Жить для... Новый год!

Я сижу в постели, обхватив колени руками и не желаю из нее вылезать. За ночь я тысячу раз прокрутил в голове, что может выйти из этой поездки к Марго, и ничего хорошего мне воображение так и не нарисовало. Как не крути, даже с учетом Маргошиной широты взглядов, а скорее из-за них я понимал — позору не оберусь. Подруга оторвется по полной. С другой стороны, возможно это нужно зачем-то, раз Влад так решил. Так что вставать на дыбы и проявлять свой нрав я не намерен. Я вообще не собираюсь спорить ни о чем. Сегодня ночью я вдруг вспомнил кое-что. Я вспомнил, как Влад меня вытаскивал после продажи Усадьбы. Для меня те несколько месяцев прошли словно в тумане, прежде чем я снова понял, что могу дышать, что отпустила удавка. Потом, весной мы с ним вместе ездили, искали новое место для нашего с ним дома… Я корчил из себя крутого Хозяина, а Влад лишь терпеливо комментировал мои идиотские идеи. Не все они на самом деле были идиотскими, но он мгновенно указывал мне на недостатки того или иного участка и в результате, мы купили идеал. Внизу — река, в 2 минутах ходьбы по тропинке, если выйти через задние ворота. А с другой стороны, по направлению к дороге — лес. Огромные дубы и березы, а если уйти чуть подальше — там сосны. Как на моей даче в детстве. Влад смотрел придирчиво, я уже не лез со своим мнением, и, наконец, сказал — этот подходит. И все, поиски были закончены. Влад не стал сам проектировать дом — мы нашли готовый, вполне подходящий проект, и он его немного модифицировал, с учетом наших интересов. Ведь он у меня в этом соображает… Я сидел и думал, и слушал шум воды за дверью ванной. Я его люблю и, если ему охота играть в меня как в игрушку, разве не я сам отдал ему это право. И неважно, что он за весь год не сделал почти ничего, что могло бы быть расценено как управление… ну кроме Усадьбы. И фотографий. Но и эти его решения были приняты больше для моей пользы, чем по его желанию. А тут… ему захотелось. А мне захотелось ему показать, что я согласен на все, что буду послушным, что я его люблю. Спазм схватил за горло. — Ты что это сидишь, Андрей? Я бы хотел сказать, что не хочу никуда ехать. Я бы хотел сказать, что эта поездка для меня мучительна, но ради этого ведь все и затевалось. Я должен ему. Должен каждую частичку себя отдать. Я должен доказать ему… — Я встаю. Сейчас. — Давай-ка, в душ и одеваться. Нас ждут к 12. Через полчаса я смотрел на комплект одежды, который приготовил для меня мой раб, мой Господин. Я был немного в шоке и осознавал, что у меня нет ни единой возможности опротестовать приговор! Я ведь и не так его выряжал. Белья в помине нет. Белые хлопковые колготки — и где только он достал такой размер? Рубашка, белая, пожалуй, немного более пышный рукав, чем положено иметь обычной рубашке. К ней — черная бабочка, с этим все понятно. Штаны… точнее, шорты. На лямках. Черные с серой клеткой и с большим нагрудным карманом и вышитым на нем зайцем. Может, они не смотрелись бы так дико, если б были джинсовыми и подлиннее. А тут… ну точно мальчик в шортиках. И ботинки — на липучках! Я прикрыл глаза, перевел дух. Спорить и сопротивляться на этот раз не входило в мои планы. Пусть хоть клоуном одевает — слова не скажу. Хотя, пожалуй, клоуном было бы предпочтительней. — Ну, что стоишь столбом? Одевайся. Шорты и ботинки мы возьмем с собой. У Марго переодену. Я поднял обреченный взгляд на Влада: — Белье мне не положено? Он даже не удостоил меня ответом. «Ладно», — подумал я, натягивая колготки прямо на голое тело, — «не так все страшно. Эти шорты — они, наверное, не очень мне подходят, но я справлюсь. Выглядеть смешным перед Марго — не самое страшное, что происходило в моей жизни. Подумаешь, раньше глумились над другими — теперь мой черед. И, кстати, я ведь не так давно с ней общался… месяца 3 назад. И там с Женькой было как-то все не очень хорошо, а разбираться мне было некогда. Так что, пусть таким вот затейливым образом, но, возможно я смогу узнать, что там к чему и может как-то помочь. Еще б определиться кому — Марго или самому Женьке. Может и Влад имел нечто подобное в виду, когда договаривался о встрече?»

