Хроники Бздыни

Самые жаркие споры и сечи всегда происходят между роднёй - такова печальная истина. И далеко за примерами в нашем многострадальном мире ходить не надо, достаточно просто вспомнить о народах словичей и их непростой истории. Вроде и культуры у них схожи, и обычаи, и происходят все из одного рода, да в войнах против иноземцев, да монстров всегда вместе ходили, да такого жара и тем и другим задавали, что те до сих пор носа к ним сунуть опасаются. А всё же не на пустом же месте появилась литовецкая пословица “грызутся как лях с русином”, ой не на пустом… Сколько братской крови эти народы пролили, вспоминать тошно. С древних времён пошло, что друг на друга братья, что волки лютые смотрели, да помышляли о том, как друг-другу в глотку вцепиться. Сейчас многие схожи во мнении, что ту застарелую ненависть подогревали монстры, да их прихлебатели. Но даже и без их помощи словичи прекрасно обходились. И рекой лилась братская кровь на многострадальной земле, на слёзы ангелам, да на потеху демонам… Но в один знаменательный день, когда демоновы орды чуть было не захлестнули землю словичей, почти вбив последний гвоздь в гроб славного края, встали населявшие его народы как один и под единым знаменем разбили врага своего. Били и на земле и на двух морях, к которым выходила их славная земля, в степях и в горах, на равнинах и холмах… И в конце той великой войны, по праву Священной нареченной, восстало из пепла землей словичей новое государство. Государство, подобного которому ещё не видывал мир. Именно тогда все народы словичей, на первом в истории великом сейме провозгласили имя Первого среди равных, что принял титулы Великого Князя Литовецкого, Царя Московецкого и Короля Пшеского, да поклялся править Речью Поспославной со всей справедливостью, честью и доблестью! И расправило плечи великое государство, грудью встало на защиту справедливости, свободы и истинной веры, хранящей слова Верховной Богини! А потом на трон взошла новая Повелительница демонов и всё пошло по пизде. К моему глубочайшему сожалению - буквально.

Историческая справка

***

На дальней границе Речи Поспославной стояла крепость, Бздыней нареченнная. С одной стороны она прикрывала отчизну от Великих степей и царящей за ними неизвестности, а с другой грозно взирала на земли Ордена Верховной Богини. Ну, на словах. По факту Бздыня стояла в диком поле, которое не то что людям, даже монстрам было даром не нужно. Да, иногда туда забредали потерявшиеся в степях небольшие банды монстров, или разъезды Ордена, но в остальное время там было настолько тихо, насколько это вообще возможно. От того многих путешественников, которые каким-то неведомым образом добирались до стен Бздыни удивляло, что в столь незначительной крепости сидел целый полковник. Вдвойне путешественников удивляло то, что помимо полковника Речи Поспославной в Бздыне на постоянной основе сидел полковник от Ордена Верховной Богини. И хотя таких путешественников за всю историю крепости было человек пять от силы и половина из них скорее всего заблудилась в степи и померла с голоду, мы всё же ответим на их крайне интересные вопросы: Итак, лет пятьдесят назад, когда между Речью Поспославной и Орденом вспыхнул очередной территориальный спор, сдобренный религиозным вопросом, выступившие навстречу друг другу армии одновременно наткнулись на крупное поселение амазонок, где готовилось войско монстров для нападения на близлежащие деревни.То поселение войска двух великих держав дружно сожгли и разграбили, а над изрубленным телом вождя монстров подписали договор о “совместной границе”. С тех пор в пограничных крепостях между двумя державами служило два гарнизона, по одному от каждой заинтересованной стороны. Идея кажется абсурдной на первый взгляд, но на деле является вполне действенным методом по борьбе с внезапными рейдами монстров. Данная практика распространялась и на Бздыню, в пределах которой хоть и не было чего-то важного, но всё же имелся солидный кусок никем не занятой земли. А ещё она предоставляла великолепную возможность для ссылок впавших в немилость полковников с обеих государств. А так как гарнизонная служба в пограничных землях занимала от десяти лет, то и нечего говорить о том, какой колорит ссыльных солдат и офицеров забивался под безразмерное крыло Бздыни. И пожалуй самым колоритным был недавно назначенный комендант со стороны Речи Поспославной - полковник Ян Потоцкий. Шляхтич высокого происхождения, блестящий воин, великолепный фехтовальщик и буян, каких свет не видывал. Все положительные качества Яна перекрывались его тягой к горячительным напиткам и порывистым характером. Он легко выходил из себя и впадал в ярость, да при том очень тяжело остывал и ещё тяжелее забывал обиды. И людей в свой полк он набирал таких же, о чём многие впоследствии жаловались великому гетману окраинному, под которым Ян и ходил. Высокое происхождение и безупречная служба не позволяли вышестоящему начальству просто так, без какого-либо повода, сослать буйную голову куда подальше. Шляхетские привилегии и свободы, коими так гордились в Речи Поспославной, связывали Великому Гетману руки. Однако, в конце концов, в тот момент когда он уже хотел плюнуть на распущенность Яна и его полка, повод на ссылку нашёлся. Да какой там повод! Целая дюжина поводов в одной локальной катастрофе. Так уж повелось, что на тридцать пятом году жизни Ян, будучи хозяином трёх солидных поместий и начальником над семью сотнями душ, из которых сотня - отборная панцирная гусария, не имел ни невесты, ни даже намёка на любовницу. Что было для многих странно, учитывая то, что у него в адъютантах ходила писаная красавица. Тут бы и почва для грязных слухов, если бы не тот факт, что была она не какой-то там девкой, а шляхтянкой почётного рода, да притом лица саблей на дуэлях расписывала почище своего пана. Кто-то даже говорил, что не будь её, Потоцкий бы вообще никому продохнуть не давал. Но даже с ней всё своё время Ян тратил на службу и гуляния со своими солдатами и офицерами. Да и служба для него была сплошным разгулом: там разбойничью шайку накрыть, здесь деревеньку спалить, вон там банду монстров на кольях развесить… Другими словами Ян занимался тем, к чему у него душа лежала и потому никаких жалоб на службу не имел. Другое дело, что у прочих служивых жалоб на Яна было ого-го. Скольким братьям-офицерам из других полков он на дуэлях шкуру попортил - сосчитать сложно! Всё приграничье объедешь, везде полковники и капитаны с кривыми шрамами от уха до губы разгуливают. Спросишь их “откуда?”, а они как один в ответ “Потоцкий!”. Тот же ответ слышался из каждой разоренной деревни, да свежего кладбища. Потому-то, когда стало на всю округу известно, что Ян Потоцкий женится собрался, все в Окраине как никогда оживились. Думали они так: “коли он с бабой сойдется, да остепенится где-нибудь у себя в Литовеце, то мы наконец вздохнем свободно!”. И в целом они были правы, так как на почве влюбленности буйный полковник утихомирил свой нрав и почти месяц не гулял по пограничью в своей фирменной манере. Только изредка проезжал с патрулем, да вывешивал на деревьях гирлянду из разбойничьего люда и самых наглых монстров. Окрылённые этим затишьем жители и солдаты в тот же день, как слух о свадьбе получил железные подтверждения, закатили праздник на весь Окраинный край: все офицеры в парадных мундирах с самым дорогим оружием разъезжают, собирают подарки на свадьбу и выкатывают лучший мёд, да горилку, вместе со сладостями заморскими. У кого что было в общем, то и собирали. Сутки они готовились, пока во главе с самим великим гетманом не двинулись к крепости, в которой стоял Потоцкий. Но вот приехали они, а там ужас: Челядь ревёт, солдаты пускают скупую мужскую слезу, гусары в бешенстве за сабли хватаются… И адъютант Потоцкого, бледная как полотно и с саблей в руках всех к порядку призывает. Только гетман с полковниками показались, она тут же к ним, а затем, уже всей честной компанией, к Потоцкому. Так уж вышло, что “невесткой” Яна была шляхтянка из рода пограничных князей - Кмицких. Круглая сирота, но при этом ни красотой, ни состоянием не обделенная. Потоцкий в неё влюбился, когда по долгу службы разбил банду монстров, напавшую на подвластную ей деревеньку. Княжна, в тот день как раз проезжавшая свои земли с инспекцией, лично отметила заслуги Яна, при свидетелях назвав его “достойнейшим кавалером”. Эти два слова и стали толчком к столь печальным событиям. Три месяца навещал Потоцкий Кмицихскую, пока не решился и не поехал свататься. Тогда и пополз тот самый слух, собравший полковников и гетмана под крышей убитого горем Яна. В ужасе гетман слушал чистосердечное признание Потоцкого в страшном зверстве, которое он со своей сотней самых верных людей учинил в имении Кмицихской. Оказалось, что