Предопределение или выбор?

      Эовин и Мерри были перенесены на предпоследний ярус МинасТирита – в Палаты Врачевания. Хоббит очень быстро пришел в себя, и не переставал взахлеб рассказывать нам, как они с Эовин завалили огромного олифанта и побороли самого Короля-Чародея Ангмара, предводителя назгулов. Эовин оказалась молодец, я была восхищена ее подвигами. Сама она еще была слаба. Эомер и Арагорн провели почти всю ночь рядом с ее кроватью. Но жизни Эовинуже ничего не угрожало, ее травмы были не смертельными, и лишь правая рука, которой Эовин коснулась назгула еще оставалась холодной и неподвижной, но и она, по словам Гэндальфа, должна была скоро восстановиться.       Я пришла навестить Эовин ранним утром, и застала рядом с ней уставшего Арагорна. Эовин спала, и ее лицо было тревожно нахмуренным, как будто ей снился нехороший сон.       – Ей лучше? – спросила я Арагорна.       – Лучше, – сдержанно ответил он и поднялся со стула. – Пойдем, поговорим.       Я поняла по его лицу, что он был жутко недоволен чем-то. Арагорн вывел меня в небольшой сад, откуда виднелись горы на востоке и расположенный за ними Мордор, над которым все также бушевала огненная буря.       – Я разочарован в тебе, Анесса, – холодно заявил мне Арагорн. –И дело даже не в том, что ты меня в который раз ослушалась. Хоть и это мне мало приятно. Ты подвергла опасности сразу двоих. Говорят, и Мерри должен был отправиться в Эдорас… Ты как никто знаешь, чем страшна война, и ты позволила им участвовать… Я ошибался, Анесса, ты очень похожа на своего отца. Он тоже не задумывался о ценности человеческой жизни. Но им двигала жажда власти. А вот что движет тобой, Анесса? Честолюбие? Слава?       Я с возмущением посмотрела на него.       – Они осознанно на это пошли, Арагорн. Они хотели помочь Гондору, как и я.       – Дело не в них, Анесса! А в тебе. Ведь перед тобой был выбор. И ты пожертвовала двумя жизнями.       Безусловно, он был прав. Но я не думала, что Арагорн так серьезно отнесется ковсему этому.       – Но ведь с ними все хорошо, – попробовала защититься я.       – А могло не быть хорошо! Это чудо, что они выжили, – заметил Арагорн. – Подумай в следующий раз не только о себе, Анесса.       И он ушел, оставив меня в глубоких раздумьях. Я признавала, что поступила опрометчиво. Ведь еще на дороге к Минас Тириту я это понимала. Но мне было жутко обидно, что Арагорн так прямо высказал мне все то, что терзало меня. Он лишь посыпал едкой соли на мою рану. Но все же он преувеличивал. Он как будто хотел сделать меня во всем виноватой.       Я поднялась к королевскому дворцу. Фонтанная Площадь была пуста, и только на лавочке перед Белым Древом Гондора я увидела Леголаса, который в отличие от Гимли не пошел спать.       Я подсела к нему. Весь мой негатив, связанный с историей о Тауриэль, успел раствориться за прошедшее время. Случившиеся события отвлекли меня. И мне уже не казалось такой страшной новость о том, что когда-то Леголас любил другую. Пока я была сосредоточена на других вещах.       – Представляешь, – пожаловалась я Леголасу, – сейчас Арагорн обрушил на меня обвинения в том, что из-за меня могли погибнуть Эовин и Мерри.       – А разве это не так?       – Так! Но он сравнил меня с моим отцом. Он сказал, что я думаю только о себе. Но я всю битву думала только о них. Я понимаю свою вину, но Арагорн забывает, что нельзя подавлять волю. И Эовин, и Мерри имели право на участие. Это было в первую очередь их желание.       – Не принимай его слова близко к сердцу, – спокойно ответил Леголас. – Он просто очень сильно испугался за Эовин. Она дорога ему, и он со вчерашнего вечера на эмоциях.       – Он почти не отходит от нее! – проговорила я. – Мне кажется, если бы со мной что-нибудь случилось, он бы так не переживал.       – Ты глубоко ошибаешься. Он бы также рвал и метал, если не еще сильней. Ты все-таки его единственная родственница.       – А ты что бы делал? – с лукавой улыбкой поинтересовалась я.       – А что бы делала ты? – тем же вопросом ответил Леголас, отрывая задумчивый взгляд от Белого Дерева.       – Я бы,наверное, не пережила этого…       Леголас понимающе кивнул мне, словно я озвучила и его ответ тоже. Я неожиданно вспомнила свой сон, где он в отчаянии закалывал себя над моим бездыханным телом. Война не окончена. Нам наверняка придется сразиться с орками Мордора еще раз. Неужели я погибну в последней битве?       – Мне давным-давно снился сон. Я видела себя мертвой, – произнесла я, озвучивая только первую часть своего сна. –Раньше я очень боялась смерти. Но в этой битве я была готова к ней. Я была почти уверена, что погибну. Не было надежды на победу, пока не объявились вы с армией призраков. Я осталась цела и невредима. Но еще ничего не кончено. Наших воинов осталось очень мало. Что если мой сон вещий и я погибну?.. Пообещай, что ты ничего не сделаешь с собой…       – Ты не погибнешь, – уверенно заявил Леголас.       – Почему ты так уверен?– удивилась я.       – Я просто знаю это. Если погибнешь ты, погибнем мы все. И Саурон восторжествует в Средиземье.       Мне сложно было понять, как было все это связано, но его уверенность меня успокоила.       – Победа должна быть за нами, – добавил Леголас, поднимаясь с лавочки и подходя к засохшему Белому Древу. – Взгляни, Древо Королей Гондора оживает. Оно простояло увядшим около двух столетий. Но теперь на нем появились маленькие, едва заметные, почки. Скоро оно покроется листьями и зацветет, а значит, настанет Новая Эпоха, и Тьма рассеется… Мы должны надеяться на Фродо и Сэма. Только они могут принести нам Победу.              Ближе к вечеру в тронном зале королевского дворца состоялось собрание. Нужно было думать, что делать дальше. У всех далеко не было такой веры в нашу победу, как у Леголаса.       Я расположилась на высокой ступеньке рядом с троном, где важно восседал Гимли, попыхивая любимой трубкой. Я с большим вниманием оглядела лица собравшихся.       Гэндальф был очень угрюм. Эомер стоял рядом с Леголасом, не переставая озадаченно хмуриться. Арагорн, отвернувшись от нас, был погружен в раздумья.Мне в первую минуту жутко не хватало Теодена, ведь раньше всех решений мы ждали от него. Но теперь их должен был принимать Арагорн.       – Если бы Саурон получил Кольцо, мы бы узнали, – тихо проговорил он.       – Это вопрос времени, – вздохнул Гэндальф. – Он потерпел поражение. Но за стенами Мордора наши враги соберутся вновь.       О да, я не сомневалась в том, что Мордор был полон кровожадных орков. Та армия, которую мы уничтожили перед Минас Тиритом, наверняка была лишь частью из той, которая с каждым днем росла во владениях Саурона.       – Для Фродо ещё есть надежда, – уверенно произнес Арагорн, поворачиваясь к нам. – Ему нужно время и свободный проход по равнинам Горгорота к Роковой Горе. Мы сможем устроить это.       – Как? – поинтересовался Гимли.       – Собрать все силы и напасть на Черные Врата. Выманить армии Саурона, опустошить его земли.       Гимли от изумления закашлялся, обдав меня табачным дымом. Меня тоже Арагорн удивил этим решением. Кажется, еще утром он говорил о ценности человеческой жизни. А сейчас он уже собрался вести всех нас на смерть.       – Нам не одержать победы только силой оружия, – заметил Эомер.       – Мы не победим, – согласился Арагорн. – Но мы дадим Фродо шанс. Мы прикуём Око Сауронак себе. Отвлечём его армию от других передвижений       – Согласен, – заявил Леголас.       – Верная смерть! – с торжеством сказал Гимли.       – Разве нет другого выхода? – спросила я.       – Если у тебя есть предложения, Анесса, – произнес Арагорн, – то мы с готовностью их выслушаем.       Я только покачала головой.       Решено было завтра утром выдвигаться к Мордору. Эомер обещал собрать остатки армии Рохана. Снова Рохан и Гондор должны были объединиться в общей битве за победу.       