B U R N M E: the last song

Маленькими шагами, ломаясь и вновь поднимаясь с коленей. Не можешь позволить себе даже маленькую слабину. Закрывшись с головой одеялом, успокаиваешься где-то спустя час. На низком столике у дивана стоит кружка горячего чая, а ведь в желудке уже плавает парочка пилюль успокоительных. Чимин сидит на диване, пока на кухне грохочет посудой Кеми. Никто ничего не говорит и не ждет от тебя объяснений и от этого выворачивает еще больше. Медленно принимаешь сидячее положение, бросая одеяло к ногам. Волосы прикрывают большую часть лица, где высохшие слезы приносят огромный дискомфорт. Из ниоткуда вырисовывается еще одно раздражение – квартира Пак Чимина. - Где ванна? – тихо уточняешь, срываясь на шепот от потери голоса или же просто так проще получить такую же реакцию от него. - Успокоилась? – спрашивает, будто уточняет, разрезая пирог все еще горячим. Твои нервы как струны, а его глаза, как отражение всего тебе ненавистного. В них не осуждение, а глубокий смысл, будто он зрит в самый корень и суть вещей. Игнорируешь этот вопрос, опуская ноги на пол. Юбка изрядно помята после всего хаоса, что ты устроила. Разглаживаешь пару складок и убираешь волосы назад. Неторопливо встав на ноги, выходишь из комнаты, так и не избавившись от следа на своем затылке. - Мина, ты… Захлопываешь за собой дверь в ванну, обрывая слова Кеми. Ее слегка запуганный нежели ошарашенный вид, как быстрый выброс эмоций позволяет немного прийти в себя. Когда не часто показываешь свои эмоции на людях, выброс адреналина, как сегодня – многих пугает… Умываешься, стирая остатки косметики с лица, и поправляешь цепочку на шее, на которой висит твое обручальное кольцо. Оно напоминает о реальности, спускает с небес на землю, позволяет принять то, что жизнь далека от сказки. Выходишь из маленькой комнатки, чтобы как можно скорее отыскать свой телефон. - Все в порядке, Кеми. Спасибо, - без эмоций повторяешь ты снова и снова, пока она буравит тебя тем самым взглядом, который не сулит ничего хорошего. Ты подбираешь свою сумку с пола, куда ее и бросила и раскидываешь на диване свои вещи. Квон садится рядом, и подает тебе твой мобильный, который выпал из рук, а немой треск располосовал экран на части. - Я не верю тебе, - спокойно произносит она, пока ты собираешь себя по кусочкам, потому что буря в душе вновь просит выбраться наружу. – В последний раз я видела тебя такой, когда… - Она умерла, - резко продолжаешь за нее ты. Все словно из задницы, через мясорубку. - Ты обещала мне, что больше не будешь молчать, - Кеми давит, и попадает по тем самым болевым точкам, ровно в цель. Фальшивая улыбка «все в порядке» - застревает где-то на дрогнувшем уголке губ. Закрываешь рот рукой, чтобы не прикрикнуть, и встречаешься взглядами с Чимином, который изучает тебя, будто видит впервые. Это неудобно настолько, что хочется убежать. – Я доверяю ему, а ты можешь довериться мне, - переубеждает она, но это не помогает. Листаешь в контактах знакомые номера, отвлекаясь. Печатаешь сообщение Аманде и брату, предупреждая, что скоро появишься дома. На это уходит минуты три, так как пальцы намеренно не слушаются, намертво приставая к одной и той же кнопке. - Я принесу еще воды. Чимин поднимается, потирая пальцами переносицу. Он собирается оставить вас, но отчего-то еще паршивей, ведь он с самого начала не мешал и хоть доверия особого к нему нет – зато он уже давно перешел из категории незнакомцев в более близкую группу, тихо знающих тебя и скорее всего ненавидящих, хотя ты этого не узнаешь, пока не побываешь в чужой голове. - Вчера Джису вернулся, чтобы забрать Джисона и Джен. Председателя больше нет. Возможно, что мама умерла от той же болезни, что и он, - рассказываешь ты им последние новости своей жизни. Чимин останавливается, так и не оборачиваясь к вам лицом, а Кеми крепко сжимает твою руку в знак поддержки. Не помогает. Экран начинает мерцать, и ты выдохнув все слезы, принимаешь вызов от Эми. – Отмени презентацию на выставке, пусть