... невидимка
20 мая 2019 г., 17:55
***
Слишком правильно — просто лечь спать, не думая ни о чем, в особенности после тех событий, что случились на дороге с ней и Барни. Шальные нервишки не дадут Рослин так легко уснуть, не поразмышляв над целью преследования. Она стала жертвой, понимание этого нисколько ее не пугало, но Роси не ощущала до конца себя уязвимой. Упрямство подтолкнуло ее на мысль, что лучше думать об деле, как о вызове. Ну что же, вызов принят, впредь она будет действовать осторожно. Барни не позволит повториться такому дважды, охранник ясно дал понять, что приказ Фреди (босса) нарушать он не намерен. На часах без четверти три ночи. Бокал с бренди давно высушен, а глаз так и не удалось сомкнуть. Что будет сегодня утром? Она останется верно ждать новостей от Барни про патологоанатома и визажиста, а сама попытается отыскать малейшие следы пребывания гувернантки Джорди в жизни ее семьи на фотографиях. День представлялся ей скучным — Сальвадор вряд ли выпустит ее куда-то после покушения, радовало одно — Фреди обещал позвонить на третий день после приезда в Италию, говорил, будет менее загружен в этот день. Она не станет пугать мужа рассказом о перестрелке, Роси обязательно скажет, но позже, когда Фреди вернётся в Чикаго. Любимый Фреди… Рослин безумно соскучилась, и в то же время хочет чтобы он пока не возвращался — ей нужно сосредоточиться на расследовании, а с Фреди не просто сделать. Он будет оберегать ее от всяких передвижений и попыток быть в курсе всех дел. Рука сама тянется до включателя лампы на ночной тумбе. Включить/выключить — она играет кнопкой туда-сюда, пытаясь решить, что же ей делать. Сон ушел бесследно, а просто лежать глядя в потолок не хотелось. Рослин начинает вспоминать, где хранятся семейные фотоальбомы, вынырнув с постели, она тихо покидает спальню, на цыпочках крадется под стенами коридора и быстро захлопывает за собой двери, когда без свидетелей попадает в библиотеку. Она зажигает ночник на рабочем столе и бегло рассматривает огромные полки с книгами — на одной из них, где-то, лежат альбомы до которых никому не было дела. Странно, что даже Рослин не проявляла к ним особого интереса, будучи напрямую вовлеченной в фотоискусство. Ей не все равно, просто смотреть на лицо рано умершей матери было нелегко. Три огромных альбома нашлись на самой верхней полке, девушка прибегла к помощи стремянки, которую для начала довелось найти в полутьме у стены. — А вот и вы, дорогие. Что за тайны вы храните столько лет? — Рослин стряхнула с верхнего альбома слой пыли, еле спустила и дотащила эту стопку до кожаного дивана. — Ну что ж, посмотрим. Рослин берет первый альбом и садится за стол, направляя свет ночника на фотографии. Она понимала, что придется вести поиски в полутьме, если зажечь все лампы в библиотеке ее быстро обнаружат и отправят спать. Роси не была ребенком, но баловства и непослушания в ней с возрастом не уменьшилось. Опустив взгляд на шухлядки письменного стола, девушка быстро открывает одну за другой в поисках дополнительного источника света. Она находит все что угодно: от мелких скрепок, ручек, кнопок, до маленькой фотографии 9×18, в рамочке в виде сердца — Мэдди улыбается ей своими неживыми глазами. «Мама не спит, Роси… Меня больше нет, детка». Роси дёргается от выдуманных слов в своей голове, ставит рамку на стол подальше от себя. В поисках искусственного света, Роси находит фонарик. Она пробует его включить, но батарейки, похоже, давно сели. Ничего лучшего она не придумала, как сесть удобнее в кресло, пододвинуть к себе ближе лампу и рассматривать альбомы разворот за разворотом. Ночь за окном слишком тихая, от беззвучия предательские мурашки бежали по спине. Кто-то нарочно следит за ее жизнью так же, как когда-то следил за жизнью ее матери. Первых три разворота — ни о чем, Роси листает дальше. В свое время, дон Вито подкинул для размышления интересную фразу: — Сдаться ты успеешь всегда. А вот сдаться сразу, не поборовшись за цель, за жизнь, поступок… Думаешь, это правильно? — Может и выглядит со стороны, как трусость, но разве плохо, что человек боится потерять свою жизнь?.. — сказала в ответ ему Роси. — Неплохо. А ты? Как поступила бы ты? — Я бы поборолась, иначе