Согнутые руки

      Мягкий свет от настольной лампы упал на морщинистое лицо пожилой женщины, которая рассматривала в фотоальбоме снимки, сделанные больше сорока лет назад. Она с нежностью поглаживает тонкими пальцами детское лицо на фото — малыш в красной кепочке ее пятилетний сын Ателард. Мальчуганом он был сорванцом, но с добрым сердцем, и с годами мягкость, которую поощряла его мать Тейра, только усиливалась, что злило отца семейства Джетро Линделёфа.              Тейра листает разворот за разворотом альбома, погружаясь в счастливые воспоминания из прошлого. Тогда она была молодой и не думала, что время беспощадно к молодости. Ее дети быстро выросли. Ее сын, долгожданный наследник вырос, но его судьба… она оказалась не угодна многим, — Тейра желала, дабы у ее сына жизнь сложилась иначе.       Ателард не желал быть политиком, он не видел себя в этом ремесле, другое дело — помощь людям и возня с огромными палисадниками. Он хотел жить просто, без лишней суеты с любимой женщиной, а не с той, которую ему подготовили родители. Он всячески избегал разговоров о другой женщине, ему всегда была нужна только Медельин. «Его неземной цветок…» Тейра нашла их общее фото — в центре композиции сияющая Мэдди, а все остальные, включая Ателарда, его институтские друзья, позируют рядом уже тогда со знаменитой Голливудской выскочкой. Кто же знал, что эта спонтанная встреча станет роковой и ее любимый сын потеряет голову в тот же день?!              Женщина отложила альбом на столик, задумавшись над вчерашней неожиданной встречей в королевском госпитале. Она вспомнила ощущения, как только вошла в палату и взглянула в лицо ещё незнакомой девушке — голубые глаза впились в нее испуганным взглядом, а потом смягчились. Тейра думала в тот момент, что ее хватит удар на месте, с первого взгляда ей показалось, что перед ней стоит покойница Медельин Ройс. Дышать стало тяжело, в глазах поплыла резкость — ведь увидеть призрака наяву — из разряда фантастики. Но паника отступила, как только девушка подошла чуть ближе — Ади назвал ее именем Рослин Мэй, она впервые слышала это имя, потому что никогда не интересовалась, как зовут рождённого вне брака ребёнка, который мог быть вовсе и не его! Тейра ошибалась насчет лже-отцовства, она поняла, как только увидела Рослин своими глазами — порода Линделёф оставила на девушке заметный след.       

***

             Несмотря на непогоду, Барни решил увести хозяйку с дома по Зелёной улице. Они кое-что узнали, пусть без конкретики, ничтожно мало, но расследование не стояло на месте, что было приятным бонусом для похвалы. Рослин Мэй решительная женщина, — Барни постоянно думает об этом, и что-то колючее внутри тела царапает ему сердце. Она сидит рядом возле водительского кресла, читает личные записи своей матери. Он ведёт машину, но не упускает момента, дабы кинуть на хозяйку долгий теплый взгляд. Мужчина знает, что не имеет права так смотреть на нее, так нельзя… Рослин чужая жена, красавица и умница, но не для него. «А ведь она не твоя…» Приходится опять крутить ручку на двери, чтобы приспустить стекло и впустить в салон автомобиля сырой воздух, он помогает Барни прийти в себя и не думать больше о своей madre, как о женщине-мечте.              