Жить для... Новый год!

Внутренний будильник разбудил меня ночью. Наверное. Мне так показалось. И первое, что я ощутил, проснувшись — все тело затекло. Как ни замечательно связал меня Влад накануне, но долгое неподвижное состояние привело чуть ли не к судорогам. Нет, до этого не дошло, но тело ныло, мышцы болезненно сокращались, и не было возможности сменить положение. Нда, грудничкам не позавидуешь. Если б я планировал иметь детей, то именно сейчас решил бы, никогда не пеленать их на ночь. Определиться со временем у меня не было никакой возможности. И вскоре еще более остро встала разбудившая меня проблема. Если накануне мне удалось избежать позорного опорожнения в памперс, я понимал, что мне придется на это решиться рано или поздно. Влад поставил меня в такие условия… Придется. Я еще немного поуговаривал себя, порефлексировал на тему унижения и сдался. И слегка взбесился. И некоторое время лежал и успокаивал себя — в конце концов, я уже попадал в похожие ситуации, в больницах. И не раз вообще-то. Но там это так остро не воспринималось. Лежать в мокром памперсе было противно, и я подумал, что любой уважающий себя ребенок поднял бы скандал на эту тему. А мне как быть? Как подать Владу сигнал, что надо бы переодеться? Заорать? Было бы забавно. Но, почему-то, я не мог себя заставить. Вот уж странно… Влад ночевал в клетке. На самом деле, я давно уже позволил ему спать рядом с собой, на кровати, но иногда, когда он чувствовал себя виноватым или считал, что не заслужил хорошего отношения он сам уползал туда. Он никогда не забывал, что он — раб и не заслуживает человеческого отношения. Не забывал даже тогда, когда я сам уже стал считать иначе. И мои попытки изменить подобное отношение им же пресекались. Логика в этом была. Он знал, наверное, лучше меня самого, что моя болезнь, хоть и ушла куда-то вглубь, но не исчезла. Стоит только мне почувствовать исходящую от Влада угрозу или только предположить, что он может принять какое-то не устраивающее меня самостоятельное решение — и дальше даже мне становилось страшно, что я могу натворить. Зависимость Влада стала моим якорем. Он сумел меня убедить в полной своей зависимости. И пока она есть, я держусь, но стоит оборваться — и меня снесет к чертовой бабушке в бушующий неподвластный контролю океан. Стало жарко. Я, не имея возможности откинуть одеяло нормально, забрыкался. И тут же в комнате разлились неприятнейшие запахи мочи и пота. Я все еще решал, как же мне позвать Влада и сам над собой посмеивался — чего же проще, надо просто его позвать, но тут он сам меня услышал. Его голос внезапно раздался прямо надо мной, и я затих от неожиданности: — А, мокренький. Сейчас, переоденемся. Не расстраивайся. Памперс был расстегнут и снят мгновенно, свежесть коснулась моих гениталий, и влажная прохладная салфетка прошлась по мягкому члену, по яичкам, по промежности. Я не выдержал, застонал от удовольствия. А потом его рука накрыла, смяла, даря нежность и ласку. Ох, Боже! Чтобы испытать такое удовольствие, я готов даже на работу в памперсе ходить. Чтоб только вечером он с меня его снимал. Блаженство. Меня помяли, потискали и взяли в рот. И облизали всего, потом покатали во рту, прижали языком яички, пососали, причмокивая от удовольствия. Прикусили, вырвав из меня похабнейший стон, на грани боли. Потом его язык коснулся ануса, начал дразнить и там, все вылизал, побаловал снаружи и внутри, и я совсем потерялся, заметался. Меня выгибало и трясло. Хотелось разлиться лужей и умереть от счастья и довольства и вот уже мой член готов, готов, хочу… Он издевается. Он монстр, посланный мучить меня за мои грехи. И я готов принять от него любые муки, но Боже, как не свихнуться от желания и разочарования? Он отошел, а я все еще метался, тяжело дыша, и только через несколько минут, немного вернувшись в реальность услышал собственный тихий шепот: «Люблю, люблю, пожалуйста…» Как долго я уже твержу одно и то же? Он слышал? Неважно. Он все про меня знает. Пока я приходил в себя не зная, то ли благодарить, то ли ругаться, свежий памперс занял свое место. — Тебе надоест со мной возиться, — я решил подать голос. — Не надоест и не надейся. Тебе надо попить. И в самом деле — пить хотелось страшно, и я, наивный, думал, что он даст мне обычный стакан воды. Ан нет. Резиновая соска вошла мне в рот и мне пришлось сосать. Самое смешное — это оказалось молоко. Он меня кормил! Молоком, черт возьми! Это было ну совершенно уморительным — я сам и то положение, в которое я позволил себе попасть. Я полностью осознавал, что выгляжу нелепо, по-идиотски, но прекратить его издевательства над собой почему-то не спешил. Мне не было неудобно или больно. Мне просто было невозможно, неловко, недопустимо, а к этим понятиям я всегда относился с подозрением. Недопустимо по чьим меркам? Почему невозможно? И что означает моя неловкость? Почему нельзя взрослому здоровому мужчине расслабиться и некоторое время побыть ребенком — неразумным и беспомощным. И я отмел свои сомнения. Влад придумал для меня потрясающую игру, я доверяю ему, и я не испорчу его задумку из-за каких-то своих комплексов и из-за условностей. Я стал сосать. Я пыхтел и чмокал, и напрягался, поскольку дырочка в соске была невелика. Я пил чертово молоко и ждал, что же еще изобретет Влад. И он изобрел. — Знаешь, мне кажется, это совершенно неправильно, что ты все время что-то болтаешь. Твой лепет, конечно, очень мил, но совершенно неуместен. И в следующий момент в мой рот вошла достаточно большая пробка, гладкая и круглая, лишив возможности «лопотать». Она мне что-то напоминала, но я не смог сосредоточиться и не сообразил, поскольку был дико возмущен — Влад зафиксировал ее на затылке ремешками и все, не выплюнешь. Ну, что ты будешь делать?! Я замычал, но было поздно. И, между прочим, совершенно несправедливо! Что я такого сказал? За что наказан? — Спи, малыш. Какое спи?! Я был возмущен и взвинчен. Связанный, ослепленный, теперь еще и с кляпом во рту, я чувствовал себя круглым дураком. Мне показалось — Влад сейчас уйдет, а я так и останусь здесь беспомощный и смешной, на потеху тому, кто меня найдет. Я закряхтел, заметался и… был придавлен тяжелой теплой ладонью Влада. — Давай, успокаивайся. Все идет как надо. Я рядом. Поспи еще немного. Его рука легла мне на живот, но не придавила, а начала поглаживать, по кругу, нежно, мягко, приятно. Я замер, прислушиваясь к ощущениям. Внизу, в члене еще был слышен отголосок возбуждения, но сейчас все чувства переместили выше, в живот. Там немного бурлило. Довольно скоро снова захотелось отлить, но я подумал, что спать в мокром памперсе неприятно и сдержался. Так и уснул.