Вечером я еще раз зашла к Эовин и нашла ее в саду. Грусть окутывала ее безрадостное лицо. Она выглядела глубоко несчастной.       – Как твоя рука? – спросила заботливо я.       Эовин подняла правую руку и сжала пальцы в слабый кулачок.       – Она жаждет меча, – заявила Эовин.       Я с удивлением уставилась на нее. Эовин не шутила. Ее лицо оставалось печальным и задумчивым. Но в голубых глазах неожиданно зажегся прежний огонь. Огонь безумия.       – Анесса! – неожиданно вскричала она, хватая меня за руки. – Вы идете в Мордор. Я хочу с вами. Помоги мне сбежать отсюда. Возьми меня с собой. Я умоляю тебя, Анесса!       – Ты с ума сошла? – возмутилась я, освобождая свои руки и пытаясь успокоить Эовин.       – Ты не понимаешь, Анесса! Мне нет счастья... Вчера прямо на моих руках умер дорогой мне человек, мой дядя. Мне очень больно, Анесса! И Арагорн… он не любит меня!Ему меня просто жаль. Мне нет смысла жить. Я хочу умереть… но умереть в бою! Как доблестный воин.       Отчаяние читалась на бледном осунувшемся лице Эовин. Ее слова очень испугали меня. Много несчастий выпало на ее долю. Я неожиданно поняла, почему Арагорн так взъелся на меня. Он был уверен в том, что Эовин от безответной любви к нему решилась на участие в битве. А я допустила это…       – Эовин, – тихо проговорила я. – У тебя еще есть брат. Он не переживет твоей гибели. Ты дорога Арагорну, но он действительно не может сделать тебя счастливой. Его сердце отдано другой… Ты дорога и мне, и я больше ни за что не подвергну тебя опасности. Ты будешь еще счастлива, вот увидишь. Ты как никто другой заслуживаешь этого.       Эовин бросила на меня недоверчивый взгляд. Огонь потух в ее глазах, и они снова сделались тусклыми. Надежда ее пропала.       – Я очень устала, – вздохнула она.       – Вот именно. О какой новом бое может идти речь, если твои силы еще не восстановлены после вчерашнего? – улыбнулась ей я. – Ты большая молодец, Эовин. Ты очень храбро сражалась. Мерри нам все рассказал.       Эовин задумчиво опустила голову. А я вдруг заметила, что за нами сосредоточенно наблюдал молодой мужчина с белой повязкой на руке.       – Кто это? – спросила я Эовин, указывая на него взглядом.       – Это Фарамир, – бесцветным голосом ответила Эовин. – Он почти не отходит от меня.       Фарамир. Это имя я уже не раз слышала со вчерашнего вчера в стенах Минас Тирита. Сын Наместника Гондора. Говорили о том, что он ранен. Вот почему он был в саду рядом с Палатами Врачевания.       – Я пойду спать, – сказала мне Эовин. – Удачи вам завтра. Хоть я и мало надеюсь на нашу победу, я прошу вас лишь выжить.       Она слабо обняла меня и скрылась за колоннами. Она оставила меня в сильной тревоге за нее. Я посмотрела на Фарамира, который провожал задумчивым взглядом уходящую Эовин, и решительно направилась к нему.       Завидев меня, он не смог скрыть своего удивления.       – Мы еще не знакомы,Фарамир,– сказала я. –Но я решила исправить эту оплошность.       – Вот как, – он обвел меня подозрительным взглядом с ног до головы.       – Меня зовут Анесса. Я племянница наследника трона Гондора, будущего короля. И у меня к тебе просьба.       – Я слышал о тебе, Анесса из Ривенделла, – неожиданно улыбнулся Фарамир.       – Как? – с изумлением проговорила я.       – От Боромира.       – А ты его брат? – наконец догадалась я.       Он медленно кивнул. Я вспомнила о Боромире, о его горячем нраве и нашем первом «знакомстве». Уж не знаю, в каком контексте Боромир рассказывал обо мне своему брату.       – Так в чем состоит твоя просьба, Анесса?       – Эовин... Боюсь, что она попытается сбежать и отправиться с нами в Мордор. Ты бы не мог последить за ней? И остановить ее, если она действительно решится на это?       – Обещаю, что не отойду от нее ни на шаг, – с беспокойством в лице произнес Фарамир.       