в день, когда Ян заявился к княжне со сватами, она уже играла свадьбу. Когда Потоцкий услышал об этом от княжеского конюшего, он едва удержался от того, чтобы не пристрелить того прямо у ворот. Но, неким чудом, удержался. Всучив конюшему червонец, Ян приказал тому вести его на свадьбу, чтобы он мог пожелать княжне счастья, да поглядеть на того шляхтича, который умудрился его обскакать. Оказалось, правда, что обскакал его вовсе и не шляхтич, а пятнадцатилетний служка, который был у княжны на побегушках. Каким способом? А никто уже и не скажет, ведь как только Потоцкий увидел княжну под венцом с холопом, то тут же страшным голосом закричал и со своими людьми, словно коршун, упал на гостей и новобрачных. Гетман ещё не дожидаясь конца истории, отправил надёжных людей в усадьбу Кмицихской. Они вернулись только к вечеру и застали Потоцкого уже в цепях, а его полк обезоруженным. Они и подтвердили, что от усадьбы одни головешки остались. А затем, то бледнея, то покрываясь пятнами от гнева, начали рассказывать о том, что среди пожарища они нашли туши изрубленных монстров. Гоблинов, орков, упыриц, суккубов, ламий… Не поверили им сначала, поехали проверять всей армией. Тогда и оказалось, что предмет воздыханий Потоцкого - княжна Кмицихская, к ужасу всех собравшихся, была монстром. О чём свидетельствовали её останки, а также останки десятков её гостей. В ужасе от содеянного и Потоцкий и его люди бежали прочь от учиненной ими бойни, так и не взглянув на оставленные ими тела, к тому же час был вечерний, монстры скрывали свою суть магией, гусары были подвыпившие… Причин того, почему ни Ян, ни кто-либо из его людей не заметил того, что рубил не людей, а монстров хватало с лихвой. Откровение о том, что зарубленная княжна была монстром спасло Яна от казни, но не от ссылки. Много позже всплыли немаловажные факты, свидетельствовавшие, что та самая княжна являлась основной причиной расселения монстров по пограничью Окраины. Что под её покровительством монстры расселялись по деревням и скрытым от глаз вертепам, угрожая неминуемым вторжением в земли Речи Поспославной... Вернее угрожали, пока их госпожу и благодетельницу Ян в фарш не изрубил. Разумеется все эти подробности открылись уже после того, как Потоцкого сослали в Бздыню, мотивируя сие действо тем, что совершенное в гневе злодеяние, хоть и оказавшееся богинеугодным делом, всё же оставалось злодеянием. К тому же под горячую руку буйного шляхтича попала ещё и венчавшая новобрачных жрица Эрос, что, разумеется, не могло остаться незамеченным и безнаказанным. Ну и спихнуть вместе с ним бедокуров со всех полков, в качестве гарнизона, посчитали вполне неплохой идеей. Собственно говоря на этом история того, как Ян Потоцкий оказался в должности коменданта Бздыни и заканчивается. Можно ещё добавить, что его предшественник, узнав о том, что его сменяют, на радостях съехал вместе со своим полком ещё за неделю до прибытия Яна. Заливающий горилкой своё бесчестие Потоцкий особо на это не отреагировал. Только удивился тому, что при въезде в крепость его встретило человек двадцать стрельцов, да десяток вооружённой ружьями челяди, а не положенный тысячный гарнизон. Вообще, Бздыня была на удивление крупной и хорошо обустроенной крепостью. Ну, для постройки расположенной недалеко от жопы мира. Среди местных даже ходила легенда о том, что когда закладывали Бздыню, то где-то в инженерном корпусе армии Речи Поспославной пьяные студенты, отправленные на полевую практику из столичного института, ради хохмы перемешали чертежи. В результате на месте намеченной в их глуши обнесенной частоколом сторожевой башни, возвели целую Бздыню. Теорий получше не было, так что эту феерическую сказку коллективно сочли слишком правдивой, чтобы попасть в летописи. А пока Ян со своими людьми обживал Бздыню, выяснилось, что какой-либо полковник с гарнизоном от Ордена не поступали в течении последних лет двадцати, так как после падения Лескатии у Ордена каждый бедокур был на счету. Потому-то первые три недели в должности коменданта Бздыни прошли для Яна в ужасающей скуке и самобичевании. Хотя его немного ободрило письмо великого гетмана, в котором тот заверял его, что злодеяние его, хоть и было намеренным, но принесло их родине больше пользы, чем иное геройство. И хотя возвращаться на службу в ближнее пограничье Окраины ему воспрещалось, но после того как он