Предопределение или выбор?

      И все-таки, как бы не отрицала Эовин мою ответственность за нее, я была уверена, что если с ней что-то случиться, я буду отвечать перед Арагорном, Эомером и Теоденом. Чем ближе мы подъезжали к Минас Тириту, тем сильнее становился моя тревога за нее. И не только за нее, но и за Мерри тоже. Они вдвоем не понимали, какой ужас их ждет.       Эовин ехала с высоко поднятой головой, всем своим видом выражая уверенность в своем выборе. Моя же уверенность медленно угасала. Без Арагорна, Леголаса и Гимли я чувствовала себя совершенно бессильной. Мне было одиноко. Меня терзали сомнения. Правильно ли я поступила, решившись участвовать в этой битве и позволив Эовин нарушить приказ короля? Я осталась без поддержки, и вынуждена была беспокоиться не за себя, а за Эовин и Мерри. О, теперь я ясно понимала, как сложно было Леголасу и Арагорну следить в битве не только за собой, но и за мной.       Теперь их не было рядом. Кто заставит меня поверить в себя? Кто поможет мне в трудную минуту? Теперь я должна была надеяться на себя. Как же много значат друзья!       Как только мы остановились на небольшой отдых, я оставила Эовин и Мерри и рискнула подъехать поближе к королю.       Эомер вернулся с новостями с востока.       – Дозорные говорят, что МинасТирит окружён, – крикнул он Теодену. – Нижний ярус горит. Всюду легионы противника.       Что ж, мы опоздали к началу битвы. Теперь нам предстояло влиться в нее. Никакая крепость нас не защитит, мы будем сражаться на голых полях, предоставленные на волю судьбы.       Я поскакала обратно к Эовин и Мерри. Уже завидев ее профиль, я поняла, что она была подавлена. Передо мной же она пыталась держаться смело. Я подъехала к ним.       – …Просто я хочу помочь друзьям, – говорил Мерри. – Фродо, Сэму, Пиппину. Больше всего на свете я хотел бы увидеть их вновь.       Фродо, Сэм. Эти два имени уже потонули в моей памяти. А ведь именно на этих двух маленьких хоббитов возлагались все наши надежды. От них зависела победа над Сауроном.       – Готовьтесь двигаться дальше! – долетел до нас голос Теодена.       Эовин снова надела на себя маску самоуверенности. Я прекрасно видела, что страх нарастал в ней. Но мне она ни за что бы не призналась в нем.       Всю ночь мы ехали без отдыха. Все были вымотаны. Уставшие лица воинов скрывали шлемы, не выдавая ужаса перед врагом. Но я видела их остекленевшие глаза. Это были глаза людей, готовых к смерти.       Но не собственная вероятность умереть волновала меня. Эовин снова горела решимостью, заражая ей и Мерри. Однако я не представляла, как они поведут себя в битве.       Начинался рассвет. Темное дымное небо виднелось впереди. Мы были уже на подходе к Пеленнорским Полям. И через несколько минут нашему взору открылась многочисленная армия, окружившая белокаменный город, выстроенный прямо на скале. Столица Гондора выглядела величественно, даже будучи погруженной в темный дым и огонь.       Орков был очень и очень много. Бессчетное количество. У меня внутри все похолодело. Похоже, мы действительно приехали умирать.       – Смелее, Мерри, – проговорила Эовин. – Смелей, ради друзей!       Я взглянула на хоббита. Он тоже был потрясен видом бесчисленной армии орков.       Теоден начал отдавать приказания военачальникам. До битвы оставались считанные минуты. Я судорожно выдохнула весь воздух, который был у меня в легких, рассчитывая вместе с ним избавиться и от наполняющего меня ужаса.       – Тебе страшно, Анесса? – спросила Эовин, дрожащим голосом.       – Да, мне страшно, – призналась я.       –  В бой, всадники Теодена! – кричал Теоден, проезжая мимо нас. – Копья вздымайте! Щиты крушите! День сечи! День славы!       – Давайте пообещаем друг другу убить как можно больше этих тварей, – с ненавистью проговорила Эовин.       Я согласно кивнула.       – В бой! В последний бой этого мира! – продолжал кричать Теоден, проезжая мимо первого ряда воинов и скрещивая с их копьями свой меч. – На смерть!       – На смерть! – взвыли воины.       Смятение нарастало во мне. Я взглянула на Эовин и Мерри.       – Готовы? – спросила я.       Мерри решительно кивнул, Эовин последовала его примеру. И в следующий миг мы присоединились к крику воинов:       – На смерть!       Дух единства был в этих словах.       