Роси всю дорогу до Чикаго рассказывала ему о будущем фотопроекте «Права детей», деньги с которого пойдут на помощь в детские дома. По ее горящим глазам видно, что она обожает свою деятельность за то, что это даёт возможность помогать другим людям. У нее доброе сердце, такое качество не может остаться в стороне, когда ты участвуешь в благотворительности. Барни молча слушает, иногда кивает, соглашаясь с ответами. «Пистолет в кобуре сегодня не понадобился, я рад », — подумал охранник про себя. Но это временно, от Рослин Мэй стоит ожидать осады, такое пари, как они заключили вчера, не забывается — и madre ещё возьмёт свое. Он бы охотно полюбовался, как Роси смело целится в мишень в виде дикого зверя, а потом резко стреляет в него и опускает трясущиеся от адреналина руки вниз, чтобы посмотреть попала ли пуля в цель. Смелая крошка, Барни не станет напоминать ей про пари, потому что знает, ему придется тесно общаться с ней — показывать ей правильное положение ног и рук, касаясь своими ладонями ее тела. Он слишком хорошо относится к хозяйке, чтобы позволить себе такие излишества, она недосягаемая для него.              Барни умеет маскировать свои чувства, почти такое же отношение он испытывал, когда хотел улыбаться при виде ее улыбки, но приходилось нарочно делать вид, будто на самом деле ничего не происходит.         — Ты веришь, что все происходящее в нашей жизни не случайно? — ее голос врывается в поток хаотичных мыслей Барни.  — Может быть… Я не Отец Бог, и не вершу судьбы на небесах, чтобы говорить точно «да» или «нет». Я знаю, есть сегодняшний день, а вот наступит ли завтра… покажет только завтра.              Роси издает двусмысленное «хм», которое, как она рассчитывает, сойдет за согласие.  — А ты?.. Рослин Мэй верит в судьбу?       Девушка увиливает от ответа, все же неохотно говорит:  — Я верю в случай, и в то, что наша жизнь напрямую зависит от поступков людей, которые тебя окружают, потому что именно они могут повернуть твою жизнь на 180 градусов!       Наступает пауза, собеседники обдумывают сказанное.  — А как насчет бессмертия души?  — Я не провидица, все чего не вижу собственными глазами — не могу считать за правду, — отвечает спокойно Роси. — В таких вещах можно легко усомниться без аргументов. Но я жалею… Жалею, что я не владею такой необъяснимой силой, иначе причины смерти моей матери и Джо были бы давно раскрыты.              Барни вдумчиво кивнул, придавив на педаль газа, такие мысли бывают у человека, который жаждет обрести ускользающую правду.         — Куда теперь двигаемся? Ты не забыла про контрольный осмотр у врача, прошло больше двух дней.  — Я помню, думала сначала заехать к Сальвадору, он как раз вернулся с командой ночным рейсом.  — Ок. Я оставлю тебя у Гаравани, а сам мотнусь к Вертуре. Он хочет что-то передать. Появились новости.  — Ну нет, я тоже хочу поехать к Вертуре! Ты не расскажешь мне все так, как он, вдруг упустишь в разговоре какой-то момент?..  — Хм-м, я похож на человека, который страдает на забывчивость, madre?              Рослин сложила руки на груди — этот жест означал, что она не собирается упускать возможность услышать новости из первых уст.         — Хорошо, а как же любимый гаджет — диктофон? Мне не составит труда записать все для тебя.  — Я все равно поеду с тобой, не пытайся меня переубедить. Я упрямая.  — Мягко сказано… — Барни хохотнул. — Ты обещала спустить обороты, помнишь?..  — Да. А ты обещал, показать мне приемы и научить стрелять. Помнишь? И кстати… откуда ты узнал, что у Вертуры есть новости? Ты же был все время со мной за приделами Чикаго!  — Птичка напела на ушко, — подмигнул ей Барни. — Причем ещё с утра.  — И ты молчал?.. — недовольно хмыкнула.  — У нас было дело, мы ехали за город по плану. Не волнуйся, Вертура в курсе, что я буду у него после обеда или вечером.  — Мы будем, — смело поправила его Роси. — Я еду и точка! Таков мой приказ.              Барни уставился на ее раскрасневшееся от негодования лицо, надавил ногой на тормоза.         — Что?.. Почему встали?! — возмущение на лице Рослин сменилось на удивление.              Барни молча достал флягу с коньком, сделал пару глотков и вернул флягу в бардачок. Глаза Рослин после такого жеста расширяются, а Барни сдерживает себя — хочется дать ей подзатыльник.         — Барни… — тихий голосок Роси. Она не понимает, что сейчас происходит, и начинает беззвучно паниковать.              Порой у мужчины возникает желание ей не уступать. «Гадство…» Он уступает, но не стал рассказывать о том, что солдаты нашли информацию по поводу патологоанатома Ричарда Дорна и визажиста Клайда Монда, за этим он поедет сам.         — Красный светофор, — наконец-то заговаривает, объясняя почему они стали. И правда, Рослин посмотрела в окно, чуть наклонив голову вниз для удобства, заметила, что все машины стоят, как и они. Ей стало неловко.  — Мы поедем вместе к Вертуре, — продолжил охранник, — а потом я отвезу тебя к Гаравани. И это в последний раз, когда я выполняю все твои просьбы, madre. — Барни говорил без лишних эмоций в голосе, не глядя на хозяйку.  — Ты… ты что не хочешь сопровождать меня? Ты не будешь меня защищать?  — От самой себя тебя не защитить. — Барни жмет на газ и авто набирает скорости. — У меня хватает ребят в подчинении, и вместо меня быстро найдется замена. Я не могу так работать, когда ты вынуждаешь меня.       Рослин ошарашенно глядит на мужчину, совсем не ожидая от него таких слов.  — Хм, не думала, что ты так быстро сдался!  — Я не могу гарантировать защиту, когда к необходимой предосторожности не прислушиваются. Если тебя подстрелят завтра, это будет не моя вина!  — Ну и ладно! Не нужна мне серьезная охрана. — Роси отвернула лицо к окну, всю оставшуюся дорогу до офиса Вертуры не проронила ни слова.        15:45. Офис Эдуардо Вертуры. Фрагмент из разговора.              «Мы проверили все вещи потерпевшей, которые изъяли при осмотре дома. Чем я могу вас порадовать… если такие новости вообще я могу назвать радостью?.. На одной из блузок я обнаружил небольшие прозрачные пятнышки, мы выделили материалы, признаться, было не просто — пятна старые и еле заметные, но у нас получилось. Это оказался парфюм, его маслянистая основа оставила маленькие пятна, видимо пострадавшая очень близко поднесла флакон к себе. И конечно же, мы обнаружили в нем примеси таллия. При тщательном осмотре — вещей с пятнами оказалось предостаточно. Можно сказать, жертва травила себя изо дня в день не подозревая об этом. Другие средства гигиены, такие как шампуни, пена для ванны, мыло имеют абсолютно чистую структуру, без каких-либо примесей яда. Украшения я вам возвращаю, как и обещал, с ними все хорошо, и ещё, Рослин, фотографии снятые вами, очень пригодились в деле, расширили видение места преступления, так как снимков, которые были сделаны пятнадцать лет назад, ничтожно мало и все они сосредоточены только на жертве и ее позе. Спасибо вам за помощь. Меня не покидает ощущение, будто убийца не был в тесном контакте с жертвой, но в то же время, он хотел дабы мисс Ройс испытывала боль каждый день. Как показывает моя практика — люди редко прибегают к «медленной смерти», только если они не живут рядом, и не наслаждаются медленной кончиной жертвы.  — Держите меня в курсе, если что-то новое всплывёт, — в знак благодарности, Рослин пожала руку Вертуре».              Разговор закончен, хозяйка и Барни едут дальше.       