она пройдет анонимно, так как все приготовления уже готовы. В ближайшие несколько дней не звони мне, я должна побыть со своей семьей. Все дела отправляй на мою почту и пришли мне номер перевозчиков… Нет нужды везти мои вещи в тот дом. До связи, - небрежно забрасываешь телефон в сумку и встаешь с дивана, теряя тепло рук Кеми, которая все это время сжимала твою ладонь. Смотришь на нее слегка загнанно и устало. Она вот-вот готова заплакать, хотя делала это вместе с тобой, пока ты не успокоилась. Присаживаешься на корточки, перед ней, насколько то позволяет одежда и кладешь руки ей на колени. – Спасибо, что поддерживаешь меня, но прошу тебя, не волнуйся, а то твой малыш не будет любить меня, когда родиться, полагая, что злая ведьма вечно доводила ее мамочку до слез, - выдавливаешь из себя полуулыбку, не замечая скопившейся в уголках глаз влаги. Только для нее. Теперь все иначе. Ходить по руинам босиком, как резать ноги об острые камни – вошло в привычку. Без сожалений собираешься уйти, вновь выставив себя эгоистичной тварью. - Еще раз извините за беспокойство, - чуть кланяешься Чимину. В коридоре одеваешь свою обувь, но пальто перехватывает Пак, который не хочет отпускать эту ситуацию так быстро. - Я провожу тебя, - он не спрашивает, а утверждает. Качаешь головой, не в силах, запихнуть этого человека обратно в свою коробку. Неуютно. Слова не то чтобы застревают в горле – их просто нет. Сейчас не время и не место даже думать об их дружбе с Юнги, о том, что они хоть как-то связаны. Все что случилось вчера – останется нетронутым. Вода не будет достигать берега, пока лед не треснет, а корка на всем «вашем» отношении еще толстая и прочная. Холод пробирает до костей, и ты просовываешь руки в рукава, лишь бы занять себя хоть чем-то. - Подожди тут, я вызову такси. - Не нужно, - поспешно выдаешь ты, желая избавиться от его общества. Смотрите друг на друга недоверчиво. Ты с ноткой опаски, а он сарказмом. «Будь ты проклят, Пак Чимин!» - сетует в твоем мозге переключатели эмоций. Злиться на него, или оставить все как есть – все еще не решено. Он набирает номер на своей телефоне, наверняка, такси, при этом, перекрыв тебе дорогу к выходу, своей фигурой. Если это беспокойство, то ты его оценила. Это действительно важно, и больно одновременно. Вы никто друг другу, ведь даже брат не позаботился о том, чтобы ты нормально добралась домой. А где вообще уже этот дом? Говорят, он там, где тебя кто-то встречает. Есть еще множество определений, но это кажется тебе более правдоподобным. - Он спрашивал о тебе, - внезапно говорит Пак. Тебе показалось у него нет причин цеплять тебя за живое, но он это делает. За этим «он» стоит его имя. Все понятно и без объяснений, но… - Как давно? Сегодня? Вчера? Или два года назад? Три? – полномасштабно засчитываешь ты, красочно толкая его в плечо. – Дай пройти, - предупреждаешь его, пыхтя от злости, но он задерживает тебя, оставаясь на своем месте, будто скала. - Я не пытаюсь тебя задеть, - спокойно сообщает он. Пару секунд ищешь в его глазах что-то, что может подсказать тебе ответ на загадку из его слов, но ничего не находишь, потому что он делает обратное. – Соболезную, Сноу, - от прежнего прозвища мурашки растекаются по шее и плечам, хочется сжаться с комок и спрятаться где-нибудь. – И я больше не смогу выполнять своего обещания – быть на его стороне. Отслеживаешь каждое движение его пухлых губ, лишь бы понять, почему именно сейчас. - Но я спрошу у тебя – зачем? Зачем все усложнять? После твоего отлета он повредил руку, попав в небольшую аварию. Он больше не играет, а Намджун ничего не может сделать с этим. Он бросил свою мечту, понимаешь? Каждое его слово лезвием полосует, уродует, но уже не ощутимо, не так, как бы было раньше. - Я не хочу быть тем человеком, который скажет тебе, что ты виновата. Мне кажется, он слишком поздно осознал, что все лучшее было в тебе, и потерял он не мечту, а именно тебя. И единственное, что мне непонятно – это, зачем ты выбрала Тэхена. Зачем