***

В следующий раз, когда я проснулся, поменяв памперс, Влад мне сообщил: — Маринка приготовила тебе вкусную кашу и сейчас мы пойдем кушать. Ты хочешь кашки? Тогда вставай. Вообще-то я хотел яичницу с беконом или омлет и бутерброд с сыром, и кофе, но я предпочел покивать — есть хотелось и в общем-то было уже не очень важно, что именно. — Вот и хорошо. Я дал Марине выходной, пусть отдохнет. Она полночи готовила для тебя всякую полезную еду, и, надеюсь, я справлюсь с твоим кормлением. ХА! И еще раз ХА! Я решил, что хватит баловать Влада своим хорошим поведением, раз он такой вредный и заткнул мне рот. Поэтому за завтраком я устроил настоящее безобразие. Я плевался кашей. Я крутил головой и отворачивался от ложки и пытался вцепиться зубами в палец Влада. И хохотал, когда Владу не удавалось увернуться и он шипел от боли в укушенной конечности. Влад был само терпение, не ругался. Но, потом он меня обманул, включил какую-то немного печальную музыку, и я завис на звуках, отвлекся. А дальше мысли побежали, я задумался, когда я вообще в последний раз смотрел или слушал что-либо — фильм или концерт, или какое-нибудь шоу. Ведь, все же это смотрят, слушают хоть немного, а мне все было некогда. И только, когда Влад погладил меня по голове, я понял, что он под шумок впихнул в меня остатки каши. — Какой ты молодец. Но баловаться мне уже расхотелось. Стало почему-то грустно, захотелось плакать. Не стал конечно. Снова захотелось писать, что я и сделал, уже без глубоких размышлений. И послушно выпил предложенную воду. Он вытер мне рот и губ коснулась резина. Снова эта пробка! Нет! Не пробка! Я сообразил! Соска. Я не могу. Я резко мотнул головой, забрыкался. Я не хотел. — Андрюша, надо. Возьми ее. Я не хотел нарушать правила, но я не знал, как еще ему объяснить. — Влад, я возьму, но не надо застегивать. Я обещаю не выплевывать. Секундное молчание. — Хорошо. Успокойся. Его ответ или ожидание этого ответа, казалось, высосало из меня последние силы. Вдруг выяснилось, что повязка на глазах намокла от слез. Когда? Я даже не заметил. И не очень понял, о чем сейчас плачу, в чем причина? О себе ли? О далеком детстве, которого не помню? О потерянных родителях? О своей слабости и уязвимости. О своей зависимости и страхе остаться одному? Но Влад крепко держал меня за руку, помог вернуться обратно в спальню. Я все время чувствовал его рядом, хоть и не видел. Но я не смог бы добраться до спальни сам. Он уложил меня в кровать, и я заснул мгновенно.

