Львиное Солнце

       — Папа говорит, что они очень опасные и злые.        Львёнок сильнее сжимается в угловатых лапах поджарого льва, с необъяснимой оторопью смотря на мерцающие белым просветом прогалины, удобно разместившиеся на кобальтовом ватине. Крохотное тельце всё ещё немного дрожит после сегодняшних авантюр в запретной для них местности, и этот поход чуть ли не стал для них фатальной ошибкой, которая могла окончиться довольно-таки плачевно. Тёмный лев, презрительно фыркнув на столь детский лепет, тряхнул иссиня-чёрной гривой, что своим оттенком почти полностью сочеталась с цветом ночного неба. Обычно ничего не выражающая морда, изуродованная длинным шрамом, обрела лёгкую толику недовольства.        — Вы пришли на их территории, которые они обязаны были защитить. Львы делают тоже самое, когда видят на своих землях чужака. — бесстрастно и чересчур скабрезно отрезает старший, угрюмо глядя на светлячков, издали до обмана зрения напоминающих звёздные огоньки.        — Но видя чужаков, мы ведь не пытаемся их убить или съесть, дядя Скар. — как можно более осторожно напоминает ему рыже-золотистый детёныш, понуро свесивший уши при воспоминании о том, как сегодня он чуть ли не лишился подруги по вине его неосторожности.        — Это уже их политика, Симба. Политика народа гиен, брошенного на произвол судьбы королями львами, и мы не в праве вмешиваться в неё.        На удивление племянника, голос его в этот момент как никогда мрачен, и львёнок слышит, как в нём безжалостным вихрем всесильного безразличия сквозит всепоглощающий холод. И ёжится. Ему впервые настолько стеснённо рядом с дядей Скаром. Нет, он, насколько помнит Симба, всю его сознательную жизнь был именно таким: чуждым, хладнокровным, отстраненным подобно тем же гиенам, что не нашли своё место в Круге Жизни. Иногда, как он слышал из разговоров наиболее раздражающих его кляузниц, Скар был ещё и циничным, но сейчас у львёнка, за что хочется себя же поругать за мысли такие, возникает впечатление, что дядя стоит на стороне их врагов. Ещё хуже — кажется, что даже в случае его смерти по вине этих же падальщиков, он всё равно защищал бы гиен, наивно делая их жертвами.        Дрогнув от своей же мысли, Симба поднимает ализариновые глаза на дядю, без всякого энтузиазма разглядывающего природные дарования, подаренные самой Королевой Ночью, только-только вступившей в свои права. Помотав головой и отогнав не прошенные мысли прочь, в самое пекло, принц корит себя за то, что посмел подумать о таком.        — Дядя Скар. — ночное безмолвие неожиданно прорезает детский голос, приглушивший стрекот сверчков, вероломно скачущих по высоким зарослям травы, в синеватой темноте кажущейся и вовсе чёрной.        — Мм? — так и не опуская ничего не выражающее созерцание на племянника, что с каким-то немым вопросом смотрел на него, угрюмо промычал в ответ черногривый.        — А где будешь ты после смерти? — Симба знает, что вопрос довольно-таки непростой, со стороны кажущийся бестактным. Изначально он не решался его задать, лишь прокручивая в голове.        — Разве папа не рассказывал тебе, что мы все становимся звёздами после смерти? — бархатистым голосом, с чуть большим интересом, спрашивает тёмно-рыжий лев, чья шерсть в темноте куда больше походила на каштановый.        — Папа говорил, что только короли прошлого становятся звёздами, но ведь… — и львёнок молчит, не зная, как сказать это как можно мягче. Устало вздохнув, он кладет светлый подбородок на когтистую лапу дяди, — но ведь ты не будешь королём. Папа говорил, что те, кто королём не был, не присоединятся к своим предкам на небе.        И Скар, слыша это, искажается в не столь сильной ярости, морщится, пока в душе волны злости бурунами бьются об острые, наточенные до совершенства, иглы на льдистом сердце. Злится он вовсе не на львёнка, нет. Ну если только немножко. Злится он на брата, что вновь забыл о нём. За то, что он в очередной раз вычеркнул его из семьи, забыл о его существовании, отчаянно делая вид, что его нет и никогда не было. Злится просто за то, что брат его — король этих земель. Его любят все, словно он Солнце. Младшему брату короля, конечно, таких привилегий и почестей этот несчастный фатум не преподаст, лишь подло подсунет кратковременную фантасмагорию несуществующего блаженства.        — Муфаса всегда хотел, чтобы мир кружился только вокруг него и его родственников, поэтому и придумал этот вздор. — хмыкнул Скар в наиболее существенном ему пренебрежительном тоне, выплескивая тем самым всё то равнодушие к брату. — Все мы, Симба, будем звёздами на небе. Все мы, и те, кого мы любим, а пока что они могут смотреть на нас из небес, пока мы при жизни. Мы слишком молоды, нам рано рассуждать о смерти. Живи настоящим. Maisha marefu kwetu*        Симба беспрекословно верит дяде. Он не слышит фальши в его словах, не может уловить там никакой лжи. Потому, борясь с сонливостью, дальше слушает его речи.

Когда я был маленьким

…Я считал, что свет есть везде…

…Я искал его, и находил…

Но я тогда просто не знал, что не бывает света без тьмы, и по своей неосторожности случайно поглотил эту самую тьму в себя, открыв ей проход в свою душу. Я отдал самого себя в жертву жизненной морали, сам того не зная.

Светлее от этого наш мир, знаешь ли, не стал ни на йоту.

       — Слава саванне! Слава предкам! Долгих лет жизни охотникам!         Со всех сторон, словно празднуя необыкновенный раут, доносился велеречивый содом, состоящий из многочисленного фальцета различных зверей, пришедших к Скале Предков. Великаны-слоны во всю трубили, приветствуя львиц и королевскую чету, что благосклонно поклонялась каждому встречному в знак уважения. Жирафы, поднимая небольшие клочки пыли, во всю топтали копытами на месте, что-то радостно вопя новым охотникам в знак поддержки. Обезьяны, как и обычно, наводили целый кавардак, побивая лапами по коре деревьев и устраивая не меньший гвалт в этой анархии. Были и гепарды, что-то обговаривающие между собой, и марабу, занимающие места в этой орде, и массивные буйволы, угрожающе демонстрирующие свои тяжелые рога. Вдали от них, с любопытством ожидая прибытие охотников, стояли медоеды с бегемотами, решившие не участвовать в этой шумихе. И только разные антилопы да зебры, что чаще всего попадали в рацион питания львов, так и не решились прийти в этот день. Для них это не праздник. Для них это — новое поколение их же будущих убийц, которые аргументируют свои поступки лишь как очередное правило Круга Жизни.        — Mizimu ituweke. — уклончиво прошептала в знак приветствия персиковая львица, картинно поклонившись Сараби. Королева, до этого смотревшая в другую сторону и не видящая перед собой подругу, шелохнулась от неожиданности, но уже совсем скоро лучезарно улыбнулась.        — Кизари, Вы же знаете, что не обязаны это делать. — смущенно усмехнулась песчаная хищница. — Мы с Вами не один год знакомы, такие формальности уже излишние.        — И всё равно я бы не простила себе, если бы не сделала это. — выпрямившись, носительница ярко-шартрезовых глаз села ближе к своей собеседнице. — Я правда так рада, что мой сын будет охотиться со своими друзьями. Да, это принесет много трудностей, но я рада за него. Он сам тянулся сюда.        — Малка очень хороший мальчик. Мне жаль, что ему так и не удается поладить со своими сверстниками в родном прайде и… Ой! — Сараби, подпрыгнув от лёгкой боли, навострила уши и немедля обернулась назад.        Позади неё, вопросительно склонив голову набок, сидела маленькая львица, наивно улыбаясь королеве и клипая салатовыми, точно как у Кизари, очами. В пасти она крепко сжимала хвост Сараби и, по всей видимости, даже не думала его отпускать. Увидев львёнка позади своей знакомой и сразу же узнав его, персиковая львица устало закатила глаза в сторону и недовольно глянула на маленькую шкодницу.        — Сколько раз я тебе говорила не кусать всех подряд за хвост? — с мастерски наигранной сердитостью спрашивает королева Горного Прайда, за что получает недоверчивый взгляд тёмно-пепельного львёнка, по обычному капризу решившего пойти против поставленных правил.        — Все дети такие. — усмехнулась Сараби, пытаясь как можно аккуратнее выпустить свой хвост из беззубого рта детёныша, издавшего на это возмущенные фырчания. — Мой Симба тоже покоя не давал, когда был примерно такого возраста. — и, глянув ещё раз на пепельный комочек позади себя, львица ласково улыбнулась, наклонившись к ребёнку. — И кто же эта маленькая девочка, а?        — Я не маенькая, я узе больсая! — картавя из-за не полностью выросших клыков, бойко запротестовала в ответ малышка, для полной демонстрации в ратном азарте топнув лапой по песочной земле. Этот лязг, однако, во всей трескотне не был слышен.        — Ох, конечно-конечно. Прошу прощения. — искренне засмеявшись в унисон с Кизари, Сараби кое-как удержалась от идеи растрепать чудные ворсинки на маленькой головке детёныша, обиженно закатившего нижнюю губу. — И как же Вас зовут?        