ты носишь это кольцо, раз вы даже никогда не были вместе по-настоящему? Эта тирада подходит к финалу, а до тебя постепенно доходит, что Чимин все это время хотел вывести тебя на эмоции, тем самым отвлечь от самого главного. Это помогло, но открыло новую воронку в груди. И от слов «ничего не чувствую к Юнги», появилось это противное «все еще больно». - Что ты делаешь, когда тебе больно? Когда эта боль переходит за границы твоего болевого предела? – смотришь на него испытующе, без шепота и голословности. – Ту, которую ты помнишь, я оставила там, за пределами океана. Она все еще ждет, когда ее спасут, когда вынут из этого дерьма, в которое она себя окунула. Скажут простое «все в порядке, ты справишься, потому что ты не одна. Я рядом…». Она потеряла доверие, - на секунду прерываешься, чтобы понять, что тебя слышат и Пак слушает, по-своему прощупывая каждое слово, анализируя. – Я приняла это решение потому что слишком много придала значения словам матери, которой больше нет. Люди обычно перед смертью очень много говорят, ты знал об этом? Живые же молчат. Ходят и выстраивают проблемы из ничего, будто играют в лего. Я тоже не собираюсь винить себя прежнюю, ни себя нынешнюю, потому что у меня нет ни сил, ни желания на это. Я не собираюсь оправдываться не перед тобой, ни перед ним, - усмехаешься, выплевывая новую порцию экспрессии из себя. – А я бы хотела спросить тебя, зачем ты говоришь мне о нем? - Потому что тебе не все равно, - отзывается Пак. В шоколадных глазах искрится вина, которая громче любого крика. Качаешь головой, больше не желая оставаться здесь. Он выпускает, открывает перед тобой дверь, будто никакого между вами разговора и не было. Ты проходишь мимо, и вдыхаешь полной грудью морозный воздух. Слишком уж сильно ноет твое сердце от недосказанности, но ты понимаешь, что все бы это хотела отправить напрямую адресату, которому нужно, а не Пак Чимину, который свою верность только что с треском в твоих глазах проебал. - Ты прав, но если ты хочешь понять – ты поймешь, но не Юнги, - произносишь его имя вслух, а у самой аж режет горло. Сосуды скручиваются в узел, а кровь отливает от лица, но в этих словах больше правды, чем в каких-либо еще. - Мина! – этот голос выводит из равновесия наравне с тем хрипловатым и незабываемым. Только у этого человека глаза медовые и тягучие, а не лисьи и темные, как смоль. - Ты вовремя, - Чимин ударяет ножом в спину, но сам тихо тебе над самым ухом шепчет: - Так будет лучше. Ты не знаешь, во что верить и кому. Это просто тотальный пиздец, не меньше. Прощальный подарок, который хочется сжечь. Тэхен тихий и спокойный, а взгляд его непоколебимый, хоть он и знает слишком многое. Это вселяет в тебя отрешенность, которая с каждым разом сходит на «нет». Каждый раз держать планку «друзья» - так надоело, как и дожидаться того, что Ким отступит. Ты не бежишь к нему, не даешь повода и шанса, но простая формальность может перестать таковой являться, стоит тебе только протянуть ему руку. Его объятия крепкие и в этот раз без какого-либо похабства. Ваши отношения острые, но не такие, как с Юнги. Это не битое стекло, которое уже осталось только смести и высыпать в урну. С Тэхеном в тебе появляются шипы, для самозащиты и обороны, потому что остаточная простуда заключена в другом. Это глупо. Спустя два года, все еще не замечать. Он помогает тебе сесть в машину, будто ты хрустальная ваза, которая в любой момент рассыплется. У тебя нет слов, нет слез и только непереносимости: всей этой чертовой драмы, сраного треугольника и собственной эгоистичности. - К Джисону? – уточняет Тэ. Только он знает, что ты не называешь тот дом – своим, только он знает то, что ты даже сама не сразу готова признать. - Спасибо, - ему от твоих слов, скорее всего, не жарко, не холодно и, тем не менее, он улыбается как-то обреченно, даже этим передавая тебе свое тепло. Ты заслуживаешь быть чьим-то единственным выбором. Имеешь право сделать этот выбор и сама, но если это сложно, то отдаешься во