***

             Почти стемнело, Тейра Линделёф также сидит в полутьме над фотоальбомом и аккуратно вырезает лица со всех фотокарточек, где есть Медельин Ройс. Когда-то давно она перечеркнула ее лица красным маркером, а теперь, достав альбом спустя года, решила и вовсе избавиться от образа Медельин раз и навсегда. Было бы проще их сжечь, бросить фотографии в камин и одним махом избавиться от неприятного занятия, но Тейра не хотела уничтожать память о юных годах сына. На этих фото была не только Мэдди, но и Ади, а молодой образ любимого сына, Тейра не готова стереть насовсем.              Старый альбом… забытый, ветхий, пылился в тахте и никому до него не было дела. У Тейры появился новый альбом, она завела его недавно и посвящен он Рослин Мэй. Ажурный по краям, бледно-розового оттенка — Тейра выбирала его тщательно, некоторые детали, такие, как буквы на обложке, бережно сложены в имя «Рослин», женщина сделала собственноручно. Фотографий в нем пока не было, только пара вырезок, которые Тейра нашла в глянцевых журналах — на вырезках статьи про фотовыставку с полотнами молодого, перспективного фотографа, на которых была запечатлена Рослин в качестве модели; другая вырезка — гласила про открытие благотворительной выставки, в которой принимали участие Рослин и Ателард Линделёф. Маленький, скромный алтарь еще предстояло наполнить, скоро у Тейры появиться много новых снимков; да, она уже поручила своим невидимкам следить для нее за умницей, красавицей внучкой.       

***

             Машина движется по автобану, на сей раз уже вечер. После офиса Вертуры, Барни отвез хозяйку на плановый осмотр к дотторе, когда Рослин с облегчением покинула стены больницы, охранник понял, с ней все благополучно. Звуки музыки в салоне помогают скрыть нежелание говорить друг с другом. Роси ещё обижается за его отказ от сопровождения; а Барни просто думает о своем, смотрит на дорогу, изредка бросая в зеркало взгляд на хозяйку, в этот раз Рослин сидела на диване позади него, продолжая читать мемуары Мэдди.                     «… Салли был сегодня сам не свой. Он не желал слушать о том, что Джо предвзято ведёт себя со мной, его поведение выходит за все рамки приличия. Я знаю, что он тихо меня ненавидит, да я и не стремилась никогда быть ему матерью (которая, к слову, у него есть) или же другом. Разве нельзя просто иметь капельку уважения ко мне? Этого было бы предостаточно…»              «… Он не часто бывает у нас, но в такие дни, когда Джо гостит в нашем доме, я становлюсь для него объектом насмешек. Юнец часто любит сделать какую-то гадость в мою сторону, я пытаюсь говорить с ним на эту тему, без повышения голоса… но он меня слушать не хочет. Я перестала делать попытки найти с ним точки соприкосновения, не благодарное дело. Салли прощает ему все — понятно, жалко сына, они и так видятся редко. А я что?.. Я же взрослая женщина, и должна все стерпеть. Мне кажется, если бы этот наглец меня прибил ненароком и закопал мое тело на заднем дворе, Салли закрыл бы глаза и на это!»              «… Я купила Роси шикарное платье. Боже, она так похожа в нем на фарфоровую куколку, ангелочка. Мне хочется поставить ее на пьедестал и любоваться ее красотой. Я вижу, как порой люди смотрят на нее… она завораживает, восхищает чужой взгляд, меня это пугает. Я не хочу, дабы она думала, что красота — главное достоинство женщин. Джо не проявляет к Роси особого интереса, чаще всего я отправляю ее из дома, чтобы она не страдала из-за его шуточек, как я. Но один раз она осталась дома, Джо весь вечер внимательно присматривался к ней, но так и не решился заговорить. Моя Роси, на удивление, общительная Роси тоже поглядывала на него, но общаться с ним не спешила. В ее глазах он взрослый дядя, а со взрослыми дети не дружат».              