какой смысл сохранённой жизни, когда ты не имеешь того, ради чего захочешь дальше жить?!» Ей есть ради чего жить, ей стоит сейчас бороться… Она не Мэдди, в отличие от которой, Рослин знает, даже от близких возможно получить неожиданный удар в спину. Ещё четыре разворота пройдено — на них счастливые лица Сальвадора, Мэдди и общих друзей. Альбом закончился, она берет в руки второй. «Ты думаешь, а что если это был я? Я вижу, что ты действительно подозреваешь меня, после прочтения записей Мэдди. Странно, что я стал появляться в твоей голове, сестренка — чаще я бывал в мыслях у Фреди. Хм-м… Ну да ладно. Я понимаю тебя… чувствую твое разочарование, как твое сердце сжимается, только ты видишь лицо Ателарда Линделёфа. Ты считаешь его предателем?.. Да, убийца не он, но он не защитил ее! Он бросил ее из-за страха перед Джетро, когда она и ты нуждались в его поддержке. Я вижу, что ты считаешь виновным и Сальвадора… Он был невнимательным мужем или хотел таким казаться?.. На его глазах умирала жена, каждый день принимая дозу яда, а что сделал он? Ты в гневе, детка. Ты пылаешь от злости на нас — мужчин, которые стали заложниками обстоятельства. Я не любил Мэдди… Я не хотел с ней дружить. Я — Джозеф, не убивал Мэдди. Копай глубже, детка… Копай!» Взгляд Рослин застыл над одним разворотом — это были кадры с праздника, накануне гибели Медельин. Да… Обстановка была похожа на ту, которую описывала ей соседка по Зелёной улице, Дана Гордон. Задний двор, шведские столы с изобилием национальных блюд… небольшое скопление людей, они танцуют в кадре. В центре композиции Мэдди, она держит стакан с напитком, и хотя на ее лице застыла фирменная улыбка, выглядит это все настолько притворно — кадр подтверждает слова Лоры Харрис и Даны Гордон, что она в тот день плохо себя чувствовала. «А что же это…» — Рослин пригляделась. Темно-синий рукав виднеется за спиной Медельин. Роси переводит взгляд на другой кадр, здесь отчётливее видно тучную даму, вот же она — неуловимая Джорди. Ее лицо плохо видно, но в общих чертах, женщина и вправду была крупной и если бы не эта особенность, ее можно было не заметить вообще. Она была, как тень в лучах своей хозяйки. Рослин отыскала на других разворотах фотографию с мамиными коллегами, кто-то из них может быть визажистом; и на еще одном фото Роси снова обнаружила гувернантку, её лицо здесь видно получше; ничем не запоминающиеся черты, она была или хотела казаться серой для общества. Прошерстив напоследок третий альбом, Роси ничего любопытного не обнаружила. Девушка очертила на двух фото силуэт Джорди черным маркером, специально для Барни. Третье фото с коллегами оставила так. Всего три фотографии — капля в океане, зато какая капля! Вдруг она окажется не прозрачной, солёной, а кровавой с оттенком мести? Рослин ставит альбомы на место, кладет в конвертик снимки и прячет его подмышку. Ночник быстро гаснет от легкого касания на кнопку. Ночная тишина стала лучшим сопровождением на сегодня для Рослин. Она ловко выпорхнула в коридор, закрывая за собой двери, только бы не встретиться с кем-то, придется объясняться, она устала и ей этого не хотелось. Девушка ликовала, когда добраться до спальни удалось незамеченной, можно и поспать. Сон сморил ее спустя десять минут. Барни сидит настолько тихо в кресле, что если бы не дыхание, его легко принять за мертвеца. Он иронично бросает улыбки в сторону спящей Рослин Мэй, думает насколько не просто, наверное, быть мужем решительной женщины. Он наблюдал за ней, когда хозяйка не замечала. Барни владел навыком неуловимой тени, она помогала ему справляться со многими рабочими проблемами. Так было и сейчас. Мужчина догадывался, куда ходила Роси среди ночи. И по ее счастливому прыжку в кровать, охранник понял, она нашла то, что искала. «Ну пусть… — задумчиво потирая лоб, думает Барни. — Пусть теперь спит». Стеречь ее сон — главная награда на сегодня. Она бы смущалась, если бы узнала, что он будет с ней всю ночь в одной комнате, сидеть рядом в кресле и как сторожевой пёс, охранять свою madre от убийц. Ему нравилось, что она не упала духом. Хозяйке можно отдать должное: она понимает, что ей необходимо получать новые знания и оттачивать умения, которые дадут ей возможность