Хроники Бздыни

Если в королевствах Ордена у короля или королевы есть народ, то в Речи Поспославной у народа есть король или королева. Страны, в которых власть передается в одной венценосной династии, с ужасом смотрят на страну, где правителя выбирают всем шляхетским сословием, без права на передачу своей власти по наследству. Довольно любопытно, что этот ужас равноценен тому, который испытывает шляхта, при мысли об установлении Absolutum dominium (абсолютной монаршеской власти) в их государстве. Свободы и привилегии, которыми пользовались шляхтичи Речи Поспославной даже в самых смелых мечтах не снились низкокопоставленным дворянам и солдатам прочих государств и потому ревностно охраняются от любых возможных посягательств. И именно это небольшое различие в классовой системе и распределении власти является причиной многих политических скандалов, что не раз и не два чуть было не вылились в полновесные войны между великими державами. Хотя определенные плюсы у подобного подхода имели место быть. Например в 245 году от Я.Б. на трон Речи Поспославной сел молодой, но не в меру богатый и могущественный магнат Владислав Бжеждештыкевичь. Он правил почти пятнадцать лет, когда наконец в его начавшей седеть голове вспыхнула мысль о наследнике. Да не простом наследнике, а почти что золотом, которому он смог бы оставить, если не всю Речь Поспославную, то значительный её кусок из своих владений. И соответственно начал подыскивать себе такую же родовитую жену, как и он сам. И вот тут-то и подсуетился кто-то со стороны, нашептав Владиславу о прекрасной принцессе, некоего маленького, но невероятно древнего королевства. Владислав, как и подобало любому уважающемк себя шляхтичу, запросил портрет кандидатки в невесты. Портрет тут же нашёлся и так запал в душу королю, что тот немедленно отправил сватов в то самое очень далёкое и очень маленькое королевство, которое никто не мог найти на карте. Через полгода невеста уже въезжала в царский дворец, в сопровождении своей крайне немаленькой свиты из фрейлин и служанок. Отправленных сватов с ними не было, но тогда на это никто не обратил внимания, восхищаясь красотой королевы. Ну… почти никто. Партия шляхты под предводительством Димитрия Пожарского, противостоящая партии, махинации которой посадили нынешнего короля на его трон, зацепилась за этот момент и начала усиленно копать под новоприбывших. Но к тому моменту, как они докопались до правды, прошло два года с лишним и коронованный пред ликом Верховной богини монстр, скрывавший своё истинное обличие за маской прекрасной девы, успел пустить свой яд в некогда благочестивого короля. Много позже эту хитрую тварь прозовут Кривой королевой, или же просто Курвой. [Примечание переводчика: Это имя, впоследствии, превратилось в грязное ругательство, поэтому при путешествии по землям словичей постарайтесь употреблять его как можно меньше. А если вдруг услышите его от кого-то и решите блеснуть своими знаниями истории… Не делайте этого. Не повторяйте моих глупых ошибок.] С помощью своей нечеловеческой жены и благодаря монстрам из её свиты, король Владислав подмял под себя практически всех сенаторов и влиятельных людей столицы, после чего объявил, что отныне и вовек вместе со своей супругой будет единовластно править Речью Поспославной, а после него власть унаследуют и его потомки. В любом другом королевстве или княжестве это ничего бы не значило и не вызвало бы даже искры возмущения. Но то было не обычное королевство или княжество. То была Речь Поспославная и заявление Владислава Бжеждештыкевича всколыхнуло её так, что всего через час после него вспыхнуло восстание, поэтично нареченное “Восстанием тысячи сабель”, в честь тысячи дворцовых гвардейцев, что первыми кинулись с саблями наголо на обезумевшего короля и монстра, скрывавшегося под маской его жены. Вслед за этими храбрыми душами в огонь междоусобной войны кинулась и столичная шляхта, а вслед за ними регулярная армия и всеобщее шляхетское ополчение которое поднял сам Димитрий Пожарский. После долгих месяцев кровопролитных братоубийственных боёв монстры были наконец изгнаны из столицы, а собранный спустя несколько дней сейм назначил Пожарского тираном на то время, покуда последний монстр не будет изгнан из землёй словичей. Случилось это спустя долгие пять лет ужасной, но необходимой чистки земель Речи Поспославной от заразы монстров. По истечении этого срока, Пожарский, как истинный патриот и верный своему слову человек, сложил с себя полномочия тирана и передал всю полноту власти выбранному всеобщим голосованием королю Михаилу Романовичу. И именно тогда Речь Поспославная, из нейтрального государства, вполне терпимо относившегося к новым монстрам, превратилась в их самого лютого врага.