завершит свою службу в Бздыне, гетман обещал выправить ему грамоту от сейма и новый титул для фамилии. Для Потоцкого это означало, что он своё имя не только не обесчестил, но ещё и ославил. А потому он бросил пить с горя и начал пить с радости. Всё это время верная своему пану Дануся от своего бессилия руки заламывала. Её успокаивало только то, что пан от пьянства к блуду не переходил. Хотя какой там блуд, если помимо неё девушек в Бздыне было тридцать шляхтянок, да десяток девок челяди. На первых Яну не давала посягать вновь вернувшаяся честь, на вторых перманентное состояние опьянения, врожденная брезгливость и предубеждения. Хотя первое всё же преобладало. Пока в Бздыне оставался алкоголь. Торговцы в Бздыню забредали очень и очень редко, а потому Дануся считала дни до того чудесного момента, когда последний бочонок меда опустеет, а последняя бутыль из под горилки разобьётся вдребезги. Ведь ей был необходим трезвый полковник для управления полком. Концентрируясь на своём пане, Дануся не забывала и про службу. За те четыре недели, что они просидели в Бздыне, Дануся успела составить приблизительный портрет вверенных под начало пана Потоцкого бравых солдат. И портрет этот был довольно кривоватый. Собранные с разных полков, зачастую отличающиеся как день и ночь, эти люди больше напоминали сборище ополченцев, нежели регулярные войска. Доходило до того, что постоянные конфликты по поводу и без пару раз едва не привели к делению полка на враждующие партии. Оба раза ситуацию спасал вовремя протрезвевший Потоцкий, крепким командирским словцом и плетьми разгонявший зачинщиков. В основном он разгонял их по самым грязным работам, но бывали и исключения. Особые случаи, вроде агитаций к дезертирству. Когда они даже недели в Бздыне не отбыли, среди гарнизона пошел слух о том, что кто-то там собирается бежать к монстрам за хорошей жизнью. Кто именно это был определилось довольно быстро, так как ночью бедолага попытался перелезть через стену и сорвался, сломав себе шею. Ещё через неделю попытку предпринял уже кто-то чутка смышленее, отправившись вместе с дозором в степь, но в крепость не вернувшись. Его нашли со сломанной ногой посреди степи, возле издохшей лошади. Вернули в Бздыню, всыпали сотню плетей, положили шину на ногу и поставили кирпичи сторожить. Чтобы жизнь медом не казалась. К тому же другой работы для дезертиров Дануся так и не нашла. Разумеется было ещё несколько попыток побега, но все они кончались неудачей. А к исходу четвертой недели большинство обитателей Бздыни наконец осознали, что сидят посреди одного большого нихуя, под названием Великие степи. К тому же наконец поймали главного подстрекателя, которым оказался драгун Славка. Хотя “поймали” - сильное слово. Славка сбежал в начале пятой недели и дальше всех отъехал от Бздыни, когда услышал волчий вой. Весьма начитанный, но при этом не слишком умный Славка посчитал, что это воют волкодлаки и со всех ног кинулся к источнику воя. Как позже выяснилось - то выли не волкодлаки, а самые натуральные волки. И Славка оставил у них в клыках своего коня и правое полужопие. Возможно, что он так бы и умер истекая кровью из срамного места, если бы не наткнувшийся на него патруль из Бздыни. Славку тоже поставили сторожить кирпичи, но уже в другой части Бздыни. Строительного мусора, оставшегося после возведения Бздыни, по скромным подсчётам Дануси, должно было хватить ещё на пару дезертиров. Но таковых больше не было. За всё это время никто не увидел даже намёка на присутствие монстров, или какой-либо разумной жизни вообще. Находящиеся в двух сутках езды орденские деревни никто даже как вариант не рассматривал, ввиду того, что “двое суток езды” было тем единственным, что было о них известно. И в итоге к концу пятой недели у Бздыни был самый верный, но при этом меланхоличный гарнизон во всей Речи Поспославной. И вот, когда наша гордая шляхтянка уже начала считать, что в Бздыне установился мир да порядок, к ним внезапно прискакал гонец с сообщением о том, что в крепость вскоре прибудет орденский гарнизон с комендантом. Поначалу Дануся была в лёгком ступоре, но вскоре уцепилась за эту новость, как утопающий за соломинку. Тут же были подняты и отправлены на муштру драгуны, взяты за шкирку едва ли не передравшиеся на дуэлях гусары и ровно построены все остальные. А ещё было спрятано всё оставшееся спиртное. Последнее обстоятельство позволило в кой-то веке поставить пана Яна на ноги, а после усадить и в седло. Через неделю мытарств Данусе вполне удалось организовать почетный комитет по встречам, для прибывающих подкреплений. Знала бы она ещё, кого именно ей предстояло встречать…

