Согнутые руки

***

             Глаза ее не были заплаканы, они слегка увлажнились и, думаю, причиной этому послужил холодный, пронизывающий все тело ветер, который поднялся под вечер. Рослин вышла на крыльцо вдохнуть свежего воздуха, находка в игрушечном домике взволновала ее, и я разделил с ней это напряжение, правда была почти на подходе.              Любопытно, что блокнот находился в таком маленьком тайнике, туда могла пролезть, разве что, крохотная детская ручка. Я подумал, а не могла ли малышка Рослин спрятать туда блокнот по просьбе Медельин? Хорошая мысль, меня осенило — а почему, собственно, Мэдди не могла спрятать его туда сама? Не так давно, выпала возможность узнать, что она была хрупкого телосложения, и наверняка ее руки были не больше, чем у девочки лет десяти. Она могла спрятать его в потайное отверстие в стене домика, и Рослин ничего не заподозрила, продолжая изо дня в день играть с ним и куклами.              Роси бегло пролистала блокнот, я попросил отдать его мне. Конечно, жене было интересно прочесть его как можно быстрее, я тоже сгорал от любопытства узнать, что же в себе таит эта маленькая записная книжка. Я достал пакет и аккуратно поместил в него блокнот, мы не могли рисковать содержимым, любая информация была на вес золота.              Гроза обрушилась на улицу и небо затянуло дождевыми тучами. Надвигался шторм. Мы провели почти целый день в поместье на Зелёной улице, и самая главная находка за сегодняшний день уже лежит в сумке Рослин. Ничего интересного больше не обнаружили. Я вернулся в спальню Медельин и забрал некоторые флакончики похожие на пену для ванной, шампуни и другие гигиенические принадлежности; все я отдал Эдуардо для проведения экспертизы, он доложил мне, что нашел в кухне, столовой и зале нечто подобное моим находкам в ванной. Пока я разговаривал с экспертом, Рослин незаметно проскользнула на второй этаж в спальню родителей и прихватила несколько полюбившихся нарядов матери, и одну пару туфель, всё-таки, спрятала в тканевую хозяйственную сумку (думаю, на память).         — Ну что, ребята, будем выдвигаться домой? — Роси стояла передо мной и Вертурой с внушительными сумками, будто вышла из элитного магазинчика за углом.  — Если бы выехали полчаса назад успели бы до ливня. Взгляни в окно… — Я кивнул головой, указывая взглядом, что пустился густой дождь.  — О, нет. И что делать?!  — Придется переждать. — Я согласился с Вертурой, ехать в такую непогоду вечером рискованно.  — А что за баулы у тебя?.. Решила весь мамкин шкаф вынести, — я хохотнул и забрал все сумки, дабы не нагружала себя тяжестями.  — Спасибо. Хочу сохранить наряды и обувь на память о ней. — Роси улыбчиво подмигнула.  — Идея хорошая, но рано тебе тяжести носить на плечах. Забыла уже про ногу?.. Видимо уколы действуют положительно.              Рослин ничего не ответила, понимая что я прав. Я стал все чаще замечать за женой покорность, она прислушивается к моим предложения, советам без передразнивания — неужели моя сладкая девочка стала доверять мне? «Она взрослеет, Фред. И возможно, наконец-то, приняла статус жены, которым ты обременил ее по факту» — воображаемый Джо — мой лучший собеседник. Твоя смерть была ошибкой, Джо.         — Вы не находили у покойницы косметику в спальне? — Я выхватил кусок диалога между Эдуардо и Роси, когда пришел в себя после коротких раздумий.  — Да, там есть баночки с кремами, флакончики с парфюмами… мы их не трогали, я просто сделала снимки трюмо и все.  — Было бы не плохо подняться и осмотреть спальню и мне. Вы не против?..  — О, нет, конечно! Все равно сидим без дела… Я покажу, как туда пройти — в коридоре достаточно темно и человеку, который первый раз попадет в дом трудно сориентироваться сразу.              