Black&Jungkook

Тошнотворно схожие кабинеты и грязные осыпающиеся стены выглядят уныло, источают разрушающую тоску и вынуждают отводить взгляд от грязных пятен и редких непристойных надписей. Этот спертый воздух удушает и Юнги тянется к своему галстуку в попытке ослабить его хоть немного, но короткие ногти лишь царапают ткань с причудливым узором, никак не улучшая ситуацию. В здание отовсюду проникает солнечный свет, показывая застывшую в воздухе пыль. Ее так много, что становится дурно. Он оглядывается в поисках окон, которых нигде не видно, и замечает краем глаза мелькнувший силуэт. Юнги полностью поворачивается в сторону единственного темного коридора, где скрылась тень, и бросается за ней. Его ноги легко преодолевают огромное расстояние, и он готов поклясться, что это ненормально, но уже делает первый шаг в темноту. Видно ровным счётом ничего, и температура резко падает, как если бы он вышел из дома на улицу зимой. В кромешной тьме приходится ощупывать стены руками и осторожно передвигаться, дабы не упасть. Найти здесь кого-либо невозможно. Только если этот кто-либо не найдется сам. Пальцы натыкаются на чью-то грудь и Юнги вынужден остановиться. Он вскидывает голову и видит знакомые глаза, пожирающие его даже через вязкую темноту. И этот взгляд не сулит ничего хорошего, в отличие от обманчиво мягких прикосновений чужих рук. Они скользят от щек к шее, чуть надавливая и призывая поддаться навстречу. У Мина в голове вообще ничего, пусто, он слишком расслаблен и подозрительно спокоен, поэтому следует чужому желанию и припадает к губам Чонгука. Ноги подкашиваются и, если бы не держащие его руки, он бы свалился кулем на пол. Но, как назло, эти руки исчезают вместе с Чоном. Юнги всё-таки оседает на пол. Приходится отрывать отяжелевшее тело от холодного бетона и прислониться к стене, вглядываясь в пустую темноту и ища глазами знакомые очертания. — Юнги… — он оборачивается на голос. Глаза режет всё тот же яркий полуденный свет, проникающий в тёмный коридор и теряющийся где-то в нём. На светлой стороне стоит Чонгук. Юнги подходит ближе и вновь видит тысячи пылинок, дышать становится тяжело. Он рассматривает парня напротив и становится почти вплотную. Идеальное тело в черном костюме стоит, не двигается, словно ждёт чего-то. Мин взглядом скользит снизу вверх по ткани, складкам, даёт глазам привыкнуть к освещению, и наконец добирается до лица. Юнги кажется, что он кричит, кажется, что его окатили ушатом холодной воды и он сейчас рванёт с места, чтобы никогда больше этого не видеть. Но он молча стоит и смотрит, как чужое лицо смазывается, на миг появляется лицо Чонгука, затем снова смазывается и показывает Хосока. Эти смены были быстрыми, и вместе с тем отвратительно детальными, будто кто-то живьём срезал кожу и натягивал снова. Опомнившись, он попытался отступить обратно, но шею сдавил ошейник, поводок которого находился в руках у Чона. Тот, осклабившись сразу двумя лицами, дёрнул поводок на себя. Юнги устоял, но почувствовал, что ошейник стал у́же. Паника накатывала волнами и толкала к необдуманным действиям, он задыхался не столько от ошейника, сколько от страха. И чем больше он пытался вырваться, тем меньше кислорода удавалось хватать ртом, расцарапывая шею над черной полоской грубой кожи. Жадно хватая воздух ртом, Юнги резко садится на кровати и держит ладонь на шее. Липкое ощущение страха оседает где-то внутри, даже после того, как он убедился в отсутствии следов на шее. Но стоит ему внимательнее осмотреть комнату, и паника возвращается с удвоенной силой: на полу разбросана одежда, на письменном столе рассыпан белый порошок, на огромной кровати