Согнутые руки

***

             На часах телохранителя Барни половина пятого вечера. Он уверенно ведёт авто, будто не замечая, что давно перешёл рубеж дозволенной скорости для этой трассы. Роси сидит позади на диване, ей видна дорога прямо между водительским и пассажирским сиденьями. Она думает о неожиданной встрече с матерью Ателарда. Воспоминание о женщине вызвало дрожь, тем не менее, она может быть интересной личностью для изучения. Тейра Линделёф поняла сразу же, что перед ней тот нежелательный ребенок, который мог погубить карьеру и репутацию ее сына. Она с замиранием смотрела на Роси, стало понятно, она удивилась, что ее нерешительный Ади таки нашел дочь.              Автомобиль мчится, виртуозно объезжая препятствия. Роси то и дело бросает тревожный взгляд в зеркало на Барни, но мужчина ни разу не взглянул на хозяйку. Так длилось до тех пор, пока телохранитель не заговорил сам, почувствовав напряжение своим затылком.         — И долго ты собираешься молчать? Сказала бы сразу, Барни, не лети так.              Роси придвинулась ближе к водительскому креслу, заглядывая в лицо мужчины. Он бегло взглянул на хозяйку и через несколько секунд стрелка на циферблате спидометра опустилась до отметки шестьдесят.         — Спасибо, Барни. Ты настоящий друг, — похлопала его по плечу в знак благодарности. — После аварии, мне вообще не по себе, когда я нахожусь в машине, а тут ещё скорость… — она протяжно выдохнула.  — Там на полу, под моим креслом, бутылка с водой, сделай глоток — полегчает. — В этот раз, охранник перевел взгляд на зеркало и заметил, что лицо хозяйки резко побледнело.              Она давно не испытывала приступов, похоже сегодня ненастье решило не обойти ее стороной. Барни молча съехал к обочине, вышел из авто и открыл двери со стороны Рослин. Она была сама не своя, когда мужчина силой вытащил ее из салона за руки и усадил на бордюр, облокотив девушку спиной к машине для удобства.         — Хуже не куда, — шептал про себя Барни, смочив какую-то старую тряпку водой из бутылки. — Дыши глубже и закрой глаза, чтобы перед глазами не плыло изображение.  — Откуда ты знаешь, что делать в таких ситуациях? — еле оттянула голос Рослин, когда почувствовала на лбу приятный влажный холодок.  — Было дело, на медицинских курсах по подготовке секьюрити и не такому научат. Держи тряпку крепче и не открывай глаза, я же предупреждал, — Рослин зажмурила глаза, Барни оказался прав, когда окунаешься в темноту, голова не так кружится.  — Пройдет, пройдет… через несколько минут станет легче, вот увидишь. Так бывает, когда я перенервничаю накануне.  — Неудивительно, дамочка с надменным взглядом мне тоже не внушила доверие. Взгляд у нее, как у коршуна, кричащий взгляд — я в поисках жертвы.  — Ты имеешь в виду случайную встречу с Тейрой Линделёф?  — Чутье подсказывает, что встреча не была случайной… много очевидных вещей, но не думай об этом, madre. Просто не открывай глаза и помолчи, и было бы неплохо выпить теплого мятного чая.  — Да, и где мне взять теплый мятный чай посреди автобана?  — Как только станет легче, заедем в место, где делают напиток богов. Уверяю, там лучшее место на земле по травяным чаям.              Рослин улыбнулась уголками губ, ей показалось, что Барни просто шутит над ней, но сомнения были напрасны.         — Я все хотела спросить. — Боль в висках потихоньку стихала, теперь разговоры для Рослин не составляли особого труда. — Почему ты называешь меня madre? У меня, конечно, есть размышления по этому поводу, но я хочу услышать твою версию.              Девушка не увидела, как отреагировал на ее вопрос охранник, но услышала, как недалеко от нее чиркнула спичка и лёгкий табачный дым опустился на ее лицо седой пеленой.         — А ты знаешь, Рослин Мэй, что о тебе в «семейном кругу» ходят самые разные слухи?  — Я догадывалась, что такое возможно. — Небольшое облачко табачного дыма, казалось, нависло прямо над девушкой, от чего она закашляла. — Можешь не курить рядом, мои лёгкие уже пережили попытку убийства несколько дней назад.  — Ок, — Барни виновато отступил в сторону и продолжил, пуская дым позади хозяйки. — Тебя считают достойной дела, редкое явления для женщин в нашем кругу; если по правде — то к итальянской женщине вообще не прислушиваются, ее дело кухня да сопливые дети. Но бывают исключения… Бывают бабы с яйцами!  — Ну надо же, я так и думала, если существует определение — «крестный отец», то мать, равным образом, имеет место быть, — Рослин с гордостью улыбнулась. — Чем больше с тобой говорю, тем больше у меня возникает вопросов, которые хочется обсудить.  — Валяй… — Барни докурил сигарету, бросил ее на землю и растоптал, а затем подошёл к хозяйке, снял влажную тряпку, которая почти высохла, с ее лба. — Что хочешь знать?              Рослин посмотрела на Барни, в ее глазах на мгновение вспыхнуло негодование и предательски выступили слезы, но она умело взяла себя в руки и ответила по-светски вежливо:         — Почему они все, и ты, в том числе, считаете меня достойной дела? И почему ты, Барни, обращаешься ко мне на «ты», когда я твоя хозяйка?              Барни достал ещё одну сигарету и закурил. Он дымил часто, как паровоз.         — Характер у тебя… — мужчина хохотнул, эмоционально мотнув головой, — я сначала подумал, когда стал свидетелем всех твоих концертов, была бы ты моей женой, я бы хорошенько тебя выпорол, запер на неделю на чердаке и не пускал к тебе никого, — повисла короткая пауза в течение которой ошарашенная Рослин не сказала ни слова. — Я говорил, что к итальянской женщине не прислушиваются, ты не чистокровная итальянка… если вообще итальянка. Ты бросаешься на рожон, кое-где выглядит странно, как для слабого пола, я думаю… я действительно так думаю, если бы ты хоть немного ориентировалась в делах клана, тебе не было бы равных среди женщин клана, всему зачинщик твое бесстрашие.              Рослин вскинула голову. Удивление пересилило все остальные чувства, слезы быстро высохли на ресницах. Поистине, ничто так быстро не приводит женщину в чувства, как удивление.         — Я считала, твое преимущество в том, что ты не просто груда мышц, а ещё хороший собеседник. Твой рассказ меня повеселил!  — Подожди, я не кончил… Это не только мои слова, так думают многие. Ты же скрытая авантюристка, черт возьми! Даже сейчас, когда мы наблюдали за тайным объектом почти две недели, ты в один миг разрушила всю конспирацию, потому что напролом в открытую прешь к своей цели!  — Мне было нужно, я не могла не воспользоваться моментом пока…  — Что? Договаривай… Пока босса нет в городе?!  — Да, и это тоже, — недовольно выпалила Рослин. — Держи язык за зубами и следи за тем, как ты со мной разговариваешь, Барни! Иначе придется отказаться от твоих услуг! — Она встала с бордюра и пошатнувшись вперёд, чуть не упала, если бы ее под руки не подхватил охранник. Барни усадил строптивую хозяйку в салон, захлопнул за ней двери, сам занял место у руля, заводя мотор автомобиля.              На этом разговор закончился. Машина двигалась не спеша, Барни мог с легкостью притопить больше ста километров. Иногда, поправляя весящее зеркало возле себя, он смотрел на Рослин, хоть и знал, пустое занятие. Мужчина заметил, цвет ее лица выровнялся, теперь когда ей лучше, заговорить снова будет уместно, несмотря на то, что их диалог двадцать минут назад, ничем хорошим не закончился.         — Я бываю резок, сеньора Макалузо, мое панибратство… в общем, я без всякого злого умысла обращался к вам на «ты». — Он открыл окно возле себя и положил локоть на приспущенное стекло. Подул приятный ветер. — Я думал, для тебя… то есть, для вас, не так важно… думал, ты — наша, в смысле, простая в общении, без этих… высокопарных слов при общении тет-а-тет.  — Надеюсь, ты не будешь часто грубо выражаться рядом со мной? Мне и правда не принципиально, как ты обращаешься, когда мы вдвоем… Просто… я не подозревала, что ты настолько наблюдательный, я не удивлюсь, если ты знаешь намного больше о расследовании дела моей матери?  — Кое-что знаю… — Рослин слышит стук колёс чётче из-за приоткрытого окна, они заворачивают на парковку. Барни просит подождать ее в машине, а сам уходит — будто у нее есть выбор.              