***

Второй по колоритности персонаж - Сэр Дитрих Кафка, был гордым воином Ордена Верховной Богини и редкостным любителем ходить по бабам. Почему при столь явных наклонностях за три десятка лет жизни его так и не сграбастала какая-нибудь мамоно? Что же, ответить на этот вопрос крайне сложно. Если не брать в расчет пускаемые недоброжелателями слухи о вымораживающих даже монстров нездоровых наклонностях этого благородного человека, то можно выяснить, что большинство его знакомых склонялись ко мнению, что глубоко религиозный сэр Дитрих искренне верил в то, что погибнув в битве с врагами Верховной, он вне очереди попадёт в рай. А уже оттуда в объятия ангельских дев. Дитрих не стеснялся высказывать эти мысли вслух, за что его несколько раз чуть было не отлучали от церкви. Но в подобных оказиях в дело вмешивались его крайне богатые и крайне многочисленные родственники. Вообще род Кафка пользовался определенным влиянием в вышестоящих кругах Ордена и небольшая ересь (к тому же не имеющая отношения к монстрам) отпрыска этого весьма уважаемого рода, оставалась безнаказанной. До одного случая. По определенным сведениям Дитрих питал слабость к пышным женщинам, что подтверждали его многочисленные интрижки. В конце концов он был офицером армии, а не благословенным героем, или монахом какого-нибудь особо строгого братства и обетов безбрачия, соответственно, не давал. Пользуясь этими данными, специальная комиссия по “мелким и незначительным ересям”, в народе прозванная “комиссией по оплаченным ересям”, отправила к Дитриху юную жрицу по имени Марианна, которую отобрали из числа недавно зачисленных в ряды героев. В её обязанности входило наблюдение за сэром Дитрихом, чтение ему и его людям благочестивых проповедей и сдерживание его неуёмных наклонностей. Если потребуется, посредством боевых чудес. На все эти обязанности юная героиня благополучно положила большой, приятный на ощупь и невероятно пушистый лисий хвост. Шестнадцатилетняя жрица и разменявший тридцатый год жизни полковник разделяли одно крайне любопытное хобби - охоту на лис. Неизвестно когда к этому времяпрепровождению приобщилась Марианна, но она едва ли уступала своему товарищу по ловле рыжих плутовок. К третьему месяцу её пребывания в полку сэра Дитриха, на поясе у Марианны уже весело шесть превосходных лисьих хвостов, а в её багаже сшитая одним из людей Дитриха лисья шубка. Разумеется в порыве дружеских чувств и солидарности по отношению к товарищу-хвосторезу, юная жрица позволяла тому некоторые… Поблажки. И в определенный момент одна из этих поблажек, оскорбленная в лучших чувствах и немного беременная, явилась собственной персоной пред светлые очи комиссии и объявила сэра Дитриха Кафка - бабником и лютым врагом всего женского рода. А ещё потребовала материальной компенсации за заделанного им ребенка, но об этом как-нибудь в другой раз. Поднявшийся переполох не смогли утихомирить ни деньги, ни знатный род и потому Дитрих вместе с провалившей своё задание Марианной были сосланы в Бздыню, о которой по такому случаю и вспомнили. Вместе с ними отправили чисто формальный гарнизон из пары сотен рейтар и кнехтов, недостаточно прошляпившихся для ссылки в штрафные полки, но вполне безнадежные для Бздыни. Как и Яну, Дитриху позволили оставить свой самый элитный отряд при себе, если тот изъявит желание последовать за своим командиром. К глубокому смущению Дитриха, желание изъявили только те рейтары, что были должны ему денег. К шоку комиссии, должников оказалось три четверти от всего личного состава. Но до того момента, как сэр Дитрих въехал через ворота Бздыни, чтобы вступить в права второго коменданта, должны были пройти долгие недели пути. Ведь путь от подвластных Ордену земель до Великих степей, на границе с которыми и стояла Бздыня, был ой как не близок. Или она стояла посреди степей… Никто точно не знал ответа, что затрудняло и без того непростое путешествие. Наконец, к исходу третьей недели с начала своей ссылки, Дитрих добрался до последней подвластной Ордену деревушке. К его немалому удивлению, там же он встретился с почетным эскортом со стороны Речи Поспославной.