Историческая справка.

***

Ян стоял посреди ничего. Поначалу полковник испугался, что упившись в хлам он снова убежал в степь, а Дануся не смогла его остановить. Но затем он осознал, что та пустота в которой он стоял сильно отличалась от окружающих Бздыню степей. В пустоте хотя бы был туман. И не было травы, которая выглядела одинаковой издали, но при ближайшем рассмотрении могла быть ростом по колено, а могла быть по макушку всаднику на коне. Отвлекаясь на эти размышления, Ян не сразу заметил вежливое покашливание у себя за спиной. Повернувшись на звук, Ян увидел Нечто. Нечто было под два метра ростом, щеголяло опускающимися до плеч золотистыми локанами, торчащими из спины ангельскими крыльями и выпирающим из под невероятно растянутого розового платьица пивным животом. Погладив свою светлую бороду, Нечто харкнуло на скрытую туманом землю и указало на Яна крохотным луком. Ян зацепился за этот момент, так как он позволил ему отвлечься от сюрреализма происходящего и потому, что когда самому полковнику было десять лет, отец подарил ему точно такой же лук. Только не розовый. Правда, мать отобрала у него новую игрушку уже на следующий день, после того, как Ян перестрелял всех кур во дворе. И пока Ян предавался воспоминаниям о своём давно прошедшем детстве, Нечто так и стояло грозно указывая на него своим оружием. Наконец, спустя неполные пять минут, Нечто наконец вспомнило необходимую фразу и заговорило низким басом: - Януш Подтацкий, сосланный в Бздыню полковник Речи Поспославной? - Ян Потоцкий. - на автомате поправил Нечто Ян. - Да наплевать, - флегматично произнесло Нечто, доставая откуда-то курительную трубку и розоватый кисет с табаком. - Главное, что это тебя сослали за убийство новобрачных. - Ты знаешь моё имя, - прорычал Ян, к которому ещё ни один незнакомец не обращался в столь фамильярной манере. - Прояви хотя бы зачатки вежливости и назови своё. - Боря. - всё так же флегматично ответило Нечто. - Боря? - на всякий случай переспросил Ян. - Боря, - закуривая, подтвердил Боря. - Купидон на пол ставки, если тебе интересно. Установилась продолжительная тишина, на всём протяжении которой мозг Яна пытался осмыслить полученную информацию. Получалось у него, мягко говоря, не очень. А Боря просто курил, дожидаясь пока Потоцкий соберётся с мыслями. - Как? - наконец выдал более менее осмысленный вопрос Ян. - Моя жена как-то заболела и попросила подменить её на работе, - как-то даже излишне охотно начал рассказывать Боря. - Ну, а наша богиня, как самое доброе, но не самое умное существо в мире, согласилась. Выдала мне крылья, научила паре трюков… - Боря вздохнул. - А потом выяснилось, что я справляюсь с работой купидона лучше, чем большинство настоящих купидонов, включая мою драгоценную Ларочку. А дальше Эрос, чтоб её собственные апсары залюбили, решила поставить нас с Ларочкой в постоянную пару, чтоб мы вместе несли любовь всем и вся. Правда Ларочка в определённый момент решила заниматься исключительно домашним очагом и нашей новорожденной девочкой, а всю работу взвалить на меня. - Боря высыпал пепел из трубки и начал заполнять её по новой. - Ну а так как большинству ангелов любви физически больно даже самым распоследним маньякам сообщать о том, что они прокляты, всю соответствующую работу взвалили на меня, как на наименее чувствительного. - Так, - Ян потёр виски, стараясь игнорировать вопящий в агонии внутренний голос. - Я проклят Эрос? - Ну, ты сорвал целую свадьбу, да ещё и её жрицу на голову укоротил, - Боря снова закурил. - Чего ты ещё ждал? - А… - Ян вспомнил все те сожжённые деревни, всех тех повешенных и посаженных на кол крестьян и монстров, чьи жизни оборвались по его приказу. В конце концов всех тех, кого он зарубил и застрелил собственноручно. - А за всё остальное… - Остальное? - Боря выдохнул колечко дыма точно в лицо Яну. - Остальное не к Эрос. Её волнует только то, что ты встал на пути у Любви. - Но… - То, что ты любил ту панну достойно всяческих соболезнований, - на этом моменте Боря почти что по дружески похлопал Яна по плечу. - Но она любила другого, а он любил её, а это означает, что их свела истинная сила истинной Любви и препятствовать им было нельзя ни в коем случае. Хотя, буду с тобой честен, на твоём месте я бы поступил точно также. Ну, если бы не встретил свою Ларочку. - Я запутался в твоём объяснении. - честно признался Ян. - Да что там путаться, - махнул рукой Боря. - Если два существа любят друг друга, то они должны быть вместе, а вся вселенная должна вывернуться так, чтобы они не просто были вместе, но и были абсолютно счастливы. Если что-то стоит на пути у того, чтобы двое были вместе и были счастливы, то это что-то является абсолютным злом. А всё, что способствует воссоединению двух любящих сердец - абсолютным добром. - Звучит как-то… - Ян постарался подобрать подходящее слово. - Эгоистично? Лицемерно? - Что-то между, - Боря снова закурил. - Эрос и сама порой путается в своих же любовных заповедях, поэтому в девяти случаях из десяти, просто сводит вместе тех, кто по её мнению неплохо бы смотрелись вместе. - А в оставшемся случае? - А в оставшемся случае она берёт лук со стрелами у первого попавшегося купидона и с закрытыми глазами стреляет в произвольном направлении. На этом моменте Боря наклонился вплотную к Яну и понизив голос до шёпота, продолжил: - Это, кстати, одна из причин по которым нынешняя Повелительница демонов сидит на своём троне, а не охотится на спермотоксикозных мальчиков по подворотням, как и все среднестатистические суккубы прошлого. - Ч… - Ян, пришибленный свалившемся на него откровением, словно выброшенная на берег рыба открывал и закрывал рот, пока не нашел слова, способные передать всю глубину испытываемых им чувств. - Чего, блять? - О! - воскликнул Боря. - Верховная сказала ровно то же самое, когда Повелительница с мужем ворвались к ней на Небеса, чтобы переписать природу монстров. Неожиданно туман начал густеть, а откуда-то из-за его пределов донёсся петушиный крик. - Что-то я с тобой заболтался, - пробормотал себе в усы Боря. - Ладненько, сообщение я передал, проклятье тебе уже должно было прилететь… Если наши крылатые вертихвостки не “потеряли” его, пожалев тебя. - Подожди, так что за проклятье-то? - попытался выяснить свою дальнейшую судьбу Ян. - Удачной службы, Ян! - воскликнул Боря, по братски обнимания опешившего полковника. - Больше тебя никто и никогда не полюбит. А затем Боря чмокнул Яна в лобик и тот проснулся.