блистать в деле. Барни без шума открыл флягу с коньяком, отпил для того чтобы смочить горло. Он научит madre стрелять, да… определенно с нее будет толк. Барни вышколит из нее бойца в женском обличии, о котором не знал клан Макалузо. В мафиозных кланах были женщины, их ничтожно мало, но таких дам язык не всегда поворачивается назвать «madre». В конце концов, многие из них подаются соблазну — они запросто могут изменить своим принципам ради наживы, безопасной жизни или новой любви. «Ради нового хера в штанах у которого звенит монета, и с замашками на любовь». Часто любви там вовсе нет — она существует для отмазки, дабы задурить голову наивной бабе и выпытать нужную информацию. Женщины часто попадаются на провокациях, оттого их в рядах людей чести немного. Рослин Мэй голову любовью не вскружить, она сама кого угодно сведёт с ума своим равнодушием. Деньги ее тоже не интересуют, а что тогда?.. Чем будет тешиться маленькая женщина? Справедливостью. В гангстерских делах вещь маловероятная, но это смотря куда перенаправлять часть от полученной прибыли, к примеру, в дом малютки, малоимущим слоям населения и т.п. Если бы она крепко за это ухватилась, он бы подсказал, как правильно двигаться в нужном для нее направлении. Увы, она не попросит, пока об этом не стоит думать. «Храни наши жизни Господь, чтобы я мог служить ей верою и правдою…» На часах начало пятого утра, есть время чтобы побыть с ней рядом, полюбоваться ее красотой с первыми лучами солнца. Рана не дёргает, стоило раньше выпить добавки коньяка, чтобы снять напряжение. Скоро светает… скоро.***
Ближе к девяти часам утра, пробудившись после непродолжительного сна, Рослин вскочила с кровати, переодевшись в приличные вещи, схватила с под подушки конверт и умчалась на первый этаж в гостиную. Она боялась, что могла пропустить момент, когда Барни соберется ехать за новостями. Опасения оказались напрасными, охранник сидел в гостиной с чашкой кофе, сонно зевая подливал себе в напиток коньяк из фляги. — Фух, ты на месте. Я думала, что проспала отъезд, — задыхаясь от бега по лестнице, протараторила Роси. В руке она держала конверт. — Пробежка с утра, хм-м… хороший знак, несмотря на то, что сон был краток. Добралась всё-таки до альбомов?.. — Я… я… — Роси замялась, когда поняла, что Барни раскусил её, причем он не спросил, что у нее в конверте. — Ты что мысли читаешь?! — Нет, Роситта. Я умею читать только по взгляду. Твой говорит сам за себя, — мужчина проворно отобрал у нее конверт и заглянул в него. — М-м-м… А вот и тучная дамочка. Ты обвела ее маркером. — У меня болит язык, я не могу больше говорить. — Гордо задрав голову, Рослин шагнула к столику с чайным сервизом. — Все намного проще, чем ты думаешь — я видел, как ты пробралась вчера ночью в библиотеку. А потом вернулась в постельку довольная, плюхнулась спать, предварительно спрятав конверт под подушку. Сопела ты ровно и крепко до самого утра. — Ты специально следил? Вообще-то ты должен соблюдать режим сна, ты же ранен. — Я твой охранник, на минуточку, когда случается ЧП, я всегда должен быть рядом. Даже в комнате в которой ты сладко спишь. Ты примчалась в спальню счастливой, что не заметила меня в кресле. — И ты был со мной всю ночь? — Ушел в семь утра готовить другой автомобиль для поездки. Нам придется ездить с бронированными стеклами. Да не горячись, еще немного и взорвешься от напряжения, ты спала прилично — не раскрывалась. — Барни хохотнул, когда заметил, как зрачки хозяйки расширились. — Если бы ты спала голой, то чего я там не видел?.. Стандартный набор женских прелестей — две груди, руки, ноги и алый бутон в паху. — Действительно! Так может я лягу этой ночью спать раздетой, что ты там не видел?! — С тебя десять баксов за идею. Ладно, некогда с тобой лясы точить, пора работать. Я должен был приехать к парням еще вчера. — Барни допил свой кофе, а потом еще сделал несколько глотков коньяка. Роси надула губы, молча наблюдая за ним — вошедшая в гостиную служанка спасла положение. — Сеньора Макалузо, звонит миссис Гордон. Она говорит, что не могла до вас дозвониться несколько дней. Просила передать, разговор очень важен. — О, да… Черт, я же дала ей свой домашний номер, а не отцовский. Барни, подожди