Притупив взгляд, львёнок плюхнулся на пятую точку, задумавшись над таким, казалось бы, совершенно простым вопросом. Подождав от силы несколько секунд, светлая львица подошла ближе к детёнышу, несильно ткнув носом в её шею.        — Ну давай, ты же помнишь. — улыбчиво говорит Кизари, но принцесса только навострила уши, глядя на мать так, будто она и вовсе не не понимает, о чём сейчас идет речь. — Повторяй за мной: А-ши-ки. Попробуй.        — А-си-ки. — по слогам проговорила малышка, а потом так, как не подобает львятам такого возраста, насупилась, когда вновь неправильно назвала своё имя. — Не полусяется!        — Всё получится, подожди ещё. — хохотнула песчаная львица, заговорщицки подмигнув маленькой Ашики, которую её слова, впрочем, не особо обнадежили.        Сараби, возможно, сказала бы что-то ещё, как вдруг позади послышался чей-то писк. Обернувшись, обе львицы приметили в неуклюжем темпе подбегающих к ним детёнышей, возрастом едва дотягивая до принцессы Горного Прайда. Одна из них, ярко-рыжая, точно спелая апельсинка, кое-как передвигалась на своих крохотных лапках, так и норовя споткнуться, в то время как семенившая за ней подруга то и дело не удерживалась, со смачным шлепком плюхаясь мордашкой на землю.        — Ашики, познакомься с нашими девочками. — Сараби лбом подтолкнула тёмно-пепельного детёныша ближе к львятам, что принялись с интересом разглядывать новенькую в своём прайде. Та, под взглядами младших, отшатнулась назад. — Это, — королева показывает на рыжего львёнка, который, застав на себе её миролюбивый взор, приподняла ушки наверх, разом выпрямившись, — Аиша. Она родилась немного раньше. А это её двоюродная сестра — Квели. — львица указала на львёнка, что носил светло-каштановый окрас шерсти.        Принцесса, нахмурившись немного, сделала неуверенный шаг вперёд, и в аллюре львёнка обе львицы приметили некоторую тревожность. Кизари, боясь вдохнуть, будто этим ненароком сможет всё испортить, в оба глаза смотрела на последующие действия дочки. Ашики, подойдя ближе, встала напротив новых подруг, выжидающе оглядывая каждую из них. Стояли они так долго, пока Аиша, не выдержав, не издала какой-то писклявый возглас и не накинулась на тёмно-пепельного львёнка, вцепившись с ней в совсем шуточной схватке. Принцесса лишь обескураженно мяукнула от эффекта внезапности, а в следующую секунду оба детёныши бочонком покатились в другую сторону, исчезая в толпе прибывших жителей саванны. Квели, до этого просто безучастно наблюдающая за этой детской перебранкой, резко сорвалась с места, вновь неуклюже устремившись за неожиданно затерявшейся Аишей.        — Слава Айхью. Они, кажется, поладили. — под выдох соратницы, удовлетворенно проговорила Сараби, обратив внимание на королеву Горного Прайда, довольную таким исходом событий.        — Да уж. Я волновалась, что всё пройдет куда хуже. Моя Ашики довольно-таки капризная принцесса. — издав смешок, Кизари, мельком глядя на толпу, в которой затерялась куча мала, всё же поглядывала на сидевшую рядом с ней Сараби. — Но я рада, что они сдружились, и теперь играют… В этой толпе… Где куча огромных животных, вроде носорогов и слонов… Которые могут нечаянно раздавить…        До этого улыбающиеся от уха до уха, львицы смотрели одна на другую с каким-то странным непониманием, как вдруг уголки рта уткнулись в землю, а на львином лике отчетливо мелькнул испуг. Обернувшись, они вновь взглядом окинули то место, по которому только недавно проходили львята, и после, резко мотнув головой в сторону собеседницы, испуганно посмотрели друг другу в очи.        — ДЕТИ!        Королевы, глядя одна на другую в неописуемом испуге, крикнули одно и то же слово в унисон, не ощущая дрожи в лапах. Возможно, их крик как-то повлиял бы на этот шум, заставил бы всех затихнуть на некоторое время, но никто так и не услышал каких-то там двух львиц во всем этом гаме.        Вставшие по обе стороны пещеры вереницей, животные столпились у прохода, увлеченно разговаривая между собой о предстоящей ловле, и чем сильнее становился рокот за каменными сводами, тем сильнее сердца будущих охотников трепетали от волнения. Одна из них, выросшая совсем, ставшая настоящей красавицей, ходила из стороны в сторону, нервно дыша и выпущенными коготками царапая бугристый пол. Остальные либо мысленно вспоминали все приёмы, все мельчайшие правила, изредка обговаривая их с кем-либо ещё, либо же просто сидели на месте, старательно делая вид, что они вовсе не взволнованы предстоящей охотой. Только будущий шаман, сидя в углу пещеры, был как никогда спокоен, да и удивительного в этом мало. Бинти, смешивая травы и соки плодов в огромном панцире наверняка уже покойной черепахи, невозмутимо смотрела на странного окраса смесь, получившуюся в итоге. Поначалу не обращая особого внимания на сходящихся в трепете подростков, она всё же подняла голову, глядя на тёмно-каштанового льва, что нервно побивал хвостом по полу, прижав подбородок к лапам и исподлобья смотря на подругу, ходившую в разные стороны. Глубоко вздохнув, Бинти закатила оливковые глаза и скрестила лапы на груди, удрученно смотря на некогда самого нахального из этой банды.        — Тебе легко так вздыхать, Бинти. Не тебе ведь охотиться надо будет. — без всякой ворчливости протараторила Кула, едва услышав усталый вздох будущего маджузи королевской семьи.        — Но вы сейчас выглядите слишком уж… Взволнованно. — не отводя взгляда от Налы, не заметившей, как она очертила уже триллионный круг, презрительно фыркает молодая самка бабуина.        — Смысл ждать неизвестно чего? Пошли бы уже сразу и словили буйвола, показав, что мы достойны звания охотников. — бесстрастно вымолвил Чумви, подпирая щеку лапой и без интереса смотря на возмутившегося бабуина, при этом не обратив внимания на то, что остальные обрушили на него осуждающие взоры.        — Во первых — не «неизвестно чего», а рыка короля, который оповестит, что вы уже можете приступать к охоте. — как можно более спокойно и сдержанно цедит Бинти, порой жалея, что не имеет той же трости, что и её дядя. — Без него нельзя начинать церемонию посвящения в охотники. А во вторых — вот только Его Величеству, главное не проболтайся, что ты с первой охоты на буйволов глаз положил. Он тебе всю эту дурь подзатыльником выбьет, мать родная не узнает! Многие опытные охотницы не справлялись с ними, а ты-то куда собрался, львёнок? Эх, молодежь.        — Львёнок… — раздраженно повторил за ней темногривый, крепко сцепив клыки, когда волна ярости хлестнула его похлеще волн Эгейского моря. — Я тебе не львёнок! Я уже давно подросток.        — Вообще-то мы не так давно стали подростками, Чумви. — осуждающе напоминает стоявший позади него Малка, изогнув бровь в полнейшем недоумении. Тама, лежавшая рядом с ним, кивнула на слова будущего короля соседнего прайда, заставив приятеля фыркнуть.        — Вы ещё подеритесь тут. — иронично хмыкнул Мхиту, смотря на друзей из-под алой чёлки, прикрывающей небесные глаза. Рядом с ней, положив щеку на лапы, лежала Аделаида, без интереса смотря на младшую сестру, продолжающую ходить из одной стороны в другую. Наконец-то, Мхиту не выдержал, и, встав со своего первоначального места, подошел к Нале, преградив ей путь собой. — Так, всё. Хватит. У тебя снова нервный тик?        — Снова? — с некоторым прищуром переспрашивает телесного окраса львица, с презрением смотря на брата, опустившего белоснежные веки.        — Да, Нала. Снова. — нервно дернув ухом, голубоглазый подросток глухо, еле слышно рычит, как вдруг перед ним оказывается лапа второй сестры, раздраженно глянувшей на него.        — Кто только что говорил, чтобы никто не дрался? — устало вздохнув и глядя в одну точку, обреченно спрашивает Аделаида. Младшие брат и сестра, переглянувшись между собой, только махнули кисточками хвоста и разошлись в разные стороны.        — А где же наш «Мистер Гривастик»? Снова под зад какой-то львице плакаться пошел, чтобы не тащиться с нами на охоту? — саркастично усмехнувшись и поправляя бурую шевелюру, чьи локоны спадали на карие глаза, спесиво пробасил Чумви, в результате чего обрушил на себя непонимающие взгляды товарищей.        — Ты про Тоджо? — как всегда, что было в её обычной для всех манере, Кула задавала довольно глупые вопросы, доселе не требующие ответа ни для кого, кроме неё. Её единокровный брат, глянув на неё, демонстративно приударил себя по лбу, вызвав у сестры негодующие фырчания. В следующую секунду она ощутила прикосновение когтистого пальца к тёмной шерсти, и, обернувшись, застала позади себя Тоджо, не знающего, с какой стати она его не заметила.        — Я о Симбе говорю, Кула. — прокашлявшись, дабы тишина не нависала над ними таким грузом, достаточно спокойно — неужели — отчеканил тёмно-каштановый. — Та-а-ак… Где этот комок шерсти? Хочу ему всю гриву отодрать.        — Позади тебя… олух.        Едва услышав за собой мелодичный, но до дрожи в коленках невозмутимый баритон, Чумви, вздрогнув от этакого эффекта внезапности, резво поворачивается назад, малость напугано взирая на недовольную мину Симбы, всё это время стоявшего позади него. Округлив карие очи, подросток всё же очень скоро принимает свой заурядный облик. Повернув голову так, чтобы бурая чёлка наиболее импозантно развевалась в воздухе, он без всякой шутливости хмыкнул.        — Я про другого Симбу говорил. — сквозь сжатые клыки цедит чванливый юноша, ссутулившись, и только после позволив себе глянуть на скосившегося от недоверия ровесника. — Такого же вечно недовольного ворчуна, как и ты. А ещё…        — Хватит! — ожесточенно проорал золотистый, бегло прошмыгнув мимо оскалившегося Чумви, при этом не забыв несильно хлестнуть его хвостом по щеке. Встав посередине пещеры и гордо выпятив грудь, золотистый топнул лапой, заставив всех обратить на него внимание. — Пока мой отец не явился сюда, не подал клич, что мы уже можем выступить перед прайдом в качестве охотников, я не хочу слышать от вас ни единого писка. Я, как будущий король, обещаю голову оторвать каждому, кто попробует меня ослушаться.        — Интересно, как он это сделает? Торжественную смертную казнь устроит? — не сводя очей с нахохлившегося Симбы, шепотом спросила Бинти у подошедших к ней Кулы и Тамы.        Четыре совсем ещё молодых льва, ровесники будущего короля, изумленно переглянулись между собой, от возмущения приоткрыв пасти. Мгновенно прикрыв и тряхнув угольно-чёрной гривой, обрамляющей шею и голову, один из них вышел вперёд, встав наравне с принцем земель, на которых он сейчас находился.        — Но постой же, Симба! Я, как и ты, тоже будущий король, так что у меня есть полнейшее право ослушаться тебя, и что-то сделать со мной, наследником своих родителей, ты не посмеешь. — выделяя отдельно каждое слово, словно прямо в морду ему плюясь быстродействующим ядом, рычит носитель янтарных глаз.        Стихнув и выжидающе смотря на бесстрашно вставшего перед будущим царём Малку, все принялись ожидать дальнейшего разворота событий. Брови светлого льва, сломившись, уткнулись ближе к подбородку, в то время как на морде выступил лёгкий оскал от отсутствия какой-либо реакции со стороны собеседника.        — Малка… — приглушенно, будто сама себе, шикнула Тама от необдуманных действий своего воздыхателя.        — У-ух, полетела головушка раз. — насмешливо просвистела Бинти, вместе с остальными ощущая, как напряжение между двумя царственными подростками становится всё сильнее.        — Первое, что ты обязан запомнить, Малка, так это то, что ты будущий король, да. — Симба, сдержанно кивнув, чем вызвал мириады вопросов у принца, мазнул по нему преспокойным созерцанием. В следующую секунду, разъяренно рыкнув, он топнул лапой прямо перед его носом, заставив вздрогнуть от оторопи. — Но не этих земель! — рявкнул золотистый, решив не обращать внимания на тихий рык Тамы, коснувшийся его ушей. — Ты не из этих земель, Малка. Ты — не нашей крови. Твоё место среди кучи камней в вашем Горном Прайде, но не здесь. — тыча когтистым пальцем в обросшую чёрной шерстью грудь льва, от ярости чуть ли не протыкающего подушечки лап выпущенными когтями, акцентировано невозмутимо провозглашает Симба. — Потому я, как наследник своего нерадивого отца, больше тебя волен решать, кому голову отрывать, а кому нет, так что не стоит качать права на моих же землях. И у твоих родителей уже есть надоедливая дочка, которая так и не научилась говорить. Думаю, им ничего не помешает заменить тебя ею.        — Как думаешь, нам стоит их остановить, или, всё-таки, лучше сбежать по тихому, пока никто не обращает на нас внимания? — находясь дальше всех от своих товарищей, тихомолком спросила Аделаида, повернувшись к младшему брату, сомнительно смотрящему на неё и без слова давая понять, что он выбирает первый вариант. Львица мысленно возвела малахитовые очи к небесам, до этого свято надеясь, что Мхиту всё же согласится с решением совместно избежать предстоящего скандала. — Ну да, ну да. А я, наивная такая, надеялась, что ты выберешь второй вариант.        За стенами пещеры, в процветающей саванне, где королевы всё ещё пытались найти случайно сбежавших из-под их надзора львят, столпившиеся жители земель прайда принялись вовсю обсуждать, куда подевался король и сколько им ещё придется ожидать его прибытия. Львицы, заметившие внезапное исчезновение Сараби, кое-как попытались самостоятельно утихомирить гвалт зверей, однако попытка не увенчалась успехом, окончившись лишь тем, что предводитель стада буйволов, разбушевавшись, чуть ли не накинулся на ни в чём неповинную Сарафину. Во всей этой трескотне, в трубящих от недовольства слонах и чего-то вопящих гиппопотамов, никто не видел двух львиц или детёнышей, пробегающих мимо них. Никто, в тот же самый момент, не видел двух львов, что тяжело дыша направлялись дорогой до Скалы Предков, совсем скоро затерявшись в толпе скопившихся зверей.        — Кажется, объяснения по поводу того, почему мы заставили их так долго ждать, тут уже не помогут. — подняв голову и посмотрев на бушующих слонов, Муфаса стыдливо прикусил нижнюю губу, но уже скоро со всей резкостью по-кошачьи отпрыгнул в сторону, когда толстокожий чуть ли не раздавил его. — Ауч, поаккуратнее там. — хмурясь, воскликнул король, однако услышанным так и не оказался.        — У нас дома за такое отношение к королю или королеве жестоко наказали бы. В Горном Прайде всё довольно-таки строго. И наказуемо. — дернув бровями, таинственным голосом проговорил плетущийся за королём Тумоджа, кое-как проходящий мимо, как и обычно, разозленных буйволов.        — Хватит кричать! Да обратите вы уже внимание на то, что я пришел! — набрав как можно больше воздуха в лёгкие, проорал золотистый лев, и позже возмутился, когда вновь остался неуслышанным. — Похоже, мне придется позаимствовать пару законов у ваших земель, Тумоджа. — и Муфаса, не слыша и даже не вслушиваясь в то, как что-то вопрошает позади него тёмно-пепельный лев, меткими прыжками изящно рассекает расстояние до скалы.        Кое-как сдержав рык боли, когда кто-то наступил ему на хвост, король отдернул «пятую лапу» и мстительно рыкнул на носорога, посмевшего так сделать и вовсе не извиниться за свой проступок. Красногривый, прижавшись к земле, как можно аккуратнее добирался до места назначения, иногда застревая на одном месте из-за столпившихся жителей саванны.        — Ух, осторожнее, раздавите!        Кое-как пробежав мимо жирафов, норовящих споткнуться о собственные копыта и всем весом навалиться на своего правителя, Муфаса про себя хмыкнул. Возможно, если бы он не витал в облаках, в окружении своих дум, то он бы заметил проходящего мимо слона. Рядом с ним, в нескольких миллиметрах от него, раздался топот мощной слоновьей конечности, поднявшей пыль.        — Шетани меня подери, да что сегодня за день такой?!        — Король Муфаса, это Вы? — округлив глаза от осмысления своего поступка, обескураженно спросил слон, приметивший рядом с собой льва.        — Ох, Карибу, хоть ты заметил меня. — мысленно благодаря всё существующее на Земле божество, король Прайдлэнда поднимает голову к великану-слону, стыдливо смотревшего на правителя.        — Вам тяжело пробраться. В-вам помочь, Ваше Величество? Подождите, я помогу!        Карибу, не дожидаясь, чтобы Муфаса вставил своё слово, вовсю трубит хоботом, тем самым лязгом оглушая все посторонние звуки. Вновь припав к земле, король скорчился, прикрыв уши лапами, в то же время на периферии зрения приметив заблукавшего Тумоджу, повторившего его действия. Животные, до этого что-то бурно обсуждающие с львицами, устремили раздраженные взгляды на старого слона.        — Ещё раз мне в ухо поори, и я сверну твой хобот в узелок! — ворчливым, но в тот же час мстительным голосом пригрозил дикобраз, до этого висевший на шее жирафа и мало радости получив в тот момент, когда Карибу протрубел прямиком ему в ухо.        — Из-за вашего жалкого тявканья сам король не может пройти до Скалы Предков и дать охотникам возможность представиться. — изогнув бровь, с ноткой скептицизма буркнул старый слон, указывая хоботом на Муфасу.        — Ох, Ваше Величество, простите!        Животные, только завидев своего царя, расступились в две шеренги, давая королю проход, и, чтобы хоть как-то загладить свою вину, разом поклонились ему и Тумодже, неуверенно шедшему за приятелем.        Прыгнув на один из булыжников и гордо выпрямившись, король глубоко вздохнул, глядя на такую родную ему скалу, купающуюся в лучах золотистого солнца. В памяти невольно всплыл момент, когда его отец, ещё молодой совсем, точно так же огласил о первой охоте подростков его земель. Момент, когда была его первая охота, увы, не удавшаяся из-за одной из львицы, на которую его сестра позже, что и было предполагаемым, накинулась с обвинениями. Против воли улыбнувшись этим воспоминаниям, Муфаса, выпрямившись, откинул голову назад, разразив саванну и застелив аквамариновый небосвод своим рыком.        — Ну иди сюда, гадёныш! Ну иди давай! Я тебе сейчас со всей нежностью пасть оторву! — не уставая кидаться угрозами и будучи удержанным сразу четырьмя подростками, одним из которых был навалившийся на него сверху Чумви, Симба со всем злорадством захохотал при виде разгневавшегося Малки, отбивающегося от своих друзей.        Однако остальные его слова утонули в донесшемся до него рыке, прорезавшем всеобщий слух. Отпустив бедолаг и позволив тем устало рухнуть на пол пещеры, все вместе они прислушались к рычанию, принадлежащему, непременно, королю. Сгруппировавшись, они быстро встали друг с другом, готовясь выйти и показать себя народу. Чумви, выйдя вперёд, пафосно улыбнулся.        — Идите за мной, кисоньки. — подмигнув стоявшей сзади него Куле, устало шикнувшей на столь вульгарное обращение, буро-каштановый исказился в самовлюбленной ухмылке, как вдруг был в наиболее грубом формате отодвинут Симбой.        — О нет, Чумви, это вы идете за мной. — будучи не менее циничным по сравнению со своим собеседником, будущий король встал перед ним, властно указывая лапой к выходу.        До этого непонимающе смотревший на него и, похоже, не ожидавший такого панибратского отношения к себе, кареглазый резко надел на морду разозленный оскал, прижав уши к гривастому затылку. Не будь Симба принцем, а уж тем более наследником его короля, то такая фамильярность обошлась бы ему довольно-таки дорого.        — Вот они, наши охотники. — горделиво прошептал Муфаса, обменявшись взглядами с Тумоджей, стоявшим рядом. Король и вовсе не обратил внимания на многозначительный взгляд своего соратника, всем видом дающим понять, что один из охотников принадлежит другому прайду.        Впереди всех, в слишком уж высокопарном для его статуса аллюре, шел приподнявший подбородок Симба. За ним, все разом недовольно косясь на наследника, шли остальные, своим видом показывая, что принц уже успел призвать к действию их всеобщий праведный гнев. Заметив издали своего сына, Сараби, державшая в пасти вырывающуюся на волю Аишу, устало выдохнула, опустив тяжелые веки и мимолётно догадываясь, что мог уже натворить её сынишка.        Все девять подростков, дойдя до бугристого булыжника, на котором и сидел великий король с мажордомом на плече, будто продумав до этого, разом встали. Симба, стоявший ближе всех, присел напротив отца, смирявшего его вопрошающим созерцанием. Попытавшись откинуть от себя лишние мысли, отдавшись этому знаменательному дню и решив позже отчитать своего отпрыска, Муфаса проредил выпущенными когтями бордовую гриву.        — Сегодня для вас настал очень важный день. — вымученно улыбнувшись, коренастый лев по-доброму посмотрел на всех, кто уже дошел до долгожданного возраста охоты. — Сегодня ваша первая охота. Мы все надеемся, что вы сможете показать себя, принеся свою собственную добычу, или же, сгруппировавшись в парах, вы решите поймать её все вместе. Всё зависит от вашего выбора.        — Есть вопросы? — взлохмаченная, откашливающаяся от пыли, Сараби вместе с шедшей поодаль Кизари, точно такой же усталой, подошла к новым охотникам.        — Да. — нарочито прокашлявшись, Симба приподнял лапу, тем самым выражая желание о чём-то расспросить. Муфаса, заметив это, мысленно успел выслать проклятие всем тем, кто надоумил Сараби задать этот вопрос, но, не показывая это, он лишь утвердительно кивает сыну. — С какой стати я, будущий король, должен выполнять работу львиц?        — Я говорила тебе тысячу раз, Симба. Скажу и в тысяча первый, — тягостной интонацией промолвила тёмно-песчаная львица, — что львицы тебе не пожизненные заключенные, созданные лишь для охоты, и в случае чего, тебе, пускай даже королю, придется самому набивать себе желудок. Понял?        — Ладно уж. — якобы делая одолжение, наследник, переминаясь с лапы на лапу, повернулся к своим ровесникам. — Покажу вам мастер-класс, а вы запоминайте. Усекли?        Королева Мать, возможно, отругала бы своего отпрыска за подобное проявление тщеславия, если бы ещё смогла в этом гвалте расслышать его слова. Зато остальные, находившиеся достаточно близко к нему, услышали всё очень хорошо, и это заставило их вновь примерить старый оскал на морду.        Под всеобщий говор, поздравления и восхваления, которыми собравшиеся звери провожали юных охотников, подростки ступали по тропе, столь длинной, будто была длинною во всю жизнь, а возможно, что так с ними играло нарастающее волнение. Принц, не позволяя брожению оказаться на виду у всех, пытался выглядеть как можно более безмятежным, но вопящие прямо в ухо слоны не позволяли держаться стойко, и он, морщась, немного ускорился. Остальные, переглянувшись между собой, фыркнули, но поспешили успеть за Симбой, не замечая, как им в спины задумчиво смотрит Муфаса. Неуверенно смотря на юнцов, постепенно исчезающих из всеобщего поля зрения, он всё больше и больше вдавался сомнению, и виной тому был собственный сын. Единственный, кто сумел выжить из его детей, и порой ему казалось, будто Короли Прошлого правда разгневались на его семью за неопознанный поступок, раз уж первых двух львят они нещадно отобрали, а третий стал ненавидеть своих родителей. Посмотрев на Сараби, такую красивую, вытянувшую вперёд свою гибкую лебединую шею, Муфаса тоскливо улыбнулся уголком рта. Спрыгнув с булыжника, он ощутил под лапами шелковистую зелень, щекочущую подушечки лап, и, сделав несколько шагов в сторону пещеры, внезапно остановился, как только почувствовал боль в области висков. Стиснув клыки, он сморщился, упорно пытаясь дойти до дома, но дыхание, до этого тяжкое такое, будто воздуха не хватало, сперло, а из уст вырвался каторжный кашель. Лапы, всю жизнь спасающие его в сражениях, предательски подкосились, в то время как в карие-красных очах картина начала темнеть. Не выдержав, могучий лев рухнул на землю, но перед тем, как потерять сознание, услышал, как испуганно окликнула его Сараби.

***

       — Предлагаю разделиться всем на группы. — преступное безмолвие, до этого ничем не нарушаемое, внезапно рассекает подавшийся вперёд Мхиту.        — Зачем? — изогнув бровь, Симба озадаченно уставился на светло-бежевого подростка, медленно развернувшись в его сторону. Его сверстник, однако, угрюмо промычал на его вопрос, будто не расслышал его. — Во время настоящей охоты вы будете действовать все вместе. К чему разделяться и всё усложнять?        — Каждый должен опробовать свои силы по отдельности, имея при себе лишь одного товарища по загону или нападению. Иначе выйдет, что все работают, пытаются повалить добычу, а кто-то сачкует. — беззаботно пожав плечами, самый светлый из львов, уже не в первый раз за этот день, поправил спадающую на лазурные очи чёлку.        — Я… Согласен с Мхиту. — нерешительно отозвался позади них Тоджо, до этого глубоко задумывающийся над предложением приятеля. Сделав один шаг вперёд, он уловил на себе благодарный взгляд товарища, тут же выпрямившегося от осознания нарастающего единогласия.        — И я тоже. — робко усмехнувшись, Тама, по обыденной привычке, тут же дернула ухом, торопливо встав напротив песочно-охрового льва и почти сразу заметив, как остальные начали подключаться к ним, встав перед Симбой всей шеренгой.        — Не зря-то он у нас этакий мозг компании! — аляповато взъерошив огненно-красную гриву Мхиту, хохотнул подошедший к нему Чумви, из-за чего заставил телесного окраса подростка приглушенно рыкнуть за такое пренебрежительное прикосновение.        Рассматривая столпившихся перед ними товарищей, по всей видимости, ожидающих его слова, будущий король устало вздохнул, прикрывая половину морды лапой и шепча себе под нос все известные ему ругательства. Всё же, подняв голову и удостоив всех своим взглядом, полным ярко выраженной отрешенности, Симба кивнул, лапой показывая, чтобы тот сделал это побыстрее.        — Ну давай тогда, дели нас. — ссутулившись, апатично изрек шафрановый лев, фыркнув от мысли, что его должность, как сына самого короля, передали сыну столь урочной львицы.        Отойдя от своего первоначального места, красногривый как бы невзначай прилег рядом с Налой, еле видно дрогнувшей от его действия. Несколько секунд глядя на расположившегося рядом с ней Симбу, она, зардевшись, поспешила отвести взгляд прежде, чем давний друг успел бы к ней обернуться. И сделала она это, кстати, достаточно проворно, будто всё уже было продумано, но подросток всё равно уловил какую-то долю смятения на ней. Мысленно хмыкнув на излишне сентиментальную натуру приятельницы, Симба переключил внимание на вставшего перед ними Мхиту.        — Ита-а-ак. — прокашлявшись, плутовато протянул голубоглазый, оглядывая всех и каждого. Взгляд его, не лишенный той присущей с детства хитринки, остановился на двух львицах. — Тама с Кулой.        — Да! — в унисон, синхронно выкрикнули две так непохожие одна на другую подруги, улыбнувшись и по-львиному дав друг другу «пять».        — Хорошо. С вами разобрались, а дальше… — проводя когтистым когтем по оставшимся в этом ряду, он остановил взор на двух львах, которых раньше чаще всего видел вместе. — Тоджо с Чумви.        — О нет… — достаточно глухо прошептал охровый лев, будто встав в ступор. Испуганно сглотнув, он перевел ультрамариновые глаза на Чумви, оценивающе поглядывающего на него. И казалось, что носитель тёмно-каштановой шерсти сейчас начнет вовсю протестовать, что он не пойдет с ним, но тот, неожиданно для Тоджо, обеими лапами взял его за широкие плечи, и немного потряс из стороны в сторону.        — Друг мой, да я так рад, что мы снова работаем вместе! — натянув на себя перекошенную ухмылку, что кривой линией растянулась на морде, фальшиво засмеялся кареглазый подросток, но тут его взгляд приобрел наигранной серьезности, а из морды высунулось короткое мычание. — Вот только… — когтем указав на копошившихся в песочно-рыжей гриве сеалий, Чумви цокнул, — они нам будут мешать. Присмотри, чтобы сегодня твои маленькие друзья не стали моей добычей.        — Симба пойдет с Налой. — пытаясь не обращать внимания на возмущенную реакцию Тоджо, прикрывающего лапами своих пташек, неожиданно выдает Мхиту, чем вводит одну из старших сестёр в непонимание.        — Что?! — от возгласа Аделаиды, как могло бы показаться, все птицы в страхе разлетелись восвояси. Золотистая львица продолжила бы свою яростную отповедь, если бы не Симба, расплывшийся в лукавой ухмылке и прикрывший ей пасть кисточкой хвоста.        — Я думаю, Нале будет лучше пойти именно со мной. — нарочито серьезно выдает наследник, рассматривая свои когти и периферией зрения наблюдая за подругой, невинно улыбнувшейся ему и не знающей, как поступить.        — Аделаида пойдет со… — обернувшись к старшей сестре, Мхиту невольно вздрогнул, застав на себе недовольный взор Ады, испепеляющий его и грозящий чем-то не очень приятным. Сглотнув, телесный лев обернулся к тому, кому партнер по охоте так и не был ещё выдан. — Малка, хочешь со мной пойти? А то ты один останешься, а мы ведь этого не хотим.        — А как же тогда будет Ада? Или ты хочешь свою сестру в одиночку отправить на охоту? — черногривый обернулся к обиженно фыркнувшей подруге, закатившей жасминовые глаза в сторону.        — Уж спасибо за внимание, справлюсь сама. — по-королевски выпрямившись, полной напыщенного пафоса походкой она прошла мимо сжавшегося от досады Мхиту, напоследок вновь одарив брата грозным созерцанием.        — Ада, похоже, встала не с той лапы, но я не думаю, что из-за этого стоит так тратить время. Мы с отцом ждём результатов. — без тени энтузиазма вымолвил Симба, будто завороженный сие картиной, глядя вслед исчезавшей в объятиях взошедшего солнца львице. Не услышав, как тихо прокашлялся поодаль от него Чумви, принц вздохнул. — Разделяемся. Встречаемся либо на этом же месте, либо на Скале Предков.        Со всей осторожностью, пытаясь быть как можно менее чопорным по отношению к ней, лев несильно ткнул головкой в щеку Налы, ответившей удивленным рыком на такое внезапное прикосновение. Скрывая всё за машкерой отчуждения, Симба указывает ей следовать за ним, пока остальные уже расходились кто-куда. Не дожидаясь от неё каких-либо действий, подросток ровной походкой ступил по гладкой тропинке. Бирюзовые глаза замешкались, а лапы, против воли своей хозяйки, последовали за будущим королём, но сама юница иногда поглядывала назад, пытаясь разглядеть издали стройную фигуру старшей сестры. Без Аделаиды ей, признаться, было малость боязливо оставаться один на один с Симбой, но, собрав всю имевшуюся в ней волю, она уверенно последовала за ним.        Принц, таивший молчание, в обыденной манере шел впереди неё, что-то старательно разыскивая. То и дело оборачиваясь в разные стороны, он иногда останавливался, как будто искал кого-то, кто мог бы за ними проследить. Нала, глядя на него, не какое-то мгновение задумывается над тем, чтобы сбежать потихоньку, пока он не видит, но какая-то неведомая сила не позволяет мыслям реализоваться, заставляя оставаться рядом с Симбой. Она, признаться, отчасти была рада такому исходу. Любая попытка, возможно, даже самая незначительная, могла бы помочь прежнему сыну Муфасы стать таким, как прежде. Какая-то другая часть, в пару с Адой, упорно кричала, что за такое-то время он мог вполне привыкнуть к новому характеру и уже ничем не поможешь старому другу вернуться в прежнее обличье, но львица упорно следовала своим построенным месяцами помыслам.        — Куда мы идём? — Нала через некоторое время всё же не выдерживает этого гнетущего молчания, давящей на виски, и позволяет себе её нарушить, заставив Симбу остановиться и деловито уставиться от неё.        — Ищем пасущееся неподалеку стадо или отбившегося жеребенка. — когда речь зашла о жеребенке, что было довольно-таки мелкой добычей для них двоих, лев-подросток стиснул клыки, и своей мимикой невольно напомнил подруге Скара. — Или у тебя есть другие варианты, отличные от охоты?        — Вовсе нет. Просто ты молчишь постоянно, озираешься по сторонам, вот я и… — телесная львица хотела бы продолжить, но заметив, что собеседник не особо-то вслушивается в её реплики, резко прервала свою речь.        — Вот ты и что? — резче, чем могло бы это желаться изначально, изрек рыже-золотистый лев, не оборачиваясь к юной львице.        — Мне стало интересно. — несмело ответила Нала, поежившаяся, когда почувствовала в его словах прошедший холод, от которого ей самой стало мёрзло. — Эй, Симба. — львица коротко улыбнулась, когда в естестве зародился мимолётный лучик надежды.        — Что? — без всякого интереса промычал в ответ ей носитель лучисто-карминовых глаз, всё той же ровной походкой идя по неровной глади земли.        — Помнишь, как в детстве, когда всё было хорошо, мы воображали, как пройдет наша первая охота? — и она чувствует, как сердце бешено стучит. Ей даже становится больно от ощущения, когда в рёбра бьется что-то живое, мягкое такое, но в то же время трепет нанизывает её на свои концы, заставляя лапы немного дрожать в уповании. — Ты тогда ещё шутил, что научишь меня всему, что сам знаешь. Даже пытался поймать кузнечика, чтобы показать, какой ты отличный охотник, но у тебя получилось только удариться головой о камень. Кузнечика ты, кстати, так и не поймал, а я потом шутила об этом.        — О чём ты? — немного приподняв уши и глядя на неё за плечом, недоуменно спрашивает Симба, невмочь найти в памяти подходящий момент.        — Ну как же? — хихикнув, юная охотница несильно боднула его головой в плечо. — Ты обижался на меня целую неделю за то, что я не оценила твоё мастерство по охоте. Но я извинилась. И всё снова стало таким, как раньше. Ну, помнишь?        И подросток, остановившись, задумался, а Нала всё больше надеялась на то, что он вспомнит, что что-то светлое в памяти его всё же заселилось. Сердце бьется сильнее, и ей чуточку больнее от этого ощущения. Кажется, что бешеное биение заглушает любые посторонние звуки и его можно запросто услышать без всякой тишины.        — Нет, не помню. — безжизненной интонацией ответил золотистый после недолгого молчания, пожав плечами, будто речь шла о чём-то маловажном, а вовсе не о старой дружбе, начавшейся в раннем детстве. — А что такое? Чего решила такой вопрос задать?        — Ничего, Симба. — позволив себе скривиться от досады, видя, что соратник не обернулся к ней, промолвила светлая львица, на сей раз кривясь уже от боли. — Ничего.        Ощутив невесомую боль на сердце от его халатности, пронизывающей до глубины души и вонзающейся в неё многотысячными иголками разной длинны, Нала крепко зажмурилась, всеми существующими в ней силами пытаясь не выплеснуть обжигающие слёзы так рано, да ещё и в такой неподходящий момент. До этого она позволяла себе показывать слёзы, виной которым был именно Симба, лишь при сестре, которая могла кое-как, но всё же успокоить её, при этом взяв на себя обещание никому не рассказывать о таких разговорах по душам. Сейчас Ады рядом не было, и вряд ли кто-то ещё кинется поддержать её, не дать быть слабой перед ним.        Однако тонкая пелена влаги всё равно неприятно защипала оболочку бирюзовых глаз, и вся картина перед ней поплыла в сюрреалистической картине, в самом центре которой мреет рыже-золотистая прорва на зеленовато-голубом фоне. Проведя тыльной стороной лапы по морде и убирая долой всю скопившуюся рябь, Нала приложила самые настоящие усилия для того, чтобы не шмыгнуть носом.        