***

Разумеется почетный эскорт встретил прибывших орденцев с широко раскрытыми объятиями. У Яна, лично отправившегося встречать будущего товарища по ссылке, как раз было необычайно хорошее настроение на почве обнаружения той самой деревни и обитавших в ней потомственных самогонщиков. Порешив отпраздновать соединение полков и начало совместной службы сразу же по прибытию в Бздыню, они тут же двинулись в путь. Размах празднества планировался таким, что для доставки в крепость купленных у крестьян съестных припасов (включая горячительные напитки местного производства, которые Дануся отчаянно не желала видеть в Бздыне следующие лет эдак десять), пришлось реквизировать несколько телег у крестьян. Замедленные этим импровизированным обозом, полк Дитриха и включенная в состав “почётного караула” часть полка Яна, двигались до крепости со скоростью убегающего от суккубы инкуба. Особенно этому способствовала телега груженная копченой колбасой, которую наравне с самогоном в Мышьих кишках делали по какому-то передающемуся от отца к сыну рецепту. И разумеется до Бздыни телега доехала наполовину пустой, чего, разумеется, в преддверии грандиозной общевойсковой попойки никто не заметил. А пока телега была всё ещё полна отборной колбасы, а до крепости оставалось ещё много часов езды, соединившиеся полки Речи Поспославной и Ордена Верховной Богини начали знакомство друг с другом. И здесь стоит сделать отступление и обсудить такую замечательную вещь, как Всеобщий язык. Да, с большой буквы “В” и никак иначе. Если вкратце, то это язык всех разумных существ населяющих Атрею. В глобальном смысле - головная боль тысяч лингвистов по всему миру и предмет теологических споров между последователями всех известных и давно забытых богов. Никто точно не знает, кем этот язык был придуман и ещё меньше могут себе представить общий масштаб его мутации в различные диалекты людей, эльфов, гномов, ангелов, демонов и прочих материальных и не очень существ. И диалект Всеобщего языка, распространённого на территории Речи Поспославной, хоть и не слишком, но всё же отличался от того диалекта на котором говорили в большинстве земель Ордена. И хотя общение шло со скрипом, это нисколько не мешало ему проходить вполне себе душевно. Рейтары ехали стремя к стремени с гусарами и драгунами, травили байки из предыдущих мест службы, попутно рассказывая о том, как именно и при каких обстоятельствах они загремели на место новой службы, а также делились своими соображениями касательно дальнейших перспектив. Было видно, что всем хотелось поговорить о политике, но никто не решался первым поднять столь щепетильную тему. Заглядывая в будущее - её никто так и не поднял. И как-то так, слово за слово, люди начали раскрываться, а истории и вопросы начали становиться всё интереснее и интереснее. Один из таких разговоров заслуживает отдельного внимания, ведь шёл он между теми немногими офицерами женского пола, что были сосланы в Бздыню вместе со всеми остальными. И если Марианну и Данусю мы уже упоминали, то о Баське и Анне мы так и не обмолвились ни единым словом. Была ещё орденский интендант Клара, но она дрыхла в одной из телег, не участвуя в том разговоре. А разговор то был крайне занимательный, ввиду того, что затрагивал ту самую тему, о которой даже думать забыли оба полковника. - Нам говорили, что в степях могут быть целые армии кентавров, бродячие банды орков, гоблинов, амазонок… - на одном дыхании перечисляла светловолосая девчушка, одетая в драгунский мундир и рысью шапку. - А в итоге ни кола, ни ежа! А ведь я ещё жаловалась, что на Окраине монстров было немного, да только по сравнению с этой глушью их там просто тьма тьмущая! Это была Бася - родовитая шляхтянка, сержант отряда драгун и та самая литовецкая девица, умудрившаяся трижды сбежать со своей собственной свадьбы в поисках