В родительской спальне мы пробыли ещё с полчаса. Я помогал эксперту, присвечивая путь фонарем к полкам и ящичкам, а Роси сидела в кресле, молча наблюдая за нами и думала о чем-то своем. Дождь стучал по каскадной крыше и, судя по всему, не собирался прекращаться. Мы застряли в доме надолго, но остаться здесь на ночь никак не входило в мои планы, да и в планы моих ребят тоже.              Рослин тихо напевала под нос мотив песни о дожде на небесах*, и пока мы с Вертурой опустились на пол с целью осмотреть нижние ярусы трюмо, она подошла к зеркалу, глядя на свое отражение при тускло горящей свече. Я не видел, что она делала, спустя несколько минут жена отошла от трюмо к окну, а после вернулась обратно и я услышал звонкий стук стекла над ухом — должно быть, она что-то взяла, а потом вернула обратно на трюмо.         — Совершенно не пахнут… наверное, выветрились со временем. — Услышал я ее шепот, она говорила сама с собой, я наконец-то выровнялся на ноги.  — Ничего интересного в ящиках, только белье, старые маски для сна, украшения.  — А мне можно посмотреть на украшения?  — Я изымаю их для изучения на некоторое время, потом сразу вам верну, сеньора Рослин. И сверху на трюмо тоже ничего не трогайте, я заберу всё эти баночки.  — Интересно, что написали в отчёте те олухи из полиции, которые прибыли сюда, как только обнаружили труп Медельин?.. — Рослин задумчиво нахмурила брови, глядя то на меня, то на Эдуардо.  — Я надеюсь, удастся раздобыть эти отчёты: хотелось бы изучить лично бумаги по вскрытию тела Медельин, по осмотру места обнаружения трупа и другие сведения по делу.  — Я надеюсь, вы поставите меня в известность, сеньор Макалузо, как только отчёты будут вам доступны? — Вертура забрал все колбочки в специальный герметичный пакет, спрятал в свой чемодан.  — Без вопросов. — Молния за окном разделила темное небо пополам. — Кажется, мы застряли.              Рослин подошла к окну, смотря вдаль на двор, дождь обильно купал верхушки близ растущих деревьев. Она долго и молчаливо глядела во двор, пока мы не закончили с трюмо и даже успели вторично порыться в ящиках ванной комнаты.         — Фреди… — Когда Вертура ушел с пакетами вниз, она обратилась ко мне. — Я… я бы не хотела остаться здесь на ночь. Жутко мне как-то…       Я подошёл ближе и крепко сжал ее плечо, дабы подбодрить:  — Абсолютно солидарен с тобой, я сам не хочу оставаться. Даже если мы не сможем выехать, предлагаю ночевать в машине…  — Ты серьезно?!.  — Вполне… На тебе лица нет, я же вижу, дорогая, так что если стихия не прекратится, заночуем в машине, там на крышке багажника лежат покрывала. Правда еды у нас нет, только вода.  — У меня нет аппетита. Просто… — Роси прокашлялась, — грустно на все смотреть, воспоминания тяжело мне даются. Ещё нога разболелась на погоду.  — Иди сюда… Ну иди ко мне, — я приобнял ее со спины, целуя в макушку. — Все в прошлом, дорогая, не стоит печалиться. Мы обязательно выясним, что на самом деле случилось с Мэдди… не может быть, чтобы не осталось никаких улик, одна из них уже у нас в руках!  — Мы не читали содержание блокнота, чтобы судить наверняка. Давай пойдем в машину, пожалуйста, Фреди. — Она смотрела в одну точку в окне, мне показалось, что Роси находится в таком состоянии, будто она и возле меня, но разумом ее рядом нет.              