они вчетвером голые. Первые минуты Юнги сидит неподвижно, против своей воли вспоминает прошлую ночь и хочет разрыдаться от отвращения к себе, к Чонгуку и Хосоку. Трясущимися руками подбирает свои вещи и впопыхах натягивает на себя, глаза подозрительно щиплет. Только бы не разбудить никого. На улице Юнги всё же прорывает, по щекам тихо скатываются соленые капли, которые он безрезультатно пытается остановить. В голове полный хаос, шум, будто кто-то беспрестанно ударяет по колоколу, и на фоне особенно неприятные моменты вчерашней ночи. Недоумок, как можно было так беззаботно вести себя. Теперь уже ничего не исправить, сам во всём виноват. Остаётся только расхлёбывать это дерьмище, не жалуясь на «суку-жизнь». Но, как только он вспоминает Хосока, злоба клокочет где-то внутри, вспенивается и разъедает лёгкие. Чем он думал? Неужели для него их дружба — пустой звук? Может, Юнги ищет виноватых, когда виноватый только один — он, но такое отношение его коробит, пускает иглы под ногти и хочется вернуться и избить мудака. Но он лишь агрессивно утирает тыльной стороной ладони слезы и ловит такси. 3 года назад. — Шин, меня не интересует как вы выбьете из него этот чертов контракт, просто сделай это, — Чонгук раздражённо смотрит на свои наручные часы и понимает, что Кимы опаздывают. — Я предоставлю тебе всё, что нужно. — Весь в делах, как я погляжу? — Тэхен садится напротив, поправляет ворот белоснежной рубашки и смотрит из-под ресниц нечитабельным взглядом. Чонгук рассматривает своего потенциального союзника и не видит в нем главу клана, слишком легкомысленный, безответственный и своевольный. Как этот клан не пошел ко дну — неизвестно. — Верно, я занимаюсь делами, а что делаешь ты? Полчаса, Ким Тэхён, ты отнял у меня полчаса. — Чон сбрасывает вызов и кладёт телефон на стол. Отсутствие одного из Кимов удивляет, они обычно везде таскаются вдвоем. — Или, ты все эти полчаса наряжался? Ким Тэхен сидит в безупречном сером костюме, на тонких пальцах два золотых кольца, утонченных, почти женских, и в солнцезащитных Chrome Hearts. Чонгука отталкивает этот человек, его необоснованное предчувствие подсказывает, что ждать ничего хорошего не стоит. — Чон Чонгуку всё же стоит соответствовать. — Он улыбается одной из тех улыбок, которые не говорят вообще ничего о своём хозяине, и переходит на деловой тон почти сразу же. — Я не уверен в тебе и твоей организации, чуть что случись и вы быстренько наплюёте на договоренности и контракты ради своей выгоды. Мы оба это знаем, даже не думай отрицать. — Тэхен выдерживает тяжёлый взгляд Чона и как ни в чем не бывало продолжает. — Но я готов согласиться на откровенно невыгодное для меня предложение при одном небольшом условии. — Я слушаю. — холодный ответ на раздражающую несерьёзность и безответственность. Заводить дела с Кимами более утомляюще, чем казалось ему на первый взгляд. — Мы с братом предлагаем тебе секс-партнёрство буквально на одну ночь, и, если глава клана Чон в действительности окажется таким же, как в слухах — контракт твой, — Тэхен улыбается уголком губ, держит подборок на ладонях и внимательно всматривается в лицо напротив, ищет хотя бы какое-то проявление эмоций. «Больной ублюдок, он вообще понимает, с кем и где находится? Неужели единственное, что его интересует — как бы подставить задницу какому-нибудь мужику вместе с братом?» В Чонгуке закипает ярость, потому что он предложил клану Ким союз, мирный договор, тайм-аут, называйте как хотите, а в ответ получает хамское обращение и кривоватую улыбочку от того, кто больше следит за своим лицом, чем за делами клана. Со всем этим нужно что-то сделать. — Я согласен.