***

Работа всегда отвлекала Данусю от мрачных мыслей. А работа, требующая периодически покрикивать на подчинённых, ещё и позволяла снять накопленный стресс. Поэтому, пока все вышестоящие офицеры страдали от похмелья, она гоняла всех более менее трезвых обитателей Бздыни по самой Бздыне, пытаясь привести её в божеский вид. Солдаты и драгуны драили брусчатку там где она была уложена и укладывали её туда, где она была прошлой ночью. Также они скребли стены домов, а также внешние крепостные стены, готовя их к побелке. Дануся не знала, отправляют ли в столь отдалённые крепости, как Бздыня, ревизоров, но на всякий случай решила перестраховаться. К тому же солдатов нужно было чем-то занять. Красить траву, или таскать с места на место кирпичи было слишком непрактичным выбором, а вот тотальный ремонт крепости вполне себе тянул на рациональное использование человеческих ресурсов. Выросшая в семье потомственных военных, Дануся с молоком матери и вечерней руганью отца впитала знание о том, что солдат должен быть постоянно занят. Иначе от безделья он либо сбежит к монстрам, либо забьётся в какой-нибудь угол и будет своё копьё полировать. Так как в условиях Бздыни первый вариант был невыполнимым, то оставался второй, нравящийся Данусе ещё меньше первого. Собственно говоря поэтому она и заставляла всю не занятую тренировками часть гарнизона Бздыни заниматься тренировками и общественно полезной работой. Но даже здесь не могло обойтись без сюрпризов. Несколько драгун, старательно оттеравших пол в одной из кладовых, неожиданно провалились в подвал, где нашли три идеально сохранившиеся пушки, пять дюжин ядер и два десятка бочек с отсыревшим порохом. Скорее всего кто-то из бывших комендантов спрятал этот небольшой арсенал для того, чтобы затем продать его, но в конце концов забыл о его существовании. Дануся исправила эту несправедливость, приказав всем освободившимся от тренировок затаскивать эти самые пушки на стены. Дело было почти сделано, когда Дануся обнаружило стремительно приближающуюся к ней фигуру. Поначалу она приняла новоприбывшего за кого-то из людей полковника Дитриха, но присмотревшись получше, она поняла, что к ней со всех ног мчался никто иной, как пан Ян собственной персоной. В мундире и шляпе пана Дитриха, но всё же… Когда Ян добежал до Дануси, он тут же схватил её за рукав мундира и с неким нехорошим блеском в глазах заговорил, вернее даже зашептал: - Данусь, немедленно собери отряд, хоть ту троицу, которую я вчера уток стрелять отправлял… И слей всю водку, которую мы в Мышьих кишках купили. И как можно дальше от Бздыни сливайте, чтоб не дай Богиня, эта дрянь нам в воду попала! - Мосци-пан! - в ужасе воскликнула Дануся, вырываясь из хватки Яна. - Вы в своём уме? Вас… Вас же не подменили?! В-вас н-н-не соблазнили монстры?! В… Данусе потребовались добрые тридцать секунд на то, чтобы перестать лепетать бессвязный бред. В её представлении о мире попросту отсутствовала сама возможность того, что полковник Речи Поспославной Ян Потоцкий попросит её вылить водку. Но Дануся не просто так занимала свой пост, а потому, как только она успокоилась и попросила Яна ещё раз озвучить свою просьбу, взяла с него расписку о том, что отдавая приказ он находился в своём уме. Но даже получив письменное разрешение на столь ужасающее, по меркам Бздыни, действо, Дануся всё ещё сомневалась в мотивах своего пана. - А всё таки, ваць-пан, почему вам так понадобилось слить всю водку из Мышьих кишок? - в очередной раз спросила у полковника Дануся. - Я ведь спать не смогу, пока вы мне не скажете! - Она либо палёная, либо в Мышьих кишках в неё что-то добавляют. Мне после этой водки всякая… - Потоцкого вдруг передёрнуло. - ..