Роси тяжело вздохнула и перевела взгляд от блокнота прямо на дорогу. Раньше она не слышала про размолвки между Джо и Мэдди, откровенные записи об этом стали для девушки сюрпризом. Барни приглушил звук радио и как-то сосредоточенно засмотрелся в зеркало бокового виденья. Что-то позади них его смущало — мужчина достал из кобуры пистолет, и положил рядом. Треск стекла застал Рослин и Барни нежданно, они почти добрались в район, где жил Гаравани — мелкие осколки полетели из бокового окна, сначала со стороны водителя, потом и на стороне Рослин. Девушка не успела понять, что происходит, паника с головой ее накрыла, она успела расслышать сквозь шок крики Барни:         — Ложись на пол! Немедленно сползай с дивана! Быстро, быстро! — Мужчина не видел, что происходит позади их авто, уверенно рванул вперёд, набирая скорость, спидометр показывал сто двадцать километров в час. Роси скатилась под водительское кресло в тот же миг, как только услышала приказ Барни. Девушка продолжала лежать в оцепенении, ей казалось, что дышать она тоже перестала. Все происходило, как в гангстерском фильме с перестрелками, только наяву и страшно правдоподобно. Роси почувствовала на лодыжке холодную, влажную руку — это был Барни, мужчина просунул ее между креслами с целью убедиться на полу ли его хозяйка.         — Я в порядке… лежу, как ты велел, — твердо ответила Рослин, после ее ответа Барни забрал ладонь с ее ноги. Он приказал ей накрыться пледом и достать под диванчиком два бронежилета, чтобы она накрыла ими свою голову и тело.              На вопрос Рослин, а как же он, Барни заорал громче, и Роси быстро сделала все так, как он требовал. Ей было страшно, по-настоящему страшно до жутких коликов в груди и замирания сердца. Она не видела ничего, только слышала, как скрипят колеса их Мерседеса, и как раздаются раз за разом выстрелы над ними — Барни оборонял свою madre до последнего, стреляя в нападавших в ответ, успевая кряду бойко менять магазин в пистолете.              Наконец срезав путь через улицы, Барни удалось оторваться от вооруженной слежки. С целью не подвергать себя и хозяйку опасности, он свернул на объездную дорогу, и доехал по ней до самого виадука, где и припарковался незаметно. Нужно время, чтобы переждать, когда на улице стемнеет. Молчаливая Рослин не заметила, когда все закончилось, зловещая тишина опустилась в салоне автомобиля. От перестрелянного гула она слегка оглохла, в голове все звенело — тонкий визг летящих пуль эхом разносился по ее телу; умирать не своей смертью всегда боязно. Рослин слышала о такой смерти, она лично имела дело с ней в который раз, и похоже, она желала настойчиво познакомиться с девушкой поближе.         — Рос-си… Роси-тта, ты нормально? — протяжный тон Барни, будто со скрежетом в голосе, насторожил девушку.              Девушка скинула бронежилет (в некоторых местах он был прострелен), вместе с пледом, привстала на локтях и опёрлась правым плечом об кресло, заглянув на мужчину. Барни улыбчиво повернул на хозяйку голову и подмигнул ей, мол, все отлично прошло, не так ли?.. Девушка протянула к его лицу руку и вытерла алую каплю у него на щеке. «Откуда она там взялась? — подумала про себя. — Голова же не ранена». Чуть погодя, Барни забрал ее ладонь от щеки и преподнес к своим сухим губам, мягко целуя.         — Лихо мы прокатились, правда. Твой броник в дырочку, не смотрела?  — Я… я… — шепотом заговорила девушка, будто боялась, что их разговор подслушают, — я кажется мокрая… причем везде, как младенец.  — И такое бывает, — Барни не убрал ее ладонь от влажного лица, — твое первое мокрое дело, не стоит заморачиваться. Главное — мы живы. — Охранник не хотел показывать, что ранен где-то в области груди. Он успел зажать это место тряпкой, пока Рослин лежала на полу и ничего не видела.  — Ты ранен? — Роси придвинулась ближе. — Откуда следы крови на твоём лице?..  — Да так, царапины, — усмехнулся он. — Врачи быстро заштопают и буду как новенький.              Но Рослин не поверила ему. Девушка опустила водительское кресло с Барни, и теперь она смотрела на мужчину сверху вниз. Она убрала руку от его лица и дотронулась ею до того места, где была зажата его рукой тряпка. Увидев ранение, девушка ахнула, а потом скомандовала Барни немедленно уступить ей место водителя.         — Срочно в больницу, ты истекаешь кровью, Барни!  — Погодь, погодь немного… — схватил ее за руку. — В больницу нельзя… никак нельзя, такие как мы не бываем в больницах, запомни Роситта. У нас свои врачи, но… — охранник поморщился от резкой боли, — … они работают на нас, нужно доехать до дома Гаравани, он в курсе, что делать в таких случаях.  — Тогда быстрее едем. Давай я помогу тебе перелезть на соседнее кресло, давай только не сопротивляться, ок?  — Я смогу вести авто. Не первый раз мне подбивают крылья.  — Я сказала, быстро перелез, пока тебе лещей не надавала! — Адреналин в крови девушки зашкаливал. Она не могла позволить истечь ему кровью за рулём.  — Ладно-ладно, — Барни с трудом перебрался в пассажирское кресло, — а то и взаправду устроишь мне взбучку. Надеюсь, ты умеешь водить?..  — Кое-что умею. — Рослин пришлось соврать, выбора не было. Она завела Мерседес и лихо выехала из-под моста прямо на трассу. Очень давно Джо пытался учить ее вождению и у девушки неплохо получалось. Сейчас ее главной задачей стало доехать до дома Сальвадора, а неуверенность в своих силах засунуть в воображаемый сундук и запереть на ключ, потому что для нее важнее спасти жизнь Барни, как он спасал ее жизнь несколько минут назад.              Она непрестанно болтала, не давая охраннику возможности отключиться. Барни сам понимал что к чему, ему нельзя терять сознание, но не из-за ранения — охранник подсказывал смелой хозяйке что да как переключать во время вождения, его радовало, что madre все схватывает на лету. Адреналин продолжал быть прямо по вискам. Главное, чтобы сейчас с ней не приключилась паническая атака, иначе им точно конец. Вечерний ветер растрепал Роси волосы и они сейчас напоминали паклю; она была похожа на мокрого, беспомощного котенка, которого пытался утопить садист-хозяин. Она подумала, что видел бы сейчас ее Фреди. Как она смело ведёт авто, не зная всех правил дорожного движения, как она справляется с приступом тошноты, которая подкатила ей под горло. Ей уже не страшно, не больно и не противно от того, что она обмочилась.         — Мы почти приехали, потерпи храбрый рыцарь. Да?.. Барни, ты — мой храбрый рыцарь! И я прошу тебя, нет… — девушка не выдержала и разрыдалась, — нет, умоляю, оставайся со мной. Я обещаю, слушать тебя и не перечить, только сопровождай меня и будь всегда рядом.       Барни растянулся в улыбке, глядя на заплаканное лицо хозяйки. Меньше всего ему хотелось видеть ее слезы, но он понимал, это у нее из-за напряжения. Он аккуратно переложил свою массивную ладонь ей на правое колено, и всю дорогу до дома приободряющие ее поглаживал, дав понять, что у нее все получится.       

***

             Давно за полночь, но в доме Гаравани никто не сомкнул глаз. Рослин сидела около камина в гостиной на мягкой козьей шкуре на полу, в камине не было огня, греться она не собиралась, но расположившись именно в этом месте, девушка будто спряталась, испуганно забившись в укромный угол. Говорить вообще не хотелось. Она с трудом помнит, как доехала до дома, как впопыхах объясняла Сальвадору, что с ними произошло на трассе, и то что Барни серьезно ранен. Потом ее вырвало прямо возле крыльца дома. Спустя час напряжение потихоньку ее отпустило.              Барни жив, ей удалось привести его вовремя, но Рослин вряд ли гордилась собой, наоборот — она кляла себя за то, что не прислушивалась к охраннику ранее. «Так беспечно… Боже мой, я действительно не понимаю всего масштаба серьезности дела, которое сама же заварила! Если по этой же причине погиб Джо, что уж говорить обо мне!» Есть не хотелось, пить тоже; мокрую одежду пришлось сменить и принять душ. Роси думала, что может в душе ее попустит, под струёй теплой воды удастся расслабиться. Ничего не вышло, перед глазами стоял дикий ужас в виде нацеленного прямо ей в лоб дула пистолета. Она чувствовала затылком, что их с Фреди расследование движется в правильном направлении, иначе, как объяснить сегодняшнее преследование? Кто-то явно не хочет, чтобы мир узнал правду о гибели Медельин Ройс.              «Этот кто-то рядом с тобой, Рослин. Человек из твоего окружения — оглянись вокруг, малыш, и присмотрись к людям под другим углом. Углом, углом…» — Эхом по комнате разнеслась последняя фраза. Голос в голове Роси был так похож на Джо.              Сальвадор нашел дочь на полу, с печалью в глазах смотрел на нее, будто боялся подойти ближе и нарушить ее уединенное пространство. Его девочка напугана, но в то же время, ее взгляд горит от желания докопаться до правды.         — Милая… — Сальвадор присел рядом, опустившись перед дочкой на колени. — И откуда в тебе столько решимости? Ее слишком много, как для молодой женщины, ты знаешь? Я не воспитывал тебя, как бойца, но ты стала им.  — Это все чёртовы гены! Все они вершат! Главное направить их в правильное русло, в противном случае, можно стать бездушной тварью.  — У тебя огромная душа, милая. Я горжусь тобой. Мама бы тоже гордилась.              Рослин немного помолчала. Тишина натолкнула ее на мысль спросить отца про Мэдди и Джо.         — Почему никто не говорил, что Джо ненавидел Мэдди?  — Не то, что бы он ее ненавидел, просто будучи подростком он ревновал меня к другой семье, что я женился на Медельин, хотя перед тем, как жениться во второй раз, я был в разводе с его матерью уже много лет.  — Это сути не меняет. У него была неприязнь к ней.  — Он так шутил… — махнул рукой Гаравани, — делал всякие пакости, да… это бесило Мэдди и выводило из себя. У нас бывали разговоры на эту тему, я пытался объяснить ей, что он вредный подросток и все такое.  — Скандалы… — поправила его Рослин.  — Что скандалы?  — У вас были скандалы, а не разговоры. Она так говорила об этом… Значит, не все было гладко.  — Откуда ты вообще узнала? — Сальвадор вскинул удивлённо брови.  — Птичка напела на ушко. — Улыбнулась Роси, повторив фразу Барни. Она не спешила говорить о записях матери. — А ещё она напела о нашем старом доме по Зелёной улице, который ты оказывается не продал; о том, что мама плохо себя чувствовала — не только в праздник, а и за несколько дней до смерти; и центральная строчка в этой песни — ее все время травили, причем ее же руками, подмешав опасный яд в различную косметику.  — Вы всё-таки откопали с Фреди какие-то улики? — Гаравани от заинтересованности даже придвинулся ближе. — Неужто это убийство?!  — Да, хитроумный отравитель. Пока все, что я могу сказать тебе. Следствие идёт… И мы вправе подозревать всех — и тебя, и даже Джо, особенно после того, что я узнала о его нелюбви к ней.  — Да нет, что ты! Джо никогда бы такое не сделал!  — Никогда не говори никогда, папа. За последний год в моей жизни все перевернулось с ног на голову, я уже не знаю, кто мне друг, а кто враг. Расскажи-ка мне лучше о тучной служанке… та которая работала в доме пятнадцать лет назад, напомню, ее звали Джорди.              Сальвадор смотрит, как Роси теперь скользит по комнате плавной походкой, зажигая в подсвечниках свечи.         — Я помню, она долгое время работала на нас. По крайней мере, дольше остальных работниц, если быть точным, около двух-трех лет. Такая немолодая тучная дама, внешность уже не вспомню, она была не выразительной — обычная такая женщина.              Роси внимательно на него посмотрела, а потом снова вернулась к свечам.         — Она была не только горничной, но и помощницей во всем для Мэдди. Я не часто общался и виделся с ней, поэтому рассказать о ее качествах объективно не смогу. Бывало я приказывал ей следить за тем, какие таблетки употребляет Мэдди и в каком количестве. Она иногда появлялась в моем кабинете с докладом, но однажды я уличил, что она выгораживает Медельин, я был в бешенстве, но не уволил ее — Мэдди слёзно умоляла оставить помощницу.  — Кто может знать о Джорди больше, чем ты? Неизвестно, у кого она работала ранее?  — Хм, хотел бы я знать. Ее нашел не я, а Мэдди. Все что мне известно — твоя мама была робкой женщиной, хрупкой. Мне хотелось, чтобы с ней был кто-то, кто сильнее — она бы тогда брала с нее пример. Джорди была такой женщиной, опорой для нее.              В комнате воцарилась тишина. Роси обдумывала, что неплохо было бы поручить Вертуре найти информацию про Джорди, и в случае находки, опросить ее или же других работодателей женщины.         — Ладно, спасибо. Разберемся с этим с другой позиции. Я очень прошу никому не говорить о деле, если опасаешься за свою и нашу с Фреди жизни. — Ее серьезный взгляд и манера разговора, заставили ходить желваки Сальвадора туда-сюда. — Как там Барни? Я могу к нему зайти?  — Думаю, да… Загляни в комнату на втором этаже, с ним ещё доктор.  — Ок, и ещё раз повторюсь, — Рослин подошла к отцу ближе, приобняв загадочно его за руку, — прошу, никому и ничего. До тех пор пока длится расследование.       