минуточку, не уходи… — Рослин подошла к телефону. — Алло, миссис Гордон. Это Рослин. — Доброе утро, дорогая. Прости, но я не смогла застать тебя по тому номеру, что ты оставила. Я звоню уже второй день, ваша помощница сжалилась надо мной и дала мне этот номер, сказала, что вы гостите у отца. — Это вы меня извините, нужно было оставить вам два номера. У вас есть новости? Что-то вспомнили? — Да, фамилию служанки Джорди. Кажется, Мэдди иногда звала ее «мисс Гэрби», думаю Гэрби — ее фамилия. И еще я нашла у себя несколько фотографий с праздника, я обнаружила её на них. — Отличные новости, миссис Гордон! Скажите, а вы часом не знали маминого визажиста? — О, нет. С людьми вхожими в бомонд она нас не знакомила. И зови меня просто Дана, милая. — Хорошо, Дана. Мой друг, может помните его? Он был со мной на участке, высокий такой брюнет, его зовут Барни, он заедет к вам за фото сегодня. Если вам, конечно, удобно? — О, да! Без проблем, я женщина на пенсии, — открыто рассмеялась Дана в трубку. — Тогда спасибо вам за приятные новости. До встречи. — До свидания, детка. — Дана повесила трубку. Роси слышит короткие гудки. Рослин вырвала белый листик из блокнота и написала на нем имя — Джорди Гэрби, подошла к Барни ближе и довольно вручила записку. — А вот теперь можешь ехать. Удачного поиска, Бартоломео. И береги себя, пожалуйста. — Ну раз ты просишь, ладно. Постараюсь не превратиться в томатный сок. Чао, madre. Ему хотелось сказать — «целоваться не будем», но эту шутку Барни решил приберечь на потом. Информация про объект — Ричард Дорн Ричард Ли Дорн — родился в Нью-Йорке… (даты смотреть в сносках). Работал… (засекреченная инфо, в сносках ниже). Жена, дети, родственники… (смотреть в сносках). Вскрытие тела умершей Медельин Грей Ройс было его предпоследним делом, позже Дорн подал в отставку, уехал из Чикаго на три месяца. Из множества личной информации, Барни выделил нужный абзац красной пастой — объект Ричард Дорн умер через год после смерти Медельин Ройс при невыясненных обстоятельствах! Информация про объект — Клайд Монд Клайд Монд — родился в Вашингтоне… (даты смотреть в сносках). Личное фото прилагается. Работал визажистом, стилистом многих знаменитостей. Семейное положение (смотреть в сносках). Он действительно делал посмертный макияж мисс Ройс (детально в сносках). В последние полгода своей жизни жаловался на боли в сердце, умер от острой сердечной недостаточности. Информацию по Джорди Гэрби предстояло еще отыскать. Барни оставил данные о гувернантке напарникам, сам отправился за город на Зеленую улицу на встречу с миссис Гордон.***
После полудня Рослин совсем истосковалась без дела. Сальвадор уехал на плановую тренировку, она осталась в доме с охраной. И даже разговор с Фреди по телефону нисколько не оторвал ее от мыслей про дело. Фреди говорил, что скучает и возможно будет дома через дня три-четыре; по его словам бартер прошел удачно, осталось уладить мелочи. Она тоже истосковалась по мужу, неоднократно сказала ему об этом по телефону, но Фреди все равно уловил в ее голосе задумчивый тон — пришлось врать, мол, все из-за грусти по нему. Она не хотела говорить, что с ней и Барни случилось прошлым вечером. После получасового разговора с мужем, Рослин решила переключить внимание на будущий фотопроект, поэтому нашла в спальне несколько старых фотокамер, пленок с архивными работами, стала их перебирать — что-то из хлама могло стать подходящим. Она включила ненавязчивую музыку, и все время пока возилась с пленкой и настройкой лампы для ее просмотра, напевала мелодию под нос. За окном похолодало, снова поднялся сильный ветер и дождевые тучи нависли над городом. Рослин подошла к окну, чтобы закрыть фрамугу, но знакомый голос с хрипотцой сурово скомандовал: — Марш от окна! На крыше соседнего дома может притаиться киллер. — Роси не заметила, как Барни очутился возле нее, его дерзкий захват за талию показался ей очень личным. — Явился! — демонстративно шлепнула его по руке и отодвинулась в сторону. — Я думала, тебя схватили в плен. Где ты пропадал? — Мотнуться до Зеленой улицы и обратно — не близкий мир. Зато с новостями и фотографиями. — Он отдал ей небольшую папку, там лежала информация о Дорне и Монде, и фотографии от