Резко обернувшись к ней, Симба бегло шикнул, тем самым давая понять, чтобы она вела себя как можно более тихо. Спрятавшись в высокой траве, подобной золотисто-зелёному покрывалу, что укутывал землю и спасал её от холода, лев поволок кисточку хвоста по песку, вскоре исчезнув в зарослях. Не долго думая и не видя другого варианта, Нала неторопливо поплелась за ним, вместе с принцем скрывшись в зелени. Еле как приподнимая косматую голову, Симба разглядел перед ними мирно пасшуюся гну, не замечающую никакой тревоги в виде двух охотников, стоявших прямо у него за спиной. Хищно улыбнувшись, принц, прошелестев травой, снова скрылся из виду, перед этим успев немного пошуметь и ввести в непонимание парнокопытного. До этого в полнейшем спокойствии жуя траву, гну, услышав за собой необъяснимый шорох, озадаченно промычал что-то несуразное, оборачиваясь назад. Не увидев ничего, что могло бы означать угрозу, он, опустив тяжелые веки, вновь принялся за трапезу.        — Помнишь, чему нас учила Зира? — повернувшись к своему партнеру по охоте, вкрадчиво прошептал Симба, в ответ от неё получив подтвердительный кивок. — Иди в противоположное от гну направление. Я загоню его в ловушку, а дальше твой ход.        Выдавив из себя только лишенное душевного подъема «угу», носительница бирюзовых очей, махнув светло-каштановой кисточкой хвоста, бесшумно скрылась из виду. Проследив за тем, чтобы львица не натворила чего-то во время отсутствия внимания с его стороны, золотистый немного похрустел сильными плечами и, сжав клыки в лихой оскал, между зарослями стал следить за каждым действом парнокопытного.        Нала, постепенно теряясь в высоких зарослях травы, опечалено опустила голову, оскорбленно взирая на свои лапы, что касались песчаной земли. Не будь она на охоте, где надо было действовать всемерно бесшумно, то она бы позволила себе приглушенно зарычать от негодования и обиды, дарованную от Симбы. Опуская светлые веки, юная львица выдохнула, всё ещё не позволяя себе пролить хотя бы одну слёзы, пускай и хотелось в этот момент плакать в три ручья. Когда в голове трезвоном раздаются такие счастливые детские голоса двух львят, один из которых был тогда совершенно обычным детёнышем, радующимся жизни, душа ноет сильнее, чем прежде. И кажется, что прогалина, оставшаяся на ней, становилась больше с каждым разом, как Симба причиняет ей боль своим поведением. Каждый раз, как она чувствует излучающую от него холодную вьюгу, заставляющую сжаться и с тихими молебнами во взгляде поднимать глаза к небу, где в светло-лазурном покрове, среди облаков рваных, подобных вате, их бог спрятался, порой выглядывая наружу и смотря, как поживают его детища.        Мотнув головой и фыркнув, львица неожиданно для себя осведомилась, принимая тяжкий факт с неким трудом. Нет, не существует его. Не существует Всевышнего, нет Отца всех львов. Иначе Симба таким бы не стал.        «Нет, Нала… — поправила себя себя телесная охотница, взрыхлив когтями рыхлую почву под собой. — Ты на охоте, а Симба… — прикрыв глаза, Нала почувствовала, как ломкое марево воды защипало ультрамариновые радужки. — Он должен быть за пределами моего сознания. Подальше от моих мыслей».        Но мысли сбиваются в кучу, превращаются в огромный ком, который тяжело распутать, когда за спиной, в нескольких метрах от неё, слышится раскатистый рёв, от которого птицы в панике разлетаются. Нала слышит испуганное ржание взбушевавшегося от паники гну, при виде хищника поначалу вставшего в ступор, но позже поспешившего ретироваться. А ещё, прислушавшись к этой адской какофонии различного лязга, она услышала, как из уст Симбы вырвалось её имя.        — Нала! Антилопа! Быстрее!        Охотница подняла голову, показавшись из зарослей травы, и сразу же панически ахнула, увидев, что парнокопытное животное несется прямиком к ней. Она слышала, как что-то кричал ей Симба, пытаясь помочь ей, достучаться до помутневшего разума, но львица, будучи в состоянии оцепенения, не смогла сделать что-либо. Лишь когда гну был слишком близко к ней, Нала, поздно осведомившись, сделала прыжок в другую сторону, позабыв, что до этого она планировала накинуться на него. Увы, это действие не смогло ей помочь, и парнокопытный, будто не замечая перед собой львицу, со всей скорости столкнулся с Налой. Его голова случайным образом оказывается под светлым брюхом охотницы и гну, не утомляя себя в раздумьях, желая прогнать недругов, резко поднимает обрамленные рогами виски, тем самым чуть ли не вонзив их в львиные рёбра на всю длину. Однако и этого вполне себе могло бы хватить, чтобы получить травму. Охотница, не выдержав боли, окатила саванну рыком, и скоро испуганное животное полностью оттолкнуло её от себя, скрывшись из виду под свои же испуганные возгласы.        Тяжело дыша и хватая спертый воздух открытым ртом, Нала взялась лапами за рану на груди, в панике замечая, как алыми струйками медленно на коричневую землю стекает кровь. Издав каторжный кашель, она выплюнула багровый сгусток, но всё же одна капля длинной ленточкой растянулась на чёрных губах, стекая по подбородку и горлу. Львица слышит, как подобно гну, сотрясая землю, несется к ней Симба с обыденной для него недовольной мордой, точно готовясь отчитать её за безалаберность.        — О чём ты думала?! — скалясь, разъяренно вопит золотистый лев, видимо, не спеша спросить у неё о самочувствии. Нала же просто не могла сказать напрямую, что она думала лишь о нём в такой неподходящий момент. — Я же сказал тебе, что как только я напугаю гну, то идет твой выход! Ты должна была напасть на него и убить! Сделать то, чему нас учила Зира, но не-е-ет! Ты задумалась о чём-то своём, и теперь мы в первый же день охоты придем без добычи, опозорившись перед всеми!        Опираясь на переднюю лапу, телесная львица сделала безрезультатную попытку встать, в итоге со шлепком плюхнувшись на землю и издав болезненный стон, когда рана, всё ещё кровоточащая, раскрылась от столь небрежного отношения. Симба, меря шагами место, где только что паслась их возможная добыча, что-то неистово ворчал себе под нос, не уставая применять все известные ему ругательства.        — Вот скажи мне на милость, Нала. — набрав в грудь как можно больше воздуха, чтобы ненароком не сорваться на и без того раненную соплеменницу, золотистый лев попытался расслабиться. — О чём таком надо было думать, чтобы положить хвост на гну, заведомо зная, что он может понестись на тебя и сбить?        — Я… Я просто… — зная, что у неё ничего не получится, она всё равно попыталась придумать какую-нибудь отговорку, но под конец досадливо сгорбилась. — Я была просто не готова.        — Не готова. — втихомолку буркнул Симба, закатив глаза, но всё же попытавшись скрыть излишнее отторжение по отношению к травмированной львице, он приударил кисточкой хвоста по почве. — Ты… Доберешься сама, или как?        — Д-да, доберусь. — криво улыбнувшись, дабы не позволить слезам душевной и физической боли стать единым целым и показаться на виду других, Нала сделала попытку встать.        Повернувшись, Симба неторопливо побрел в сторону того места, где изначально и было совершено разделение на группы. Навострив уши, он прислушался к звукам, что издавала Нала всякий раз, как она пыталась встать на дрожащих лапах, и после, не удерживаясь из-за кривящихся конечностей, была на грани того, чтобы снова не удержаться и упасть. Невидно для неё скривив уголок рта, подросток нервно дернул усами, приложив всевозможные усилия, чтобы не слышать того, как она каждый раз, кашляя кровью, валится, морщась от сковывающей тело боли. Остановившись, принц обреченно вздохнул.        Нала снова попыталась выпрямиться всем телом, пускай задние лапы и не слушались вовсе, а колени гнулись сами собой, против воли своей же хозяйки. Как только вот-вот, и она снова рухнула бы, под ней неожиданно оказалась гривастая шея Симбы, поддерживающая её и не позволяющая упасть. Округлив бирюзовые глаза, юная львица удивленно посмотрела на подростка, пытающегося закинуть её на свою спину.        — «Ваше Величество», потрудитесь поработать задними лапами и тем самым помочь мне закинуть Вас себе на спину. — слишком формально для своего статуса изрек красногривый, боковым зрением приметив скромную улыбку, коснувшуюся светлых уст Налы. Кое-как взобравшись и не заметив, как рыже-золотистая шерсть Симбы местами окрасилась в красный, львица свесила лапы, вполне удобно устроившись на спине подростка, прогнувшимся под её весом. — Д-думаю, так будет… Быстре-е-е.        Вскинув голову так, чтобы свисающие пряди красной гривы не прикрывали вид впереди, юноша кое-как, осторожно переставляя лапами, шагнул в их изначальное местоположение. Аккуратно, чтобы ненароком не уронить Налу, положившую левую переднюю лапу ему на шевелюру, он прогулочным шагом проходил по окрестностям саванны, иногда озираясь в надежде, что выскользнувший из его лап гну не решил вернуться со своим стадом, грозя отомстить за эту выходку кровавой вендеттой.

***

— Что произошло?! — Как это с ней могло случиться?! — Вы на кого охотились-то?! — Это ты сделал с ней, Симба?!

