он был человеком чести, что он покинул Ривенделл, чтобы защищать свой народ. Но нет, ему нужна была только власть… Арагорн говорит, что я должна понять его. Однако мои чувства очень противоречивы. Я боюсь сама оказаться одержимой.       – Ты – не твой отец, Анесса. Если бы тебе хотелось власти, ты бы уже давно к ней стремилась. И Арагорн с радостью бы уступил тебе этот трон. Но разве ты готова к нему? Уверен, что нет.       – Да, я, как и Арагорн, никогда не желала власти.       – Не желая власти, ты слишком преувеличенно думаешь о ней, поэтому не способна объективно судить. В чем вина твоего отца, когда он, законный наследник, поставил цель вернуть себе трон? Да, насчет Кольца он ошибся. Но эта слабость есть в вашей крови еще со времен Исильдура. Ничего удивительного. И погиб он как воин, на поле битвы. Чем он не человек чести?       – Ты говоришь так же, как и Арагорн. И вы правы. У меня завышенные критерии. Я слишком долго считала своего отца идеальным.       – Никто не идеален, Анесса, – усмехнулся Леголас.       – Ты идеален, – проговорила я, поворачиваясь к нему.       Он рассмеялся и нежно убрал с моего лица растрепанные ветром волосы. При его легком прикосновении, по моей коже пробежали тысячи мурашек.       – Спасибо тебе за все, – тихо произнесла я.       Он ласково смотрел на меня, и я почувствовала, что тону в его ярко-голубых глазах. Мое сознание окутал легкий туман эйфории и все мысли разом исчезли.       Леголас неожиданно обнял меня за талию и осторожно притянул к себе. Я положила руки на его сильные плечи, окунаясь в теплоту объятий и обретая покой в своей душе.       Я ощущала его частое горячее дыхание на своем лице, видела перед собой его мягкие сияющие глаза… Он трепетно поцеловал меня, и я провалилась в какое-то бесконечное удовольствие. Он слегка отстранился, оставив на моих губах сладкую прохладу. Я страстно потянулась за ним, и в следующий миг мы слились в более сильном, глубоком и чувственном поцелуе. Мне казалось, что я растворилась в воздухе и легкий ветер несет меня куда-то высоко-высоко, к неземному блаженству…       Я с трудом пришла в себя, осознавая, что нахожусь уже не в теплых объятиях, а предоставлена горной прохладе, в которой и растаяло это чудесное, волшебное мгновение.       Я робко взглянула на рядом стоявшегоЛеголаса. Он отвернулся от меня, и я не видела его лица.       – Что ты ответила Эомеру на его предложение? – неожиданно спросил он.       – Я ответила «нет», – с трудом произнесла я.       Эти слова были обманом, но я пообещала себе при первой же возможности воплотить их в действительность.       Леголас приблизился ко мне. Глаза его горели. Он взял меня за руку и повел к теплому костру.              Утро встретило нас морозной свежестью горного воздуха. Тепло костра успело исчезнуть из грота за ночь. Я, ежась от холода, наблюдала, как Леголас сворачивал одеяла. Я не могла без улыбки смотреть на него. Я была безумно счастлива. Эта прекрасная ночь всегда будет в моей памяти.       – Хотела бы я еще вернуться сюда, – задумчиво сказала я.       – Ты вернешься, – уверенно заявил Леголас, подходя к спуску. – Идем, нужно возвращаться.       Он начал спускаться, а я в последний раз оглядела грот. Недалеко от тлеющего костра я увидела сложенный вчетверо листик пергамента.       – Леголас! – крикнула я. – Ты ничего не терял?       Но он меня не услышал. Я подобрала свернутый пергамент и с интересом развернула его. Это был рисунок углем. На нем был изображен портрет красивой эльфийки. На секунду я подумала, что это я в эльфийском обличье – она была очень похожа на меня лицом, но потом я уловила различия. У нее были прямые длинные волосы, намного длиннее, чем у меня. Но особенно бросался в глаза ее решительный, твердый и смелый взгляд.       – Анесса! – долетел до меня голос Леголаса.       Я с трудом оторвалась от рисунка и приблизилась к спуску. Спрыгнув на большой камень, я протянула Леголасу портрет. Он мгновенно побледнел.       – Это кто? – с любопытством поинтересовалась я.       – Не важно, – ответил он, забирая у меня рисунок и складывая его во внутренний карман.       Я видела, что он не хочет рассказывать, и не стала настаивать. Однако этот рисунок не выходил из моей головы всю дорогу. Кто же эта девушка, чей портрет хранит Леголас? Сестра? Мать? О других вариантах я и не думала.       На улицах Эдораса уже стоял шум, люди высыпали из домов. Мимо нас пробежали дети с деревянными мечами, напомнив мне мое собственное детство. Леголас был очень задумчив. Всю дорогу на его лице отражался тягостный мыслительный процесс. В такие моменты я предпочитала не беспокоить его.       Мы подъехали к конюшне, оставили лошадей и пошли во дворец. У самых дверей нас нагнал сияющий Арагорн.       – Сигнальные огни Минас Тирита! – закричал он.       Он распахнул перед нами двери и с триумфом бросился к Теодену.              Вот так и закончились эти относительно спокойные дни в Эдорасе. Впереди нас ждала новая битва, еще более ожесточенная, чем предыдущая. И ее исход решал судьбу всего Средиземья.