Он жгучий брюнет, волосы вьются от природы — такие называют «непослушными», укладке они не подвластны. Он носит бороду, которую теперь не носит никто. Роси начинает нервничать от мысли, что согласилась на его сопровождение, свои дела она привыкла решать без посторонних глаз и ушей. Он не профи в судмедэкспертизе, он не детектив, хотя умеет достать, казалось, самого дьявола из-под земли, и он, ни в какой мере, не был свидетелем тех происшествий пятнадцатилетней давности. Он просто сильный мужчина, который в случае опасности защитит ее от смерти. Роси не могла сказать, что боится его. Еще трудно определить, что он хотел сказать тем, что ее уважают в кругах гангстерского клана.         — Заждалась?.. А вот и мятный чай. — Барни отдал высокий стакан Роси, улыбнувшись. «О чем он сейчас думает?» — Роси сжимает стакан руками, как драгоценное сокровище.  — Спасибо, я думала, ты пошутил насчёт напитка богов.   — Теперь можно ехать. Вот чего не понимаю, так это, почему всем хочется, чтобы их помнили. Какая им польза? Есть вещи, о которых все должны забыть и больше никогда не вспоминать.              Роси надпила чай, мятный аромат освежил ее горло.         — Поясни, ты сейчас о чем?  — О твоей покойной матушке… Прошло столько лет, а люди вокруг ее имени дёргаются, как марионетки на верёвочках.  — Для меня важно знать, что с ней произошло на самом деле, — взглянув на него, она опускает глаза на стакан с чаем.  — Ты должна быть осторожна, madre, с той высокомерной женщиной в больнице. Она мне не понравилась, жуткая дамочка. — Рослин подумала, что Барни не видел остальных членов семьи Линделёф, в виде старины Джетро. Интересно, чтобы он сказал по поводу мистера президента?  — На самом деле, ее мнение, волнует меня в последнюю очередь. В шесть сорок мне нужно встретиться с миссис Харрис, то есть, через полчаса, в кафе, а мы даже не въехали в черту города. Встреча очень важная, если сегодня я с ней не поговорю, она может уехать на несколько дней из Чикаго, я потеряю драгоценное время.  — Ну тогда держись, куколка. Я плелся все время, как черепаха, только ради тебя, из-за твоего же страха после катастрофы, а теперь, изволь, засунуть свой страх в бардачок, мы начинаем взлет.        Фрагмент из записи разговора с Лорой Харрис              «Она была обворожительной, знаешь, такой… трудно описать ее словами, все девчонки на потоке ей завидовали, она могла выбрать любого мужчину, любую желаемую роль, принимать дорогие подарки, путешествовать. Ох… Я сейчас расплачусь снова, каждый раз, когда вспоминаю ее, хочется плакать, она ушла от нас слишком рано. Мэдди… детка. — Фоном слышится неизвестное шарканье. — Ее карьера была громче моей, я больше играла в театре, меня всегда привлекал театр, но не ее… Мэдди хотела блистать в кино, она действительно была звездой Голливуда и остается по сей день. Кстати, а ты не думала про карьеру в кино? Нет? А зря… У тебя есть потенциал, я обратила внимание ещё на выставке, как ты с лёгкостью держишь внимание публики на себе.              Так о чем я?.. Ах, да… Какое-то время она блистала и в кино, и в личной жизни, я не знала, кто он, ее избранник, но Мэдди говорила, она его любит больше жизни и всё-такое. Потом она вышла замуж за Гаравани, я подумала, — ну да, конечно, скрывать, что твой возлюбленный причастен к итальянской мафии было логично. В те годы за ними гонялись, как за горячими пирожками, но им удавалось спрыгивать, подобно собачьим вшам. Но было заметно, что Мэдди не выглядела счастливой рядом с ним… какой была раньше, до брака. Я и подумать не могла, что за Гаравани она вышла не по любви, а потому что рассталась с тем, первым тайным мужчиной. Дура ведь! Гаравани ее боготворил! Потом родилась ты, и она вообще пропала из виду на несколько лет, но общественность о ней не забывала. Спустя время, Мэдди вернулась на сцену, таблоиды, языки сплетников.         — Вы общались с ней, когда она была уже замужем?  — Не часто и не тесно, как раньше. Она мало рассказывала о семейной жизни, хотя у меня тоже был муж и я родила сына, через два года, после твоего рождения. Нам было что обсудить по-женски, но она не спешила…  — Врагов у нее не было?  — Скажем так, врагов — нет, а вот завистников предостаточно, конечно, многие актрисы ей завидовали, это логично, она стала иконой в киноиндустрии.  — У нее были помощники в доме и на работе? Визажиста её знали?  — Клайд Монд, душка, — с грустью улыбнулась. — Он был лучшим визажистом в свое время, но… знаешь, он ведь пережил Мэдди всего на полгода. Поговаривали, что он чем-то серьезным болел. Так жаль… он так скорбел за ней, даже макияж ей сделал посмертно.   — Вот как! — «Надеюсь не той же отравленной косметикой». — Интересно. А Мэдди не рассказывала ничего о прислуге в доме?  — Хм-м… в последний раз, когда она пригласила нас с мужем на праздник «День семьи», возле нее крутилась женщина в белом фартуке, такая… средних лет, полновата, имени её, увы, не вспомню.  — А как вела себя в тот день мама? Может произошло что-то, что показалось вам странным?  — Ей нездоровилось, но она не показывала это гостям, старалась много улыбаться, ну мы же актрисы… Я с легкостью распознаю эту театральную улыбку из тысячи правдивых. Помню, я спросила, все ли хорошо? Она пожаловалась на ужасную головную боль и тошноту. М-м-м… да, потом эта горничная принесла ей стакан воды, чтобы запить таблетку.  — Визажист тоже был на празднике?   — Кажется, да.  — Хорошо, могу ли я вас попросить, вдруг что-то вспомните о том дне, позвоните мне вот по этому номеру — в любое время, ок?  — Конечно, дорогая. Ах, как ты похожа на нее… такая красота должна блистать не только на фотополотнах.  — Для меня и та выставка была слишком откровенной. Спасибо, Лора. Была рада поболтать с вами.  — И я, береги себя, дорогая. Дай я тебя обниму… Пусть Господь тебя хранит от напастей.  — О, да! Бог послал мне много испытаний, и, возможно, ему надоело меня испытывать. Я стараюсь вслух не говорить об этом, чтобы не гневать Его».              … На пленке не слышно ни звука. Голоса замирают и запись выключается.       

***

             Рослин вышла из кафе, распрощавшись с миссис Харрис, она села в личное авто с водителем и уехала прочь, Роси подошла не спеша к Барни. Взгляд ее задумчивый, она прокручивала в уме разговор с Лорой, словно кассетную плёнку, и думала, ничего ли важного она не упустила.         — Куда теперь едем?..  — Домой, на сегодня все, — устало вздохнула хозяйка. — Завтра нам предстоит долгое путешествие за город, нужно хорошенько отдохнуть. — Рослин рассказала Барни информацию про визажиста, и про его смерть.  — Надо бы порыться в его личном деле, от чего он умер. Завтрашняя поездка касается расследования? — Барни распахнул перед Роси двери, она расположилась в салоне на диване.  — Да, я думаю, мы пробудем там недолго, если удастся найти полезных для дела соседей, которые жили пятнадцать лет назад.  — Неугомонная, madre, — не скрывая расхохотался. — Загадка для меня.  — Хватит подшучивать надо мной, я серьезно! Я не понимаю, что у тебя на уме.       Он снова кривовато ухмыляется и говорит:   — Даю слово, пока вы будете под моим наблюдением, вам не о чем беспокоиться. Я верен… тебе, как и боссу, только не беги впереди поезда! Угомони немного свой пыл.       Рослин Мэй смотрит на него в зеркало и теперь она растянулась в улыбке.  — Обещаю быть осторожной, если ты кое-что пообещаешь взамен.  — И что же?  — Научишь меня обращаться с оружием и… хм, покажешь несколько приемов для самообороны — всё, что я хочу взамен.  — Прекрасно! — Барни чуть ли не бился в истерике от поставленных условий хозяйки.              «Такая вряд ли изменится», — подумал он про себя, с восхищением поглядывая на ее невозмутимое лицо в зеркале. Ему нравилось, когда в бабах есть задор, будто бутылка с гремучей смесью. В таких делах и до греха недалеко, но Рослин Мэй собой восхищала.              Завтра будет новая дорога с ней. Ранним утром она разбудит его раньше, Барни возьмёт воду и пакет с тостами и джемом на перекус, — он догадывается, что хозяйка напрочь забудет о еде. Она сядет возле водительского места и будет руководить процессом, как ни в чем не бывало, а он проглотит все это, и может быть покажет, как правильно держать, заряжать и чистить пистолет. Но все завтра, сегодня темнота медленно опустилась на улицы вечернего города.       