Я вывел ее из комнаты, и предупредив охранников и Эдуардо, что уходим в машину, мы перебежками добрались до авто. В салоне хоть и было прохладно и барабанная дробь от сильных капель слышалась громче, я за весь день проведенный на территории дома смог вздохнуть с облегчением. Роси похоже согласна со мной, хотя и не говорила о своих ощущениях — жена просто свернулась в клубок на заднем диванчике и укрывшись пледом, отвернулась лицом к спинке дивана, пытаясь уснуть. Я не стал тревожить ее расспросами, ей тяжело справиться с эмоциями несмотря на то, что моментами, я встречал ее радостный запал в глазах. Одновременно, жена была рада и не рада оказаться в своем детском прошлом, где когда-то все было хорошо — мама ласкала ее на ночь, читая сказки, наряжалась вместе с ней, играла в куклы и проводила с ней все свободное время. Женщины рождены быть матерями, наверное, это одно из чудес света, которое не подвластно узнать ни одному мужчине.         — Спи, моя сладкая… спи. — Шептал я ей уставшим голосом. — Пройдет дождь, а с ним пройдет и смятение в груди. — Я все думал о Медельин и про запись разговора Роси с Сальвадором перед тем, как провалился в сон.              В чем заключалась ее игра в «я плохо себя чувствую»? — конечно, выгода в ней настолько очевидна, что ее даже тяжело назвать скрытой. Стоит лишь в который раз подчеркнуть, что поведение Мэдди вовсе не являлось симуляцией: симптомы — самые настоящие, состояние — ужасное во всех красках, зрители (родные, знакомые) переживают и лезут на сцену, кто с успокоительным, кто с таблетками, а врач обреченно качает головой и выписывает очередную баночку постоянной пациентке. Играющего оставляют в покое на какое-то время. Цель достигнута. Аплодисменты Медельин Ройс. Ей было выгодно, чтобы ей все время сочувствовали? Ей не хваталось внимания, заботы?!              Я уснул и увидел ее во сне. Она протягивала свою вялую руку мне навстречу и безразличным взором скользила по мне с интересом. Я подумал, так и бывает в мире необъяснимо притягательная, нечеловеческая красота, она не оставляет никого равнодушным. На какой-то миг ее изящество сковало меня, будто от страха. Какого было ей, Медельин, жить в этом теле, понимая, что ее неописуемая внешность притягивает других не с самыми честными намерениями. Она улыбается мне с обаянием в широкой улыбке и медленно бредет по улице, прячась за стенами близ стоящих домов. Спящая красавица в туманных сумерках… Мне стало жаль ее. Я хотел крикнуть, задержать ее, спросить, что с ней произошло на самом деле. Но я не смог выдавить ни слова и тайна ушла следом за ней, я смотрел ей вслед с огорчением в сердце.       

***

             Барабанная дробь по капоту автомобиля сменилась на тишину под утро. Меня передёрнуло от правдоподобного образа Медельин Ройс и я проснулся, резко дернулся в пассажирском кресле от испуга. Немного переведя дух, я посмотрел в зеркало на диван позади себя — Рослин не было в салоне, плед небрежно брошен в угол возле двери справа от меня. Я спешно вышел с машины и осмотрелся, после непогоды на улице тихо и мокро; я гадал, куда жена могла уйти в такую рань?.. В дом она вряд ли захотела бы возвращаться. Я быстро нашел ее взглядом на крыльце, она сидела в плетённом кресле облокотившись руками об колени, закрывая ладонями побледневшее лицо. Я крикнул, позвал из далека, желая доброго утра, но Роси не ответила мне привычно радостно. Я взволновано подошёл к ней и опустился на колени, заглядывая ей в лицо.         — Родная, что такое?              Она молча шмыгнула забитым носом, подняла на меня взгляд — вид у нее был, мягко говоря, как после затяжной простуды, волосы на голове почему-то были мокрые и слипшиеся.         — Мне нехорошо, проснулась от сильной тошноты. Вышла на улицу, когда ещё шел дождь и еле дошла до ближайшего куста, меня тут же вырвало. Ужасное состояние, и кости ломит.  — Не заболела ли ты часом?.. — Я дотронулся до ее лба губами, он показался мне горячим. — Нужно возвращаться домой немедленно, тебя должен осмотреть врач! Сиди здесь, а я позову охрану и Вентуру.              