власть стихии, желая, чтобы это тебя к чему-то привело. Это гораздо больнее на самом деле, потому что никто не знает, какие подводные камни тебя ждут, о какие барьерные рифы придется удариться, о какие скалы разбиться. Теперь же, думая об этом, кажется, что ты первоначально отпустили свою жизнь. Позволила всем кому не лень помыкать тобой. Ты разбилась. Осыпалась, как лепестки сакуры весной, только произошло это в лютую и беспощадную зиму. Ты заслуживаешь сделать свой собственный выбор. Быть тебе с кем-то или нет. Без крайностей и разменных монет. Ведь это больше, чем обидно, когда все еще испытываешь чувства к человеку, который, как неизлечимый вирус, сидит внутри тебя и не позволяет прийти в себя, постоянно оказываясь в зоне твоей видимости. С другой. Без тебя. И можно было бы списать это на очередной неудачный опыт, если бы не то сопротивление, что сквозит между вами. Сродни притяжению, но кажется, что ваши полюса уже приобрели одинаковые заряды и будут лишь отталкиваться. - Тэхен, - нарушаешь тишину, в которой он пытается укачать тебя, завернуть в этот приступ заботы, не хватает только ваших сплетенных рук вместе. Он отвлекается, чуть поворачивая к тебе голову, давая понять, что готов слушать. Ты смотришь внимательно, на каждую черту этого уже изученного лица, но совершенно незнакомого. Тэхен меняется, такой многогранный, взбалмошный и падкий на блестящие вещи, чужие души и сердца. Он эгоист, но чем ты лучше? Он давно искренний, и ты знаешь об этом, только смелости не хватает, да и никогда ты к ней не прибегала по поводу отношений, не считая Юнги… - Я хочу сбежать. Очень далеко, и как можно дальше от всех проблем и людей. Помнишь, ты сказал, что это легко и вполне возможно? – стеклянными глазами смотришь сквозь него, не давая этой надежде овладеть тобой. - Я помню, - коротко и почти спокойно отзывается он. - Но я не могу. Это больше не сработает, не в этот раз. Ты можешь обещать мне? - Я обещаю, - ему не нужна даже конкретика, чтобы так просто сказать подобное. Ты откидываешь голову на сиденье, и слепо наблюдаешь за проезжающими мимо машинами. Слепо веришь в наказание, которое ждет вас всех, но пора принять его. Пора остановить это течение и распинать все подводные камни. Юнги не услышит, а ваша волна понимания стала изломанной и осталась, там, в прошлом. - Хорошо, давай попробуем, - произносишь на одном дыхании. Тэхен резко жмет по тормозам, чуть не проехав на красный, сразу же осознавая, что ты предлагаешь. - Нет, - холодно отметает он. – Ты серьезно хочешь использовать меня, считая, что у меня есть чувства к тебе? «Разве нет?» - вырисовывается где-то в голове, но на небе отпечатываются совершенно другие слова. - Ты обещал, - тихо говоришь ты. - Ты не понимаешь, о чем ты говоришь, - качает он головой, больше не смотря в твою сторону. Его голос становится ниже и напористей, когда он говорит эти слова. – Я тебе не нужен, и я прекрасно осознаю это. Если тебе нужна моя поддержка, то я дам тебе ее, но если я отдам тебе свою любовь, то ты оставишь меня ни с чем, - смягчается он. – Как ты и говорила, мы квиты, так что продолжай истязать мою нервную систему, может когда-нибудь я смогу принять тот факт, что всегда буду на втором месте. - Я уже не понимаю, какая боль сильнее, а какая хуже. Я просто опустошена. - Любая боль – это боль и неважно о ком ты думаешь. Ты человек, а не робот. Невозможно запрограммировать себя так, как будет тебе удобно. - Как бы я хотела, чтобы ты был неправ. - Но я прав. - Ты прав, - соглашаешься ты, уже когда вы подъезжаете к особняку. Он выходит из машины, чтобы открыть для тебя дверцу машины, но ты оказываешься на улице прежде, чем он успеет сделать это. Всего пару шагов и ты обнимаешь его, прослушивая ухом его сердцебиение, через распахнутое пальто. – Не присваивай себе место, ведь это решит для себя тот человек, который тебя искренне полюбит. Для меня ты сейчас важнее многих, возможно, потому что ты рядом, а может, потому что не обвиняешь во всем подряд. Ты