       Помогая Нале осторожно опуститься на землю, Мхиту, стоявший рядом с будущим королём, недоверчиво покосился на него, в уме придумав уже миллионы причин, за что Симба мог бы навредить его сестре. Проведя языком по её мордашке, бежевый лев приложил к затягивающейся ране листы, дабы остановить кровотечение, и львица, ощутив неприятное жжение в области груди, застонала от боли. Золотистый, сев рядом с остальными, устало вздохнув и ссутулился, но вскоре посмотрел на каждого из них, сердито косившихся на него подростков. Кто бы мог подумать? После некоторого оказания помощи с его стороны, остальные его бессовестно оклеветали в нападении на молодую и ни в чём неповинную львицу.        — Вы ничего не поймали, верно? Кроме Аделаиды, как я смотрю. — презрительно хмыкнув от мысли, что только Ада, будучи охотницей в одиночку, смогла хоть что-то словить, он окинул ничего не выражающим взглядом мёртвую тушу детёныша окапи.        — То есть в то время, как моя сестра прямо перед тобой истекает кровью, тебя волнует только еда? — Ада, нервозно усмехаясь, принялась наматывать круги вокруг Симбы, не сводящего с неё едкого взора рубиновых очей.        — Я не истекаю кровью. Это обычная рана. — насупилась лежавшая позади Нала, не замечая при этом, как приложенные к ранению листы скоро окрасились в красный цвет, затеряв свой первоначальный зеленовато-жёлтый оттенок.        — Ты на неё напал, подонок. — внезапно мощная лапа Чумви ударила принца в грудь, оттолкнув его и чуть было не повалив на землю. Надо признать, Симба впервые видел его таким разозленным, что невольно хотел кинуться бежать, дабы он не достал до него. — И не смей отрицать это!        — Он не нападал на меня! — мгновенно возразила бирюзовоглазая, сделав ошибку и попытавшись подскочить, однако из-за необдуманного действия поморщилась, когда рана, казалось бы, снова раскрылась.        — Тогда откуда у тебя эта рана? — глядя прямо в глаза сестры, Аделаида сделала несколько шагов по направлению к Нале, которая со всей строгостью смотрела на неё в ответ. — Ну, откуда?! Скажи нам! — рыкнула золотистая львица, тяжело дыша, и младшая сестра словно чувствовала на себе её тяжкое, разгоряченное дыхание. И она молчала. Молчала, потому что стыдилась признавать своё поражение. — Я так и думала.        — На Налу напал гну, ранил её, а я, как вы заметили, принес её на себе. — иронично напомнил наследник, подперев щеку лапой и сдув локон красной гривы, упавший на морду. — Был ли смысл нападать мне на неё? Подумайте сами.        — От тебя можно чего-угодно ожидать. — подойдя, Тоджо смерил давнего приятеля многозначительным созерцанием, но из-за копошившихся в его тёмно-охровой гриве птиц, со стороны он вовсе не казался грозным или, на худой конец, серьезным.        — Но он правда помог мне. — хмурясь, бежевая львица, опираясь о плечо Аделаиды, пытается подойти ближе к спорящим подросткам. — Гну ранил меня, а вот Симба подвез на себе. Он не сделал ничего мне во вред, поверьте же!        — Что-то тяжело поверить этому. — тихомолком проворчала на её реплику старшая сестра, вовремя среагировав, когда младшая чуть ли не упала, кажется, уже не в первый раз за этот день.        Встрепенувшись и отчасти пораженный её словами, юноша оскалился, а золотистая шерсть на загривке, вместе с красными ворсинками будущей гривы, встали дыбом от такого пренебрежения к нему.        — Значит так вот всё, да? Делай добро, и получай взамен ложные обвинения. — еле слышно рыча от негодования, чем он обратил на себя всеобщее внимание, золотистый оттолкнул от бессилия попавшийся на пути камушек. — Тогда вы, бестолочи, сами и будете отчитываться перед моим отцом, почему вы, будущие охотники, не удосужились вернуться с добычей! И я с великим удовольствием буду смотреть, как вам влетит по самое «не хочу» от ваших мамочек.        Вильнув хвостом и выплюнув им напоследок какую-то брань, Симба, что-то без устали ворча, повернулся и пошел по противоположной дороге, оставив своих товарищей в недоумении. Переглядываясь между собой, они, изумленно хмурясь, смотрели вслед принцу, что в последнее время набрался откуда-то такого количества развязности. Скривившись, Малка вышел вперёд, окликнув давнего приятеля.        — Подожди-ка! Разговор есть! — крикнул он без всякой дрожи в голосе, заставив рыже-золотистого льва остановиться. Остановиться, но никак не повернуться к нему, обратить на него свой взгляд. Золотистый, не боясь выглядеть бестактным, позволял себе стоять спиной к равноправному наследнику соседних земель.        — Малка, мы же говорили об этом. Это плохая идея. Очень плохая. — подойдя к будущему правителю Горного Прайда, шепнул Мхиту, в ответ получив укоризненный взгляд своего собеседника. За спиной у них почти моментально последовал тихий говор Тамы и Кулы, не понимающих, о чём идет речь.        — Как будущий король прайда своей матери будущему королю прайда, в котором я сейчас нахожусь, — хрустя пальцами лап и разминая уставшие плечи, лев выпрямился, опуская брови к переносице и демонстративно выпуская из светлых пазух острые, черные когти, — я вызываю тебя на бой, Симба!        Все, кто присутствовал и своими ушами слышал слова Малки, синхронно, будто это было задумано, ахнули от удивления. Все, кроме Тоджо, который стал оглядываться по сторонам, непонимающе смотря на каждого из товарищей.        — То есть я один догадывался, что он это скажет? — дернув веком левого глаза и пожав плечами, нарочито спокойно промолвил синеглазый подросток, однако из-за накаляющейся обстановки его слова остались без должного внимания.        — Котёнок обзавелся коготками и сразу же хочет продемонстрировать их в драке? — издевательски усмехнувшись, Симба медленно повернулся к своему противнику и встал в ратную позу, всем видом показывая свою полную готовность к атаке. Неожиданно выражение морды его сменилось на более суровое. — Будет тебе бой, Малка.        — Вот и отлично. — не слыша, как позади него Тама то и дело просит остановиться, одуматься и отступить, черногривый поворачивается к своему партнеру по охоте. — Мхиту, отведи Налу к Рафики. — проведя когтями по песку, лев осклабился. — Симба же не додумался сделать это…        В мгновение ока принц, не дожидаясь момента, когда противник повернется к нему, огласив начало боя, оттолкнулся задними лапами и сделал опрометчивый прыжок в сторону обескураженного ровесника. Запоздало отреагировав и получив за это мощный шлепок в бедро, Малка всё же успел оказаться под Симбой и движением всего тела столкнуть его в полёте. Пару раз перекатившись по пыльной земле и ударившись о плечо, золотистый лев кое-как умудрился приземлиться на лапы, дрожащие от подсечек и с трудом удерживающие своего хозяина. Выровнявшись, он глянул на исказившегося в петлявой ухмылке соперника, напрочь перекошенного выходящим за рамки ратным азартом. Чёрная кисточка хвоста принялась возбужденно рассекать воздух, а сам наследник Горного Прайда, наматывая круги вокруг Симбы.        — Я вызвал тебя подраться со мной, а не танцевать! — спесиво подметил носитель персиковой шерсти, поднимая движением лап пыль, дабы она временно ослепила противника.        Красногривый видит, что остальные, находясь в напряжении от происходящего, были полностью вовлечены в эту безобидную вендетту, и были они явно не за него. Досадливо зашипев, подросток пригнулся к земле, медленным шагом подходя к Малке. Прижав к затылку рысьи уши и презрительно посмотрев на противника, черногривый сверкнул дикими янтарными очами, после чего, не дожидаясь от Симбы каких-либо действий, прыгнул в его сторону. Мгновенная тишина давила на голову, но в следующий момент слух прорезало рычание и мощный шлепок. Рыже-золотистый с необыкновенной лёгкостью, будто не прикладывая к этому никаких усилий, швырнул его на жесткий сухмень одним лишь громоподобным ударом. Он не ждал, пока Малка сможет отойти от нокаута, вовсе нет. Сразу же, как бежевый принялся отряхиваться от пыли, алоглазый накинулся на него, придавив к земле и ударив по левой стороне морды, заставив остальных осыпать его негодующими возгласами, и самой слышной там была именно Тама. Задние лапы принца соседних земель интуитивно оттолкнулись к светлому брюху и попытались оттолкнуть льва, но Симба, приметив это, молниеносно схватился за его ухо, потянув на себя. Зарычав от боли, Малка провел когтями по щеке делинквента, заставив того отпрянуть и сжать клыки, но сразу же мотнув головой и уничижительно посмотрев на ненавистного ему подростка, золотистый принял обычное положение, показывая готовность к драке. Секунда. И оба льва, кинувшись навстречу один другому, сошлись уже в нешуточной драке. Катаясь комом по сухой почве, они и не замечали, как повсюду начала лететь золотистая и бежевая шерсть. Забывшись о том, что это вовсе не дуэль, где лишь один уйдет живым, Симба предпринял попытку задушить своего соперника, но в ответ получил несильный укус в лапу.        И они всё равно не забывают главное: бить. Бить так, чтобы противник знал, запомнил это на всю оставшуюся жизнь, чтобы больше не смел соваться в драку, не подумав перед этим раз сто. Бить так, чтобы просто, вот чисто случайно, но ради сводящего зубы терпкого привкуса триумфа, сломать челюсть, разрубить на белое месиво рёбра и наконец-то услышать, как беспощадно хрустит постепенно ломающийся позвоночник недруга. Просто так, чтобы ушам приятнее было.        Они забывают, что это обычная драка, что они не львы, которые уже вошли в совершеннолетие. Два подростка, ударяясь спинами о твёрдую гладь африканской земли, перекатывались и кто-то из них оказывался сверху, через секунду меняясь позицией с конкурентом. Симба невольно вспомнил, что в детстве точно так же они делали и с Налой, так же, игры ради, катались по земле. Точно так же, как и Нала, Малка с обыкновенным изяществом уложил его на лопатки, пригвоздив к песку и заставив кашлять от сдавливающей лёгкие пыли, что непозволительно залезла в очи и ослепила их, заставив их покрыться влажной плёнкой.        — Пора принять своё поражение, Симба. — ненавистно шипит ему, будто сплёвывая в морду, противник, положив сильную лапу ему на подбородок и, отворачивая в сторону, открывая взор на незащищенное горло.        — Малка, не надо! — отчаянно завопила позади него одна из львиц, не выдержавшая и вырвавшаяся из хватки Чумви, всё это время пытающегося сдержать тех, кто пытался как-то остановить эту бестолковую борьбу.        