Рослин ничего не оставалось, как покорно ждать. По внешнему виду стало ясно, она в растерянности от происходящего с ней. Может волнение сильно подействовало на нее? — я размышлял уже по пути домой. Всю дорогу до Чикаго, Роси проспала лёжа головой у меня на коленях. Я решил, лучше будет сесть за руль одному из моих охранников, если вдруг Роси понадобится неотложная помощь.              Перед тем как выехать домой, эксперт поинтересовался не ела ли Рослин накануне рвоты, я с уверенностью сказал, что она ничего не ела, мы не брали с собой в дорогу ничего кроме питьевой воды, естественно, по приезду в дом по Зелёной улице, она тоже не могла ничего съесть. Разговор с Вентурой натолкнул меня на мысль ехать сразу же в больницу с Рослин, не заезжая домой. Я не был уверен, что это нервное расстройство или гриппозная простуда, поэтому когда второй автомобиль с Эдуардо и находками из дома направился в исследовательский центр, я и Рослин повернули на трассу ведущую к больнице.              Через час после того, как я передал жену в руки медикам, ко мне вышел главный врач с удручающим выражением лица, будто ему пришлось столкнуться с чем-то странным в его практике.         — Поначалу мы проверили вашу жену на беременность… — после слов о беременности, я затаил дыхание, про себя обрадовался, дай Господь, если так, но мистер Джордан быстро опустил меня на землю. — Но ваша супруга не беременна, мы взяли у нее образцы крови и мочи на анализы. Она жалуется на тошноту, лёгкое расстройство, боль в голове и сухость в горле, носу. Больше ни о чем она не рассказала, пока вы ехали к нам?..  — Нет, она спала в машине. Что это может быть, доктор?!  — По первичным признакам — похоже на отравление, но пациентка уверяет, что ничего не ела вчера на протяжение дня, только завтракала вместе с вами дома.  — Да, мы ели тосты с джемом и пили кофе с молоком. Я чувствую себя прекрасно.  — Интоксикация началась бы раньше, если бы вы отравились с утра, а ваша жена жалуется на то, что ей стало плохо под утро сегодняшнего дня, а значит, какой-то возбудитель попал в ее организм накануне вечером или ночью. Она точно ничего не принимала?.. Таблетки, напитки?..              Я растерянно покачал головой вспоминая, точно ли Роси ничего не пила.         — Разве что таблетки от боли?.. У нее иногда болит нога после полученной травмы, может она выпила их, а я не заметил.  — Хорошо, я спрошу у нее об этом. А пока ожидайте, мы обследуем ее. — Мистер Джордан оставил меня в одиночестве, от внутренней паники возникло желание залезть на потолок и крикнуть «Помогите». Что было вчера? Что?.. Я стал перебирать в голове воспоминания прошедшего дня, пытаясь вспомнить не касалась ли Роси поверхностей, косметики, ящиков без перчаток?.. Нет, она все время была в них! Тогда что?! Мне хотелось зайти к ней в палату и лично расспросить ее обо всем. Я так боялся, что это могло быть связано с чем-то, что могло убить Медельин, моя бесцеремонность сейчас может сыграть важную роль в спасении жизни жены. Я решительно ворвался в палату, Роси полулёжа сидела на кушетке, мистер Джордан как раз осматривал ее лицо.  — Фреди…  — Мистер Макалузо, вам сейчас нельзя…  — Я хотел задать жене вопрос, потому что вы вряд ли сможете натолкнуть ее на правильные мысли своими расспросами.              Мистер Джордан с иронией посмотрел на меня, но Рослин шепотом посоветовала врачу дать мне возможность поговорить с ней, иначе я не дам спокойно провести обследование до конца.         — Ну-у- с… Спрашивайте.  — Сладкая, скажи, ты точно вчера не трогала вещи без перчаток в доме?.. Вспомни, мы были в зале, потом в спальне родителей, в детской комнате, а затем спустились в холл на первый этаж и снова вернулись в спальню Мэдди, во-второй раз с Вертурой. Ты ничего не брала?..              