Если ударили по левой щеке...
17 сентября 2019 г., 12:00
Пауза затянулась.
– Подожди… так ты знал? – легендарный Джек Воробей выглядел донельзя глупо, переводя удивлённый взгляд то на отца, то на стоявшую за его плечом женщину. – Ты знал, и ничего мне не рассказывал? Но почему?!
Однако не менее легендарный пират не спешил с ответом, продолжая молча перебирать струны любимой гитары.
– Скажи-ка, сынок, а если бы ты всё знал заранее, то стал бы тем, кто ты есть сейчас? – восседавший в покосившемся кресле капитан Тиг наконец-то соизволил поднять взор на потомка. – Тем более что ты до сих пор не познакомил меня со своей «Жемчужиной».
Вместо ответа Воробей скривился, принимая аргумент, и вновь наступила тишина, разбавляемая звуками далёкой пьянки. Впрочем, долго она не продлилась.
– А мама в курсе, что ты… вы… гхм? – озвучил он внезапно пришедшую в голову мысль.
– Джекиии… – улыбнулась молчавшая до сего момента аватара отцовского корабля, и пирату от её тона стало сильно не по себе. – Это я твоя мать.
– Что?! – от удивления воскликнул корсар, чувствуя как земля выскальзывает из-под ног.
Но вокруг начало происходить что-то странное – время словно замедлилось, став похожим на смолу, и его возглас превратился в протяжный вой, а родной папаша, вновь вернувшийся к своей гитаре, и его спутница – наоборот, стремительно ускользнули куда-то вдаль.
Моргнув, Воробей вдруг обнаружил над головой потолок собственной каюты.
– Приснится же такое… – едва слышно пробормотал он и, опустив взгляд, нашел более занимательное зрелище. – Оу…
Аватара «Жемчужины» тихо сопела, уткнувшись щекой в его грудь, а черное покрывало, в которое она превращала своё платье, почти полностью сползло на пол, обнажив приятные взору округлости женщины.
Некоторое время Джек, почти не дыша, любовался прелестями своей подруги, смакуя в памяти события прошлого вечера, по итогам которых они и оказались в столь пикантном виде.
Но память предательски подкинула образы из недавнего сна, и пират мрачно подумал, что настало самое время выпить.
Аккуратно выбравшись, мужчина натянул штаны и взял со стола бутыль, ещё раз порадовавшись, что теперь ром никуда не исчезает. Во всяком случае без его на то ведома.
Палуба встретила Воробья прохладой и предрассветными сумерками. Облокотившись на фальшборт, он отхлебнул горячительного напитка, окидывая горизонт целеустремлённым взглядом… вернее, попытался это сделать, но плотная завеса тумана не очень-то располагала к наблюдениям за морскими просторами.
Однако капитана сие обстоятельство ничуть не смутило. Хмыкнув, он повернулся к своей красавице, и теперь любовался её стройными мачтами, ажурным переплетением такелажа, и слегка блестящей от влаги палубой.
Но мысли, порожденные треклятым сном, всё никак не спешили уходить, крепко вцепившись в память Джека, словно его тёзка-обезьянка во что-либо.
Вздохнув, корсар вновь приложился к бутылке. До сего момента он всерьёз не задумывался о том, как круто в очередной раз изменилась его жизнь. Тот факт, что его корабль в буквальном смысле ожил, став при этом ещё лучше, чем когда-либо прежде, Воробей воспринял легко, непринужденно и с юношеским энтузиазмом.
Чем-то неуловимым «Жемчужина» напоминала ему самого себя – тоже любила свободу, море и развлечения, предпочитая брать от жизни всё, пока была такая возможность. И если бы не чертов сон, пират спокойно продолжал бы жить в таком духе, но сей ночной бред заставил его обратить внимание на одну очевидную деталь – ведь она тоже женщина. И тут же где-то в глубине сознания непрошеным червячком засвербела мысль: «а вдруг?».