единственный, кто ничего не требует от меня. - Помолчи, - он обнимает в ответ. Все также тепло и спокойно. С ним рядом. Это молчание краше самых громких слов. Это молчание приходит и к Юнги. Немалая доля разочарования приходится и на самого себя. Он не хочет видеть и знать, что она с Тэхеном, но благодаря Чимину – это происходит. И лучший друг ни в чем не виноват, он написал правду ему в сообщении, он дал ему шанс увидеть все своими глазами, осознать, что Мина его никогда не простит. Он убедился в этом, после ее слов. Его же собственная недосказанность душит в нем искренность и высвобождает толику страха, превращая его в паутину из которой не выбраться. Он сдался, стоило лишь Тэхену появиться в его жизни, после ее исчезновения. Он даже не издевался и не провоцировал. Их встреча была не спонтанной, Ким сам наведался к нему домой, после нескольких запойных месяцев переосмысления собственной жизни, после ее исчезновения. - Мина в Нью-Йорке, но вряд ли она захочет тебя видеть в ближайшее время. - Зачем ты говоришь мне это? - Она не из тех, кого можно выбрать, Юнги, - продолжает говорить он, смотря своим палящим взглядом прямо ему в глаза. – У тебя был шанс быть с ней, а теперь он появился у меня. Я больше не буду играть. В любви, как на войне и ты в этой схватке проиграл… Хотел бы я остаться друзьями, но все же, она бы этого не одобрила. Юнги не сразу замечает кольцо на безымянном пальце Тэхена. Не сразу, но у него начинает двоится в глазах. «Это не правда» - думает он, но внутри все орет о том, что это уже не впервые. - Знаешь, Чери была всем для меня на тот момент, но все-таки девушки, прыгающие в чужие кровати так легко – меня больше не интересуют. Для Шин я стану тем, кем она попросит быть, а после того, как она забудет о тебе навсегда, я сделаю все, что в моих силах, чтобы мы были вместе. Я больше не хочу играть. - Убирайся. - В этот раз я не отступлю, - Тэхен провоцирует, пока Юнги глотает эту провокацию, как наживку. Чувства слепы, когда в груди разыгралась та самая ревность, обида, когда дерьмо расплывается по жизни, когда уже не знаешь чему верить и себе больше не доверяешь. Факты на лицо, но и они бывают поддельными. Сквозь пальцы и по наитию. Здесь и сейчас – было бы самым правильным. Пока один отпускал, другой проигрывал в своей же войне. *** - … все вырученные деньги с выставки работ Шин Хёнсу будут переданы в фонд по борьбе с раком. Спасибо всем, кто пришел сегодня. Благодарю за внимание! Тэхен завершает свою речь, а ты стоишь особняком рядом. В этой ситуации не до улыбок, и все это говорилось со всей горечью, от чего тебе не по себе. Но событие продолжается, и все большее количество публицистов желают поговорить с вами. Сегодня собрались лишь люди по приглашениям – вынужденный пиар ход, непринужденная заправка для выноса мозга. Снежный ком, кажется, уже достиг своего диаметра, и остановился. Твой брат уехал с семьей, и отчего-то свобода перестала быть таковой, оставляя после себя лишь пустоту, ведь к хорошему быстро привыкаешь. Тэхен слабо сжимает твою руку, чтобы ты пришла в себя и вынырнула из мира грез. Мельком перебрасываешься фразами с незнакомцами, очень жалея, что твой отец не захотел приехать, но это слишком на него похоже, и ты пошла в него, только вот на данный момент у тебя все еще остались обязанности, которые следует выполнять, и лишь немного радует при всем при этом… Кеми привлекает твое внимание, перехватывая из цепких рук Тэхена, который в последнее время слишком внимательно следит за каждым твоим шагом и вздохом. Ты киваешь Намджуну, который решил составить ей компанию сегодня, а подруга подхватывает тебя под руку и проводит еще раз по залу. Ей бы работать экскурсоводом, у нее бы это вышло. Она знает о каждой работе отца столько же, сколько и ты. От этого по телу мурашки и ностальгия волной сбивает с толку. Порой ты забываешь, что вы не просто на словах «подруги детства», «лучшие друзья». Это не просто статус, когда уже давно вместе, когда до сих пор