Вот теперь я была спокойна за Эовин.              Этой ночью я решила хорошо выспаться. Я не знала, что нас ждет завтра. Победа или поражение? Сможем ли мы с остатками армии выстоять против всех орков Мордора? Мне было страшно. В который раз нам предстояло неравное сражение. И сейчас уже точно не откуда было ждать помощи. Только Фродо мог остановить эту битву. Все зависело от этого маленького отважного хоббита. И мы все верили в него.       Но, не смотря на мое желание насладиться сном, я так и не смогла нормально поспать. Мне виделось огненное Око Саурона. Казалось, что он был здесь, в Минас Тирите. Ледяной голос обещал, что мы все погибнем. И перед моими глазами возникали окровавленный Леголас и умирающий Арагорн. Я видела разрушенный МинасТирит, сгорающий Эдорас и людей, в отчаяние спасающихся бегством от кровожадных орков. Проснулась я в холодном поту еще до рассвета и всеми силами пыталась отогнать ужасные виденья до наступления утра. Хоть страх и одолевал меня, мне удалось восстановить прежнюю решительность и веру в лучшее. Как же я хотела, чтобы все поскорее закончилось! Мне было уже невыносимо рубить орков, видеть кровь и смерть. Все мое тело было в мелких царапинах и ссадинах. Война калечила меня, выжимала все светлое и доброе, оставляя лишь какое-то ожесточение.       Я покинула королевский дворец, облаченная в кольчугу и вооруженная до зубов. Меч, кинжал, лук, колчан со стрелами снова были со мной, как верные друзья. Но не было моего коня…       Я спустилась на нижний ярус Минас Тирита, где располагались конюшни. В который раз я заметила на себе взгляды жителей Минас Тирита. Они смотрели с надеждой. Они верили, что вернувшийся король вытянет их из мрака, вернет счастье и улыбку на их лица, и память о темных временах навсегда уйдет в забвенье.       Как только я вошла в конюшню, я заметила Арагорна. Он был в одежде гондорского воина, со сверкающим Белым Древом на груди.Перед ним стояли Мерри и Пиппин в доспехах и с маленькими кинжалами в руках. Хоббиты сбивчивыми речами уговаривали Арагорна взять их с собой в поход на Мордор.       – Мы хотим сражаться, Арагорн, – умоляюще говорил Мерри. – За Фродо и Сэма.       – Хоббиты никогда не бросают друзей, – добавил Пиппин. – Ты должен разрешить нам участвовать.       – Пусть мы и не убьем много орков, – заметил Мерри. – Но мы не простим никогда себе, если останемся в тылу, пока Фродо и Сэм в беде.       Арагорн с секунду внимательно оглядывал их взволнованные лица.       – Как бы мне не хотелось отказать вам, отважные хоббиты, я все же принимаю ваше оружие, – произнес Арагорн. – Если вам суждено погибнуть, то погибните с честью.       Он ободряюще кивнул им.       – Что это такое, Арагорн? – с негодованием спросила я, когда хоббиты скрылись. – А как же значимость человеческой жизни?       – Здесь другое, – нахмурился Арагорн.       – Ты обвинил меня в том, я привела на гибель Мерри и Эовин, а сам ведешь умирать целое войско! И ради чего это, Арагорн?       – Ради Фродо. Ради победы, – ответил он. – Я признаю, что вчера погорячился. Но ты знаешь, что я прав. Думаю, теперь ты понимаешь, насколько тяжело мне далось это решение. Это был единственный выход.       – А хоббиты? Ты ведь можешь их оставить здесь.       – Я могу оставить и тебя. Но все, у кого есть желание, надежда, сила – будут биться. Нас и так слишком мало.       Я не стала спорить. Арагорн и без того был подавлен. Однако когда он вышел к собравшимся воинам, все смятение исчезло с его лица. Глаза решительно горели. Его величественная фигура и уверенный голос вселяли доверие и надежду в души воинов. Они были готовы идти за ним.       Мы оставили Минас Тирит. Старики, женщины и дети провожали нас печальными взглядами, собравшись небольшими группами на каждом ярусе Белого Города. Утро было морозным, и я чувствовала, как холодный воздух проникает в мое тело, бросая в мелкую дрожь. Мое настроение становилось все более и более угрюмым.       