воинской славы. Тогда она ещё не знала, что воинская слава шла рука об руку с неизбежным кровопролитием. Но когда узнала…Скажем так - там, где появлялась Бася, кровопролитие выходило на какой-то новый уровень. Ведь несмотря на свой крайне весёлый и даже ветреный характер, Бася была невероятно набожной. И перспектива убивать врагов Верховной Богини заставляла её шляхетскую кровь бурлить. И очень часто это бурление заставляло Басю проделывать такие авантюры, от которых у бывалых душегубов кровь стыла в жилах. Как шляхтянка уважаемого рода, да к тому же юное дарование, умудрившееся в совсем нежном возрасте заключить договор с духом ветра, Бася была с распростёртыми объятиями встречена в армии великого гетмана. Но когда вверенный под её начало отряд драгун стали всё чаще и чаще замечать неподалёку от пепелищ, оставшихся от окраинских деревень, на которых крестьяне содержали разрешённых монстров, её решили отправить куда подальше. Например туда, где её кровожадность либо послужит делу, либо просто не навредит никому. Дилемма о том, куда именно сунуть готовую в любой момент улизнуть Басю, решилась сама собой, когда Пришло распоряжение о ссылке Потоцкого. - Ну раз уж монстров здесь нет… - с лёгким орденским акцентом заговорила темноволосая девушка, чью и без того прикрытую кирасой грудь скрывал переброшенный через плечо лазурный плащ. - То зачем нас сюда отправили? Такие значительные силы могли бы бросить и на передовую! Туда, где прямо сейчас идёт война с отродьями Тёмной богини... Этой крайне патриотичной и сурово настроенной девушкой была капитан Анна Кеттер и причиной её ссылки в Бздыню был её постоянный бубнёж о том, что могли бы сделать те или иные дворяне со своими войсками, будь они на передовой. А ещё, несмотря на её многочисленные заверения об отвращении к словесным перепалкам, стоило кому-то из офицеров начать спорить, как наша Анночка была тут как тут. И не смотря на то, что она одним своим присутствием сглаживала наиболее яростные споры, не давая им перерасти в позорные драки, не смотря на то, что многим офицерам просто нравилось с ней спорить, её всё-таки сослали в Бздыню. Возможно, что кто-то из вышестоящего руководства посчитал, что она сможет не допустить разлада между двумя полками. А возможно кто-то её просто невзлюбил на почве зависти к занимаемой ею должности. И учитывая то, что новый командир отряда рейтар, которым она командовала до ссылки, всего через неделю после её прибытия в Бздыню был обвинён в сношении с тёмной жрицей и придан суду за монстроложество, второй вариант куда реалистичнее первого. - Ох, ваць-панна, поверьте моему опыту, на передовой от двух наших полков пользы будет ровно столько же, сколько от того, что мы десять лет здесь отсидим, - со вздохом заговорила Дануся. - К тому же крутящиеся на передовой высшие монстры героев и святых соблазняют, чего им стоит наших хлопцев обкрутить... - Как по мне, чем меньше монстров, тем лучше, - с улыбкой заявила перебившая Данусю Марианна. Юной жрице не нравилось, когда кто-то поднимал тему соблазнений монстрами героев и святых. В принципе это была больная тема для всего орденского духовенства, но сейчас не об этом. - И если сидя здесь мы сможем удержать наших мальчиков от падения во тьму, со всеми вытекающими, то я только за! Кстати, никто из вас не знает, водятся ли в окрестностях крепости лисы? - Вроде водились… - неуверенно протянула Бася. - Если считать окрестностями крепости лесок, до которого сутки верхом, то вполне. - Дануся поправила сползшую на глаза шапку и с подозрением оглядела смутившуюся жрицу. - А вам зачем, ваць-панна? - Да так, люблю на рыжих-бесстыжих охотиться… - Не знаю, как насчёт рыжих, но бесстыжих у нас в крепости вагон и маленькая тележка! - с заговорщическим видом заявила Бася. - Хотя бы тот же Сашка… - Страдалец? - без задней мысли спросили зацепившаяся за знакомое имя и прозвище Дануся. - Сашка не страдалец, ваць-панна, - вклинился в разговор один из гусар. - Сашка - хуй моржовый, у которого во всём всегда виноват кто угодно, но только не он. - Эм… - не привыкшая к столь прямолинейным выражениям Марианна, на пару мгновений зависла. - ..