Предопределение или выбор?

      Я неслась в темном вихре, периодически слыша какие-то голоса. Передо мной появлялись слабо очерченные фигуры. Меня бросало то в холод, то в жар. Разные видения посещали меня, наполняя то страхом, то радостью. Только пройдя через этот водоворот, я начала приходить в себя и ощущать реальность. Сознание возвращалось ко мне.       Я очнулась в ярко освещенной солнечными лучами комнате. Когда глаза мои привыкли к свету, я узнала свою комнату во дворце Минас Тирита. Я лежала на мягкой кровати. Лютая слабость одолевала меня. Голова кружилась. Я попробовала подняться с подушек, но в глазах у меня потемнело, а тело болезненно заныло. Покалывающая боль в районе живота напомнила мне о случившемся. Но я выжила, и это было главным.       Смутно я помнила все то, что слышала, видела и ощущала, находясь во мраке. Я понимала, что была без сознания очень долго. Битва закончилась. И судя по тому, что я была в МинасТирите и в глаза мне светило теплое солнце, она закончилась нашей победой. Значит, Фродо удалось уничтожить Кольцо. Тьма отступила, и я чувствовала это.       Открылась дверь и в комнату вошел Арагорн. Я не сразу узнала его. Он больше не был похож на бродягу. Это был уже величественный король в красном бархатном одеянии.       – Доброе утро, Анесса, – улыбнулся он, приближаясь к моей кровати. – Наконец-то ты очнулась.       Я попыталась ответить ему, но из моих пересохших губ вылетел только неопределенный звук. Арагорн взял с рядом стоящей тумбы стакан воды и заботливо напоил меня.       – Ты хочешь узнать о том, как закончилась битва? – спросил он.       – Да, – выдохнула я хриплым голосом.       Арагорн сел на стул и положил свою теплую ладонь на мою слабую холодную руку.       – Все закончилось хорошо. Фродо уничтожил Кольцо. Мы победили. Орки бежали, и они больше не представляют большой опасности для Средиземья. Их Властелин пал. Назгулы навсегда исчезли. Зло уничтожено.       Я радостно улыбнулась, с трудом веря в то, что все действительно закончилось.       – Все выжили, – продолжил Арагорн. – Фродо еще без сознания, но скоро очнется. Ему через многое пришлось пройти. Первые дни на него было просто страшно смотреть, как и на Сэма. Эти хоббиты – настоящие герои.       – Они спасли нас всех, – проговорила я.       Арагорн кивнул, всматриваясь в мое лицо.       – Ты чудом осталась жива, Анесса. Ты была на волосок от гибели. Яд моргульского клинка быстро распространился по твоей крови. Я очень боялся за тебя. Если бы не Леголас, я не знаю, чтобы я делал. Это он спас тебя. Он остановил отравляющее действие кинжала с помощью ацеласа и эльфийских заклинаний. Но, к сожалению, ты не излечишься окончательно. Эта рана будет преследовать тебя до конца жизни…       – Я знаю…       Я не раз читала о последствиях ранения моргульским клинком, но никогда не думала, что эта участь постигнет и меня. Мне было стыдно, что пройдя через две тяжелые битвы целой и невредимой, я чуть не погибла в последней.       – Пойду, скажу остальным, что ты пришла в себя, – сказал Арагорн, поднимаясь со стула.       Он вернулся с Мерри, Пиппином и Гимли. Я ждала, что придет Леголас, но его не было с ними.       Хоббиты с радостными возгласами кинулись к моей кровати.       – Ну и напугала ты нас! – проворчал Гимли, довольно улыбаясь. – Видок у тебя, конечно, не самый лучший.       Я вся сияла, счастливо оглядывая их оживленные лица. Хоббиты впопыхах рассказывали о том, как закончилась битва.       – …А потом прилетели огромные орлы, – сбивчиво рассказывал Пиппин. – Они прогнали назгулов. Фродо сбросил Кольцо в Роковую Гору, и она начала извергаться…       – И крепость Саурона разрушилась, – продолжил Мерри, перебив Пиппина, – а вся земля вокруг провалилась вместе с орками.       – Это было захватывающее зрелище, – протянул Гимли.       Я с улыбкой слушала их, не трудясь ничего комментировать.       – Почему ты не ударила назгула? – внезапно налетел на меня Мерри. – Зачем ты на него стояла и смотрела?       – Испугалась, – хриплым голосом призналась я.       В комнату вошел Леголас, и мое сердце быстро забилось. Именно Леголаса я желала увидеть больше всего. Вместо дорожной одежды на нем был серебристый эльфийский костюм, который подчеркивал его сияющие голубые глаза. На минуту я забыла об окружающих нас хоббитах, Гимли и Арагорне и видела только его прекрасное, исполненное радости лицо.       – Я рад, что ты пришла в себя, – проговорил он, и я внезапно осознала, что слышала его голос, когда находилась без сознания.       Он отошел к Арагорну, и я перевела взгляд на смеющихся хоббитов.       – Сколько времени прошло?.. – спросила я.       – О, ты долго лежала, – заметил Мерри.       – Семь дней, – произнес Леголас. – Но, боюсь, тебе придется лежать еще столько же.       Я вздохнула, чувствуя, как начинает побаливать у меня голова.       – Так, Анессе нужен отдых, – заявил Арагорн, заметив мою усталость, – Ей надо восстанавливать силы.       Все, включая Арагорна, пожелали мне скорого выздоровления и покинули комнату, лишь Леголас задержался у дверей.       – Я позову Эовин, она посмотрит твою рану, – сообщил он, ободряюще улыбаясь.       Я слабо кивнула. Мне так хотелось, чтобы он остался со мной…       Очень скоро пришла Эовин, и от нее я узнала, что Леголас отказался доверять меня врачам Минас Тирита. Он лечил меня сам. Эовин вызвалась помогать ему, и он снабдил ее указаниями относительно заботы обо мне. Когда Эовин сняла с меня повязку с ацелосом, я увидела свою рану. Она уже затягивалась, но вид у нее был ужасный. Кожа вокруг посинела, и при каждом прикосновении к ней неприятная боль пронзала меня. Эовин сменила повязку, а потом принесла мне мясной бульон.       Мы разговорились с ней, и она поведала мне о том, что Фарамир сделал ей предложение, на которое она ответила согласием.       – Я же говорила, что ты еще встретишь свою судьбу, – произнесла я, искренне радуясь этой новости.       Но Эовин лишь задумчиво покачала головой. Она оставила меня отдыхать, и я очень быстро уснула, проспав до самого вечера. К вечеру ко мне снова наведались хоббиты, Гимли, Арагорн и даже Гэндальф. Мои силы уже начинали возвращаться, и мне уже удалось приподняться на подушках, чтобы не смотреть на всех снизу вверх. После них пришел Леголас, и мы наконец-то оказались одни. Я поблагодарила его за спасение моей жизни.       – Я совершил большую ошибку, – признался он мне. –Я оставил тебя, тогда как не должен был этого делать.       – Ты думал, что пройдя через две серьезные битвы, я с легкостью переживу третью? Я тоже так думала…       – Ты была на грани смерти. Зачем ты пошла на назгула? Зачем ты так рискнула?       – Это был не просто назгул, – проговорила я. – Это был назгул, который убил моего отца. Ему было приказано уничтожить и меня, что он и попытался сделать.       – Вот как… – задумчиво протянул Леголас.       – В любом случае, все закончилось, – выдохнула я. – И я хочу навсегда забыть ужасы войны. Хочу тихой и спокойной жизни.       – А что же случилось с той Анессой, которая бесстрашно рвалась в любой жестокий бой? – улыбнулся Леголас.       – Она устала сражаться.       – В который раз убеждаюсь, что война меняет любого до неузнаваемости, – покачал головой Леголас. –В твоем же случае – в лучшую сторону.       – Что мы будем делать дальше? – спросила я.       Но Леголас не успел ответить. Вошла Эовин с тарелкой бульона, и Леголас, пожелав мне приятного аппетита, поспешил уйти. Пока я ела, Эовин принесла мне одно из своих платьев.       – Уже скоро тебе можно будет гулять, – сообщила она мне. – В платье будет намного удобней, чем в мужском костюме.       После того, как она сменила мне повязку, я снова легла спать. Я чувствовала себя жутко счастливой, радуясь своему выздоровлению, вниманию друзей и концу войны. В эту ночь, засыпая, я искренно верила, что впереди меня ждет только самое хорошее.              Следующим утром, когда у меня были Арагорн, Леголас и Гимли, в комнату зашел Эомер. Я была рада его видеть.       – Фродо очнулся, – сообщил он нам.       – Дождались! – воскликнул Гимли, бросаясь к двери.       Арагорн и Леголас с радостными лицами ушли вслед за ним.       – Как ты? – спросил Эомер, приближаясь ко мне.       – Намного лучше, – улыбнулась я.       – Мы все так боялись за тебя, – проговорил он, внимательно рассматривая мой внешний вид. –Но Леголас не дал тебе умереть… Ты знаешь об этом?       – Да, – кивнула я.       – Когда рухнул Барад-Дур и орки трусливо бежали, я увиделМерри.Он звал на помощь. Ты была белее снега, и кровь медленно растекалась рядом с тобой. Ты умирала, и я не знал, как помочь тебе. Потом появился Леголас. Он сразу же привез тебя сюда.Он и Арагорн не отходили от тебя все эти дни, которые ты лежала без сознания.       Я немного удивилась тому, что именно Эомер мне это рассказывает. Саурон побежден, в Средиземье восстановлен мир, и, наверное, сейчас самое время было сказать ему «нет» на его предложение. Я видела, что он ждал этого, а я мучила его непонятной для самой себя неизвестностью. Он же в свою очередь не начинал этого разговора, а лишь смотрел на меня в ожидании. Но я снова не смогла решиться что-либо сказать ему на эту тему.       Он скоро ушел, пожелав мне, как и все остальные, скорейшего выздоровления. Сегодня у меня было мало гостей. Все проводили время с пришедшим в себя Фродо. Я тоже хотела его проведать, но весь день не решалась встать с кровати.       Но уже к вечеру мне надоело лежать.И я подумала о том, чтобы выйти за пределы своей комнаты. Мои ослабленные ноги были уже в силах меня держать.Я сменила белоснежную ночную рубашку на голубое платье, принесенное мне Эовин, и подошла к небольшому зеркалу. Видок у меня, и правда, был не самый лучший. Я жутко похудела за время болезни, лицо осунулось и побелело. Я снова была похожа на бесплотного призрака. Лишь глаза горели жизнью.       Я заметила, что на большом деревянном столе лежало все мое оружие. Я взяла в руки лук, и он мне показался жутко тяжелым. С сожалением взглянула на глубокую трещину, проходившую вдоль него. И зачем только его забрали с поля боя? На что он мне? Сломанный лук символизировал конец моих военных подвигов.       Положив лук обратно, я вышла из своей комнаты и оказалась в просторном коридоре. За окном смеркалось, и на стенах уже были зажжены факелы. Я медленно прошла по коридору, пока не оказалась в холле второго этажа, украшенного большими картинами. Я услышала голос Арагорна, доносящийся из одного из залов и направилась туда, но остановилась почти у самого входа, неожиданно различив свое имя в потоке его речи. Я прислушалась.       – …и Эовин случайно проговорилась, – говорил Арагорн. – Эомер еще в Эдорасе сделал Анессе предложение. Ты знал это?       – Знал, – ответил ему голос Леголаса. – Она ответила ему отказом.       – А может быть, для нее все-таки было бы лучше выйти замуж за него? Ведь ты-то не женишься на ней…       – Я готов на ней жениться, – заявил Леголас.       – Твой отец не за что не позволит тебе заключить брак со смертной. Ты знаешь это лучше меня.       – Я не боюсь пойти против отца.       – Анесса вряд ли согласиться на это, – заметил Арагорн.       – Если на то пошло, мой отец – лишь незначительная преграда, – со вздохом проговорил Леголас. – Есть более важная вещь, но и с ней я готов бороться.       – Что же это?       – Пророчество,– ответил Леголас каким-то унылым голосом. – В библиотеке отца я наткнулся на копию предсказаний умирающего старца, которые были записаны еще Исильдуром. В них сказано о падении Саурона и возвращении короля в Гондор…       – Мне известно об этом... Еще до появления новости о Кольце, Гэндальф говорил мне об этих предсказаниях, но мы сомневались в их правдивости. Старец мог и ошибаться. Пророчество гласило, что на пути к трону меня будет сопровождать Нуменорская Дева. Мы не сомневались в том, что это Анесса. Именно на ней мы проверили подлинность пророчества, оставив ее в Ривенделле. Поэтому Гэндальф поддержал тебя с тем, чтобы отправить ее в Валинор и скрыть от нее наш уход. Но она все равно вырвалась и догнала нас. И я был рад ее появлению. Это предвещало нашу победу в будущем.       – А Элронд знал о пророчестве?       – Не думаю. Но он мог почувствовать, что Анесса должна быть с нами. Поэтому и отпустил ее.       Наступило молчание. Я прислонилась спиной к стене. Ноги мои подкашивались. Я была поражена услышанным.       – Честно говоря, – продолжил Арагорн, – чем ближе мы были к победе, тем меньше я в нее верил. Я до самого конца не доверял этому пророчеству. Но оно сбылось... Только я не понимаю, как оно связано с твоей женитьбой на Анессе.       – Ты знаешь только часть его, – медленно произнес Леголас. – Самую важную часть. Но детали тебе неизвестны. А ведь там упоминается даже об Эовин, женщине, от меча которой падет Король-Чародей. Об Анессе же в дополнении к тому, что ты знаешь, сказано, что она станет женой короля Рохана, скрепив дружбу между двумя великими государствами.       Я медленно сползла по стенке на холодный пол. Потрясение было сильным.       – Я пытался сделать все, чтобы противостоять судьбе, – говорил Леголас. – У нас с Гэндальфом, как видишь, были разные цели. Я всей душой желал, чтобы она уехала в Валинор, и пророчество относительно ее не сбылось.       – Ты хотел сохранить ее для себя?       – Хотел. Но был вынужден наблюдать, как она постепенно знакомится с Эомером. Он проявлял к ней интерес, а потом сделал предложение. Я не ожидал, что это произойдет так быстро.       – Леголас, – умоляюще произнес Арагорн, – ты же сам понимаешь, что ваше с ней счастье не долговечно. Отпусти ее. Пусть она выйдет замуж за Эомера. Ты только измучишь и ее, и себя. Я ведь уже говорил тебе об этом на дороге в Дунхарроу. Хоть в ней и есть кровь дунэйдайн от отца, она едва ли переживет меня самого. Она будет стареть у тебя на глазах, а ты будешь оставаться вечно молодым. Легко ли ей будет? А легко ли будет тебе? Ты отвернешься от родного отца, а потом похоронишь ее. И это ради сотни лет счастья, которые для эльфов лишь миг? Пожалей себя!       – Почему ты не говоришь того же самого Арвен? Ведь ты принял ее жертву.       – Я не перестаю жалеть об этом.       – И не жалей. Она бы увяла с тоски, если бы ты отвернулся от нее. Она приняла решение быть с тобой, чего бы ей это не стоило. Ты должен ценить это. В моем же случае тоже есть выбор… И если Анесса согласится пройти со мной через все преграды, я не откажу ей в этом и сделаю все, чтобы она была счастлива.       Мне было достаточно услышанного. Цепляясь за стенку, я поднялась на ноги и медленно двинулась прочь, больше не вслушиваясь в их разговор. Все мои мысли смешались. В коридоре я столкнулась с Фарамиром.       – Разве ты не должна ещё лежать? – спросил он с удивлением.       