Сама вероятность того, что «в один прекрасный день» любимая объявит собственному капитану о своём интересном положении, вызывала у того смятение. Ибо как относится к подобному он не знал в принципе, ведь если бы такое случилось с кем-нибудь из «просто знакомых», коих у Воробья было как минимум по одной в каждой приличной таверне, он бы просто применил все свои навыки и красноречие для того чтобы максимально быстро скрыться из виду. Благо, прецеденты уже были. Но в случае с «Жемчужиной» всё иначе.
Через некоторое время, за которое Джек успел вдоволь подышать свежим воздухом, окончательно прозябнуть, и одержать безоговорочную победу над ромом, он направился обратно в каюту, так и не найдя ответа на свой вопрос.
***
Это решение далось ей нелегко. Но всё-таки она понимала, что несмотря на все свои усилия, в неволе её питомец чувствует себя неуютно. Она догадалась об этом после долгих наблюдений за ним. Взять хотя бы взгляд, который он устремлял в сторону берега. Теперь она знала, что именно так выражается печаль и тоска. А ещё нашла ответ на вопрос, почему её питомец зачастую с трудом засыпал, подолгу ворча и ворочаясь в своём уголке. А ведь поначалу она очень боялась, что он испугается и убежит. Или она сделает что-то не так, и случайно причинит ему вред. Помимо этого её волновали и другие условия содержания. Например кормёжка. Она искренне старалась обеспечить своего питомца всем самым лучшим, хотя он и не всегда ценил её заботу, частенько начиная капризничать и возмущаться. Иногда это выглядело просто умилительно, особенно его комичные попытки выглядеть донельзя важным и самостоятельным. Досуг она тоже не обделяла вниманием. Порой ей приходилось приложить немалые усилия, дабы питомцу не было скучно. В другой раз случалось наоборот – уже он развлекал её своими нелепыми попытками подражать своей хозяйке. И вот, это прекрасное время подошло к концу. Она заранее нашла остров, где обитали его сородичи, и рано утром подошла вплотную к берегу. Будить своего питомца она не стала – решила сделать ему приятный сюрприз, когда тот наконец проснется. Задумка удалась – когда он вышел на свежий воздух то оказался сильно удивлен, увидев родную землю так близко. Она загодя спустила сходни, и теперь спокойно ждала, пока её питомец вернется на свободу. Наконец, он решился. Осторожно, словно не веря в происходящее, он прошел почти до середины пути, но неожиданно замер. Обернувшись, он окинул её на прощание взглядом, но почему-то не спешил идти дальше. В какой-то момент она даже подумала о том, чтобы прогнать его, лишь бы не растягивать грустный момент расставания. Но к её изумлению питомец вздохнул и направился обратно. – А, черт с тобой! – махнул рукой он, перед тем как вновь ступить на её палубу, и похлопал себя по жилетке. – Эй ты! Пошли, поможешь мне купить кое-какую провизию!***
Тортуга. Как много и одновременно мало в этом слове. Бессчетное количество слухов, баек и легенд, которых совершенно недостаточно даже для поверхностного описания того, чем на самом деле являлся этот остров. Хаос и анархия, таившие в себе особую культуру и порядок, привлекали искателей приключений со всех уголков света. Немалая их часть сгинула во тьме моря, так и не достигнув своей цели. Кому-то повезло чуть больше, и они отправились к праотцам от шальной пули или клинка бродяги в подворотне. Другие, разочаровавшись, навсегда покинули сию обитель разврата и порока. И лишь немногие раз за разом возвращались, чувствуя себя здесь как дома. Или как в раю, в зависимости от мировоззрения. Джек Воробей был как раз из таких. – Печальна участь того, кому неведом дивный тонкий