Рослин вдруг изменилась в лице и ее нижняя губа слегка отвисла и затряслась, кажется она о чем-то вспомнила.         — Когда ты и Вертура, во второй раз осматривали нижние ящики трюмо и полки в ванной, я взяла с трюмо один флакончик с парфюмом и подошла с ним к окну, хотела прочитать что написано на этикетке…  — Да, я кажется слышал, как ты отходила к окну. И что было дальше?..  — Там было написано, что парфюм имеет верхние ноты бурбонской розы и я брызнула всего один раз в сторону, на штору, но не ощутила никакого запаха розы… да вообще ничем не пахло, я даже удивилась, подумала, с годами отдушка выветрилась.  — А это может объяснять вашу сухость во рту и носу. Между прочим, сеньора Макалузо, у вас заметно лёгкое покраснение носовых пазух, похоже на легкий ожог!  — Черт возьми! Они могли испортиться, Роси! — Мы с женой переглянулись. — Я подумал, мне нужно немедленно связаться с Эдуардо. — Ты могла вдохнуть испортившийся парфюм!  — В самом деле, — Рослин нервно задышала, но мистер Джордан успокоил ее и меня, сказав, что это только предположения, он приказал мне покинуть палату, чтобы медсестра смогла поставить Роси капельницу, а он закончил осмотр.              На самом деле мы с Рослин поняли друг друга, как только она рассказала, что распылила духи в сторону. Что если во флаконе были не только духи? Что если что-то еще, очень опасное и неощутимое на запах. С Эдуардо я связался быстро, доложил обо всех обстоявших делах. Он заверил, что сейчас же приступит к анализу содержимого флакона с духами и приобщит к работе других экспертов. Я тем временем, не мог найти для себя места в больнице, ожидая результатов анализа крови и мочи Роси. Мне казалось, это будет длиться вечность. Я злился и мысленно ругал жену за то, что она ослушалась меня и женское любопытство соблазнилось на этот чертов парфюм. Больше злости во мне сидел страх за ее жизнь. Потерять ее из-за халатности — было бы вершиной существующих бед в моей судьбе. Я не мог допустить даже мысленно, ни минуты, ни секунды я не позволял себе думать, что с ней произойдет то же, что и с Медельин.              Я нуждался в воздухе, иначе бы взорвался. Стоя на парковке рядом с авто, я вспомнил про находку в кукольном домике, достал блокнот Мэдди в сумочке жены с целью найти в рукописях возможные подсказки. Покойная теща писала отрывочно… часто без какой-либо темы и даты, текст мог начаться со слов о том, как похолодало за последние пару дней, и закончиться на фразе совсем не связанной ничем общим с погодой. Вот несколько абзацев к примеру…       

***

       «Сон был поверхностным… я смотрела в окно, лёжа на боку и слышала, как Сальвадор громко храпит. Он милый, когда так делает. Ближе к двумя часам ночи, я почувствовала, что тошнота накатывает по новой… так странно, я не ужинала со всеми сегодня, возможно из-за голода меня тошнит и кружится голова? Я нервничаю, я определенно нервничаю…»       

***

       «Моя принцесса сегодня на празднике была похожа на ангела. Так хотелось поставить ее перед всеми на стул и крикнуть: «— Эй там, посмотрите, моя очаровательная Рослин Мэй! Она моя дочь!», она так похожа на своего отца… хотя многие говорят, что она моя копия. Я люблю ее больше жизни, однако, будучи беременной, мечтала о сыне. Я всем сердцем желала, глядя на ее личико, через пару недель отроду, чтобы она выросла нормальной, симпатичной девочкой, но чем старше она становится, тем сильнее у меня сжимается все внутри — природа наказала ее тем же, чем и меня, чрезвычайной привлекательностью. Боже, как же я настрадалась из-за этого дара… я хотела, хочу и буду хотеть быть обычной женщиной на которую мужчины не будут смотреть с вожделением, как на бездушную куклу! Женская красота в мужских руках стает оружием… я знаю об этом не понаслышке».       