прошу прощения? - От него года три назад баба ушла, так он на весь бабский, - гусар перехватил убийственный взгляд Дануси. - женский род обозлился, да такую начал ахинею нести, Богиня помилуй! А стоило мне ему намекнуть, что тут не в ба женщине дело, а в его, шельмы, характере, так он и на меня обиду затаил! Да такую, что до сих пор со мной не разговаривает… - гусар повернулся к хвосту колонны, где и ехал предмет их обсуждения. - Верно говорю, ваша вкурвенность?! Ответа не последовало. - Уж кто бы говорил о характере, Ендрек! - ехавший неподалеку от особо говорливого шляхтича гусар покачал головой. - Сам-то порой бываешь ничуть не приятнее. - Назови хоть раз! - с усмешкой воскликнул Ендрек. - Месяца четыре назад, когда мы ещё при пане гетмане ходили, к нам новичков в полк прислали, так ты на одного так вкурвился, что он от нас чуть ли не в слезах уехал, - вспомнил подъехавший ближе гусар. - Так он был того же поля хреном, что и наш Сашка, - влез в разговор ещё один участник. - Слава Богине, что он манатки свои собрал и свалил в закат! Больно нужен нам был в полку ещё один невесть что о себе возомнивший… - Закрыли рты! - гаркнул потерявший всякое терпение Ян. - Ендрек, Руся, Неся, ноги в руки и галопом в степи! Либо вы мне настреляете уток, чтоб на всю Бздыню хватило, либо будете по весне выгребную яму копать. Чего ждёте? Пшли! Последовавшую за отбытием троих гусар тишину нарушили только приглушённые ругательства этих самых гусар, постепенно стихающие вдали. Примечательно, что громче и дольше всех возмущался тот, кого Ян назвал “Несей”. Скорее всего ему просто не нравилось данное сослуживцами прозвище. - Устроили мне тут балаган, шельмы… - немного успокоившись, Ян повернулся к юной жрице, потерянный взгляд которой яснее ясного говорил о том, что она совершенно ничего не понимала. - Не принимайте близко к сердцу, ваць-панна. Что у шляхтича на уме, то и на языке… - И часто они, - жрица сделала неопределенный жест рукой. - Вот так ссорятся? - Да они и не мирились. - выдал кто-то из оставшихся гусар, но кто именно, было не ясно. - Кхм, я полагаю. что это были те самые “не рыжие, но бесстыжие”, верно? - поинтересовалась Анна у Баси. - Небольшая их часть. - тут же ответила улыбающаяся от уха до уха Баська. - Ох… - с не притворным шоком вздохнула привыкшая к железной дисциплине Анна. Дальнейший путь наших героев прошёл как по маслу и к вечеру они уже были в Бздыне, где со всем возможным размахом отметили заступление на должность второго коменданта. Сам Дитрих, большую часть пути продрыхнувший в седле, был рад столь щедрому приёму, что однако нисколько не помешало ему, будучи ужратым в хламину вызвать прибывающего в столь же плачевном состоянии Яна на дуэль. Верная своему пану Дануся вовремя смогла урезонить двух полковников, заставив их перенести дуэль на утро. А ещё подговорить Марианну и тех немногих, кто был достаточно трезв, чтобы понимать её слова не упоминать о том, из-за чего конкретно поспорили два полковника. Очень уж ей не нравилось, когда кто-то поднимал тему её груди. А те самые трое гусар, которых Ян отправлял стрелять уток, вернулись как раз к полудню следующего дня, когда полковники успели не только объявить почётную ничью, но и обмыть её. И чтобы описать то, насколько наши бравые гусары были сонные, достаточно будет сказать, что перед тем как завалиться в казармы и продрыхнуть следующие сутки без задних ног, они вручили слегка окосевшим от увиденного караульным пяток дохлых уток и напуганную до смерти молодую драконицу.