вместе, сквозь года, сквозь ссоры и недопонимания. Смеешься, когда Кеми сама же наступает на подол своего платья и жалуется на каблуки. От нее такое услышать сродни преступлению, но это забавляет. Почти час проходит незаметно, хотя ты планировала покинуть выставку гораздо раньше, потому что интервьюер не пришел. - Как ты себя чувствуешь? – Тэхен появляется будто из ниоткуда. Теперь пара пуговиц его рубашки расстегнуты, а галстук потерялся наверняка в кармане брюк. - Что ты пристал? – возмущается Кеми, на что он лишь примирительно посмеивается. Это странно, наблюдать их общающихся друг с другом. – А ты знал, что эту вазу разрисовывала Мина? Всю ночь перед тестом просидела в отцовской студии, а потом завалила математику. - Не компрометируй меня при людях, - как можно спокойнее отзываешься ты, но молишься чтобы подруга сбавила громкость голоса, ведь вы и так привлекаете к себе внимание. - Прибыл человек, который будет брать у нас интервью, - сообщает Ким, и ты оглядываешь зал в поисках такового. Новость эта не из привлекательных. На глаза попадается совсем не та картина, которую ты бы хотела видеть. Не сейчас, не потом. Мин Юнги – твой личный Ад, но внутри ни дергается ни одна ниточка, пока ты смотришь на него. Губы обжигает морозом, а корка льда покрывает всю кожу, когда замечаешь кто стоит рядом с ним. Вспоминаются слова того бармена «о многих» и от этого противно вдвое, даже на Тэхена ты смотришь уже иначе, оправдав его манеру жить по всем статьям, но его не можешь. Юнги совершенно другой. В рубашке, при полном параде. Чернильные волосы уложены, а на запястье дорогущий ролекс, полностью подходящий под образ избалованного имбицила. А рядом с ним Ли Хару, та сука, которую видеть от совсем до никогда, вообще не хотелось бы. Кеми смешно поджимает губы, и видимо думает также, но ваши мысли наверняка разняться от диапазона неприязни до простой человеческой обиды. А тебе именно обидно. Скребет и гложет, где-то под лопатками, трескает в области сердца и бьет по ребрам. Цепляешь на себя беспристрастную маску, улыбаясь изредка уголками губ. Входить в этот круг людей приходится не по собственному желанию, каждый из них часть твоего прошлого и настоящего. - Спасибо, что пришли, - вновь говорит за тебя Тэхен, обращаясь к Юнги более официально, чем следовало бы. От их исходят искры, которые ты не можешь расшифровать, на которые тебе, честно говоря, плевать. – У нас назначено интервью, поэтому мы вынуждены покинуть вас. - Все нормально, Тэ, у меня у самого дел по горло, - пытается разрядить обстановку Джун, а Кеми толкает его в бок за эти слова. Ты же молчишь, спокойно наблюдая за тем, что будет дальше. Аманда так и не появилась, хотя должна была присутствовать еще час назад и это немного страшит. Гложет чувство вины из-за своих же слов, сказанных Тэхену. В этой истории с ним, вас не ожидает хэппи энд, но что-то заставляет споткнуться и перенять настроение Тэ и для себя. Не быть собой больше не раздражает, ведь это уже перешло в часть обыденности и повседневности. - А разве я не сказала, - Хару привлекает к себе все внимание, пока ты рассматриваешь одну из ваз, пока рука Тэхена собственнически оплетает твою талию. – Ли Хару, - она протягивает твоему спутнику руку для знакомства, а ты смотришь на пальцы Кима в ответ. – Мне поручили это. Я курирую выпуск статьи об этой выставке. Все внутри кричит остановиться, но вместо этого ты сжимаешь руку Тэ крепче, не давая ему ответить на этот жест. Смотришь на всех присутствующих, и к горлу подступает тошнота от их реакции. Им не понять вашего рода отношений, все, что они видят – это ярлык, который на тебя повесили даже не по собственной воле. Тебе нужна вода, и желательно бы не выплюнуть ее этой змее в лицо, но это после. Юнги смотрит неотрывно на ваше сближение, но в глазах его пустота. Нет ни злости, ни даже разочарования, даже усмешки. И тебе должно быть плевать, но отчего-то больно. Даже Тэхен каждый раз говорил о нем. Хотя, ожидать увидеть затравленного