Согнутые руки

      День добегал конца, а я не успел ничего толком сделать. Пьетро обещал доставить мне результаты экспертизы автомобиля, которая изрядно затянулась. Мы забрали из клиники Рослин, перевезли ее в дом моего отца; я посчитал, что там самое безопасное место — много охраны, особняк хорошо оснащен всеми средствами бронезащиты, и чтобы не дразнить судьбу, я приказал Роси не выходить во двор (горничную предупредил дабы глаз с нее). Я должен убедиться, что авария была не случайным происшествием — если так, то подстава могла быть против, как и Ателарда, так и Рослин. Замешан ли в деле Джетро? Мог ли он знать, что в автомобиль, меньше чем через час, сядет его наследник? Неужели он специально подстроил все так, чтобы одним выстрелом убить и сына, и внучку?! Тогда почему он не убил Рослин сразу же на тайной встрече на своей резиденции? Для чего был весь этот маскарад с мистером Ньютоном?! Я окончательно запутался в мыслях. Чем больше история с Линделёфами вызывала у меня вопросов, тем сильнее я терял контроль над логической цепочкой. Черт возьми, разве я похож на человека, который стремится играть в детектива? Нет! Я уже неоднократно подключал наших людей, кое-что им удавалось найти, но чаще всего мы претерпевали фиаско. Когда имеешь дело с членами верхушки Америки — пиши пропало!              Я только недавно заметил, что за всей суматохой с Роси, ее историей с отцами, смертью Джо и Медельин, часть тех людей, которых я считал надежными, просто исчезали во время моих поручений — кто-то не выходил на связь, кто-то сообщал, что не нашел информации, а кто-то исчезал бесследно! Я не думаю, что это совпадения — с того времени, как погиб Джо прошел почти год, и его смерть до сих пор остаётся для всех загадкой. Кто-то очень хорошо подчистил хвосты, что даже члены гангстерского клана на совете не смогли прийти к окончательной мысли по поводу кончины моего друга. Неужто Джетро Линделёф так могуч или завел себе персонального колдуна-доносчика, что итальянская мафия не в силах с ним справиться?              «Ты в своем уме? Джетро? Да нет… — воображаемый смех Джо разноситься в моей голове эхом. — Он же обычная пешка и не может сделать самостоятельно половины из того, что ты тут себе напридумывал! Никогда странами не правили люди с таблоидов и желтой прессы в одиночку. Всегда есть кто-то, Фред. Всегда кто-то стоит выше… такие, как кланы, невидимки».              После выпитого бокала виски часть меня соглашается со словами вымышленного Джо. Наверное, виной моя усталость и постоянное напряжение. Я давно нормально не спал, день ото дня голова забита различными теориями, рабочими моментами, поездками, Роси… Моя милая Роси, у нас не было нормальной свадьбы со всем этим дерьмом, как же я зол! Я давно обещал ей свадебное путешествие, но какой там… мы же разгадываем ее семейные тайны. Боже, зачем ты всё кинул на ее хрупкие плечи? Она так молода, прекрасна и ее жизнь, которая по сути еще в самом рассвете, должна протекать легко, плавно и без препятствующих камней на пути.              Внутренний диалог с Джо закончился, как только рука Роси коснулась моего плеча. Она такая спокойная, но в тоже время ее лицо выражало глубокую печаль, и я не стал спрашивать, зная, все мы переполошились из-за истории из прошлого. Я считаю историю жены частью себя, за то короткое время, она стала для меня наболевшей и собственной. Роси нежно обнимает меня со спины и нежно прижимается к моей небритой щеке. Она должна сейчас спать, я не стал ворчать на нее за хождение по дому. «Старик, пусть делает что хочет — ты должен радоваться, что она осталась жива, что сейчас ее теплые руки обнимают, а сладкие губы касаются твоей шеи. Ты счастливец, что ощущаешь ее дыхание на своей коже».         — Сладкая… Я вот сижу и думаю, такое чувство, что я топчусь на одном месте, — я вдруг резко заговорил, прерывая между нами интимность, сердито потирая ладони. — Может я копаю не там где нужно или не на той глубине?  — Ты сейчас имеешь ввиду историю с Ателардом?  — Абсолютно всех — и Ади, и смерть Джо… Да и Мэдди умерла при странных обстоятельствах, почему-то меня не покидает ощущение дежавю. И между всеми историями, причем заметь, с разными временными отрезками, проходит одна жирная линия под именем Линделёфов.  — Думаешь, всё-таки, на Джетро?..  — Я думаю, пора подключать тяжёлую артиллерию, в виде моего отца. Он имеет связи с людьми до которых мне ещё далеко.  — От твоих слов становится не по себе. Вито будет не в восторге… по крайней мере, ворошить историю пятнадцатилетней давности не станет для него желаемым подарком.  — Ты веришь, что она наложила на себя руки?.. Как и то, что Джо умер при странных обстоятельствах?!  — Раньше верила, в последнее время начала сомневаться.  — После знакомства с Джетро ты усомнилась? Мне нужно поговорить о причине смерти Мэдди с Сальвадором. Он тебе рассказывал что-то?  — Папа… — Роси печально опустила глаза. — Да первое время он вообще ходил, как не живой. Я была ребенком, несколько месяцев провела у родственников, меня наблюдал врач — я перестала говорить после смерти мамы. Что чувствовал папа, ума не приложу, очевидно страдал, он сильно ее любил. Думаю, он до сих пор винит себя за ее смерть. Все что он сказал мне в детстве, то, что она уснула и не проснулась. Я тогда удивилась, может она проснется со временем и все будет хорошо, но нет, мне сказали… — Рослин вздохнула, — от такого сна не просыпаются.  — Уснула… — я задумчиво усадил жену себе на колени, мне не нравилось, что она напрягает раненную ногу. — Это мысль! Вскрытие показало, что Джо умер не сопротивляясь, видимых причин насильственной смерти патологоанатом не обнаружил, как и неопознанных жидких веществ в крови и желудке. Может их отравили каким-то редким ядом, который растворяется и не оставляет следов? Очень даже вероятно — невидимый убийца. Так легко и красиво.  — Смерть не бывает красивой, Фреди. Она уродливая во всех проявлениях, я убедилась, когда с нами произошел весь тот ужас на трассе.  — Иногда руками смерти управляют люди, и в случае с аварией, и со смертью Джо и Мэдди — все руки были человеческие, я уверен! Ты не будешь против, если мы подключим отца?..  — Не буду, а вот с Салли, о тех днях перед смертью мамы, я поговорю сама. Полагаю, он будет со мной откровенен. — Роси устало прикрыла веки, положив голову мне на плечо. — Будет чем заняться, пока не станет известно, что там с Ади.  — Ты говорила Сальвадору о нем?  — Пока не стала. Он и так бедный испереживался за меня, а тут я огорошу его правдой о биологическом отце.  — Он думает, что это Джетро. Он с самого начала знал, что Мэдди родила тебя от другого мужчины… когда мы сидели в больничном крыле, Сальвадор мне сам признался. Я был шокирован, пока мы с тобой пытались изобрести велосипед, правда и так была у нас почти в руках!  — Да, все же, мама обвела вокруг пальца и отца, раз он думал, что она была влюблена в Джетро! Она защищала ото всех свою тайную любовь. Смогла бы я так на ее месте? Думаю, нет.  — Не надо представлять себя на ее месте, у тебя своя, другая жизнь. И я, надеюсь, в нашей пока маленькой семье, ты чувствуешь себя счастливой?..  — М-м-м… — жена хитро прищурила глаза, — скажем так, мне с каждым днём все меньше хочется тебя придушить за то, что ты женил меня без моего согласия.  — Рослин… — Я расхохотался, а ещё больше от неуловимой мимики на ее лице — она с таким хитрым взглядом об этом говорила, подмигнув мне, что у меня не осталось сомнения, наша семейная жизнь у нее вызывает неподдельную радость.  — Знаешь, Фреди… слыша твой смех, я думаю, что ещё может в нашей итальянской семейке так обрадовать тебя?..  — Ребенок! — Протараторил я не задумываясь. — А ещё лучше несколько, мальчишки, девчонки... я, между прочим, очень люблю этих маленьких букашек. Мои племянники такое чудят, порой мои старшие братья сомневаются в своем отцовстве. Шутя, конечно…  — О, мечтай о детях, Фреди! В прекрасном далеком…  — Ты не хочешь детей?  — Я не сказала, что я не хочу их вообще.  — От меня не хочешь?  — Ну вот, — Роси специально закатила глаза к потолку, — вот мучение! Нам поговорить больше не о чем, Макалузо?  — Ты спросила, я просто ответил, что хочу детей от тебя.  — Хватит, Фреди. Я не хочу говорить сейчас о том, чего не планирую. У меня в жизни хватает проблем и, как ты выразился, без мелких букашек, а вдруг это произойдет, когда я на грани дисбаланса, немудрено если я сойду с ума!              Я крепче прижал жену к себе, ласково поглаживая ее для успокоения по спине. Бывало я перегибал палку, не скрою, сегодня этот маленький порыв — то, чего я действительно желал, обрести пухленькое счастье, в виде сына или дочери. Она уже некоторое время подозревала, что я могу выразить нечто подобное, и теперь, когда я сходу ошарашил ее, кажется, она перестанет меня подпускать близко к себе.         — Молчу-молчу, а то запретишь мне целовать себя. И что я буду делать? — Серьезность моего лица не оставило ее равнодушной. Роси игриво дернула меня за бороду и пошутила в стиле: «Сара была бы не против снабдить семейство Макалузо отпрысками». Я разозлился, конечно, такой реакции она и добивалась. Мне понадобится время и терпение, дабы принять, что моя жена не мягкая пастила — она не будет таять и гнуться от теплых касаний пальцами. Однако я счастливчик! Мне до нее везло лишь в карты, а почти год назад я сорвал джек-пот и теперь Роси моя жена.   — Если будешь смеяться над чувствами, я серьезно обижусь. — Конечно, я не собирался обижаться. Я лишь хотел чтобы она не думала, что для меня Сара — образец правильной итальянской супруги.       

***

       Из воспоминаний Рослин Мэй              Вечером около шести часов, по моей просьбе, Сальвадор приехал в дом дона Вито. Никакой особой тайны с разговора с отцом я не хотела делать — просто поговорить открыто про события, которые могли натолкнуть меня и Фреди на мысли. Я заранее приготовила диктофон, сомневаясь, что у меня получится точно запомнить весь объем информации из-за волнения, а затем достоверно пересказать ее мужу. Что ж, роль детектива я примеряла впервые в жизни, сказать честно, мне понравилось, если бы не одно «но» — оказалось больно слушать про события последних дней жизни собственной матери. Мне до сих пор мучительно смотреть на ее улыбчивое лицо на старых фотографиях. Она кажется на них такой жизнерадостной, счастливой, что уж сказать — действительно, мама была талантливая актриса, и в жизни, и в кино. Моя сердечная Мэдди, ты была и есть для меня глубоким озером между двумя бескрайними берегами. Я готовлюсь встречать отца, спрятав под столиком у кресла заранее включенный диктофон. Теперь нужно угомонить мысли и при встрече крепко обнять отца, как я делала всегда. Правда не изменила ничего — я думала, когда узнаю о своем родном отце, во мне что-то щелкнет, но нет и я рада этому.       Сальвадор заходит в зал и улыбчиво шагает ко мне с распростёртыми объятиями.  — Папочка, — я шепчу ему на ухо и целую в шероховатую щеку. — Хорошо, что ты смог приехать.  — Пусть парни тренируются без меня, не маленькие. Как ты, родная? Что-то беспокоит?  — Иногда нога дёргает, а так все путем. Не волнуйся за меня.  — Трудно не волноваться за своих детей, милая. — Он сел напротив меня, открыто улыбаясь. — Ты все, что у меня есть. И я… знаешь, я давно хотел извиниться за свое взрывное поведение, все из-за того, что я переживаю за тебя.  — Все хорошо, папа. Хорошо, что ты есть у меня, такой переживающий. — Я постаралась сказать это как можно честно, дабы он не чувствовал себя лишним в обнаженной правде. — Хочешь чай с фруктовыми бискотти? Я помогала кухарке сегодня в обед, читать книги, смотреть фильмы и спать мне уже надоело.  — Не откажусь. — Он наблюдал, как я разливаю по чашкам горячий чай. — Мэдди иногда готовила под настроение, очень редко, я любил наблюдать за ней, когда она, всё-таки, добиралась до кухни, то ароматы оттуда доносились пречудные.  — Правда?! Я и не знала, что она любила готовить.  — Лучше всего у нее получалась выпечка: пироги, штрудели, шарлотка. Я был счастлив наблюдать, когда она вертелась между столом и печкой, вся в белой пудре и муке на щеках. С тех пор, я почти не ем выпечку, она навевает мне болезненные воспоминания.  — Знаешь, ты сегодня телепат — я как раз хотела поговорить с тобой о маме. — Я сделала глоток чая с целью сбить сухость во рту. — Ты не будешь против?  — Нет, дорогая. Что ты хочешь обсудить?  — Последние дни ее жизни… просто расскажи мне, как протекали эти дни — что она делала, с кем-то может общалась?              Сальвадор задумчиво помолчал, прикрыв глаза ладонью, будто вспоминая о тех днях, а потом взял чашку, сделал пару глотков вприкуску с бискотти. По его угрюмому выражению лица было заметно, ему нелегко вспоминать последние дни с женой.         — Она была спокойная… Я сейчас подумал, что очень спокойная, и такое поведение должно было вызвать у меня подозрение. Ты была слишком мала, чтобы понимать взрослые вещи, но иногда ты присутствовала в доме при наших скандалах. Типичная итальянская семья — вот как мы жили; она всегда давала мне причину для ревности, а я рад стараться, выходил из себя. Думаю для тебя станет открытием, если я скажу, что у нас летела посуда, различные бытовые вещи, были выбиты стекла, пару раз я делал виртуозные попытки заключить ее дома, а вот эти шрамы на моей ладони, — Сальвадор показал мне ее, — это не от несчастного случая. Острый клинок доходил почти до кости, я сжимал его со всей силы; вот как я ее любил.              Отец замолчал на несколько минут, это мне дало тоже возможность перевести дух, я действительно слышала про их бурные разборки впервые. Он достал сигару и закурил, после продолжил:         — Я бы понял, если бы Мэдди сделала это с собой после нашей ссоры, но нет… Прошло много времени с тех пор, как мы ругались. В те дни она была другой — мы отмечали наш семейный праздник «День итальянской семьи», не знаю, помнишь ли ты? Но в тот день Мэдди даже вызвалась на помощь по организации развлекательной программы. Джо приехал пораньше… на два дня раньше. Он редко приезжал, и я был рад, что хоть этот праздник он будет со мной. Я так радовался — сама обстановка навевала хорошее настроение, и я ничего подозрительного не замечал за Медельин. Я помню, как держал в руках отчет об вскрытии, где указывалось, что в ее желудке и крови нашли содержание снотворного, но оно было не в таком количестве, которое способно убить. Поэтому, мне было до конца не понятно, что же все-таки ее убило. Следствие топталось на месте — над делом работало много профанов, ненужных зевак, крутилось СМИ. В мире воцарился хаос, все хотели знать, как Медельин Ройс могла уйти из жизни так рано и почему? Стали копаться в нашей семейной жизни… это все… все так тяжело вспоминать, дочка.              На минуту я представила себе тот праздничный день — размытыми фрагментами память вернула меня на задний дворик нашего дома. Опавшая листва шуршала у меня под ногами. Я и другие дети резвились с ними, весело прыгая из одной пожелтевшей кучки в другую. Музыка играет отовсюду и пахнет жаренной курицей, запрещенным для детей напитком — вином. Я не помню лиц детей и взрослых, не помню голосов и детали обстановки праздника; все что я помню, как мама чудесно пела под аккомпанемент гитары, ее голос был похож на звон маленьких колокольчиков, которые расшатывались в стороны от сильного ветра.  — Она ни на что не жаловалась? Ну, предположим, на головную боль, слабость во всем теле?  — Нет, она была улыбчивая все два праздничных дня. Вообще для нее было нормальным состоянием, когда по утрам ее сопровождало плохое самочувствие. Иногда она пила таблетки от мигрени, тошноты и депрессии. Сколько этих пилюль она глотала за день, я даже предположить не осмелюсь, но мне кажется, она частенько ими баловалась, когда я уезжал в командировки. В последнее время у нас, по этому поводу, случались размолвки — я запрещал их пить, искал по всему дому и выбрасывал баночки, она злилась… — отец замялся, прикуривая уже вторую сигару, — в час приступов у нее появлялась агрессия, бессонница, навязчивые мысли, будто если она не выпьет таблетки, то обязательно умрет.  — Ты не пробовал показать ее врачу? — Право от услышанного меня саму стало подташнивать.  — Пару раз мы были у Хорхе, он мой давний знакомый, хороший специалист — работал тогда в Чикаго, сейчас же, лет десять как переехал жить в Нью-Йорк. Он говорил мне и ей, что эти приступы — как же он их называл?.. Вылетело с головы. — Сальвадор задумчиво потёр висок.  — Может, панические атаки?..  — Вот, точно они самые! Эти атаки вызывали у нее вечное беспокойство, внутренние переживания и стресс. Отчасти в этом есть и моя вина — моя жуткая ревность не могла так просто скрыться от нее. Я был ещё молод, амбициозен. Вряд ли сейчас бы я позволил себе такие фокусы…              Мой чай остыл, но я все равно сделала несколько глотков, удаляя волнение, застрявшее у меня в груди. Как же мне знакомо чувство, когда на тебя накатывает необъяснимый ком, всю трусит, пот бежит градом и дышать становится тяжело, и тогда ты действительно думаешь, что сейчас умрёшь и не знаешь, куда бежать. Бедная моя мамочка, тебя никто не понимал… Я прекрасно знаю, каково это, когда атаки застают тебя врасплох.         — А на празднике ничего необычного не произошло?       Сальвадор перевел заинтересованный взгляд на меня:  — Милая, а почему ты этим интересуешься?.. Прости, что спрашиваю, наш разговор смахивает на допрос. Что-то подобное было после смерти Мэдди, когда делом занялась полиция. Ты что-то знаешь?.. О маме…  — Я думаю… — от волнения я еще глубже вздохнула, — мы думаем с Фреди, что непонятная смерть мамы и Джо, как-то связаны друг с другом. Посуди сам, они умерли по непонятным причинам — ни следов удушения, других насильственных действий, и даже если предположить, как это сделал бы судмедэксперт, что они сделали это сами, приняв какое-то невыявленное вещество, то уж очень похожий почерк у этих случаях!       Сальвадор нервно усмехнулся:  — Я смотрю, вы с Фреди по ночам не моими будущими внуками занимаетесь, а загадками из прошлого.  — Пап, вообще речь идёт о моей маме и старшем брате, и мне не все равно, как они умерли.  — Мне тоже, но что мы сейчас в силах сделать?.. Я говорил с Фреди и озвучил подозрения, сказать честно, они появились у меня не так давно. Со дня смерти Мэдди очень много времени прошло, разве что мы копнем глубже по смерти Джо, но и там все как-то слишком вылизано.  — Вот поэтому, я и беседую с тобой о событиях перед смертью мамы. Какой-то незначительный, никем не примечательный разговор, поступок, взгляд может стать зацепкой, папа. Ты не задумывался, потому что был опечален неожиданной трагедией, и к тому же, ты знал про историю с таблетками — мог подумать, что она действительно сделала это сама. А что, если кто-то знал, что она принимает разные таблетки и страдает от неврозов? Что если кто-то использовал эту информацию, чтобы подстроить, как бы нечаянную, смерть?.. Я считаю, ставить точку в деле было неразумно со стороны полиции, складывается впечатление, что им кто-то дал распоряжение так халатно отнестись к ее смерти, специально списать все на самоубийство.              