миссис Гордон. — Ух ты, у тебя есть брускетт, слона бы съел. Пока Рослин Мэй внимательно изучала информацию, Барни с жадностью поглощал брускетту за брускеттой, запивая ее коньяком из фляги. Он вел себя бесцеремонно в присутствии хозяйки — поглощал еду, как настоящий мужик, набив рот так, что казалось он сейчас лопнет. — Там в начале… — заговорил, как только проживал, — пропускай страницы, херня полная — родился, крестился и прочее, а вот дальше… там я выделил текст для тебя. Рослин с иронией глянула в его лицо, Барни заелся по самые уши, хуже пятилетнего мальчишки. — Дорн умер через год после смерти Мэдди… при невыясненных обстоятельствах! Ну вот! — воскликнула Роси. — Что и следовало ожидать, он мог подделать отчет об вскрытии, а потом кто-то решил его убрать, как ненужного свидетеля. А насчет Монда… что если его тоже отравили, как свидетеля?! Или он, бедняга, надышался паров от яда, когда делал маме посмертный макияж? Кто знает, какой косметикой он пользовался. Вдруг он распылил на нее любимые духи. — М-да, история, что называется, нарочно не придумаешь. Интересно, что парни нароют на эту Гэрби? Может и её тело давно кормит червей на дне земельки? — Сложно что-то предположить, когда всплывают такие факты. А фото соседки… — Роси отложила текст и взяла снимки, — они похожи на те, которые я нашла. Только качество немного другое и ракурс съемки. Тут лицо Джорди видно получше. Господи… — Что такое?! — охранник в недоумении перевел на Роси взгляд. — Да вытрись ты наконец-то, как ребенок… — кинула в него салфетки, а Барни рад стараться, рассмеялся в полный голос. — И как с тобой говорить на серьезные темы, когда ты постоянно шутишь? — Действительно, давай лучше сядем и поплачем — жизнь ведь дерьмо. Теперь Рослин засмеялась. Она понимала, что он всячески ее подбадривает, но от шуток становилось легче только на мгновение. — Как ты? Был на перевязке? — Ага, три шкуры с меня содрал, живодер. Ты чай мятный пила сегодня, надеюсь? Нервишки вчера шалили, я знаю, тебя вырвало прямо около дома. — Да, выпила аж две чашки. — Роси смущенно опустила глаза. Ей не нравилось, когда люди видят ее беспомощность. — Ну тогда обрадую тебя еще больше. Иди сюда… иди-иди. — Он поманил хозяйку к себе рукой, достал из кармана пиджака фотокарточку. — Что это? — на снимке был изображен Джо и какой-то не знакомый ей мужчина. — Я не знаю этого типа рядом с Джо, хотя лицо уже видела. — Я знаю, что не знаешь. Зато я узнал, знакомься — Рэй Карнс, приятель твоего братца, тележурналист. Угадай с первого раза, как новость о том, что у Медельин Ройс есть дочь попала на таблоиды? Видимо, Джо любил болтать, когда напивался в хлам… — Не может быть! Как ты узнал об этом? — Птичка напела на ушко… — хохотнул Барни, проговаривая любимую фразу. — Знаешь, страх за свою шкуру развязывает язык даже таким, как Карнс. О том как я о нем узнал, не так интересно и важно. — Надеюсь, он еще жив?.. — Да жив-жив, наверное трясется где-то в своей норке. А я славно поработал, не так ли? — Бери выше, ты — лучший, Барни! — Они дали друг другу «пять». — Мы отличная команда с тобой. — Ну да, ну да… Королева и шут — идеальная мафиозная парочка. Кстати, хочу тебе кое-что подарить, — Барни достал складной клинок и торжественно вручил хозяйке. — Это мне? — Да, на всякий случай носи его с собой. Ты сейчас уязвима. — Спасибо, — она повертела вещицу в руках. — Ты сейчас моя главная опора в деле. Все героические поступки сегодняшнего дня были учтены, оставалось ждать самую малость — новостей про служанку Гэрби.***
Опустить тяжёлый взгляд в землю становится невыносимо больно. Глаза Тейры блестели на свету золотыми каплями, как два кабошона. Этот взгляд знали многие, но разгадать явные намерения через него кому-то вряд ли удавалось. Пожилая женщина, держа под руку своего охранника, покидает стены королевского госпиталя. Ее любимый сын не захотел говорить с ней долго, она догадывалась почему; грусть в его голосе и манере говорить не была ему свойственна, все дело в том, что ему казалось, Рослин Мэй от него отвернулась. Он стал для нее лучшим братом, нежели отцом. Ателард думал, что тяжело выстроенный между ними мостик рухнул в день, когда дочка узнала правду. Не такого отца она