Черногривый, мотнув головой и будто отходя от состояния гипноза, заставившего его сотворить подобные делания, обернулся к Таме, что с мольбой смотрела на него в ответ. Стыдливо опустив уши, обрамленные чёрными кисточками, он выдавил что-то непонятное, опустив некогда поднятую лапу. Той самой, которую хотел окропить чужой кровью, с помощью которой хотел пролить кровь невинного. Презрительно усмехнувшись под ним, Симба со всей резкостью клыками схватился за лапу, которая всё ещё прижимала его щеку к холодной земле. Львиные клыки прорезали кожу, достав и до костей, а по пушистым пальцам Малки потекли алые полосы. Взревев от боли, черногривый отпрянул от наследника, и тот, приметив подходящий момент, моментально выпустил когти. В следующую минуту их остриё оставило на щеке персикового льва кровавые отметины, а сам он, не удержавшись на лапах, с болезненным рёвом рухнул на спину, борясь с дрожью во всём теле и в слезах держась за разорванную конечность.        — Надо было думать прежде, чем бросать мне вызов, кретин. — отплевываясь от пыли, процедил Симба, подняв когтистую лапу на давнего товарища и спеша сделать окончательный удар прежде, чем остальные, яростно крича ему остановиться, бежали в их сторону.        — ОСТАНОВИСЬ, СИМБА!        Голос, такой знакомый ему, будто окутал своей пронзительностью всю саванну, но золотистый не успел повернуться и увидеть того, кому он мог принадлежать, потому что в следующую секунду на него бросились сразу три львицы, прижимая его к земле и не давая двинуться ни единой лапой. Негодующе рыкнув от безысходности, Симба неистово забил хвостом по песку.        — Ну вот что ты творишь, падали кусок? — раздался у самого уха чей-то то ли рассерженный, то ли шутливый голос, и подросток сразу узнал, кому он мог бы принадлежать. Кое-как повернув голову, он прищурился, а после оскалился, увидев стоявшую посередине хищницу.        — Зира, отпустите его. — подойдя к отпрыску и не одарив его даже недовольным взглядом, непозволительно-невозмутимо промолвил Муфаса, после чего обернулся и к другим, подоспевшим подросткам. — А вы отведите Малку к Рафики! Живо!        Львицы, отпустив принца, отошли в сторону и обрушили на него гневные взоры. Посмотрев на Зиру, стоявшую, как всегда, в самом центре, Симба хмыкнул. Рядом с ней, по обе стороны от неё, стояли её сёстры, и если же неродная ей Аманга всем видом показывала, что готова в любой момент вырвать наглому наследнику голову, то Хасира, единоутробная сестра, как и обычно, разглядывала свою шерсть, которая могла бы так некстати покрыться вставшей пылью.        — И как ты оправдаешь своё поведение, Симба?! — заорал разгневанный отец, делая вид, будто не слышит успокаивающего шепота жены, прижавшейся к его бордовой гриве.        — Сир, не в Вашем же состоянии так повышать голос и нервничать. — в свой обыденной манере затараторил летающий поодаль от него Зазу.        — Я сделал это из-за… — всё ещё глядя на Зиру и её сестёр, на повышенном тоне заговорил рыже-золотистый, но, обернувшись, округлил глаза, застав отца в странном виде: карие-красные очи, всегда такие живые, казались больными и усталыми, а на голове, прикрывая лишь лоб и виски, были обмотаны листья. — Что с тобой случилось?        — Мы сейчас говорим о том, что ты только что пытался сделать с Малкой. — не дав и слова сказать супругу, вставила за него Сараби, сердито смотря на нашкодившего сына. — Ты собирался убить его! Даже не так важно то, что ты пытался убить будущего короля соседнего прайда, наших союзников. Симба, ты пытался убить живого льва!        — Он первый начал! — придумав самую детскую отговорку и клацнув клыками в воздухе, рыкнул красногривый принц. — Он сам вызвал меня на бой. Он сам довел себя до того, что с ним случилось, и виной всему я?!        — Не тот виновен, кто начал, а тот, кто продолжил. — вздохнув, спокойно промолвил Муфаса, но при этом сохраняя недовольный взгляд. — Ты мог отказаться от этого боя, не доводить вещи до крайности. С Малкой отдельно разговаривать будут уже его родители. Они отчитают его за поведение, а мы отчитаем тебя за твоё безрассудство.        — Я не собирался убивать этого ошметка. — сжав пальцы и неосознанно хрустнув ими, нервной интонацией произнес Симба. — Я хотел ранить его, не отрицаю. Я хотел оставить ему раны, показать, что он зря решил со мной тягаться, но убивать я не собирался.        — Хватит! — не выдержав, крикнул великий король, но после сморщился. Зажмурив глаза, он схватился за висок, откуда, словно ударом молотка, ощущалась сильная пульсация. Хватая ртом воздух, он прикрыл морду лапой, еле держась на дрожавших конечностях. — Мне некогда разбираться с тобой, не в том состоянии. Я устал. Я устал от твоего поведения, от твоего характера, от всех этих обид.        — Девочки, будьте добры, отведите его к Хекиме. — отойдя от мужа и подойдя к трём сёстрам, в ряд вставшим перед королевской четой, обратилась Сараби. Те, кивнув королеве, обрушили ничего не выражающие созерцания на подростка, насупившегося от речей родителя. Повернувшись к мажордому, тёмно-песчаная продолжила: — И ты, Зазу. Полети с ними, ладно?        — О, моя прекрасная королева, без всяких проблем последую и прослежу, чтобы принц ничего не натворил. — вспорхнув крыльями и оказавшись над головами Аманги и Хасиры, чуть ли не пропел птица-носорог.        — Идём, маленький негодяй. — завидев, что король и королева скрылись из виду, Зира насмешливо хмыкнула, позволив себе выдать подзатыльник будущему королю. Рыкнув от такой фамильярности, Симба потер место ушиба, мстительно смотря на львицу с тёмной полосой, заканчивающейся вдоль сильных лопаток.        Проходя по тропе, ведущей к не малоизвестной скале, сёстры о чём-то без устали болтали, только иногда вспоминая о принце, без энтузиазма семенившего позади них. Лев слышал, как отшучивалась Зира, чем вводила сестёр в недовольство и заставляла обиженно закатить нижнюю губу, или же боднуть в плечо. Слышал, как порой хихикала Аманга и видел, как самая старшая из троицы закатывала сангиновые глаза, когда Хасира в очередной раз начала говорить что-то о своей внешности, волнуясь о том, как бы случайно не выпала хотя бы одна шерстинка с её тела. Летевший над ними Зазу время от времени вставлял и свои короткие реплики, не слыша, как Зира шепотом предлагает сёстрам съесть его, когда он опустится достаточно низко к ним. Симба, возводя очи к лазурным небесам саванны, тихо молился, чтобы он как можно скорее оказался у Хекимы, который, что немудрено, поймет его, встанет на его сторону и не отчитает, как некоторые.        — По какому поводу не к себе домой так идешь, юная леди? — увидев у порога пещеры пепельно-золотистую львицу и поздно приметив шедших рядом с ней соратников, подойдя к ней, на полном серьезе спросил темногривый.        — Юная леди. — издевательски повторила Зира хриплым голосом, для демонстрации ещё и высунув язык. — Я не настолько младше тебя, чтобы так меня называть. — фыркнула опытная охотница, закатив глаза, после чего пальцем указала на Симбу. — Он снова напортачил и его родители сразу же кинули его тебе. В общем, Хекима, он теперь твоя ответственность, пока король Муфаса не придет в себя.        — Чудно. — безрадостно ответил рыже-персиковый лев, тряхнув кедровой гривой и скривив уголок рта. — Что-то ещё?        — Нет, пока что. — зычным голосом отчеканила вставшая рядом с ним Аманга. — Думаю, нам пора идти. Проследи, чтобы он не натворил ещё глупостей. Его Величество не в том состоянии, чтобы с ним разговоры вести.        — Да-да, скатертью дорожка. — подталкивая тех к выходу, Хекима услышал от каждой из них обиженные фырчания, после чего проводил их взглядом, довольно улыбнувшись. — Зазу, останься тут! Донесение королю имеется.        — Слушаю Вас. Что уже требуется донести королю? — синяя пташка приземлилась у сильных лап молодого льва, картинно поклонившись и показывая готовность услужить в нужный момент.        — Передай Его Величеству, что меня не будет некоторое время в прайде. Возможно, пару дней или даже неделю. Причину не спрашивай. Она личная, и знать её необязательно. Пусть будет уверен, что я не строю козни за его спиной и не придумываю против него никаких планов.        — Ч-что? — недовольно шикнул за его спиной Симба, вовсе не радующийся факту, что друг покойного дяди собирается пускай и временно, но всё же покинуть их земли.        — Что ж, если это всё, что я должен донести, то хорошо. А теперь, прошу прощения, но мне нужно срочно лететь к Скале Предков. — через плечо произнес Зазу, и, вспорхнув колоритными крыльями, рассек ими воздух и скрылся в красочно-голубом полотне неба.        — Всегда раздражала эта пташка своими «идеальными» манерами. — раздраженно пробасил Хекима, махнув хвостом и пройдя мимо Симбы, которому, судя по выражению морды, было, что сказать.        — И куда это ты собираешься? — нахмурив брови и прокашлявшись, тем самым прося обратить на него внимание, рыже-золотистый побрел за собеседников, что уже направлялся к выходу.        — Я же уже сказал Зазу, что это личное, а значит, тебя это тоже касаться не должно. — проговорил носитель оранжевых очей, сделав несколько прыжков и оказавшись на травянистой земле, в то время как подросток кое-как пытался спрыгнуть с выпирающих скал. — Не волнуйся, я вернусь как можно скорее.        — Возьми и меня с собой. — просящим голосом молвил Симба, подходя ближе, но сразу же был остановлен Хекимой, загоняющим его обратно.        — Ты не должен там присутствовать! — ставя долгожданную точку в этом разговоре, цедит он, дернув усами и ощущая, как грива встала дыбом от непослушания мальчишки. — Я не знаю, когда вернусь, но постараюсь сделать это как можно быстрее. Не говорю «прощай», хотя… Я не знаю, что со мной приключится наверняка.        В последний раз смотря на принца, обиженно глядящего на него в ответ, молодой лев усмехнулся, потрепав его алую чёлку. Взъерошив ворсинки и посмотрев на нахохленную мордочку подростка, Хекима напоследок подмигнул ему, после чего, не дожидаясь от него никаких слов прощания, понесся прочь. И только смотрящие с неба боги могли догадываться, куда он так стремился.

***

       — Давненько тебя не было видно. — раздался у уха чей-то елейный, не лишенный ядовитой хитринки, фальцет, заставивший Хекиму дрогнуть.        Навострив уши, он инстинктивно выпустил когти, вслушиваясь в звуки вечерних джунглей, не особо приветливых к посторонним и к обычным гостям, привыкшим к африканским пастбищам.        — Ну здравствуй, — фыркнул носитель каштановой гривы, и, круто развернувшись, посмотрел на исказившуюся в каверзной ухмылке львицу, — Мун…