Отец проницательно смотрел мне в лицо, я не смогла уловить настроение адресованного мне взгляда. Я подумала, что он вообще не задумывался о возможном варианте с убийцей, потому что с самого начала верил, будто Медельин сделала это собственноручно. Я представила то утро, когда он понял, что она уснула навсегда… Шок, непринятие ситуации, истерика и страх — хвала небесам, что мне не довелось увидеть его реакцию на мамину смерть, иначе мое крохотное детское сердце не выдержало бы таких мук. Наверное, будь мне лет пятнадцать и зная все нюансы их семейной жизни, я бы тоже сделала такие выводы. Любой психолог вам скажет, что личность с нестабильной нервной системой, которая живёт в постоянном стрессе, нервных срывах, панических атаках, страхе, отчаянии (которое было связано с разрывом с Ателардом), вполне может иметь суицидальные мысли и наклонности. А если к этому подключить историю с таблетками буквально от всего что беспокоит, то перед нами вырисовывается портрет психически нестабильного пациента. Иногда любовь делает нас эмоциональными инвалидами. На какой-то момент стало страшно от одной мысли, что разрыв с Ателардом превратил мою мать в невротичку.         — Ты думаешь, ее смерть мог подстроить кто-то из людей Джетро? Если так, то такой вариант возможен, потому что от Мэдди можно было ожидать все что угодно в последние полгода — может она всё-таки нашла возможность увидеться с ним, может она шантажировала его, что расскажет СМИ о его тайне. Я был в частых разъездах с командой и не следил за ее передвижениями.  — Мысль хорошая, вот только вряд ли она шантажировала Джетро. Ты… — я замялась, осознав что сейчас придется говорить правду о Ателарде, — ты не знаешь всего, папа. На самом деле, я тоже не знала и мы с Фреди думали на Джетро, что он мой биологический отец.  — Постой… Ты хочешь сказать, это не он?!  — Папочка, это совсем другой Линделёф… Его сын — Ателард, он мой отец, за ним мама так убивалась. Джетро, конечно, был против всего. Он запрещал эту связь, но я думаю, может маме тайком удавалось, хотя бы раз, увидеться с Ади?..              Сальвадор рассерженно встал с места, потушив сигару в блюдце от чашки. Он долго молчал не глядя в мою сторону, в комнате между нами повисло дикое напряжение, что я ощутила всеми частичками души, как он дико горит внутри от моей правды.         — Папа… — еле слышно позвала я его и встала с места, чтобы подойти ближе.  — Так вот почему мне показалось его лицо таким знакомым, когда я увидел его на твоём дне рождении! Надо же… она была настоящей актрисой! Боже! Безграничный талант! Я даже усомниться не мог, что это кто-то другой! Мэдди… Черт с тобой, надеюсь твою труну не разорвало от невысвобожденного после смерти дара?!       Ему больно. Я видела это по выражению его искаженного от новости лица. Я взяла его ладонь в свою и тихо уткнулась лбом в его сильное плечо.  — Как я после такого могу знать, была ли она вообще со мной настоящей?! Она же демон в обличии жертвы! Если все время она играла передо мной… перед тобой, дочка. — Сальвадор обнял меня правой рукой за голову, я слышала, как он пытается скрыть кроткое всхлипывание носом от меня. — Лучше бы я ее убил сам!  — В сердцах… папочка. Я знаю, что тебе больно и обидно, на самом деле ты так не думаешь. Лучше поплачь… станет легче, — я прижалась к нему сильнее, и теперь мне захотелось рыдать. — Ты со мной и чужих здесь нет, можешь не сдерживать себя… плачь. Наверное, и мне можно немного поплакать.              Так мы просидели около часа: в обнимку с папой, наши лица были влажные от горьких слез. Вот как бывает, когда рвется всего одна тоненькая ниточка и тянет за собой из ровного ряда крепкие остальные.         — Все благодаря Джо… он решил докопаться, кто мой настоящий отец, за что, я думаю, и поплатился… А теперь Фреди решил продолжить расследование и поднять всю правду наверх.  — Я не буду против, если Фреди доведет дело Мэдди до конца. Может мы, наконец-то, узнаем, что произошло той ночью пятнадцать лет назад? Если я еще что-то вспомню о тех днях, я обязательно расскажу тебе.              Я хотела сказать, что очень хочу знать правду, но часть меня не желала ворошить улей... я боюсь за жизнь моего мужа. Во мне действительно поселился страх его потерять, потому что, в конце концов, со всей чередой событий в моей жизни, я поняла… поняла главное, насколько сильно я люблю Фреди.              Диктофон больше не записал ни слова.