желала встретить в один из дней. Не такого слабого, трусливого и ничтожного. Он помнит ее взгляд, когда Роси только вошла в палату, говорящий взгляд — «… И он мой отец? Эта бесхребетная бактерия, едва способна паразитировать?» Наверное, в один из дней Медельин разочаровалась в нем так же, как смотрела на него их дочь. Она не верила его словам, потому что поступков со стороны Ади, пускай и глупых, тоже не было. Ателард говорил Мэдди, что он ее или ничей, но дальше слов дело не доходило. Тейра прячет глаза за солнцезащитными очками, садится в салон автомобиля, будто прячась в раковину подобно улитке. Единственной приятной новостью за сегодня стали свежие фотоснимки, которые женщине предоставили ее же ищейки. На них запечатлена Рослин Мэй и какой-то здоровый мужчина, он все время стоит боком и лица его не разглядеть. Здоровяк словно прикрывает девушку своим телом, это бросается в глаза на каждом снимке. Манфредо Макалузо выглядел иначе, Тейре были знакомы лица членов семьи дона Вито, на фото с Рослин другой мужчина, но тоже итальянец. Тейра пересматривает снимок за снимком и не может отыскать ни одного, на котором лицо Рослин снято вблизи. Ей нужно видеть ее лицо… чертовски притягательные, голубые глаза, как у ее родного Ателарда. Она могла рассказать, что чувствовала в данную минуту, но увы, некому — восхищение и недовольство одновременно переполняли чувства женщины; Тейра видит в Рослин Мэй угрозу для сына, ранимый глупец от печали может сделать с собой что-то, если поймет, что девчонка разочаровалась в нем. И все же, она находит фото похожее на портрет — Рослин смотрит куда-то в сторону, и дело не в том, на что она смотрит, а как… Ее острый взгляд, вместе с тем проницательный и необузданный. Тейра будучи в молодости практикующим психотерапевтом, быстро сообразила, что такая характерная, волевая девочка решительно пойдет до конца. Она не наивный глупыш Ади, она не ранимая и беспомощная Медельин. Она — Линделёф! Чистокровный Линделёф, и, возможно, в будущем, станет похлеще самого Джетро, если жизнь продолжит на нее давить.***
Слово за слово и Рослин забывает, что в их с Фреди расследовании слишком много «убийц» — подозрений по горло, чтобы выделить из общей толпы кого-то одного, давалось Рослин с трудом. Мигрень захватила в плен ее голову, как только грозовые тучи пригнал северный ветер. Голова отказывалась работать еще по причине недосыпа и вчерашнего волнения. Барни замечает все, но продолжает молчать. Он вообще любитель выждать, мужчина знал, когда стоит говорить с женщинами, а когда нет — тонкому искусству Барни научился живя с матерью и двумя старшими сестрами, каждая из них была глупее другой, но семью не выбирают. Женщина, которую выпало охранять судьбой, была не первой которую он сопровождал. Не первая, но другая по своей натуре. Барни так часто думал о Роси, и навязчивые мысли начинали его злить. — Проблема в том, что я не могу справиться с эмоциями. — Наконец-то заговорила Роси, глядя в разожженный камин. — Они мешают отделить мои личные чувства к людям, которые, возможно, могут быть замешаны в смерти мамы. Ты сталкивался с таким, Барни? — Бывало, — кивает и достает пачку сигарет, — рассказывай, кто эта толпа? — Во-первых, Джо… теперь я знаю, что он растрепал обо мне журналисту; и у Джо была неприязнь к Мэдди — это факт. Во-вторых… — она замялась, не знала как поступить, стоит ли говорить Барни о Линделёфах. — Я не знаю, сказать ли тебе… Понимаешь, есть вещи, которые не обязательно знать всем. — Короче, речь о Линделёфе, который лежит в больничке?! Или оба — папик и сын? Рослин затаила дыхание, прикрыв глаза рукой. Посчитать до пяти ей не удалось дабы обрести равновесие, Барни подхватил ее под руку и силой усадил на шкурку из овчины, возле камина. Он понял ее с полуслова и знал о ней все. — Бледная уж больно ты на лицо, погрейся. — Барни закурил. Руки сами тянулись к ее плечам, желание прижать ее к себе было сильнее разума. Он сдержался, напоминая себе про дистанцию. — Знаю я о всем, не потому что меня распирало от любопытства… Я давно варюсь с боссом в котле, я — уши и глаза для него, но говорю я мало. Это с тобой я такой шутник, ты маленькое отступление от правил. Кто же третий-четвертый? Роси