и убитого Мин Юнги, было бы большой глупостью с твоей стороны. - Это снова твой новый выкидон? – встревает Кеми, намекая на то, что об этом все слышат впервые. Твои подозрения насчет ее отношения к Хару полностью выстраиваются, приобретая каркас, и это похоже произошло гораздо раньше, чем ты вернулась. - Это моя работа, - Ли хлопает глазами, и поддельно улыбается в стиле «сюрприз», замяв всю неловкость одним своим ядовитым отражением. Никто не ошеломлен настолько, насколько эта новость действует на тебя. Эта выставка слишком важна, чтобы делиться своими мыслями и переживаниями с ней. Эта неприязнь не поддельная, она самая явная. С первой встречи, и даже не из-за Юнги, хотя это сыграло свою роль, а из-за того, как нагло позиционирует себя эта девушка. – И все же вы вместе, - эта фраза направлена на вас и она добивает окончательно. Краски сгущаются и мысли начинают, как муравьи бегать из одного места в другое, перенося все больше злости в одно определенное место. Здесь и сейчас. - Без комментариев, - парирует Ким, явно насторожившись твоей реакции. Ты осматриваешь каждого из стоящих рядом, вытягивая из их глаз такое же желание увидеть реакцию на этот удар. Это напоминает дружный гадюшник, который ты так стремительно рвалась оставить в Америке. Жизнь – это не всегда игра. Отстраняешься от Тэхена, наконец, приобретая свой собственный цвет, больше не скрываясь за чужими широкими плечами. Если Хару дикая и опасная, то тебе надо стать не хуже, а выше ее, надавив на то, что люди так ненавидят - положение. Делаешь шаг в ее сторону, чуть притесняя Юнги, за которого она так хочет зацепиться. - Должно быть, вы не услышали меня тогда, когда я вам напрямую дала понять, что если мы увидимся еще раз, то я сделаю так, что у вас больше не будет работы, - напрямую высказываешься ты. Тебе плевать на реакцию остальных, ты отказываешься принимать ее. Хару теряется лишь на мгновение, как и другие, не до конца вникая в суть твоего выпада. - Сегодня меня интересует лишь ваш отец, как деятель искусства, не более, - вынимает она из себя. Тэхен пытается отозвать тебя на разговор, но тебе не хочется ничего и никому объяснять. - Я не сомневаюсь в ваших способностях, Ли Хару, - напираешь ты еще больше. – Но я в них не нуждаюсь. - Жаль, я думала, у нас слишком много общих друзей, чтобы быть просто незнакомцами друг для друга, - продолжает лучезарно улыбаться она, стоя из себя положительную героиню. – Простите, что была столь наглой, - она кланяется, а тебе приходится терпеть все это, не сказав еще больше. - Мина, нам нужно поговорить, - делает вторую попытку Тэхен. - Рада была увидеться, Намджун, - игнорируешь его слова ты, смотря на перешептываются между собой парочку женатиков. – Кеми, спасибо, что пришли. Ты разворачиваешься, чтобы уйти, но Тэхен тебя останавливает, не давая сделать и шага к выходу. Поджимаешь губы, лишь наблюдая за выражением его лица, на котором столько вопросов, что и в следующей жизни не ответишь. - Что это значит? – этот вопрос задает не он, а Юнги, которого ты меньше всего хочешь слышать. Это приводит к внутренним слезам, которые остается лишь сдерживать. Что сделано, то сделано и ты не жалеешь ни об одном слове, адресованном его девушке. Медленно оборачиваешься, чтобы встать к нему лицом. Рука Тэ съезжает и теперь он снова переплетает ваши пальцы вместе, в знак поддержки или чего-то большего. Все еще не сейчас. - Я не намерена разъяснять свои слова, потому что адресат и сам знает, в чем дело, - безапелляционно заявляешь ты, точно так же, как в тот раз говорил с тобой он. – И да, только у меня есть полномочия выбирать человека, который напишет о работах моего отца, которые посвящены его жене и моей матери. И меньше всего я хочу видеть в этой роли человека, который хочет покопаться в моем нижнем белье, настаивая на личных встречах и выспрашивая о моей семье и личной жизни. Надеюсь, я ответила на ваш вопрос в полной мере, Мин Юнги, потому что мне уже пора уходить. Ставишь точку, наконец, давая