Но я была не в силах ему отвечать. Я смутно помню, как вернулась в свою комнату. Осознание действительности пришло ко мне только тогда, когда я уже былана кровати, укутанная в одеяло. Первая волна шока прошла, и я, наконец, могла все осмыслить.       То, что я услышала, полностью объясняло поведение Леголаса. Теперь мне было ясно, почему он отказывался брать меня с собой в Лихолесье и знакомить со своим отцом, почему так хотел отправить меня в Валинор, прикрываясь заботой о моей жизни, и был жутко недоволен, когда я присоединилась к ним. Он сменил свою отстраненность на заботу и внимательность только тогда, когда Эомер сделал мне предложение. Видимо понял, что может потерять меня, и поспешил исправиться. И у него получилось сделать так, чтобы я даже не думала о возможности брака с Эомером. Лишь неожиданно раскрывшийся факт его биографии, связанный с Тауриэль, немного подпортил нашу идеально прекрасную картину любви.       Основываясь на пророчестве, Леголас был уверен в нашей победе и в том, что я выживу в последней битве, поэтому и не прикрывал меня, как это было в Хельмовой Пади. Но тут он ошибся. Я оказалась на волосок от смерти, и он сделал все, чтобы не дать мне умереть.И теперь, согласно предсказаниям, я должна была выйти замуж за Эомера...        В этом момент в мою комнату зашла Эовин, но я притворилась спящей. Она потушила свечу, стоящую на тумбе, закрыла шторы и ушла, оставив меня в полной темноте. Я вновь окунулась в свои мысли.       Мозаика различных событий моей жизни сложилась в одну картинку. Я неожиданно ощутила, какую большую роль играла во все судьба. Случившиеся события были уже давным-давно прописаны. Все было взаимосвязано и вело чередой событий к чему-то определенному. Все сходилось в одной точке. И этой точкой был выбор, который я должна была сделать. Неужели это тот самый тяжелый выбор, который предсказывала мне Галадриэль?       Слушайся своего сердца, и ничто не собьет тебя с предназначенного тебе пути.       Что говорило мне мое сердце? Я задумалась о Леголасе. Он был мне очень и очень дорог. Я уже с самого знакомства с ним тайно мечтала когда-нибудь стать его женой, но сейчас я ясно ощущала, насколько трудным для нас был бы этот брак. Арагорн был прав – мне было важным согласие отца Леголаса. Я была знакома с обычаями эльфом, и знала все значение благословения родителей. Но, судя по рассказам, король Лихолесья Трандуил обладал крутым нравом, и отчасти я понимала, почему он бы никогда не одобрил брак своего сына со смертной девушкой, пусть даже она и королевских кровей. Да что говорить о Трандуиле, когда даже Арагорн не был в восторге от нашего союза!       И если хорошо подумать, то… что же нас ждет? Я буду с каждым годом стареть у него на глазах. А если еще вспомнить о том, что он полюбил во мне только то, что напоминало ему Тауриэль, то уже через десяток лет я буду мало на нее похожа. Он со временем разочаруется и разлюбит меня, но не оставит из чувства долга. Для нас обоих это будет слишком тягостно...       А если я умру? Сможет ли он перенести мою смерть? Я вспомнила свой странный сон о собственной смерти, и он улегся в общую картинку. Что, если этот сон – вещий в случае, если я выйду замуж за Леголаса? Я начинала быть уверенной в этом.       Все было против нас. Леголас недолго будет счастлив со мной. Мнимая любовь ослепила его. Он сильно заблуждался. Он не должен был жертвовать собой ради меня, ведь все-таки я была не той, которую он по-настоящему любит. Ему легче будет пережить наш разрыв, чем все то, что ждало нас в обратном случае. И именно это говорило мне мое сердце.       Мне было тяжело отказываться от Леголаса, но пророчество подсказало мне верный выбор – я должна стать женой Эомера.       