Я ехала на гнедом коне, который с трудом подчинялся мне, и рассеянно слушала Леголаса и Гимли. Гном рассуждал о том, чем бы он занялся после того, как в Средиземье восстановится мир. И его не смущало, что все мы ехали с увядающей надеждой и пониманием той грани, на которой находилась наша жизнь и судьба всего Средиземья. Самое время строить планы на будущее!       Но его веселость моментально испарилась, как только мы приблизились к высоким горам, за которыми скрывался Мордор. Серая пелена окутывала вершины скалистых гор, скрывая и без того пасмурное и мутное небо. Здесь особенно остро ощущался цепляющий холод и висевший в воздухе страх. Никто не был в силах разговаривать. Все мы ехали молча, ощущая, как постепенно приближаемся к владениям врага.       Арагорн был уверен, что Армия Саурона встретит нас еще на подходе к Черным Вратам, но ничего такого не произошло. Были следы орков, но самих их не было. Горы и равнины оставались пустынными       Чем дальше мы ехали, тем гуще становился мрак, застилающий небо. Неожиданно показался яркий огненный свет, смешанный с чернеющим дымом.       – Роковая Гора! – проговорил Леголас, устремляя свой эльфийский взор на восток. – Черные Врата уже близко.       – Давно пора, – обрадовался Гимли, в нетерпении поглаживая свою секиру.       И в следующий миг перед нами предстали темные ворота Мордора. За ними витала Тьма. Высокая стена мрачной тенью ложилась перед нашим немногочисленным войском. Воины выстроились перед огромными воротами, в ужасе ожидая, когда они откроются.       – Где они? – тревожно спросил Пиппин.       Меня тоже интересовал этот вопрос. Нам позволили слишком далеко подойти. Здесь был какой-то подвох.       Арагорн уверенно поскакал к Черным Вратам, и мы двинулись за ним, оставив нашу армию позади. Огромная чернеющая стена наводила на меня ужас. Я чувствовала тот жуткий и леденящий кошмар, который был скрыт за ней в виде нескольких тысяч орков и могучего Темного Властелина, чей огненный пронзительный глаз с вертикальным зрачком снова невольно возник в моей голове.       – Пусть силы Чёрной Страны выходят на бой! – громко крикнул Арагорн, и я подивилась твердости его голоса.       С волнением на лицах мы ждали ответа. Спустя мгновение Врата громко затрещали, отдаваясь оглушительным эхом в близлежащих горах, и моя рука невольно потянулась к мечу. Мой конь беспокойно заржал, отступая на шаг. Нам навстречу медленно выехал всадник в темных одеждах и шлеме. Жуткая улыбка обнажала его длинные желтые зубы. Я поморщилась от мертвецкого запаха, запаха орков и Мордора, которым веяло от него. Тошнота начала подступать к моему горлу.       – Мой Властелин, Великий Саурон приветствует вас, – прорычал высокомерно орк. –  Кто из вашего сброда достоин говорить со мной?       – Мы пришли не приветствовать Саурона, – холодно откликнулся Гэндальф. – Передай своему господину: армии Мордора должны быть распущены, а он – покинуть эти земли и никогда больше не возвращаться.       Гонец Саурона злобно оскалился.       – Мне было велено показать тебе вот это, – заявил орк, бросив в руки Гэндальфа что-то блестящее.       Это была маленькая сверкающая кольчуга из белого металла.       – Фродо… – упавшим голосом пролепетал Пиппин.       Сильная тревога охватила меня. Я не хотела лишаться последней надежды. Не хотела верить в то, что Кольцо вернулось к своему хозяину, а маленьких хоббит погиб в руках свирепых орков.       – Я вижу, что полурослик был тебе очень дорог, – ядовито сказал орк, обращаясь к Гэндальфу. – Знай же, он очень мучился в руках хозяина. Кто бы мог подумать, что такой маленький выдержит столько мучений.        Его слова повергли нас в еще большее смятение. Пиппин болезненно прижал к груди кольчугу Фродо. Мое сердце обливалось кровью. Я оглядела лица друзей в надежде, что кто-то из них опровергнет ужасные слова орка. Пожалуйста, пусть это все будет неправдой! Фродо не мог погибнуть!       