Над полями разнесся рог Рохана, и мы помчались вперед. На смерть. На этот раз я была готова к ней. Я понимала, что эта битва будет намного страшнее и труднее, чем предыдущая. Никто не будет меня защищать. Я должна была надеяться на собственные силы.       Я поклялась себе не упускать из виду Эовин, чтобы в случае чего помочь ей. Ее отец погиб, защищая моего. Я же была готова умереть, защищая ее.       Мысленно я попрощалась с Арагорном, Леголасом и Гимли. Особенно ярко перед моими глазами предстало лицо эльфа. Ему труднее всего будет пережить мою смерть.       Итак, за любовь, за друзей, за Гондор и Рохан, за добро и свет. На смерть.       Я вытащила лук и прицелилась в одного из орков. Моя стрела пронзила ему горло.       – Один! – с торжеством крикнула я.       Но в ответ нам полетели сотни стрел. Я видела, как попадали бегущие рядом со мной воины. Я с тревогой взглянула на Эовин. Они с Мерри ехали чуть впереди меня и были целы и невредимы. Я снова прицелилась. Два!       Лучников среди нас было мало. И на наш десяток стрел орки отвечали сотней. Мы стремительно приближались к армии врага. Я уже различала уродливые и ожесточенные морды орков. Их было много, но они не были такими мощными как урук-хаи.       Первые ряды всадников стремительно снесли их с ног. Я сменила лук на меч, приготовившись бить любого, подвернувшегося мне орка. Враги не ожидали такого напора, они пятились назад, но очень быстро оказывались мертвы от рук воинов.       Я снова ощутила удобство сражения верхом. Мне ничего не стоило срубать оркам головы. Шесть! Семь! Восемь! Счет помогал не думать о страхе. Я была сосредоточена на происходящем.       Очень быстро я потеряла Эовин и Мерри. И это беспокоило меня больше всего. Мне было сложно отличить их от других воинов. Кругом была пыль, крики, звуки скрещивающихся клинков и брызги крови.       Одиннадцать! Двенадцать! Воины неожиданно застыли, и я подняла голову. Орки стремительно отбегали от нас. Раздался звук мордорского рога. Пронзительный, скрежещущий, вселяющий ужас. Из завесы дыма и пыли вышла колоннаогромныхолифантов. Они двигались на нас, угрожающе размахивая гигантскими бивнями. Я была не в силах сдвинуться с места.       – Сомкнуть строй! – закричал впереди меня Теоден. – Встретим их грудью! Вперед!       Это было самоубийство… Мы со скоростью ветра неслись на приближающихся олифантов. Я отмела все чувства прочь, заставив работать мозг. Я пыталась понять, как можно их одолеть – стрелы определенно их не возьмут. Целиться в наездников?       Прямо передо мной длинные бивни олифанта смели с огромной силой нескольких всадников. У меня было несколько секунд, чтобы проскочить мимо его опасной морды. Я оказалась под ним, полностью ощущая грань между жизнью и смертью, на которой я находилась. Брюхо олифанта не было покрыто жесткой грубой кожей. Я мигом выхватила три стрелы, запустила их в огромный белеющий живот и выехала из-под олифанта.       Но я не успела оценить эффективность своего способа. Сильный удар снес с ног мою лошадь. Последнее, что я увидела, прежде чем зажмуриться, был огромный слоновый бивень. Мое сердце ушло в пятки. Конь вместе со мной пролетел большое расстояние, пробороздив землю. Весь удар пришелся на него. Я чудом осталась невредима, разве что потеряла шлем.       Выпутавшись из уздечки, я взглянула на моего черного коня. Его передняя нога была неестественно изогнута. По оголившейся и окровавленной земле, по клочкам шерсти, я поняла, что его правый бог был стерт до мяса. Конь жалобно заржал. Чем я могла ему помочь? Разве что заколоть его, облегчив страдания.       Но даже этого я не успела сделать. Обернувшись, я увидела направляющегося на нас еще одного олифанта. Я рванула прочь, и с ужасом увидела, как огромная нога раздавила моего и без того смертельно раненного коня. Так погиб верный мне до конца конь, который когда-то был дан мне Эомером. Грусть окутала меня. Я потеряла друга.       Олифанты падали, поверженные воинами. Ко мне подбежал орк, но я с легкостью отбила его удар и пронзила мечом. Тринадцать!       – Анесса! – передо мной возник Эомер, весь потрепанный и грязный; я наверняка выглядела не лучше. – Эовин тоже здесь?       Ответ застрял у меня в горле. Эомер прожигал меня взглядом.       – Эовин здесь?! – требовательно повторил он, выходя из себя.       Я кивнула, опуская глаза.       – Где она?       – Я не знаю.       Эомер тревожно покачал головой и пустился к приближающемуся орку.       Эовин. Нужно было ее найти. Жива ли еще она? Жив ли Мерри? Я сражалась с орками, двигаясь к середине поля. Семнадцать! Восемнадцать! В любое свободное мгновение я искала взглядом двух войнов: одного высокого, другого маленького. Но их нигде не было.       Над полем пролетел невыносимый противный крик. Мои уши заложило. В бой летел огромный крылатый ящер, а на нем восседала черная фигура. Назгул. Возможно тот самый, который убил моего отца…       Я не увидела, куда он опустился. Я продолжала отбиваться от орков. Двадцать один! Двадцать два!       Но тут случилось что-то невероятное. Меня обдало сырым холодом. Повеяло могильным запахом. Запахом смерти. Тем самым запахом…       Зеленоватые тени, воины-призраки двигались с реки, стремительно сокрушая орков. Я не поверила своим глазам,решив, что все это мне кажется. Я закрыла глаза и вновь открыла. К величайшему своему восторгу я заметила перед собой Гимли.       – Двадцать пять! – кричал он, разрубая голову орку.       К нему несся еще один, и Гимли уже поднял свою секиру, как в грудь орка вонзился мой кинжал.       – Двадцать семь! – крикнула я.       – Анесса! – с удивлением проговорил Гимли. – Разве ты не должна быть в Эдорасе?       – Я должна быть здесь, – ответила я, нацеливая стрелу на наездника проходящего недалеко от нас олифанта. – Двадцать восемь!       Наездник со стрелой в груди слетел на землю прямо к ногам Гимли.       – А ты не так проста! – усмехнулся Гимли.       Мимо нас пролетел Арагорн, проткнув насквозь одного из орков. Мы с Гимли пустились за ним.       – Что это за зеленые призраки? – спросила я у Гимли, пронзая стрелой двадцать девятого орка.       – Это Армия Мертвых! – с триумфом ответил мне Гимли.       Арагорн ловко забил одного высокого и уродливого орка, и повернулся в нашу сторону.       – Леголас! – крикнул он.       И я увидела, наконец,эльфа. Огромный олифант, угрожающе размахивая мощными бивнями, шел прямо на него. Но тот даже не сдвинулся с места. Как только олифант оказался рядом с ним, Леголас легко вскочил на его бивень. Мне стало страшно за него.       Но именно в этот момент Арагорн предпочел заметить меня.       – Что ты здесь делаешь? – с негодованием спросил он, приближаясь.       – То же, что и ты, – ответила я, с трудом отрывая взгляд от Леголаса. – Вношу вклад в общую победу.       – На тебя бессмысленно влиять.       – Ты мог бы понять это уже давно.       – Ты забываешься, Анесса, – кинул строго Арагорн, снова бросаясь в бой, и мне стало стыдно.       Прямо передо мной и Гимли упал олифант, и земля сотряслась под нашими ногами. С огромного длинного хобота изящно съехал Леголас.       – Это считается за одного! – ошарашенно заявил Гимли.       Леголас, кажется, даже не удивился моему присутствию.       Битва продолжалась. Появление друзей вдохнуло в меня новые силы. Я сражалась бок об бок с ними, уже абсолютно уверенная в нашей победе.       Я видела, как зеленоватые призраки ворвались в МинасТирит и заполнили его нижние ярусы. Орки спасались бегством в сторону Мордора. Поля пустели, оставались лишь раненные и мертвые. Уже не с кем было биться.       Именно так к нам пришла победа в этой битве. Я видела, как призраки предстали перед Арагорном. Я направилась в сторону их, но снова вспомнила об Эовин и Мерри и принялась их искать. Среди воинов не было полурослика. С ними определенно что-то случилось. Мое сердце в страхе забилось. Лишь бы только они были живы…       Двигаясь по полю, я внимательно всматривалась в окровавленные лица мертвых воинов. Смерть витала в дыму и пыли. Всюду торчали копья и стрелы, стонали раненные, желтая трава была залита кровью.       Я различила белого коня в королевской упряжке и бросилась к нему. С ужасом я увидела остекленевшие глаза Теодена, который лежал на земле, придавленный своим конем. Я упала перед ним на колени, и слезы закапали из моих глаз. Он был мертв. Король Рохана был мертв. Он был готов к смерти и получил ее. Его долг перед Годором был исполнен.       Я оглядела блуждающим взглядом поле битвы, и заметила рядом с собой Эовин.       – Только не это… – прошептала я упавшим голосом, бросаясь к ней.       Я не смогла уберечь ее. Она была жутко бледна. Я схватила ее холодную руку.       – Эовин, пожалуйста…       Я лихорадочно перебирала в своей голове эльфийские заклинания. Я не знала, как ей помочь. Я не была сильна в медицине.       – Не-е-т! – услышала я над собой дикий крик.       И в следующий миг рядом со мной на колени рухнул Эомер. Он забрал свою сестру из моих рук.       – Нет! – кричал он в отчаянии, прижимая ее к груди.       Мука исказила его лицо. Крупные мужские слезы покатились из глаз. Он не мог преодолеть эту боль. Его широкие плечи сотрясались от сильных рыданий, сдавливающих грудь. Мне было жутко смотреть на него. Все переворачивалось внутри меня, сжималось.       Эовин тихо застонала, слабо шевельнувшись. Я видела, как надежда зажглась в темных глазах Эомера.       – Она жива! – прошептал он.       Сквозь слезы я наблюдала, как Эовин и Теодена погрузили на носилки и понесли в город. Ко мне подлетел Арагорн.       – Как ты могла потащить ее с собой? – яростно произнес он, больно сжимая мне руку чуть выше локтя. – Как ты могла допустить ее участие?       – Ты же знаешь, как она хотела сражаться, – проговорила я. – Она бы и без меня нашла способ…       – Не нашла, если бы ты увезла ее в Эдорас, – отрезал Арагорн.       Он бросился за удаляющейся к Минас Тириту процессией. Я судорожно всхлипнула. Он был прав. Только моя вина была здесь. Я пожертвовала Эовин ради собственного участия.       – Она будет жить, – произнес Леголас.       Я не заметила, что осталась с ним и Гимли.       – Теодена жаль, – глубоко вздохнул гном.       – Нужно найти Мерри, – сказала я, оглядываясь.       Вечер уже опускался на усеянные мёртвыми телами поля. Победа не была такой сладостной, какой я ее себе представляла. Все называли эту битву решающей. Но что она решила? Саурон не был повержен окончательно. Еще тысячи орков обитали за горами, в Мордоре.       – Может, расскажете, куда вы пропали в Дунхарроу? – обратилась я к Леголасу и Гимли, когда мы медленно пробирались по полю битвы в поисках хоббита. – И что это за Армия Мертвых?       – Элронд привез Арагорну меч, скованный из осколков Нарсиля, ипосоветовал Арагорну отправиться Тропою Мертвых на поиски армии призраков, – ответил Леголас.       – Там было жутко, – поморщился Гимли. – Вся земля усеяна черепами… Бр-р-р…       –Много лет назад Горный народ принес клятву Исильдуру, – продолжил Леголас, – но нарушил ее и был обречен на вечные скитания. Арагорн призвал их, и теперь их клятва исполнена.       – А меня отправить в Эдорас была твоя инициатива? – поинтересовалась я, взглянув на Леголаса.       – Нет, – усмехнулся он. –Но не скажу, что я был против. Арагорн сказал это Теодену еще до того, когда решился взять с собой нас.       Я задумалась. Похоже, Арагорн не верил, что мертвые откликнуться на его зов. Он думал, что мы не победим. И, соответственно, все погибнем в битве. Поэтому он и решился отослать меня… Чтобы отсрочить мою гибель.       Неожиданно недалеко от нас послышались крики.       – На помощь! – это был голос хоббита.       Мы рванули в его сторону, и из ночного мрака показался Пиппин.       – Мерри ранен! – проговорил он, подводя нас к мертвому олифанту, рядом с которым лежало неподвижное тельце маленького хоббита.       Мерри был жив! И это подняло мое унылое настроение. В этой страшной битве мы потеряли только Теодена.       Леголас осторожно взял хоббита на руки, и мы все вместе пошли к Минас Тириту. Похолодало. Поле битвы в ночи выглядело зловеще. Мы словно были на большом кладбище. Все небо было погружено во мрак. Ни звезд, ни луны не было видно. Лишь со стороны Мордора алели огненным светом ночные облака. И хоть было темно, воины продолжали искать раненных и уносить их в город.       У ворот в Белый Город мы столкнулись с Эомером.       – Как Эовин? – взволнованно спросила его я, останавливаясь.       Остальные исчезли за воротами.       – Все в порядке, – устало произнес Эомер. – Она очнулась. С ней остался Арагорн.       – Прости меня, – тихо сказала я, опуская глаза. – Я виновата. Я не должна была допускать ее к битве.       – Я не виню тебя, – с усилием улыбнулся он, слегка сжав мое запястье теплой рукой. – Вы с ней очень похожи. Вас ничего не останавливает. Вы добиваетесь своего, не смотря ни на что.       Он успокаивающе кивнул мне и двинулся дальше, а я зашла в темные ворота, оказавшись на освещенной факелами полуразрушенной белокаменной площади.