букет жизни на Тортуге! – важно произнес он, едва ступив на причал пиратской гавани. – В прошлый раз ты сказал то же самое, – заметила «Жемчужина». – Да? – нахмурился корсар, но тут же нашел выход из положения, одарив подругу блестящей улыбкой. – Тогда считай это классикой! Смекаешь? Вместо ответа та лишь хихикнула, следуя за своим капитаном. В городе как всегда было шумно и весело – тут царила своя атмосфера, и тем, кто вдыхал её полной грудью, чаще всего было откровенно наплевать на всех, кто появлялся или покидал этот остров. Разумеется, до поры до времени. – О, Джек! – окликнули пирата из ближайшего подворья. – Давно не виделись. – Скарлет! Жизель! – весело поприветствовал подошедших блудниц мужчина, в тайне порадовавшись, что те были вдвоём, ибо кто из них кто он так и не запомнил. – Скучали? – Само собой, – промурлыкала блондинка, накручивая на палец локон, и скользнула оценивающим взглядом по аватаре «Жемчужины», оставшейся чуть в стороне. – Ты ведь не забыл наш уговор? – Уговор? – улыбка корсара стала несколько натянутой. – Какой уговор? – Но Джек, ты ведь обещал покатать нас на своём корабле! – возмутилась брюнетка. – Я… что?! – словно от удара молнии чуть пониже спины встрепенулся Воробей, когда, наконец, осознал смысл фразы, и с непередаваемым выражением лица покосился на свою спутницу. Та лишь заинтересованно изогнула бровь. Сглотнув, ловелас повернулся к ожидающим ответа распутницам. – Дамы… кажется, вы ошиблись пиратом, – икнул он и помахал перед ними пальцами так, как будто прогонял надоедливую муху. – Так что всё, кыш, кыш отсюда! На мгновение жрицы любви задохнулись от возмущения и, весьма выразительно переглянувшись, почти синхронно отоварили наглеца пощечинами, каждая со своей стороны. После чего с гордым видом направились восвояси. Почесав ушибленную физиономию, Воробей медленно обернулся к своей подруге. – М-милая… – осторожно начал он, ожидая как бы ни большего разноса. – Я могу всё объяснить! – Зачем? – хихикнула в кулачок «Жемчужина», откровенно наслаждаясь зрелищем и, приблизившись, легонько щелкнула собственного капитана по носу. – Всё и так понятно. И хотя этот неприятный момент не мог испортить настроение на весь грядущий день, пират ещё долго ощущал себя неуютно, слыша собственное имя. И поводы были, ведь это оказалась не последняя встреча на сегодня. – Джек? – внезапно прозвучал из толпы удивленный возглас, тут же сменившийся радостным воплем. – Джек! Узнав голос, Воробей облегченно вздохнул и развернулся на звук. – А, мистер Гиббс, – как ни в чем ни бывало сказал он, подойдя к бывшему старпому, нагруженному всякой всячиной словно вьючный мул. – Я всегда знал, что вы сделаны из чего-то такого, что никогда не тонет. Старый друг лишь хмыкнул в ответ на столь сомнительный комплимент, и поправил здоровенный мешок, что тащил на плече. – Ты не представляешь, как я рад тебя видеть! – усмехнулся Джошами. – Я догадливый, – сверкнул золотыми зубами пират, окинув хитрым взором собеседника, который, судя по всему, направлялся в порт. – Очень хорошо, что вы всё-таки добрались до берега и… Но тут его взгляд зацепился за настороженно выглядывающую из-за спины Гиббса девчонку с большой корзиной, и Воробей моментально сбился с мысли, буквально споткнувшись на полуслове. – …и заделали себе прелестную дочурку, – растерянно произнес корсар, даже не заметив, что именно только что ляпнул. Бывший старпом, никак не ожидавший такой развязки, недоуменно моргнул, но проследив за взглядом товарища, лишь покачал головой. – Джек! – укоризненно вздохнул он. – Это вовсе не то, о чем ты поду-у-оо… Усмехнувшись, Воробей шагнул в