херня снится. И тянет меня после неё на всякий бред. Вчера вот с паном Дитрихом поцапался, сегодня в его одежде и шляпе очнулся. Ни ежа не помню... - Так вы же вчера побратались, - вспомнила ускользнувшие от её пана подробности Дануся. - Говорили ещё, что сделаете всё по древним воинским ритуалам, но в итоге просто порезали друг другу ладони кинжалом и обменялись одеждой. - Ох, курва шестирукая! - выругался Ян. - А я-то ещё думал, где меня ладонь рассечь угораздило? - Это вы ещё свою спину не видели... - Что? - Что? Через несколько секунд Дануся вызвалась возглавлять отряд волонтёров, отправляющийся сливать палёную водку.

***

Сэр Дитрих так долго глядел на своё отражение в бадье, что Анна начала нервничать. Но в тот момент, когда она уже сделала шаг для того чтобы поинтересоваться его самочувствием, Дитрих наконец ожил и соизволил завершить свой утренний туалет, зачерпнув ладонями ледяную воду и брызнув её в своё же слегка опухшее от обильных возлияний лицо. Однако сразу же после этого меховая шапка, явно не подходящая полковнику по размеру, наконец сползла ему на глаза. Анна же, воззвав к своему чувству долга и привитой с детства железной дисциплине, честно старалась не хихикать. Она почти справилась с собой, когда Дитрих снял шапку и повесил на рукоять своего палаша. - Мадмуазель Анна, если вы подскажите мне, где я могу найти сэра Яна, то я буду вам крайне признателен. - Дитрих со вздохом поправил явно большой для его плеч жупан. - Я подозреваю, что он может знать приблизительное месторасположение моего платья и шляпы. В этот момент на дворе появилось ещё одно действующее лицо, которым оказалась вышедшая умыться Марианна. Заметив своего старого знакомого в крайне непривычной для него одежде, юная жрица на пару секунд впала в ступор. А затем захохотала, да так, что у неё аж слёзы выступили. Бедная Анна смущенно отвернулась от своего полковника, закрывая ладонью свою улыбку. Дитрих Кафка не был наделён великим ростом, но и назвать его низким ни у кого бы язык не повернулся. В основном из страха, что этот самый язык ему довольно оперативно укоротят. Ян Потоцкий тоже не был великаном, однако разница в росте между двумя полковниками была заметной. Причём заметна она была не в пользу Дитриха. И если с трудом втиснувшийся в одежду своего товарища по ссылке Ян мог расхаживать в привычной ему чисто гусарской манере “мундир на плече”, то Дитрих, обременённый крайне свободной традиционной одеждой словичей, такой возможности не имел. Разумеется он пытался заправить полы жупана в пояс, но из-за неопытности проделал это крайне неудачно, да так, что стал выглядеть ещё неказистее. И пока Марианна заливалась звонким смехом, а Анна пыталась к ней не присоединиться, расстроенный в лучших чувствах Дитрих костерил на чём свет стоит рейтара, которого он отправил за сменной одежду на выделенную ему квартиру. По его мнению времени прошло достаточно, чтобы дважды сбегать туда и обратно. Полковник не знал, что несчастный солдат понятия не имел, в какой именно комнате и в каком сундуке лежит его сменный комплект одежды. А без разрешения полковника копаться в его вещах… Хотя, с другой стороны, его вполне могли выпороть за промедление, а то и без жалования оставить. Так и стоял он перед шестью сундуками, размышляя за что наказание будет неприятнее. А тем временем на смех Марианны прибежала алчная до всего интересного Бася. А уже на её хохот пришёл и Ян. Из сарая, временно используемого в роли умывальника, каждый полковник вышел уже в своей одежде. А Бася, Анна и Марианна отправились сливать водку в степь. Чтобы жизнь мёдом не казалась.