перевела дыхание, еле слышно шепчет: — Сальвадор, я злюсь на него, он так легко поверил, что Мэдди наложила на себя руки. Конечно, у нее были предпосылки к этому, но я бы на месте отца, все равно настояла на проверке. — Ты сердишься на них не потому, что они ее могли убить. Эти мужчины не убийцы, их преступления заключаются в том, что они закрывали глаза на очевидные вещи; или были настолько ослеплены магнетизмом твоей матушки, что не принимали ее разговоры, просьбы, жалобы всерьёз. В какой-то степени игнорирование, да — преступление. — Ты сказал за меня все, о чем я думала… Спасибо, Барни. — Роси придвинулась ближе к огню погреть ладошки. Ее немного знобило. — Я знаю, это не они. Даже мерзкий Джетро ни при чем, хотя изначально мы думали о нем, как о главном подозреваемом. Разве может мужчина сделать такую пакость с косметикой? Зачем такие сложности? — Послушай… в последнее время спокойствие предаёт тебя и у тебя случаются приступы. Постарайся сохранять спокойствие. — С тех пор, как я узнала о яде в косметике, меня не покидает мысль, хотя я и думала на визажиста, но он же мертв, что это женские штучки. Понимаешь? Изощрённая женская месть, искусно провернуть дело. Вряд ли мужчина стал бы так изощряться, используя начинку для яда помаду, к примеру. Легче подбросить яд в еду, напиток, и каждый день незаметно подсыпать. Но такого не было… И знаешь почему?.. Барни отрицательно махнул головой, позабыв о дымящейся сигарете в руке. — У отравителя не было доступа к дому, даже Вертура в разговоре сделал на этом акцент, помнишь? Убийца из вне, а косметика — вещь долгосрочная и повседневная, какая женщина выйдет из дома не накрасив предварительно губы или же не использовав парфюм? Есть и другой вариант, отравитель боялся, что его могут заподозрить, поэтому решил подмешать яд в косметику, от него требовались лишь знания пропорций, чтобы жертва не умерла сразу, а постепенно. Или же, кто-то взял незаметно косметику Мэдди в ее отсутствие, отдал убийце, а после вернул обратно. — Твои теории имеют смысл, а ты соображаешь в запутанных головоломках. Мне не терпится поговорить с Гэрби, больно неуловимая, скрытная особа. И если все мысли сходятся к женщине-убийце, то Гэрби, как одна из приближенных к Медельин, на первом месте из подозреваемых. — Если нам удастся ее найти — бинго! Я надеюсь, ее не постигла участь Ричарда Дорна, иначе теории рассыпятся, как песочный замок от морской волны. — Доверься парням, они знают свою работу. — Барни докурил сигарету и достал новую. — А пока мы выжидаем, я тебе кое-что расскажу об оружии, покажу из чего состоит пистолет и как он работает на практике. — Охранник расстегнул кобуру на поясе и вытащил из нее пистолет. — Не бойся, он не заряжен. — И как часто ты ходишь с незаряженным пистолетом? — Никогда, этот запасной, специально для тебя подготовил. Я всегда хожу с несколькими пистолетами. Рослин повертела в руках оружие, Барни заметил, она сделала это не как осматривая новую игрушку, а как что-то очень серьезное и опасное. — Не нужно его бояться. Он опасен только в чужих руках, в твоих — должен стать защитой. — Думаешь, у меня получится? — Да, — твердо ответил Барни. — Ты уже правильно его взяла — начало положено. А теперь слушай внимательно… — лекция Барни оказалась долгой, но продуктивной, прервать их смог только вернувшийся с работы Сальвадор, и то не надолго. Телефон в гостиной зазвонил несколько раз, горничная Дороти подоспела: — Сеньора Макалузо, на телефоне какой-то Риччи, он спрашивает Барни. И да, ужин готов, я накрываю на стол. — Суетливо доложила Дороти. — Отлично! Я просил позвонить, только что-то станет известно про Гэрби. — Барни шагнул к телефону. — Только не трогай без меня, ок? Рослин послушно кивнула, а сама вертела в руках магазин с гильзами. Охранник говорил по телефону около двух минут, этого времени для Роси оказалось предостаточно, чтобы вставить одну гильзу в пистолет и прицелиться в красное яблоко, лежащее в корзинке на столике. Барни повесил трубку, через десять секунд после раздался выстрел. Он машинально бросился делать все по инструкции — рука потянулась к запасному пистолету, но Барни быстро сообразил, что стреляли не с улицы, а в доме — его хозяйка