***

Чонгук точно не знает, что это было — желание проучить, насолить или обычное поспешное решение на эмоциях. Но отступать он не намерен. В машине душно, кондиционер и открытое окно почти не спасают, но Тэхён сидит довольный. Они договорились поехать на Порше Чона до квартиры, которую только что сняли, чтобы покончить с этим раз и навсегда. Как думает Чонгук, но совсем не Тэхен. В мыслях последнего сейчас крутится только как бы использовать свои возможности на максимум и чтобы Кихён поскорее приехал. Кимы уже затаскивали в свою постель мужчин, которые так или иначе сотрудничают с ними. Самое главное не забыть о договоре о неразглашении. Уже возле многоквартирного дома Тэхен открывает дверцу и в упор смотрит на Чона, выжидающе изогнув бровь. — Мне нужно сделать важный звонок, поднимайся, я подойду позже. Чонгук наблюдает из машины за подъезжающим Кихёном и переводит взгляд на подошедшего к нему Тэхена. Они о чем-то разговаривают и входят в подъезд. В руке холодный телефон становится неожиданно тяжёлым, приходится ещё раз обдумать свое решение. То, что сейчас случится наверняка подорвет всё. Стоит ли оно того? — Шин, мне нужна твоя помощь, — Чонгук трёт переносицу, пытаясь сформулировать мысль. — Выбери троих из своих приближенных, тех, кто не будет болтать, я скину адрес. Трое крепких ребят в строгих костюмах, как в классическом кино про мафию, подъехали почти моментально, передали маленький бумажный пакет с тем, что он просил у Шина, и Чон повел их в дом. Перед дверью в квартиру он раздал указания, предупредил, что входить только по знаку. Был уже поздний вечер и от лишних вопросов их спасает только то, что в доме никто не живёт, а район почти безлюдный. Чонгук проходит сразу в комнату к Кимам и перед ним разворачивается жуткая картина — близнецы льнут друг к другу, осыпают поцелуями и оставляют красные отметины, которые, видимо, не успевают сходить. Это выглядит отвратительно в глазах Чона, ему не хочется ни смотреть на это, ни участвовать. Но Кимы уже обратили на него свое внимание и указывают на небольшую тумбу. Приходится взять себя в руки и придать лицу заинтересованное выражение, медленно подходя к листу бумаги с ручкой. Договор о неразглашении. Самый обычный, нет никаких подводных камней, поэтому в правом нижнем углу появляется подпись Чона. Чуть помедлив, он достает из пакета две черные атласные ленты и две пары наручников, поворачивается с улыбкой к близнецам и подмигивает. Кимы, уже почти полностью голые, вытягивают руки, выгибают спины и полностью повинуются. Теперь они, с перевязанными глазами, прикованы к огромной кровати. Чон отлучается якобы в ванную, впускает своих людей и тут же уезжает. На следующий день, утром, на рабочую электронную почту Чонгука приходит видео. Он удостоверяется, что работа проделана грамотно, и Кимы не догадались ни о чем, лишь спрашивали, почему Чонгук молчит. Осталось только отправить это главным действующим лицам, усилить охрану, не выходить на улицу одному и попытаться свести возможные убытки к минимуму.

***

— Можете взять меня на работу? — Юнги сидит в светлом офисе аккурат напротив обоих Кимов и оттягивает нитки вокруг дыр на джинсах, пытаясь успокоиться. Он решил сразу же ехать на встречу с Кимами, чтобы Чонгук не успел его перехватить. — Я не претендую на что-то глобальное, но мне нужна защита. Тэхен наблюдает за состоянием Мина, который заявился слишком внезапно и ужасается. Тот слишком бледный даже для себя, с огромными кругами под глазами и бегающим взглядом. Скорее всего, у него эмоциональный шок, и Тэхен, кажется, знает из-за кого. — Я так понимаю, тебе нужна защита от Чонов? — близнецы одновременно поднимают глаза друг на друга. — То, о чем ты просишь — дорогого стоит. Чоны нам не друзья, а весьма ненадёжные партнёры. — Но… — к горлу подступает тошнота. Это ощущение безысходности вызывает почти животный страх, а в уголках глаз уже появляются слёзы. — Я вас прошу, я… Тэхен знает, что его брат не пойдет на такие уступки. Это опасно не только для него самого, но и для всего клана в целом. А чем думает он сам, изо всех сил стараясь найти причину спрятать едва знакомого парня? Пусть и красивого, приятного и невообразимо желанного, но всё же. Предстоит трудный разговор с Кихёном.