***

- Як тоби перепало-то, дитятко, - покачал головой старый сержант, подливая в её стакан ещё лекарства. - Но ничего, як выпьешь, як усё и пройдёт… Дракошка только всхлипнула в ответ, вливая в себя неприятное на вкус, но притупляющее боль и волнение лекарство. По крайней мере так она почти не чувствовала того, как другой человек выковыривал кусочки металла у неё из крыла. Но несмотря на действие лекарства и все его старания, дракошка время от времени всё же скулила от боли. Эту кроху, едва достигающую метра ростом, звали Далия и она ненавидела весь мир. Эта её ненависть имела под собой вполне логичную основу: она находилась ангел её знает где, её окружали страшноватые на вид бородатые люди, которых она понимала практически через слово и всё её тело нестерпимо болело. И паршивее всего для неё было осознание того факта, что во всю эту историю она загнала себя сама, стараясь действовать вопреки советам своего отца. Из всей их многочисленной чешуйчатой родни, только он был против того, чтобы она, взрослая двенадцатилетняя драконица, отправлялась в большой мир. Теперь же, сжимая клыками протянутую одним из бородатых людей деревяшку и стараясь не выть от боли, Далия впервые в жизни жалела о том, что мама смогла переубедить папу. Если бы не непонятный даже для неё самой порыв бунтарства и желание идти наперекор всему, что ей говорят, она бы наверняка послушала отцовского совета держаться подальше от магичек и ведьмочек... А ведь первым делом, как она расправила крылья и выпорхнула из родительского гнезда, Далия побежала к ведьме, чтобы та своей магией перенесла её прочь из Драконии, куда-нибудь на Большую землю. И… Да, ведьма выполнила желание маленькой дракошки буквально. Слишком буквально. Далия оказалась именно “где-то” на Большой земле. Но не в землях подвластных Ордену Верховной Богини и не где-нибудь среди вольных городов, про которые она столько читала… Далия оказалась над океаном травы, среди которого не было видно даже намёка на цивилизацию. После нескольких часов безуспешных поисков, бедная дракошка устала настолько, что сама не заметила, как столкнулась с косяком невесть как оказавшихся там уток. Последнее, что она помнила перед началом бесконтрольного падения - это чудовищная боль в крыле и дикие крики, вперемешку с лошадиным ржанием откуда-то с земли. Затем было пробуждение у стен страшной крепости, острая боль в крыле, окружающие её хмурые бородатые люди, разговаривающие на полупонятном языке… В тот момент гордая дочь Драконии испугалась настолько, что натурально разревелась. И ни капельки об этом не жалела. Страшные, на первый взгляд, люди, едва ли не тычущие в неё секирами и копьями, сразу же подобрели и принялись её выхаживать. Правда выхаживали они её как умели. Не очень аккуратно и с кучей непонятных слов, от которых у Далии почему-то горели уши. Чаще всего хлопочущие над ней люди поминали Ляшских Душегубов, при этом добавляя то курва, то Блять. Кто были эти “душегубы” и почему они “ляшские”, Далия не понимала. Она вообще мало чего понимала и ещё меньше хотела понимать. Она просто хотела к мамочке под крыло. Всхлипнув, на этот раз не от боли, но от переполнявшей её грусти, дракошка забрала из рук сюсюковшегося с ней человека полупустую бутылку лекарства и постаралась утопить в нём свою душевную боль. И когда она уже готова была уснуть крепким и очень пьяным сном, а мучившийся с застрявшей у неё в крыле пулей солдат наконец-то её оттуда выковырял, случилось страшное. В казармы гарнизона, где и обосновалась дракошка, заглянул не один, а целых два полковника. И первым, что они увидели, стала драконица, хлещущая мышье-кишечную водку прямо с горла.