***

             Определенно ей нужна перезагрузка, она чувствовала измождение души и длительный сон не мог избавить ее от навязчивых идей про отравителя матери. Покойница Мэдди могла рассчитывать только на ее упрямство. «Кто как не я должна вывести историю из тени на новый уровень?» — возникла шальная идея бросить вызов всему миру, но правда может сыграть с ней в злую шутку. Убийца ликует, продолжая жить безнаказанно, этому восторгу необходимо положить конец. Роси мечтает про удар исподтишка, — коварное, тонкое, еле заметное человеческому глазу, лезвием. Она перережет ленту и пустит в общественность шокирующую правду о смерти Медельин Ройс. Никто не посмеет врать о том, что это самоубийство! Ручки отравителя в невидимом дерьме, она готова с этим покончить, даже ценой собственной жизни.              Барни встал раньше, чем Рослин ожидала. Она пила крепкий кофе с сэндвичем у крыльца, наблюдая за тем, как охранник смывает водой и тряпкой пенистый шампунь с капота автомобиля. Роси предложила ему выпить кофе, на что он ответил:         — Я бы лучше выпил коньяка. — Конечно, такой крепкий мужик, как он, может позволить себе начать утро со спиртного. Но не сегодня, дорога предстояла в ее старый дом по Зелёной улице.              Покончив с машиной, Барни умылся холодной водой из шланга, вытер лицо вафельным полотенцем. Роси покончила с завтраком и забрала из рук горничной свой рабочий рюкзак.         — Моя madre готова покорять вершины?  — Готова, — отдала рюкзак мужчине, сонно улыбаясь. — Вот только доберу по дороге минуты драгоценного сна и буду, как огурчик.  — А кто будет со мной говорить, пока мы будем в пути?  — Включи радио, — на этот раз она села возле водительского места, — я успею надоесть тебе за целую неделю, наслаждайся песнями Битлз.              Они выехали в семь часов утра. Сегодня пасмурно, как и в тот день, когда Роси и Фреди впервые приехали в дом по Зелёной улице. Перед тем как вздремнуть, Рослин мечтала, чтобы сегодняшний день не стал таким же, как тогда. Ее до сих пор передёргивает от мысли про больницу, капельницы, тошноту и результаты анализов, которые выявили в ее организме частички таллия. Смерть ходит ближе, чем ей кажется. Она желала бы не обращать внимание… скоро отпустит, определенно отпустит.         — Всегда хотела спросить, — неожиданно задаёт она вопрос, — твое имя Барни — это полное имя или сокращение? Хотя может быть и кличка.  — Сокращение, — с улыбкой хрипит он, — у моей матери больная фантазия, она назвала меня Бартоломео. Я не смирился со временем и тогда, в подростковом возрасте, решил сократить имя до Барни.  — А мне нравится, — улыбнулась ему Роси.  — Ей нравится… конечно, нравится, тебя ведь так зовут! Будет у тебя сын в будущем, прошу, не издевайся над пацаном… Жить намного проще, когда ты просто Джон.  — Да что ты говоришь?! Если бы твое имя имело словосочетание любимого цветка твоего отца, возможно, ты тоже был бы не в восторге.              Барни искоса посмотрел на хозяйку, уловив по эмоциям на лице, что она не шутит.         — Что значит — Рослин Мэй?  — Яркий цветок розы… — процитировала она слова, когда-то сказанные ей Джетро, — если мне не изменяет память.  — Колючая, с острыми шипами на тонком стволе… — нагнетающий тоном пробормотал мужчина. — Все бы ничего, но не про тебя, я не говорю, что ты не без шипов, у кого их нет?.. Наверное, только у бесхребетных людей.              Роси улыбается, про себя думает, что будет называть его полным именем, когда мужчина меньше всего готов услышать это.              Все оставшееся время в пути девушка проспала. Она продолжала крепко спать даже когда автомобиль припарковался во дворе по Зелёной улице. Погода была получше, чем с утра в Чикаго, но солнце иногда все же пряталось за тучами. Барни вышел из машины и закурил. Густой серый дым поглотил собой его голову, лица мужчины не разглядеть. Он наблюдал в приоткрытое окно со стороны водителя, как безмятежно спит его madre, и от этого ему больше захотелось выпить. Эта женщина не раз еще докажет, что бывают такие смельчаки, как она. Барни нехотя открывает дверцу с ее стороны, его огромная рука ложиться на плечо Роси. Он будит ее, объясняя на ходу, что они прибыли на место. Отойдя ото сна, Рослин выходит из машины, окидывает взглядом отчий дом, здесь все, как и в день приезда.         — Надо пройтись по соседям… — девушка запрокидывает рюкзак на плечо, незаметно прячет в карман брюк диктофон.  — Позволь облегчить жизнь, — начал Барни, — когда мы подъехали к участку, там напротив стояла парочка зевак — мужчины средних лет, они с интересом смотрели, как я открываю ворота и заезжаю во двор.  — Ну да, сюда не так часто кто-то ездит. Последние пятнадцать лет так точно! Сейчас пройдусь к ним, надеюсь они на месте, может подскажут мне к кому обратиться.  — Я пойду тоже, ваше благородие.       Рослин с удивлением подняла на Барни глаза.  — Я репетирую обращение к тебе перед посторонними, — быстро пояснил он.  — Хвала небесам, я уж заволновалась, что ты начал разговаривать со мной странными фразами. — Роси улыбчиво шагнула к аллее ведущей на соседнюю улицу. — Можешь пока остаться здесь.              Когда Роси вышла со двора, соседских мужчин уже не было. Она разочарованно вздохнула, задумчиво глядя по сторонам, стала перебирать в голове варианты, куда бы ей двинуться. Улица по две стороны выглядела пустой, стучать в каждую дверь выглядело бы странно и долго, каждому пришлось бы рассказывать свою предысторию.         — Эй… — крик Барни заставил Рослин обернуться, — иди сюда, кое-что хочу показать.              Роси вопросительно сдвинула брови, оставив размышления по поводу соседей, вернулась назад к дому.         — Ну что такое? Ты что взломал замок?! — Девушка поднялась на крыльцо, остановившись в дверном проёме. — Уже второй раз двери подвергаются вандализму.  — Да закрою я их также, как и открыл. Смотри, что я нашел у телефона. — Барни протянул Роси синюю записную книгу. — Здесь номера соседей и адреса, причем не всех, а только тех, я предполагаю, с которыми твоя мать поддерживала связь.  — Хм… а ты глазастый! Спасибо, Барни. Ты сократил время и сберёг нам нервы.  — Я бываю полезным. — Мужчина достал с нагрудного кармана сигарету.  — Кстати, мне напомнил — ты передал пакет со снимками Вертуре? Это важные фотографии, я снимала в окрестностях дома и в самом помещении детали обстановки.  — В полдвенадцатого ночи, по пути к себе домой, заехал к нему в лабораторию и отдал лично в руки, не одни мы не спим в такое время. — Зажигалка вспыхнула ярким огоньком с еле слышным потрескиванием.  — Спасибо, без твоей помощи, как без рук, — она уткнулась взглядом в блокнот с адресами.  — Он обещал связаться с тобой, как только будут новости. — Табачный запах от сигареты заполонил собой холл.  — Предлагаю разделиться. Ты обойдешь первые три дома вот по этим адресам, — Роси указала пальцем на запись в блокноте, — а я пройдусь к остальным по списку, только…— девушка достала из рюкзака ещё один диктофон и отдала его охраннику. — Если удастся кого-то разговорить, обязательно запиши разговор, чтоб я потом прослушала.              Барни ухмыльнулся, потушив сигарету о подоконник.         — А я все думал, почему босс не нанял частного детектива? Оказывается, у нас он есть, просто не представился.  — Смейся-смейся надо мной, у нас есть помощники в виде Вертуры и его коллег, больше нам и не надо. Приватное дело не для чужих ушей и глаз, если бы моя мать не была знаменитостью и не вхожа в круг привилегированных людей, все было бы проще.  — Жизнь всегда намного проще, мы — людишки, любим ее усложнять. — Барни спрятал диктофон в карман пиджака.              Роси вышла на крыльцо дома, когда заметила около калитки заинтересованную происходящим во дворе немолодую женщину. Она не спешила уходить, это обрадовало Рослин и она поспешила к ней на встречу.         — Добрый день. — Улыбчиво встретила женщину Роси. — Вы кого-то ищете, миссис… не знаю вашего имени?              Седовласая женщина поначалу испуганно отступила назад, будто увидела перед собой что-то необъяснимо страшное, а потом перевела дух, и присмотревшись к Рослин, заговорила:         — Боже, я чуть не отдала душу небесам, когда вы начали ко мне приближаться! Я уж подумала… Вы… вы так похожи!  — Простите, вы, наверное, перепутали меня с матерью. Я — Рослин Мэй, дочь Медельин Ройс.  — Да-да, малышка Роси… — женщина заулыбалась. — Я же помню тебя вот такой крошкой, — женщина показала рукой приблизительный рост девушки, когда та была ребенком, — а сейчас ты такая красавица, вся в мать!  — Чаще говорят, что я пошла в род отца, но… Я вас, увы, не помню миссис…  — Миссис Гордон, Дана Гордон. Конечно, не помнишь, столько лет прошло! Я увидела, что сюда заехал автомобиль, и сразу же подумала, что дом кто-то наконец-то купил, в прошлый раз, не так давно, кто-то из соседей рассказывал мне, что видел на территории дома автомобиль.  — Это была я и мой муж, дом не на продаже.  — Как чудно, что ты приехала сюда, детка. Здесь прошло твое детство, я помню, как ты часто играла на детской площадке с другими детьми — ты любила резвиться, однако была послушной, очень доброй девочкой. Мэдди обожала тебя, говорила — «Моя дочь лучшее, что случилось со мной в жизни», бедняжка… она была ранимой, как большинство творческих людей.              Рослин понимающе кивнула, а сама мысленно ликовала, ей не пришлось даже выходить за порог, дабы найти собеседника, который помнит Мэдди, и готов поделиться с ней воспоминаниями о матери. Роси вежливо предложила поболтать в беседке, около детской площадки, миссис Гордон, на что женщина пошла на встречное предложение — поговорить за чашкой чая у нее на летней террасе. Рослин согласилась пойти к гостье, дом Даны Гордон граничил с территорией ее дома. Барни лишь наблюдал за хозяйкой, он не стал вмешиваться в уже налаженный диалог между женщинами. Он решил обойти соседние дома под видом работника по озеленению территорий, и аккуратно выпытать у ничего не подозревающих жителей информацию о семье Гаравани.        Запись разговора с Даной Гордон              «Нет ничего прекраснее, чем жить напротив живой легенды. Она была всегда улыбчива со мной, приятная в общении… Когда ее лицо без косметики, она была похожа на женщину с лицом ребенка — белая, без единого изъяна кожа, природно алые губы, светлые глаза, как два глубоких озера. Она была простой в общении, но в то же время, таилось в ней что-то такое… какая-то невидимая тайна, загадочный взгляд, иногда непонятная грусть, которую уловить сложно, но я встречала такой взгляд у нее. Мэдди никогда не жаловалась на жизнь, мужа… По правде сказать, многие шептались, мол, она с Гаравани формально, у них часто бывали скандалы. А у кого их нет, скажите мне? Все мы живые люди, с кем не бывает. Твой отец… Сальвадор, так он с нее, казалось, пылинки сдувал. Я не встречала такой самоотдачи от мужчин, да простит меня покойный муж, какая была у него. Как он кстати? Так больше и не женился?  — Нет… Он любит ее по сей день.  — Печально… Ах, как печальны порой человеческие судьбы. Когда я узнала, что она умерла, не могла поверить! Пару дней назад я была гостьей на их семейном празднике, а тут вдруг она наложила на себя руки! Ну как так?!  — Вы верите, что она наложила на себя руки? Считаете, она могла это сделать?  — По сей день, я не знаю что и думать… Я не была ее сердечной подругой, не видела ее вне каких-то праздников, поэтому мне сложно судить, могла ли она сделать это с собой от отчаяния.  — А сможете рассказать все, что помните о том праздничном дне? Какой она была? Может что-то необычное произошло на празднике?  — Гостей было немного, в основном родственники Сальвадора, друзья Медельин, кажется была ее давняя подруга, тоже актриса, несколько соседей — Тилли и Джордж Мартинсы, сейчас они уже не живут здесь; Бобби и его новая супруга… не помню, как ее звали. Он умер несколько лет назад, тесно мы не общались. Других я не знала, только соседей и Мэдди. Она казалось была рада веселью, но глаза ее выдали — они были красные, вид у нее был болезненный. Помню, я спросила ее о самочувствии, она ответила, что ее подташнивает и голова болит. Я посоветовала ей показаться врачу, Мэдди уверяла, что муж возил ее, но результаты ничего не показали. В тот день она была гостеприимной, но из-за самочувствия, очевидно, шум ее напрягал. Несколько раз она уходила… да, по-моему, она покидала гостей, ее горничная все время была рядом, такая… хм… массивная женщина, с чертами лица, которые не запоминаются.  — Ее случайно звали не Джорди?  — Да, точно, так ее и звали. Она была молчаливая, я думала, она немая, но потом как-то услышала ее тоненький голосок.  — Было бы здорово ее найти… Вы не знаете, случайно, куда она уехала после смерти мамы и когда мы переехали отсюда?  — О, нет. Сальвадор ходил как в воду опущенный, что происходило в его доме дальше, я не знаю. Для меня эта трагедия стала личной, мне нравилась твоя мама, Роси. Она была талантливая актриса и приятная соседка. Знаешь, она любила розы… Это сейчас кусты заросли, а тогда за детской площадкой было много кустов красных, белых роз. Она даже подарила мне несколько кустарников и рассказала, как правильно за ними ухаживать, чтобы они всегда цвели.  — Да уж… Розы в ее жизни играли одну из важных ролей. — Тихо прошептала Рослин.  — Она как-то призналась, что это муж научил ее этому ремеслу. Она говорила: «За это я должна благодарить любимого человека, он научил меня всему».  — Конечно, любимый человек… — Роси поняла, о ком на само деле шла речь.  — Ох, кажется все, что я смогла вспомнить сходу о тех временах…  — Я могу оставить свой телефон, если вы что-то вспомните, умоляю, позвоните. Мне очень важно знать о маме как можно больше. Я почти не помню ее.  — С радостью помогу тебе, детка. А как поживаешь ты?..              … Голоса замирают и запись на диктофоне выключается.       

***

             Тучи сгустились над домами по Зелёной улице, крепкий Барни подумал про себя, что над городком и правда происходит какая-то чертовщина. Двадцать минут назад он непринужденно болтал с мистером Киреном, соседом из дома напротив, и только стояло мужчинам закончить разговор, как резкий ветер и крупные капли перебили все планы Барни на сегодняшний день. Мужчина выругался, когда понял, что сигареты в нагрудном кармане размокли. Курить хотелось, пришлось идти к машине, чтобы достать новую табачную пачку. Рослин Мэй уже стояла на крыльце, она успела возвратиться раньше, чем пустился дождь, и выжидающе поглядывала на приближающегося к ней Барни. Мужчина хорошенько промок, поэтому они дружно переместились в холл дома.          — Черт знает, что творится! Ты видела, что происходит с погодой в этих местах?        Девушка хмуро насупила брови:   — Я не верю в сказки про аномальные зоны. Просто дождь… — Роси развела руками, — частые осадки, вот и все.   — Как навыки детектива? Диктофон пригодился? — Барни снял пиджак и повесил его на спинку стула, чтобы вещь немного просохла.   — Мне да, а тебе?.. Ты же беседовал с мужчиной, я видела, когда возвращалась назад от миссис Гордон.   — Скука! Ничего особенного мистер Кирен не рассказал. В тесных связях он с твоими родными не состоял, да и в то время, по его словам, он ездил часто в командировки по работе, ему было не до дружбы с соседями. Я выспрашивал у него все осторожно, представившись работником по озеленению территорий, как между прочим, чтобы не привлечь к себе подозрения.   — Конспирация, — Рослин растянулась в улыбке, — дело тонкое. Мне не пришлось скрываться — то, что я потеряла мать в столь юном возрасте даёт мне хорошую маскировку — я могу расспрашивать о Мэдди все, без подозрения в глазах других.   — Ты дашь прослушать запись?..  — А тебе зачем? — Рослин надоело стоять, нога ужасно разболелась, она с радостью плюхнулась в рядом стоящее кресло.   — Хочу быть в курсе событий. Мы же команда! И ещё… — он хитро сощурил глаза, — у меня есть кое-что для тебя, скажем, презент взамен на прослушивание разговора. — Оказалось, в машине Барни взял не только сигареты, но и небольшой сундучок с приготовленным заранее обедом. Мужчина протянул пару сандвичей Рослин, весело подмигнув. — Я знаю, что ты проголодалась, на часах начало второго, а от завтрака на дне желудка не осталось ни следа. Ммм… — мужчина сделал вид, что уловил ароматный запах сандвича, — а тунец пахнет отменно!   — Эй, хватит меня дразнить едой, — Роси захохотала на весь холл. — Давай сюда… Я слона бы съела!              Барни с удовольствием отдал хозяйке не только сандвичи, но и термос с горячим чаем. Только Роси укусила первый кусочек долгожданного обеда, тут же достала диктофон, поставила его на быльце кресла, и молча обедая, они слушали разговор на записи. Дух прошлого не отпускал ее нигде, даже за спонтанным обедом.