сторону – он уже знал, как обычно реагируют мужчины на его спутницу, и потому решил в полной мере насладиться представлением. – Мистер Гиббс… – томно протянула «Жемчужина», медленно приближаясь к бывшему старпому «плывущей» походкой, и потянулась к декольте. – Я давно хотела… кое-что вам… В тот момент, когда красавица запустила пальцы в свой «тайничок», Джек не на шутку испугался, что старый друг заработает себе косоглазие. Однако… – Вернуть! – обворожительно улыбнулась эта проказница, вытащив на свет божий многострадальную фляжку. – Хм… Причиной заминки стал тот факт, что руки моряка были заняты припасами. Впрочем, «Жемчужина» нашла выход из положения, накинув шнурок фляжки ему на шею. Но проделала это так, что бедолага едва не уткнулся лицом в её бюст. Поставил точку в этой трагикомедии всё же Воробей. – Не знаю, о чем подумали вы, мистер Гиббс, – непрошибаемо серьёзно произнес он, вновь завладев вниманием собеседника. – Но это именно это. Смекаешь? Джошами, по-простецки раззявив рот, растерянно кивнул, явно не понимая, что вообще происходит. Похлопав того по плечу, Джек, вместе со своей подругой, направился дальше, а бывший старпом, словно стрелка компаса, проводил их взглядом, получив на прощание воздушный поцелуй от красавицы. Из прострации его вывело настойчивое подергивание за жилетку, чередующееся с незатейливым вопросом: «ррибя?». – Не слишком ли жестоко ты с ним поступила? – через некоторое время спросил Воробей. – Считай, что это была небольшая месть за ром, – неопределённо повела плечом «Жемчужина». – Ром? – не понял пират. – Тот, что он регулярно прятал на борту, а потом забывал об этом, – вздохнула собеседница, поправив треуголку. – Бутылки, сам знаешь, не вечные, и в итоге у меня им пропах весь трюм. – Да? – удивился Джек. – А я всё думал, что это мне с похмелья мерещится! – Мистер, можно вас на секундочку? Опустив взгляд, корсар обнаружил перед собой незнакомую девчонку в светлом платьице, что выжидающе смотрела на мужчину снизу вверх. – Э… да? – после некоторых раздумий произнес он, наклонившись, но тут же отшатнулся назад, получив от малютки неприятно увесистую пощечину. – Дорогой, я чего-то о тебе не знаю? – промурлыкала «Жемчужина», насмешливо глядя на растерявшегося капитана. – Ааа… эээ… ууу… ооо! – только и смог выдавить тот, позабыв от неожиданности родной язык, и попытался жестами объяснить, что не имеет к этой юной особе никакого отношения. – Это вам за штуртрос, – прищурилась незнакомка, брезгливо отряхивая ладоши. – “Капитан”. Пират замер, поняв по её тону, что это какая-то непростая девчонка, но всё же так и не вспомнил, где он мог её видеть. – Да, да, капитан Джек Воробей, и никак иначе, – а вот этот, отдающий легкой хрипотой голос, обладателю сего имени показался более знакомым. Новое лицо оказалось умеренно покрыто растительностью и, без сомнения, на пути корсара уже встречалось. Однако простая одежда мужчины никак не выдавала его происхождения и не могла помочь в определении личности. Немного поразмыслив, пират поднял палец вверх, собравшись озвучить пришедшую в голову идею, но в последний момент передумал. Ещё раз поработав мозгами, он вновь открыл рот, но опять засомневался в своих выводах. Наконец, воровато оглядевшись, Джек шагнул ближе и, прикрывшись рукой, заговорчески прошептал: – Командор? – И всё-таки ты самый никчемный пират из всех, что я когда либо знал, – обреченно вздохнул Норрингтон, всё это время наблюдавший сие представление. – Но вы меня знаете! – расплылся в улыбке Воробей. – К сожалению, – поморщился англичанин. – Никогда бы не подумал, что скажу это, но… нам нужно поговорить.