***

Дануся придирчиво осматривала свою команду по спасению мира. Три девицы и один котёнок были не самым мощным войском, но с возложенной на них задачей вполне должны были справиться. К тому же все, за исключением непонятно зачем взятого Марианной котёнка, были на лошадях и при оружии. Ввиду крайней спешки она не успела собрать полноценный отряд, но при этом умудрилась захватить по три ружья на мордашку. Бася же, будучи Басей, притащила с собой целую связку самодельных гранат. На их общем фоне Анна, чьи приготовления к походу ограничились заменой привычной кирасы на подошедший ей по размеру и куда как более лёгкий тегиляй, выглядела образцовым солдатом. Если бы она ещё не хихикала каждый раз, как в её хорошенькой головке всплывал образ полковника Дитриха в “слегка” свободных одеждах. Впрочем, всё это перестало быть важным, как только к ним выкатили телегу, нагруженную полупустыми бочками. Бася присвистнула, Дануся отвесила ей подзатыльник, Марианна в шоке зажала рот ладошкой, котёнок мяукнул… И только Анна заметила, что девяти бочек не хватает. Но разбираться в том, куда могло деться столь значительное количество спиртного, не стали. Дануся немного покричала на подчинённых, немного пожурила их, да этим и ограничилась. Очень уж ей хотелось избавиться хотя бы от того, что сейчас было у неё на руках. И таким вот образом четыре храбрые девушки и один очень милый котёнок, отправились в поход. Их цель была благородна, ноша тяжела, а конечная цель туманна. Ведь никто из них понятия не имел, как далеко нужно отъехать от крепости, чтобы без опасений слить проклятую спиртягу. В итоге они просто подождали, пока Бздыня не пропадет из виду, а потом сгрузили все имевшиеся бочки в ближайший овраг и повернули в обратном направлении. И так как работа была сделана, наших бравых девчат потянуло чесать языком. - Скажите, Дануся, - обратилась к своему временному командиру Марианна. - А почему мы не сохранили этот алкоголь? Мы ведь вполне могли использовали его в качестве экстренного оружия… - Ваць-панне стоит научиться подбирать слова, а не то солдаты могут неправильно её понять. - резким тоном заметила Бася. - А от недопонимания до ненависти два шага. - Н-но мы же только что буквально выбросили двадцать семь бочек! - возмутилась жрица. - Двадцать семь! Мы могли бы использовать их содержимое для отражения нападений монстров! - Для отражения… - Дануся пренебрежительно махнула рукой. - За полтора месяца ни одного монстра здесь не видели, а тут вдруг должна целая армия из ниоткуда вылезти? Да даже если и вылезет, то у нас пуль с порохом на всех хватит! - Верно! - поддакнула Данусе Бася. - А палёная водка каким местом поможет нам от монстров отбиваться? Спаивать их, что ли? В этот момент они уже были в прямой видимости крепости, от которой они отъехали не так уж и далеко, как им казалось. И разумеется, как только Бася произнесла свой риторический вопрос, она получила вовсе не риторический ответ в виде визжащей драконицы, на огромной скорости вылетевшей из-за стены. Картина то была настолько нереальная для четырех всадников, что первые несколько секунд они просто ехали дальше, молча уставившись на приближающуюся чешуйчатую тушку. А приближалась она довольно быстро, ведь переоценив свои силы, взлетела куда выше, чем позволяло ей простреленное крыло. Первой опомнилась Анна, потянувшаяся за ружьём. За ней тоже самое сделали и Дануся с Басей. Но было уже слишком поздно. Чешуйчатый снаряд упал прямо на них, прямым попаданием выбив успевшую только взвизгнуть Марианну из седла. Её котёнок, в этом ужасающем столкновении, к счастью, не пострадал.