отпор и списывая с себя очки жалости. Ты сильнее многих и глупее стольких же, но это провоцирует лишь покрываться слоем льда, а не распадаться на снежинки. Рассказать все Тэхену ты успеешь и позже, а внутреннее равновесие важнее многих других составляющих, даже того, что в глазах друзей будешь выглядеть сукой. А его взгляд прилипает намертво, цепляющий и разъедающий, как кислота. Ты не хочешь бороться. Не с ним. Если он хотел показать, что ему хорошо без тебя – то у него вышло. Ты сдаешься. Вам нечего объяснять друг другу. Вонхо тушит сигарету возле урны и идет к машине, как только видит, что ты вышла. В это время из такси выходит Аманда, останавливаясь прямо напротив тебя. Позади выходит и Тэхен, явно неудовлетворенный тем, что ничего не знает об произошедшей ситуации, потому наверняка не знает чью сторону принять, хотя есть все шансы, что будет на твоей. Отягощает. - Мина, прости, что опоздала, - впопыхах сообщает тебе еще одна подруга вполне очевидное. - Как раз вовремя, чтобы разгрести все говно, что я после себя оставила, - холодно произносишь ты. – Увидимся завтра на работе, - огибаешь такси и быстро идешь к подготовленной Хосоком машине, оставив их с Тэ. Отбрасываешь сумку на задние сиденья, как только садишься в салон, и сбрасываешь с ног чертовы туфли, хотя чертов холод заставляет трястись. Хосок включает обогреватель, сразу же как только выезжает с парковки. Молчание между вами похоже на мыльный пузырь и твой лопается. Обнимаешь себя руками, но организм не желает так просто успокаиваться. - Где мои таблетки? – небрежно спрашиваешь ты, застывшим голосом. Хосок останавливает машину возле обочины и вынимает из бардачка банку с успокоительными, судя по оранжевой этикетке, хотя банка такая же, как и у снотворного. Вы оба знаете, что твои сеансы уже давно закончились, а доктор снизил дозу препаратов до нуля, но волнует ли это тебя? Нет, ни разу. Других – они уже знают. Потому что ты слабая. Ты не справилась. Буквально ни с чем. Так что кого и доставать из пропасти, так это тебя. Чимин был не прав. С самого начала. Это ты не можешь без других. *** Потерянные – в памяти. Живые на струнах нервов. Ты закрываешься от этого мира, потому что так проще. И все же, на каком месте любовь? Существует ли вообще она? Юнги бросил музыку, так же легко бросил и тебя. Ты бросила его, не желая слушать и бороться. Расплывается. Эта теория рассыпается на части, а другой у тебя нет. Не нужна – это самое неприятное, что можно узнать и услышать. Чувствовать больше совершенно ничего не хочется. С таблетками – это возможно. Можно даже трезво произносить его имя, одними губами, даже не вслух, но без боли. Может, это и есть любовь? Когда из памяти и сердца и скальпелем человека не вынуть. Его образ везде, он почти мерещится, как и негромкий стук, трель дверного звонка, снова стук. Включаешь лампу на тумбочке, и присаживаешься на кровать, опуская босые ноги на холодный пол. За окном потемнело, но часы показывают только восемь вечера. Пустота перекрывается новым звонком, и нет больше никого, кто бы мог об этом позаботиться. Эмили уехала с братом и его семьей, Хосок нашел себе квартиру, не желая нарушать границы между вами, чему ты рада, а остальных работников ты решила распустить, решив оставить этот дом до лучших времен. Спускаешься по лестнице, цепляясь за перила, идя ровно на источник шума. Почему-то даже не додумавшись взять с собой телефон. Страх притуплен, пребывая в дальнем отделе мозга, а полусонное состояние не позволяет даже двигаться быстро. Зажигаешь в одной из комнат свет и, завернувшись в халат, включаешь дисплей, чтобы проверить кто мог прийти в этот дом. К тебе. Галлюцинаций у тебя еще не было, как побочного эффекта, но отчего-то все это кажется нереальным. - Мина, я знаю, что ты здесь и нам нужно поговорить. Мин Юнги смотрит прямо на тебя, а отделяет вас лишь дверь. Может, это и есть любовь? Когда из памяти и сердца и скальпелем человека не вынуть. Его образ везде, он почти мерещится…