Арагорн поднял голову, и я ужаснулась выражению его лица. Смесь боли, сомнения и ненависти была отражена в его решительном взгляде. Он медленно двинулся к орку.       – Кто это? – с насмешливой улыбкой поинтересовался гонец Саурона, снова обнажая свои жуткие зубы. – Наследник Исильдура? Чтобы стать королём, нужно больше, чем сломанный эльфийский меч…       Но он не договорил. Сверкнул клинок Арагорна и голова орка свалилась под ноги наших лошадей.       – Я не верю, – заявил Арагорн, оглядывая наши бледные лица. – И не поверю!       Снова заскрежетали ворота, открываясь шире. За ними показались озлобленные лица многочисленной армии орков. Именно так выглядела наша грядущая смерть.       – Назад! – приказал Арагорн.       Я с трудом развернула своего коня, который от страха заметался, издавая жалобные ржания. Мы вернулись к нашей армии. На скрытых шлемами лицах воинов застыл ужас. И пока Арагорн пламенной речью воодушевлял их на последнюю битву, я обреченно смотрела на приближающихся орков.       Неожиданно до меня долетело холодное шипение, и я подняла взгляд. За воротами и орками виднелась высокая черная башня, а на ее вершине сверкало огненное Всевидящее Око. Саурон узнал меня. Меня обдало волной ледяного воздуха. Мое сознание начало отключаться, и я не видела ничего, кроме Ока Саурона. Голову пронзила уже знакомая резкая боль. Я собрала всю свою волю в кулак, отчаянно сопротивляясь грубым вторжениям в мое сознание. Я пыталась не вслушиваться в ужасающий шипящий голос, направляя свое сознание на самые светлые и счастливые воспоминания моей жизни. Передо мной пронеслось улыбающееся лицо моей тетушки, потом возникли прекрасные сады Ривенделла и сияющие голубые глаза Леголаса, смотрящие на меня с любовью. Тьма, пытающаяся окутать мое сознание, начала рассеиваться. Мне удалось не впустить Саурона в свою голову. Сознание прояснилось, и я вернулась в действительность,       – Сегодня мы сразимся! – кричал громко Арагорн, обращаясь к воинам. – За всё, что вы любите на этой славной земле!       Я невольно встретилась глазами с Эомером, но не смогла выдержать его тяжелого взгляда. Мой конь продолжал испуганно метаться подо мной.       –  Зову вас на бой, люди Запада! – закончил Арагорн свою речь, поднимая вверх перекованный клинок Нарсиля.       Я посмотрела на Леголаса. На лице его отражалось предвкушение грядущей битвы. Взгляд его был ясным и цепким, словно он уже сейчас выбирал жертву для своей стрелы.       Армия Мордора стремительно окружала нас. Орки продолжали высыпаться из Черных Врат Мордора в тысячных количествах. Их было в несколько десятков больше, чем нас. Надежда начала таять во мне. Что если Фродо действительно погиб? Тогда мы все просто умрем тут, а Средиземье скроется во Тьме. Что если нам просто хочется верить, что Фродо жив, тогда как на самом деле все уже потеряно?       – Сходите с лошадей, – сказал, подъезжая к нам, Арагорн. – Встретим врага плечом к плечу!       Мы послушно спустились на землю. Лошадьми было уже совершенно невозможно управлять, они были в панике и не смогли бы помочь в битве.       Я встала рядом с Леголасом и Гимли, достав сверкающий тяжелый меч.       – Не думал, что умру, сражаясь бок о бок с эльфом, – покачал головой гном.       – А как насчёт – бок о бок с другом? – спросил Леголас, с улыбкой глядя на Гимли.       – На это... я согласен, – заявил, подумав, Гимли.       Я чуть не расплакалась. Настолько глупой мне показалась вражда между эльфами и гномами Средиземья. Саурон – вот против кого стоило бороться, объединив силы и забыв вражду.       – Это так трогательно, – проговорила я.       – Между прочим, о том, что я умру бок об бок с женщиной, я тоже не думал, – добавил Гимли.       – Значит, жизнь тебя приятно удивила, – усмехнулся Леголас.       