Согнутые руки

***

       Два долгих года спустя              Утро выдалось удачней, чем пару дней назад, дон Вито организовал в особняке сборы, созвав всех членов клана и приближенных, для того, чтобы объявить про изменения в их укоренившимся составе. Вито принял очень важное решение, опираясь на факты и свое чутье. Он долго вынашивал эти мысли в голове, все взвешивая, и ни с кем ими не делился; ему важна чистота голосования, от этого решения зависит дальнейшая судьба клана.              Рослин приехала в особняк старшего Макалузо чуть ли не первой из гостей. Барни уловил печаль в её глазах, когда они подъехали к воротам. Она научилась улыбаться, смеяться за долгие два года, несмотря на то, что сердце её погибло без Фреди. Она перестала называть Барни охранником, мужчина отныне ее надежный сопроводитель. Он все так же смотрит на Рослин с замиранием сердца, и напоминает себе, каждый раз глядя на любимую женщину, что любить его она вряд ли сможет, даже если пройдёт не год-два, а с десяток лет — она будет греть в себе чувство к погибшему мужу Манфредо.              Бар­ни пар­ку­ет ав­то око­ло па­рад­но­го вхо­да в особ­няк, вы­ходит пер­вым, что­бы рас­пахнуть пе­ред Рос­лин Мэй две­ри. Он по­мога­ет выйти, про­тянув крепкую ру­ку, Ро­си опи­ра­ет­ся, бережно при­дер­жи­вая второй ру­кой своего без пары месяцев годовалого сына Френки. Се­год­ня она чувс­тво­вала се­бя луч­ше, чем два пре­дыду­щих дня. Бар­ни все вре­мя был начеку, докладывая ее лечащему врачу о самочувствии madre; после пережитого, приступы с ней случались чаще, однако после рождения сына Френки ее самочувствие потихоньку улучшалось. Первые месяцы она не знала, что ждет ре­бен­ка, а когда беременность стала очевидна, Роси от­ка­залась уз­на­ть пол ре­бен­ка соз­на­тель­но.              Летнее солнце бросает теплые лучи в черные кудри малыша Френки, солнечный зайчик падает ему на лицо, и он широко улыбается. На одну тайну в семействе Макалузо стало больше — по сей день достоверно никто не знал, отец ли покойный Фреди этого замечательного мальчугана, или Роси родила его от другого мужчины. Никто не знал, кроме Рослин, конечно. Она решила, так будет лучше и безопасней для ее сына.          — Ты же не будешь меня допрашивать… — од­нажды ещё будучи в положении, Ро­си на­чала раз­го­вор с Сальвадором, он спо­кой­но кив­нул преж­де, чем она про­дол­жи­ла.  — Ко­неч­но, ми­лая. — Сальвадор пог­ла­живал ру­ку дочери, на­мекая ей по­нап­расну не вол­но­валась. — Знаю, ты не хочешь говорить из-за осторожности, я пред­по­читаю рас­суждать, что де­ти в чре­ве жен­щи­ны за­рож­да­ют­ся толь­ко от ис­крен­ней люб­ви, а значит, те­бя не ина­че как бо­гот­во­рили. И Фреди… он мог оставить после себя сына, до своей гибели, когда ты еще не знала о беременности.  — Я не да­вала на­деж­д… — Рос­лин сму­щён­но опус­ти­ла взгляд на жи­вот, — ре­бенок… не то, че­го я жда­ла и же­лала в дан­ный мо­мент, но он ре­шил вдруг за­цепить­ся во мне, эта ма­лень­кая жизнь.   — Может, дело рук другого мужчины, — на Сальвадора нахлынули подозрения, — он дей­ство­вал с на­пором? На­силь­но ов­ла­дел то­бой?!  — Нет, — от­ри­цатель­но кач­ну­ла Ро­си. — Мне так его не хва­тает… Фреди… — Ро­си ста­ла го­ворить ти­ше, с защитной реакцией в голосе, — я иногда ­чувс­твую его присутствие.   — Фре­ди с на­ми нет, но есть ты и по­ра те­бе за­думать­ся о сво­ей жиз­ни, помимо ра­боты. Ты ли­хо за все схва­тилась, и лю­ди Вито при­няли те­бя… — Гаравани улыб­нулся, — сов­сем не­опыт­ную в де­ле, к тому же, жен­щи­ну!   — Женщина в организации не исключение! Ты же знаешь.  — Я бы не хотел, дабы ты связала себя с жизнью мафии.   — Будучи в кругу дона, я нашла в себе силы жить после гибели Фреди. Я ве­ду мелкие дела организации, пе­рего­воры с пар­тне­рами из Флоренции, Сицилии…   — Роси, дочка… сей­час в те­бе растёт но­вая жизнь, ко­торую ты ско­ро при­несешь в мир. Пусть лучше мой внук ста­нет для те­бя спа­сени­ем, чем все это! Мы муж­чи­ны иногда де­ла­ем не по­нят­ные ве­щи, но для них обя­затель­но есть при­чина…   — Я не смо­гу по­любить другого! — чуть ли не в сле­зах вык­рикива­ла она, и че­рез нес­коль­ко ми­нут на­чинала горь­ко пла­кать, роняя ли­цо в ла­дони. Гор­мо­ны иг­ра­ли в ней, быть бе­ремен­ной ока­залось не про­ще, чем ру­ково­дить ганг­стер­ски­ми де­лами Фреди и гоняться за убийцей матери.   — Пус­кай не смо­жешь, но ты же по­люби­ла его… — Гаравани дот­ронулся ла­дош­кой до жи­вота Ро­си, бе­реж­но пог­ла­живая. — Да, ты уже лю­бишь сво­его нерож­денно­го ре­бен­ка, это глав­ное. Не обя­затель­но лю­бить мужчину, ми­лая… прос­то до­верь­ся тому, который тебя полюбит. Я уверен, кто бы он ни был, он будет хорошим парнем, может они оба ста­нут для те­бя спа­сени­ем!   — Они… — Ро­си за­мира­ет, ког­да ви­дит в две­ри Бар­ни с уд­ру­чён­но опу­щен­ным взгля­дом. Он все слы­шал; слы­шал то, что и так дав­но знал… но по­чему-то сер­дце боль­но за­щеми­ло.              Ро­си не пом­нит, что­бы Барни гля­дел на нее та­кими пе­чаль­ны­ми гла­зами. Он один прек­расно знал о той бо­ли, от­ча­янии, ко­торое она но­сила в ду­ше пос­ле смер­ти му­жа. Ког­да он пытался утешить ее и сказать, что лю­бит, она зна­ла — это прав­да. Ник­то не лю­бил ее так без­на­деж­но, стесняясь, иног­да не­ук­лю­же по­казы­вая это, как он. И в мыс­лях она же­лала бы от­ве­чать ему тем же… Но зас­та­вить се­бя по­любить для нее все рав­но, что зас­та­вить се­бя спрыг­нуть с об­ры­ва в про­пасть. Любовь без чувств не под­де­лать, как ни ста­рай­ся. Но лю­бовь Бар­ни глубокая и не­из­менная — он пред­по­чел за­копать собственные пе­режи­вания, и прос­то жить ря­дом с Рос­лин и ее ре­бен­ком… ре­бен­ком, ко­торо­го он счи­тал для нее да­ром Божь­им.              В до­ме двенадцать дня, поч­ти все соб­ра­лись: де­ло за ма­лым — до­ну Ви­то ос­та­лось лишь объ­явить о на­чале соб­ра­ния. Оставив сына с няней, Рос­лин не спе­ша прош­ла в ка­бинет свек­ра, и Бар­ни, который шел позади нее, мыс­ленно от­бро­сил идею, взять де­вуш­ку под ру­ку для ее же удобс­тва. Он чувс­тво­вал хо­лод с ее сто­роны и не­жела­ние всту­пать в ди­алог с ним лиш­ний раз. Ви­новат… Он вынуждено изо дня в день держит дистанцию, но с ра­достью наб­лю­да­ет, как рас­тет ее Френки — такой не­ожи­дан­ный для нее, любимый, родной сын, и ра­ди ее счастья он го­тов зак­рыть гла­за на греш­ность своих мыслей.              Дон Вито стал посреди кабинета, когда тишина коснулась рта каждого из присутствующих, он начал говорить. Рослин казалось, что свекор умеет говорить вечность. Она любила слушать, ибо его слова толкали ее к решительным действиям. Она все также плыла против течения, изредка забывая о тревогах благодаря сыну. Ее крохотное чудо, Роси так любила его — внешне, он чудо как похож на Фреди.              Диалог в кабинете не стих, а значит у нее есть время подумать о недавней встрече с Ателардом. Она случайно встретила его у могилы Медельин, чуть больше недели назад, когда приехала возложить на могилу матери цветы. После смерти Фреди, она долгое время не могла приезжать на кладбище. И вот, перед ней стоял он… отец, которого она узнала, но так и не смогла принять после всего случившегося с ними. Она больше не винила его, нет. И боли, и жалости к нему тоже не испытывала. Странное чувство заиграло у девушки внутри — Роси смотрела на него, его изрядно постаревшее, за то время, что они не виделись, лицо, и думала, что, возможно, стояло бы сказать ему все, как есть. Но Ади подошёл ближе, поравнялся с ней и тихо шепнул то, что расставило все по своим местам:          — Ты поступила правильно. Ты смогла сделать то, до чего мне никогда не хватило бы смелости — остановить ее!  — Дорого же обошлось мне… И только смерть Джо осталась безвозмездной.   — Нет, его убийца поплатился за свой поступок. — Уверенно ответил Ади, поправляя букет свежих роз в вазе, около фотографии Мэдди.              Рослин удивлённо перевела на мужчину взгляд. Ей не терпелось услышать, кто же этот человек, и что с ним сейчас.          — Я его знаю. — Не вопрос, а утверждение. Роси была уверена, что этот кто-то с ее близкого окружения.   — Он требовал у меня, чтобы я привез тебя к нему; он хотел лично рассказать…  — Ты отказал?..   — Не успел, ему стало хуже и сейчас он в реанимации. Я так думаю, ты поняла о ком речь…   — Джетро… разве мог быть кто-то другой?  — Перед тем, как потерять сознание, он все твердил, что его настигла расплата свыше… За то что они так поступили с тобой и Мэдди. Мне кажется, он искренне сожалел о прошлом, говоря, что ты могла стать его преемницей. — Поспешил заверить ее Ади.   — Такие люди, как Джетро, вряд ли разбираются в сожалении, даже если и понимают, но только в контексте, к примеру, я сожалею, что плохо зачистил концы.              Линделёф с испугом посмотрел на дочь:          — А ты изменилась. Раньше ты дала бы человеку право на ошибку, время осмыслить и все исправить.   — Мэдди не вернуть, брата и мужа тоже. И ты говоришь мне о милосердии и времени? У них нет больше времени по милости этих нелюдей. Господи, Ади… твои наивные мысли действительно, как у мальчишки, не знавшего жизни.              Ателард молча опустил голову, понимая, что мягкотелость всегда была его слабым местом. «От того-то все беды, Ади! Ты не научился быть взрослым в свои сорок с лишним лет!»          — Он вряд ли выживет… Он говорил, что оставил тебе кое-что по завещанию.              Рослин развернулась с целью покинуть кладбище, ей больше не хотелось находиться в обществе ещё одного Линделёфа.          — Если вдруг он придет в себя, прежде чем умрет, скажешь ему, что лучшее, что он оставит для меня после кончины — его собственная смерть! — Она позволила себе иронизировать напоследок.              Рослин ушла не оглядываясь на Ателарда. Это был последний раз, когда она случайно встретила его, впредь Роси будет знать, когда Ади намеренно ищет с ней встречи, поручив своим ищейкам следить за каждым его передвижением. Она не спросила, что же случилось с Джетро Линделёфом, весь мир гудел, что на дорогого всеми президента покушались меньше недели назад. Рослин знала не из слухов жёлтой прессы, не из телевидения — она догадывалась, потому что каждый из парней дона Макалузо стрелял метко, осечки быть не должно. В лучшем случае, каких-то пару дней и в стране объявят траур — новый президент сыграет не в рулетку на деньги, а в ящик со смертью.         — Ты обвиняешь меня, дочка?.. За мою слабохарактерность? —кричит ей в след Ателард. Рослин не оборачивается и безусловно не отвечает ему.              Черный Мерседес останавливается у ворот восточной части Розхилл, Роси садиться в салон и машина трогает с места. Ади задумчиво провожает автомобиль взглядом, даже не подозревая, что за ним уже ведётся слежка.              Дон Вито восторженно смотрит в лицо Рослин Мэй, и последняя, в свою очередь, с пониманием кивает. Ей ничего не мешало думать о своем и одновременно слушать о чем говорит свекор перед каморрой*. Она достаточно часто говорила с ним и знала, какой следующий шаг мужчина предпримет.              «Я спросила отца, но он ответил, чтобы я поступала, как знаю, он на моём бы месте отомстил за Мэдди так же. Когда прошло три дня после похорон Фреди, я уже не плакала. Мне казалось, что умер не мой муж, а я сама. Я сидела как в столбняке и не знала, что мне делать. Тогда Сальвадор забрал меня к себе домой и я каждый день ездила с ним на тренировку его команды. Мне казалось, вот она жизнь передо мной… эти здоровые, спортивные парни; от них так и излучалась бодрая, живая энергия, которая навечно погасла во мне. Я мысленно ненавидела их за то, что они живы. Я забросила фотостудию и больше туда не возвращалась. Отец предполагал, что я буду бегать из одного дома — дона Вито, к другому — его дома, а ночевать в нашем с Фреди поместье. Но я закрыла наш с Фреди дом и осталась жить у свекра, который с радостью принял меня. Затем все быстро закончилось, следующие дни проходили как обычно, только без моего Фреди. Тогда-то я и приняла решение о мести и озвучила его дону Вито: его насыпные горы должны были пополниться на ещё одну, так и случилось».              