***

В следующий раз я возвращался в реальность на кормежку. Влад снова притащил бутылку с молоком и заставил меня высосать все до капли. В первый раз я был настолько ошеломлен, что не обратил внимания на вкус. Но сейчас молоко показалось мне каким-то необычным, будто добавили чего. Но вкусным. Мелькнула мысль, что возможно он влил туда снотворное — мне так хотелось спать. Но почему-то было наплевать. Я вдруг подумал — если он решил вывести меня из игры — пусть. В растительном существовании есть свои плюсы. Он сменил мне памперс, снова обтер всего, но дразнить не стал, и я снова очень крепко уснул. *** Дезориентация во времени была полная, но я так и не спросил. Отчасти, потому что рот был заткнут соской, а я обещал ее не выплевывать. Отчасти, потому, что боялся узнать правду. Мне стало казаться, что прошел уже не один день, и я застрял в беспомощном грудничковом состоянии навечно. Мозгом понимал, что ничего подобного быть не может, но я все равно не спрашивал. Он поднял меня на очередную кормежку. Это было совершенно несъедобное пюре. Ну, я сначала так подумал. Абсолютно несоленое, суховатое. Я фыркнул, и Влад каким-то образом понял, что мне не нравится. — Сейчас, подожди. Немного поправим ситуацию. Он что-то сделал, сухость исчезла, хоть вкус и не особо изменился. Но вдруг я явственно учуял запах обычного вареного мяса. Говядины. И еще что-то… — Цветная капуста? — я спросил. Вырвалось нечаянно, и я думал, меня за это каким-то образом накажут. Но нет, он совершенно спокойно ответил. — Тут все — основа, конечно, картошка, но добавлена и цветная капуста, и брокколи, и морковка, и лук и что-то еще. Если будет интересно, Маринка тебе расскажет. Она готовила. Дальше я ел молча и ничего не спрашивал, не должен. А после снова спал.

***

Вообще, было удивительно для меня, что я проспал почти весь день. Я не ожидал. Казалось, меня вся ситуация должна так напрягать, что не до сна. Но нет, я проваливался в сон после каждого кормления и не узнавал себя. Сосредоточившись, я смог подсчитать — всего он кормил меня 5 раз. В последний раз было фруктовое пюре — тертый банан и яблоко. Довольно много. Понятное дело — кормили на самом деле взрослого мужика, а не младенца. Было вкусно. И после этой кормежки я спал. Но я помнил точно, что Влад обещал кормить 6 раз в день. Значит, еще одна. И значит вечер близок. Ну, или ночь уже. Хоть какой-то ориентир. — Влад, почему я все время сплю? Ты что-то добавляешь? — спросил я у него, когда он в последний перед сном раз пришел с бутылочкой. — Нет! Ты что! У меня и доступа к лекарствам нет! Если ты сомневаешься… Он так занервничал, что даже вывалился немного из роли. И я поверил, расслабился. — Хорошо. Послушно дососал молоко и сообщил ему ехидно, пока он не успел воткнуть мне в рот соску: — Кажется, меня надо помыть. И основательно.

***

О чудо! Он меня развязал. И помыл. И снял повязку. И снова отправил в постель. И подоткнул одеяло… как маленькому. Заботливый папашка! Я наконец-то увидел часы — было это в 23-25. Он спросил: — Как ты? А я не знал, что ответить. Сначала. А потом меня понесло. -…Ты знаешь, я засомневался. Мне стало казаться — ты опоишь меня снотворным и бросишь, и я не встану. Мне все время хотелось спать. — И как же ты пережил такую мысль? Я пожал плечами. — Странно, я мозгами понимал существование такой возможности, но совершенно не верил в нее. — Знаешь, насчет снотворного — была такая мысль. Не бросить конечно. Просто, чтоб ты поспал. Последнее время ты часто просыпался по ночам и не мог уснуть. Я видел, как ты уходил в кабинет. Но я от нее отказался. Во-первых, любые лекарства мешать с молоком неприемлемо. Попросту вредно. Ну и я подумал — ты сможешь выспаться если расслабишься и успокоишься. Я сосредоточился на этом. — А почему у молока был такой странный вкус? — Утром было совершенно обычное. А вот днем и вечером, оно было примерно на половину смешано с чаем, на самом деле. Ты ж больше пить хотел, а не есть. Ну и такая смесь — она мочегонная. Ты выпил ее довольно много. Мне это было на руку. — Вот черт, а я-то думал, какого все время писать хочется как назло? Ладно. Ты скажи, что завтра? — Завтра следующее. Ходить сам ты будешь мало, но сможешь. Питание аналогичное. Туалет — как сегодня и кое-что новенькое. Большую часть времени проведешь в пыточной. У меня будут для тебя задания. Не волнуйся, не сложные. На уровне трехлетнего ребенка. За сделанное — награда, за несделанное — сам понимаешь, наказание. Я прикрыл глаза. Проникся.