***

       «Сегодня был отличный день, если не считать вечно нахмуренного Джо. Он не любит бывать в нашем доме, я полагаю, все из-за меня — будет уместно затронуть тему об отцах и детях, а также о бывших и новых женах; я вторая жена его отца и этим все сказано… Особого интереса к Роси он не испытывает, одним словом — ершистый подросток».       

***

       «Вот что странно… к тошноте подключилось расстройство желудка… — вот оно, подумал про себя Фреди, продолжая читать, — я думала, всему виной стресс или голодание или, наоборот, плохая еда. Пару раз Салли возил меня силой к врачу, я отказывалась ехать, ужасно боюсь больниц и всего, что с ними связано. У меня взяли мочу и кровь на анализы, но результат ничего не дал. Салли даже начал подшучивать надо мной, предлагая сходить к гинекологу на предмет беременности, и я, конечно, сходила — ребенка под сердцем я не ношу, а вот дышать… Иногда я замечаю за собой одышку, она имеет временный характер, как и слабость во всем теле. Со стороны кажется, что я слишком мнительная… но какой смысл в том, чтобы обманывать саму себя? Все симптомы не придуманы мною для отвода глаз, я действительно все это переживаю на себе…»                     После прочтения коротких заметок, я достал сигары и закурил. Я вчера так увлекся обследованием дома, что забыл про курение на весь день. Сколько себя помню, я курил как паровоз, начиная с подросткового возраста, с шестнадцати лет. А тут вдруг увлекся нашим расследованием, что позабыл обо всем на свете. Мой отец сказал бы, это не похоже на меня, и я согласен, текущие семейные проблемы сильно повлияли на меня за последний год, но больше всего меня изменила встреча с милой Рослин и семейная жизнь с ней. Сердце начинает трепетать, как только вижу ее сонное лицо по утрам, она привычно улыбается, а я стараюсь нежно целовать ее теплые щеки и губы, обжигая ее лицо своим взволнованным дыханием.              Наше утро сегодня началось иначе: моя измучившаяся девочка испугалась того, что с ней происходит. Я смотрю на часы — начало четвертого дня, медики не спешат говорить мне, как жена себя чувствует. Нужно время, — я напоминал себе, — все прекрасно понимаю, мне тяжело принять собственное бездействие, и сидеть сложа руки, ожидая ответа; я становлюсь бессильным, когда речь заходит о Роси, моя любопытная малышка, за тобой нужен глаз да глаз…              Я курил сигару за сигарой, пока не заметил подъезжающий черный Мерседес моей охраны. Парни нашли автомобиль на парковке взглядом и быстрым шагом направились ко мне, один из них, Барни, держал в руке чемодан.         — Здорово, парни. Что скажете? Удача нам улыбнулась?..  — Да, есть кое-что. — Барни достал из чемодана пару нетолстых папок на завязках. — Пришлось повозиться, неохотно их отдали.  — Ты же сделал все, как мы обсуждали?.. Или предложенная ими же сумма их не устроила?!  — По выражению их лиц было ясно, что даже с такими деньгами они опасаются вручать отчёты, хотя это и копии. Я лично присутствовал при печати на копировальном аппарате. Подтасовки быть не может.  — Уж больно тонкие папки, однако! Ну спасибо и за это, надеюсь, нам будет над чем поразмышлять. Что-то ещё?  — Ага, весточка с королевского госпиталя, наш объект находится в реанимации, у него многочисленные травмы и переломы, его состояние медики оценивают как стабильно тяжелое. Продолжать скрытую слежку за объектом?  — Да, работаем в том же духе, парни. Барни, а ты, после пересменки — выспишься, а потом вернёшься ко мне в больницу. — Он молча повиновался моему приказу и ушел следом за напарником.              