Осталось рассказать лишь об одном. Фреди ли отец малыша Френки? Разве могут быть сомнения! С тех пор как Фреди не стало, ей приходилось туго, но она старалась изо всех сил справиться с бедой и молча тянула лямку. Легче думать и убеждать себя каждый день, месяц или предстоящий год, что ее любимый муж уехал куда-то далеко на деловые переговоры, и они обязательно соберутся отпраздновать удачную сделку, как и делали это раньше, в широком домашнем кругу, — только будет это совсем не скоро. Время ещё не пришло для встречи… Ее сердце пока не распалось в прах, оно любит и будет любить, пока сын будет нуждаться в ней. Теперь она стала понимать чувства Мэдди, которая жила ради дочери, но с нелюбимым человеком. С нелюбимым жить она не станет… Даже если останется на всю жизнь одинока.              Слышится глухой свист, будто еле заметно приоткрыта фрамуга окна и выпускает воздух, а затем — оглушительный грохот. Это не судный день, и не расправа над неугодными — когда Рослин обращает внимание на мужчин, покидая свои мысли, она видит, все они, как один, присягают перед ней на верность. Дон Вито говорит что-то важное о ней — теперь она официально madre, часть голоса ее покойного мужа переходит отныне ей. Роси встаёт с места и улыбается. Она кладет кровавую руку на сердце после того, как дон Вито проводит ножом по ее ладони и поджигает на ней изображение Господа, — это посвящение в их кругах означает, что она принимает выбор организации и готова служить с достоинством. В кабинете раздаются овации, звучат поздравительные речи. Она с видимым усилием пытается сдержать эмоции. Она предпочла бы никогда не стать настолько сильной, чтобы силой в их семье мог похвастаться только Манфредо.         — Пускай не ровен час, мне кто-то скажет, что я возложил на тебя это право несправедливо, дочка! Я в тот же день отрежу лгуну язык! — Дон Вито был щедр на слова, он больше всех гордился невесткой.              Барни подходит к ней и молча берет в свою руку ее ладонь. Он безмолвно поздравляет ее, и на глаза у Роси всё-таки наворачиваются слезы. Не проронив ни звука, она поднимает его руку и осторожно прижимается к ней губами. Картину слегка портит присутствующая шумная коллегия, но для Барни это не важно.       

***

                    Наступил декабрь, землю сковало лютым морозом, в воздухе закружились снежинки. Выйдя из дома, Ателард Линделёф требовательно окликнул проезжающий автомобиль. Машина резко затормозила. Ади подошел и зло посмотрел на своего шофера, съежившегося под его взглядом. Сегодня он торопился на благотворительную встречу, опоздать не входило в его планы. Казалось, не было никаких намеков на снежную погоду, но причуды природы не могли стать чем-то вроде помехи. Если бы он знал, что не только для него нет преград — меткий орлиный глаз уже которую неделю следил за каждым его передвижением. В клане Макалузо отдали приказ следить за Линделёфом-младшим, таким уж невинным был на самом деле Ателард?.. Авто с мужчиной двинулось по заснеженным улочкам Чикаго.              Высокий итальянец, сидя в засаде, аккуратно поправляет шляпу на голове, глядя в прицел. В груди все сжимается, но ждать осталось недолго. Он сказал, что сделает то, что должен сделать. Он молча думает, глядя на Ади:              «Знает ли, моя Рослин, до чего я дошел? — задумался итальянец, закуривая самокрутку. — Знаете ли, что я вынуждено справляю годовщину своей смерти, годовщину того, что было прежде ради ее спасения? Два долгих года под чужим именем, под прикрытием крыла смерти — целый ад и, должно быть, они зачтутся мне на том свете. Я должен был залечь на дно с целью расквитаться со всем злом, ради моей сладкой Роси. Клан в единенье льет кровь, кровная месть за тебя, Мэдди и Джо. Может, ты посчитаешь, что я поступил неправильно, полиция тоже может так посчитать, если докопается до правды, кто расправился с президентом Джетро, но пока я в тени, мертвый, меня не хватятся. Моя детка, моя славная… Ты продолжаешь меня оплакивать, я знаю, привел тебя в такое отчаяние. Верую в нашу любовь — это все, что мною движет. Однажды, я обниму тебя и нашего чудесного сына, но только когда покончу абсолютно со всеми Линделёфами на Земле».              Линделёфов осталось трое — Ателард, его сестра Кэйтлин и… Рослин.              

FIN