Возможно, я могла никого не выбирать... Но нет. Я уже ясно ощущала необходимость в собственной семье. Мне нужна была опора. Я не хотела провести всю жизнь под боком у Арагорна. И Эдорас как нельзя лучше подходил для моих планов на будущую жизнь.              Я не заметила, как наступило утро. За эту бессонную ночь я пришла ко многим выводам, навсегда определившим мое будущее. Мне осталось лишь осуществить принятое решение, но я была не в состоянии даже подняться с кровати. Утреннее солнце уже светило в окно, когда дверь в мою комнату открылась, и вошел Гимли.       – Я принес тебе завтрак, – довольно сообщил он, приближаясь ко мне.       – Я не хочу, – ответила я.       – Тебе нужно восстанавливать силы, – настойчиво сказал Гимли.       – Нет, – произнесла я, резко приподнимаясь на кровати.       – Что за капризы? – начал сердиться гном.       Я сделала большое усилие, прежде чем произнести:       – Позови Эомера. Срочно!       – Зачем тебе он? – удивился Гимли.       – Позови Эомера, – срывающимся голосом повторила я. – Пожалуйста.       Гимли покачал головой, поставил на деревянную тумбу тарелку с бульоном и вышел. Я откинулась на подушки, перебирая в голове то, что скажу Эомеру. Мне становилось страшно от принятого решения, но отступать уже было некуда.       Эомер зашел ко мне с чрезвычайно встревоженным лицом.       – Что случилось? – спросил он, внимательно всматриваясь в меня.       Я приподнялась на подушках, не отрывая решительного взгляда от него.       – У меня к тебе серьезный разговор, – уверенно произнесла я.       Было видно, что Эомер догадался, о чем пойдет речь.       – Тебе лучше сесть, – добавила я.       Эомер спокойно пододвинул стул и сел, устремляя на меня свои карие глаза.       – Я тебя слушаю, – сказал он.       Я набрала в легкие воздух и быстро заговорила:       – Итак, в Средиземье восстановлен мир, мрак рассеялся, Саурон повержен, а мы остались живы. Кажется, ты предлагал мне разделить судьбу и будущее с тобой?Я так и не сказала тебе свое решение. И если ты не забираешь свои слова обратно, то вот мой ответ: я согласна.       Это было не тем, что Эомер ожидал услышать. Я прочитала легкое удивление на его сосредоточенном лице. Какое-то время он молча смотрел на меня, словно пытаясь понять, почему я так поступаю.       – Я не забираю свои слова обратно, – спокойно ответил он.       Мне становилось труднее выносить его взгляд. Я попыталась улыбнуться в ответ на его слова, но получилось как-то неестественно.       – Уверена ли ты в своем выборе, Анесса? – спросил он, и в этом вопросе был явно какой-то намек.       – Абсолютно, – твердо ответила я. – Война утомила меня. Я устала от крови, смертей, страха и ожесточения. Последняя битва чуть не стоила мне жизни. Я не хочу больше быть девушкой с мечом. Мне сполна хватило всех потрясений. Я желаю лишь тихой, размеренной и счастливой жизни. И это возможно только рядом с тобой.       Недоверие промелькнуло во взгляде Эомера. Он задумчиво опустил глаза.       – Я рад, что ты ответила согласием, – сказал он.       – Это прекрасно, – уже с более искренней улыбкой проговорила я. – Когда же мы возвращаемся в Эдорас?       Я закидала его кучей вопросов о нашем возвращении, о восстановлении земель Рохана и многом другом. Наш разговор перестал быть таким напряженным и Эомер, наконец, уверился в моей искренности. Ему нужно было идти– вместе с Арагорном он командовал восстановлением Минас Тирита, и он оставил меня, пообещав к вечеру обязательно зайти..       Мне же теперь нужно было решить другую проблему. Разговор с Леголасом должен был быть очень тяжелым. Я лихорадочно перебирала в голове, что скажу ему, и все ждала, что он зайдет. Я выхлебала бульон, принесенный Гимли, в надежде, что он придаст мне сил для уверенности в себе.       