Я вернулся к палате жены и встретился в дверях с мистером Джорданом. Он сказал, что результаты анализа будут готовы не раньше завтрашнего утра (по его словам, они делают все возможное, дабы ускорить процесс), также он разрешил зайти к жене, ей стало лучше и, разумеется, с ней беседовать мне дозволено ненадолго.         — Роси… Привет, сладкая моя.  — Фреди… — Оттенок ее лица меня обрадовал, кожа не была ныне бледной. — Заходи скорее… Я же правильно тебя поняла, ты думаешь, это вовсе не духи во флаконе?..  — Тише-тише, не спеши ты так, — подсел к ней ближе, пытаясь поцеловать ее в щеку. — Да, ты правильно поняла мой намёк, я же не мог открыто говорить о деле перед врачом.  — Не надо, не целуй меня… Вдруг эта зараза передается воздушно-капельным путем?..  — Плевать, у меня чуть сердце не стало, пока я ждал вердикта мистера Джордана. — Я всё-таки поцеловал ее, любя сжимая в своих объятиях. — Капельница подействовала?.. Ты выглядишь лучше, чем когда я заходил в палату. Тебя долго мучили?  — Фреди, много вопросов. Остынь, со мной все нормально, больше не тошнит, голова не кружится, и я успела немного поесть.  — Это меня радует. — Я снова и снова целовал ее то в лоб, то в щеки никак не нарадуясь ее хорошему самочувствию. — У меня есть новости: я сразу же связался с Вертурой и рассказал ему о флаконе с запахом розы, он обещал немедленно начать экспертизу. Во-вторых, пока я сидел в авто у меня было время прочесть некоторые записи Мэдди… честно говоря, она писала отрывочно, небольшими абзацами… по времени вообще невозможно определить, какой год и дата. Там есть запись в которой она описывает свое самочувствие, это не та заметка, которую ты прочла, когда мы только нашли блокнот в тайнике. Она описывала многие симптомы, которые были у тебя… подозрительная схожесть, это натолкнуло меня на мысль, что ее могли подтравливать небольшими дозами в течении некоторого времени, дабы в случае ожидаемой смерти — все выглядело естественно.  — Я обязательно должна увидеть текст. Ты дашь мне блокнот или нет? Почему ты не дал мне прочесть его сразу?.. Мы бы раньше поняли, что я отравилась, а не, предположим, беременна.  — Да вот он, — я достал с портмоне блокнот и отдал его Роси. — Только не увлекайся чтением на ночь, в последнее время ты у меня стала очень впечатлительной к подобным вещам из прошлого.              Она скептично посмотрела на меня, спокойно поглаживая обложку блокнота.         — Могу сказать спасибо родителям, они эту кашу заварили да ещё так, что мы с тобой доесть не можем. Лично я уже насытилась сполна, и если со мной что-то случится, я хочу чтоб ты, Фреди, довел дело до конца.  — Не говори мне о таких вещах, пожалуйста. Мы успели вовремя обратится за помощью, тебе же стало легче. — Я не заметил, как нервно зашагал по палате, бормоча себе под нос. Все эмоции по кругу, я давно перестал контролировать себя, когда речь заходила о смерти кого-то из моих близких. Рослин не унималась, продолжая провоцировать во мне чувство страха.  — Горшочек ещё варится и просто закрыть его крышкой не прокатит.  — Перестань…  — Нет. А ты перестань ходить туда-сюда у меня перед глазами, голова идёт кругом. Фреди! Возьми себя в руки и успокойся. Ты же из клана Макалузо, как-никак! Мои берега ещё держатся благодаря твоей надёжной дамбе, и что сейчас я вижу?.. Моего мужа испугала моя возможная кончина?!  — Да, испугала, я дорожу и безумно люблю тебя, мою единственную и настоящую женщину, которую я, когда-либо, любил в своей жизни!  — Я не должна стать твоей слабостью, Фреди, иначе враги смогут использовать твои чувства против тебя. Будь готов сразиться с противником, даже если за это придется расплатиться жизнью… и не всегда своей, об этом тебе напомнит дон Вито.  — Законы гангстеров неуместны в нашей ситуации…  — Как раз подходящий закон и знаешь, дорогой, я сейчас чувствую себя настоящей итальянкой намного сильнее, чем это было до того, как я не знала о правде!  — Легко тебе говорить… Я вообще-то предупреждал тебя, чтобы ты не брала ничего в чертовом доме! Ты меня ослушалась и теперь мы не знаем, что тебя чуть не убило! — Я негодовал уже вдвойне: за то, что она меня не хочет слышать, и мне не нравилась ее отчаянная смелость. С особенностями ее характера я до сих пор с трудом смиряюсь.  — Просто постарайся не видеть меня в образе жертвы, я сильнее, чем кажется со стороны, а то, что я иногда грущу, не означает, что у меня нервы шалят и мне плохо. Нужно время дабы принять факты такими, какими они открылись для меня. Прости… — она напряжённо вздохнула, договорив, — прости если я лишком резка с тобой.              Я достал портсигар и захотелось тут же закурить, но вспомнил о том, что нахожусь в палате. Требовалось срочно закурить потому что, я молчал и не находил нужных слов. Выйти из палаты тоже не мог — велика вероятность, что второй раз к жене могут не пустить. Тогда я нашел выход, открыл окно и с жадностью закурил прямо в него. Несколько минут мы с Роси не разговаривали, я из-за застрявшего кома в горле и напряжённых мыслей, не хотелось наболтать ей лишнего, за что потом буду жалеть, а Рослин… я думал, она молчит из-за обиды на меня, но нет. Когда я повернул голову на жену, оторвав взгляд от панорамами на улице, то увидел, что она сосредоточенно изучает рукописи в блокноте, и кажется успела позабыть размолвке. Она была легка не только на подъем, но и на попытки к примирению. Со мной же дела обстояли сложнее, я был очень упрямым и старался доказать свою правоту даже в тех ситуациях, в которых откровенно был неправ. Докурив, я закрыл окно и подошел к кровати Роси.         — Есть новости… — осторожно начал я разговор, — новости… по поводу Ателарда.       Не отрывая взгляда от блокнота, Роси заинтересованным тоном спросила:  — Как он?..  — Он в реанимации, — смелее продолжил, — у него множество травм всего тела и пока он не пришел в себя. Это все, что удалось разузнать, станет что-то ещё известно, парни свяжутся со мной.  — Хорошо, — спокойно кивнула Рослин.  — Думаю, на сегодня с нас хватит дозы адреналина.  — Ты не будешь против, если я почитаю в тишине? Ты можешь остаться, приляг со мной рядышком на кровать.              «Рядышком…» — всё-таки, в отличии от меня, моя малышка отходчивая. Я снял туфли и покорно плюхнулся на соседнюю кушетку. Я вспомнил вдруг, давным давно, когда мы с Джо были детьми, мы клялись, что никогда не умрем и никогда не изменимся, будем всё теми же сорванцами с улицы, которые мечтали сбежать из дома, чтобы путешествовать автостопом. Мы беспрестанно искали самих себя, превращая каждый прожитый день в праздники. Мы не желали ощущать, как невидимо сгорают наши юные годы… романтики ночной дороги, мы бредили океаном, вечным летом и песнями под гитару. Джо и я были детьми. Но я решил повзрослеть, хотя бы ради того, чтобы в будущем стать защитником и мужем для твоей сестрёнки, Джо, для нашей милой Роси.              Деревья касаются окна от ветра, царапая стекло острыми кончиками веток, схоже на скрежет в моей душе. Я смотрю на Рослин Мэй — мое счастье уже уснуло с раскрытым блокнотом на вздымающийся груди, а я не успел рассказать ей о главном, что отчеты по вскрытию тела Медельин и отчет про осмотр дома Гаравани, лежит у меня в папке. Я забираю блокнот из ее рук, целую жену в лоб и долго смотрю на ее спящее лицо. С каждым днём я отказываюсь оглядываться на прошлое с мыслью, что те дни были лучше. Наше с Рослин лучшее ждёт нас впереди.