Я слабо улыбнулась. Леголас внимательно оглядел мое взволнованное лицо.       – Не переживай, Анесса, – сказал он мне. –Все будет хорошо.       Хорошо? А ничего, что нас окружила бесчисленная армия беспощадных орков? Откуда в нем такая уверенность? Ожившее Древо Гондора может и предвещало нашу победу, но оно не давала никаких надежд на то, что мы сами выживем.       – Порвем их на части, друзья! – с триумфом произнес Гимли.       Арагорн медленно повернулся к нам. И его лицо снова меня испугало. Он хватался за ускользающую надежду. Страх и боль щемили его сердце, выражаясь в горящем взгляде воспаленных глаз. Безрадостная улыбка пробежала по его губам.       – За Фродо! – проговорил он.       Арагорн решительно бросился навстречу оркам. Мерри и Пиппин с криками рванули за ним. Я была не в силах сдвинуться с места.       – Давай, Анесса! Это последняя битва! – ободряюще крикнул мне Леголас.       Я бросилась за ним и Гимли, но они сразу же пропали за спинами других воинов. С нарастающим ожесточением я наносили удары оркам. Шум битвы снова стоял у меня в ушах: звон клинков и доспехов, крики людей и рычание орков. Я пробовала считать поверженных мной врагов, но очень быстро поняла всю бессмысленность этого. Убью я сотню орков, но что это даст, когда все мы будем повержены? Я с трудом уворачивалась от ударов, чувствуя всю безнадежность происходящей битвы.       Неожиданно над нами пролетел уже знакомый мне крик, от которого кровь стыла в жилах. Я подняла голову и увидела троих назгулов, восседающих на огромных крылатых ящерах. Один из них стремительно летел на меня. Я моментально выхватила лук и прицелилась в приближающуюся черную фигуру. Моя стрела полетела вперед, но рассыпалась в щепки, не долетев до назгула. Снова раздался невыносимый крик, и меня обдало жутким холодом страха. Лук задрожал в моих руках. Я с ужасом увидела, как вдоль гладко выточенного дерева прошлась глубокая трещина. Лук был безвозвратно сломан.       Я отбросила его в сторону, выхватывая меч и решительно направляясь к приближающемуся назгулу. Ящер опустился передо мной на землю, готовясь схватить меня острыми зубами.       – Ничто не отвратит назгула от его добычи… – прошипела низким голосом укутанная в черный плащ фигура. – Твой отец долго сражался… Но он пал, как падешь и ты…       Вот тот назгул, который убил моего отца! Саурон послал его, чтобы он убил и меня. Ярость захлестнула меня, наполняя жаждой мести. Я увернулась от попытавшегося меня атаковать ящера. Как же я пожалела в этот момент, что не поинтересовалась у Эовин о том, как она поборола самого Короля-Чародея.       Я не успевала защищать себя мечом. Я сделала попытку обежать огромную тварь, но она сбила меня крылом с ног, намереваясь схватить в когтистые лапы.       Вдруг маленьких клинок вонзился в длинную шею ящера, и он громко взвыл, заметавшись. Назгул с трудом удерживался на нем. Я повернулась в поисках своего спасителя и увидела подбегающего Мерри.       – Вонзи ему меч в лицо! – крикнул он мне.       Лицо? Разве у назгулов есть лицо? Я почувствовала спиной парализующий холод. Глаза Мерри наполнились ужасом, и я в страхе обернулась. Высокая фигура назгула стояла передо мной. Он поднял длинный меч.       – Тебе предназначена смерть, дочь Ансинора, – прошипел он.       И прежде чем я успела бы прийти в себя, он с сокрушительной силой нанес удар мне в живот. Кольчуга не спасла меня. Я ощутила, как острый ледяной клинок пронзил мое тело жгучей болью. Ноги мои подкосились. Я упала на спину. Боль ослепила меня. Последнее, что я увидела – был огромный орел и слабый луч солнца, мелькнувший сквозь рассеивающуюся на небе мглу.       Меня окутала темнота, и холод распространился по телу, остужая кровь. Все внешние ощущения пропали. Боль исчезла. Неужели это смерть? Я успела подумать о Леголасе, прежде чем провалилась в леденящий мрак…