В обед ко мне пришла Эовин. Она сняла с меня повязку и сообщила, что рана окончательно затянулась. Я обрадовалась, ведь это значило, что я теперь могу выходить гулять. Эовинпочему-то не разделила мою радость. С печальным лицом она села на край моей кровати.       – Зачем ты это сделала, Анесса? – спросила она.       – Что сделала? – не сразу поняла ее я.       – Ты ведь не любишь Эомера, – со вздохом произнесла Эовин.       – А разве ты любишь Фарамира? – поинтересовалась я.       Эовин задумалась.       – Я верю, что смогу его полюбить, – тихо ответила она. – Он очень хороший человек.       Она подняла на меня свои печальные глаза, и мы неожиданно поняли, насколько были похожи ситуации, в которых мы находились.       – Знаешь, – проговорила Эовин, – в любви всегда один любит, а другой позволяет себя любить. Как бы эгоистично это не звучало, но позволять себя любить – легче. Я устала страдать. Я хочу спокойствия и гармонии в своей душе. Поэтому я и согласилась стать женой Фарамира.       Что-то было в ее последних словах похожее на то, что я недавно высказала Эомеру.       – Но почему ты отвернулась от Леголаса? – поинтересовалась Эовин. – Мне казалось, у вас все хорошо. Он ведь спас тебя.       – Все это так, – с глубоким вздохом ответила я. – Но наше счастье обойдется нам слишком дорого. Ему это будет стоить расположения отца, а мне – его жизни.       Эовин слабо понимала, о чем я говорила, но расспрашивать не стала.       – Ты можешь позвать его, пожалуйста? – умоляюще попросила я.       – Ты ему еще ничего не говорила? – удивилась Эовин.       Я отрицательно помотала головой. Эовин ушла искать Леголаса, а я морально готовилась к разговору с ним. Но все было напрасно. Эовин вернулась в одиночестве.       – Его нигде нет, – сообщила она. – Рано утром я видела, как он разговаривал с другим эльфом. Может быть, это как-то связано с его исчезновением?       Другим эльфом в МинасТирите мог быть только приезжий. Скорее всего, это был посол из Ривенделла, Лориэна или Лихолесья.       К вечеру я вышла из своей комнаты и сама отправилась на поиски Леголаса. Его комната была абсолютно пуста. Плохое предчувствие начало преследовать меня. Я спустилась на первый этаж и увидела в тронном зале Арагорна, Гимли и хоббитов.       – Где Леголас? – сразу же спросила я их.       – Он уехал, – сказал Арагорн, и мое сердце рухнуло вниз. – Разве он не сказал тебе об этом?       – Нет, – выдохнула я.       – Странно, – нахмурил брови Арагорн. – Сразу после утреннего разговора со мной он отправился к тебе. Ты никуда не выходила?       – Нет, – повторила я. – Куда он отправился?       – В Ривенделл. Элронд желает знать в подробностях, чем закончилась битва. Не переживай, он скоро вернется.       Это было просто ужасной новостью. Я не понимала, по каким причинам Леголас не дошел до меня. Мне было жутко неудобно под сочувствующими взглядами Арагорна, Гимли и хоббитов, и я поспешила оставить их.       Вечером, как и обещал, ко мне зашел Эомер.       – Говорят, ты искала Леголаса, – сказал он, смотря мне в глаза. – Я видел его, когда выходил из твоей комнаты сегодня утром. Уверен, что он слышал наш с тобой разговор.       Мои самые худшие опасения подтвердились. Я даже боялась представлять, что чувствовал сейчас Леголас. Мое сердце разрывалось. Не так я хотела проститься с ним. Без всяких объяснений мой поступок получался слишком жестоким. На его заботу, любовь и спасение я ответила предательством. Случившееся было для меня на грани катастрофы. Оставалось надеяться на то, что мы еще увидимся. Сильная боль тисками сжимала мне грудь. Я проплакала всю ночь, мысленно прощаясь с Леголасом и прокручивая в голове все самые прекрасные моменты моей жизни, связанные с ним.