***

             Барни не привыкший соблюдать рекомендации врачей, вовсю расхаживал по комнате, точно с ним ничего не случилось. Он был сильным мужчиной и любая боль казалась ему уделом слабых. Когда Рослин Мэй застыла у порога, Барни даже не удивился ее удивленному выражению лица. Охранник лишь рассмеялся и предложил:         — Слушай, madre, давай выпьем. Грех не выпить за тебя и твою смелость. Твоя сцена в машине с «лящами» просто сделала мой день.              Роси смущенно опустила глаза, а потом достала из-за спины то, что так тщательно прятала, пока шла по коридору — бутылочку бренди Арценте. Барни улыбчиво потер ладони, когда хозяйка поставила перед ним бутылку и два бокала в придачу.         — Поразительно, как много ты в силе наговорить одним лишь взглядом!  — Я еще злюсь на тебя… — девушка наблюдала, как Барни разливает напиток по бокалам, один вручил ей. — За то, что ты решил меня бросить и передать на охрану другому.  — Боюсь, не получилась бы у меня затея, — лукаво проговорил охранник.  — Ну, и что же ты теперь собираешься делать? — спросила Роси, еще не окончательно сдавшись, но уже несколько потеплевшим голосом.  — Я тут подумал, кто лучше меня научит тебя держать себя в руках и обороняться? И да, над вождением нужно хорошо поработать. Я думал, мы разобьемся раньше, чем доедем до Гаравани!  — Ура! — Роси чокнулась своим бокалом об бокал Барни. — Обещаю, я буду паинькой.  — Смотри мне, тебя за язык никто не тянул… — Барни выпил бренди залпом. — Завтра проверим. Ты останешься у отца, пока я поеду за инфой по Ричарду Дорну, к патологоанатому, который вскрыл твою матушку.  — Ок. Тогда с порога тебе еще одно задание — отыскать информацию про горничную Джорди, она работала в доме моих родителей пятнадцать лет назад.  — Фамилия есть у дамочки?  — Увы, отец не вспомнил ничего, кроме имени. Он сказал, что ее нанимала на работу Мэдди.  — Фотка хотя бы есть? — Барни выпил еще бренди.  — Я могу просмотреть семейные альбомы, может найду ее на снимках… Сделаю все, чтобы облегчить поиски.  — И когда же ты собираешься искать? Ночь полночь на дворе. Марш спать, завтра займешься поисками, пока я буду в отъезде. Черт! Придется все-таки кататься с тобой на черном бронике.  — Договорились. Buona notte, Bartolomeo*.  — Эй… эй… — он одернул ее за руку. — Погоди, держи. — Барни вручил ей еще один бокал с бренди наполненный доверху. — Выпей еще для крепости сна.              С бокалом в руках довольная Рослин, незаметно покинула комнату, оставив Барни в одиночестве с ночной тишиной. Им еще многое предстоит разведать вместе. Завтра новый день.