уже стояла возле места выстрела, рассматривая, как разнесло вдребезги яблоко, от него осталась только жидкая кашица. Роси опустила глаза на свои руки, они покрылись порохом. Пулю нашла в стене, она застряла в плинтусе, а гильза осталась на том месте, с которого Рослин стреляла. Сказать, что Барни был удивлен ее вольности — не сказать ничего. Он горел от бешенства. В очередной раз, она вывела его из себя. — Я так понимаю, ты перешла с теории на практику, да? А уговор без самодеятельности? — Он был крайне недоволен ее выходкой. — Хм-м, я увлеклась процессом. Прости. Я стреляла вот отсюда и попала точно в цель. — Хороший выстрел, только в доме не нужно стрелять. Сейчас все сбегутся на шум… — Плевать, да-к что по телефону сказали? — А-а… — наигранно махнул рукой, — теперь не скажу ничего, ты ослушалась в который раз! Впредь будешь слушаться, оружие в неумелых руках — не игрушка. Роси молча смотрела на Барни снизу вверх, и также молча отдала ему пистолет. — Наверное, я ещё не готова тебя слушаться. Забери его пока. — Она понимала, что не права, но признаться в слух ей нелегко. — Отлично. Иди поужинай, я скоро присоединюсь. — Прости… — Я сказал, иди ужинать. Спагетти, или что там на столе, остынут! За непослушание обычно платят равнодушием. Рослин спокойно кивнула и молча покинула гостиную. Барни и правда собирался на ужин, перед ним предстояло сделать несколько важных звонков, предупредить дона Вито. Риччи сообщил, они нашли старый адрес проживания Джорди Гэрби, Барни распорядился чтобы они выезжали туда и, в случае обнаружения женщины, пусть везут ее в дом дона Вито. «Похоже на сегодня сон тоже отменяется», — подумал охранник, закончив разговор по телефону с Вито. Пистолет пришлось зарядить и спрятать в кобуру. Ее руки держали его несколько минут назад, пальцы даже не дрогнули, когда она нажала на курок. Часики тикают, Барни знал, охотники за их головами — а конкретно они охотятся за Рослин Мэй, — серьезные люди. Вряд ли зачинщик всего дела обычная горничная Гэрби. «А может она только прикидывалась учтивой горничной? Она могла использовать эту легенду для отвода глаз». Была мысль поделиться этим с Роси, но Барни ещё серчал на нее. Она могла снова ухватиться за ниточку, и потянуть за ее конец самостоятельно, умолчав об этом перед ним. Она могла так поступить, жуткая авантюристка, и поменять что-то в ее характере не подвластно самому Богу. Все, что происходит быстро — живёт не долго. На решительные поступки нужно время, не все знают, не все поймут. Барни чувствовал, что просто обязан донести до Рослин эту мысль. Ему бы не хотелось, чтобы однажды она умоляла поймать ее, когда она будет падать. Пути назад нет и сила тяжести потянет их на дно. Пройдя в столовую, он видит за ужином Сальвадора и Рослин. Даже сейчас она боролась с собой, пытаясь заставить съесть хотя бы половину из того, что лежит у нее на тарелке — получалось плохо. Барни смотрит безотрывно, он уже попал в ее сети и туго запутан в них, бесконтрольно вращаясь в омуте подлинных чувств. Он понимает, теперь не выбраться так просто. Переплетения жизни с ней, он толковал, как прекрасное путешествие. Она перед глазами, она поселилась в недрах его оставшейся души, и для чего все это — у него есть стабильная личная жизнь чуть больше двух лет, но он не чувствовал близости со своей подружкой. Чужие друг другу люди живут под одной крышей. Так бывает, привычка руководит положением, мы забываем жить настоящим, цепляясь за иллюзии счастья с равнодушным к тебе человеком. Рослин подымает взгляд от тарелки, уголки ее губ растягиваются в улыбке, когда она понимает, что охранник смотрит на ее борьбу с пищей. Барни улыбается в ответ, не хочет чтобы она чувствовала его сердитое настроение, после выходки с пистолетом. Он догадывался на что они потратят предстоящую ночь — она скомандует разложить все по полочкам, возможно нарисует общую схему для наглядности, выпишет все известные им факты. Он уже видел фотографии, которые она сделала в двух экземплярах (для Вертуры и себя); и каждый его неверный шаг будет иметь серьёзные последствия. «И она так недоступна… никогда не будет забыта мной. Чем больше я мысленно изменяю, тем сильнее люблю эту женщину с душой авантюриста…»