***

Загородный дом Маргариты — я был здесь много раз как гость и как… клиент? Как можно назвать то, зачем я сюда приезжал, когда сходил с ума от чувства неприкаянности и ненужности, от жажды боли и желания быть чьим-то, хоть иллюзию принадлежности создать. Она — жестокая, красивая, имея своего раба, никогда мне не отказывала. Ее дом — одноэтажный, в современном стиле, с огромными окнами. В нем не было ничего, что напоминало бы об экзотических увлечениях хозяйки. 200 квадратов света и простора, комфортный, воздушный рай. И еще 200 — внизу, на цокольном этаже, знать о котором далеко не всем было позволено. Я знал. И был там много раз. И Женька — думаю, он провел большую часть своей жизни именно на том цокольном этаже. Именно там раскрывался настоящий характер хозяйки — жестокий, давящий и величественный. Тот, в который так нелепо влюбился ее раб и муж. Но не я. Когда мы еще учились… мне, наверное, повезло. К тому моменту я уже любил. И Марго, хоть и приложила массу усилий, чтобы обуздать меня, ничего у нее не вышло. К тому моменту я, мазохист, уже познал такую боль, что выше нее могла стать лишь боль, причиненная мне любимым человеком. Она меня не то чтобы не впечатлила, но я мечтал о своем мужчине. Однажды, мы с ней поговорили. Она всегда была отчаянной, сама мне призналась — открыто, честно. И я ответил честностью на честность. Рассказал про Влада. Раскрылся перед ней так, как ни перед кем не раскрывался. Она оценила. И в скором времени дала согласие на брак с Женькой. А я остался ее другом. Безутешным. Никому не нужным. И главное — не нужным Владу. Все эти мысли переполняли меня по дороге к Марго. Влад вызвал Александра, моего водителя, и — я готов был руки ему за это целовать — не стал издеваться надо мной при нем. Возможно, унижение разогрело бы во мне кровь сейчас, завело бы, порадовало бы щемящим чувством стыда и покорности, но Влад подумал о будущем. На стоянке перед домом Маргариты я вылез из машины и по привычной дорожке отправился ко входу. И только через десяток шагов сообразил, что у меня сегодня другой статус, о котором я даже пока представления не имею. Кто я сегодня здесь, как должен себя вести — об этом мне не было известно ничего. Я, испуганно оглянувшись и увидев, что Влад о чем-то разговаривает с Сашкой, вернулся, покаянно опустил голову. — Это хорошо, что ты сообразил не уходить внутрь без меня, — слова сочились ядом. Но я подумал — может это даже хорошо, Владу не придется придумывать повод для наказания. В этом месте я привык к истязаниям и тело уже просило. — Извини, — раскаяния ни на грош. От стоянки мы двигались уже иначе. Влад впереди, я на полшага отставал. Он вел меня за руку, как ребенка, будто знал куда идти. Нас встретил не Женька и этот факт всколыхнул все мои опасения насчет его судьбы. 3 месяца назад, когда видел Марго, она мне так и не сказала, как у них дела. И вот сейчас в огромном холле нас встретил невысокий, чернявый раб, которого я однозначно видел раньше, но имени не помнил. Я, открыл было рот спросить, но Влад меня опередил (и откуда только взялся такой тон?): — Проводи нас к Госпоже. Чернявый раб поклонился. И направился, конечно же, вниз на цокольный этаж.

***

Все это помещение — один большой зал, разбитый на зоны. «Гостиная», «кухня», традиционная «пыточная», «ванная» и так далее. Удобство в том, что сидя, например, в гостиной, сама хозяйка и ее гости могли спокойно наблюдать всю жизнь рабов и вносить в нее коррективы. Я бывал и в той, и в другой позиции — как гость сидел и наблюдал за муками Женьки или гостевых рабов. Сам был рабом и мучился, считая минуты, а Марго наблюдала. Со мной всегда было много условий. И никогда Марго их не нарушала. Сейчас она сидела в зоне «гостиная». Первое, что бросилось в глаза — наличие украшенной елки. Зеленая красавица, не слишком высокая, но ровная и пышная визуально отделяла «гостиную» от остального пространства. Диван в зеленых тонах, такие же зеленые кресла, торшер со старомодным абажуром, ковер — зеленый с золотом… сколько часов простоял я коленопреклоненный на этом ковре не счесть. Она сидела и пила кофе рядом с кофейным столиком, который следующим привлек мое внимание. И Влада тоже. Столик был стеклянный и на самом деле великоват для кофейного. Не меньше метра в длину. Он состоял из двух больших тяжелых стекол, соединенных по углам массивными винтовыми стержнями. А между стекол было зажато тело человека. Женьки. Вся конструкция была отрегулирована так, чтоб быть параллельной полу. Он еле дышал. Я видел, как чуть-чуть колышется его грудь и дрожат веки закрытых глаз. Руки и ноги торчали беспомощно. Стекло давило на него, сплющивало и только напротив носа и рта в стекле было вырезано отверстие. Оно, конечно, не пустовало. В открытом рту торчал маленький букетик сушеных цветов. Но это для Женьки, наверное, было благом — он мог достаточно свободно дышать. Я так увлекся созерцанием открывшейся картины, что почти пропустил приветствие: — Какой хороший мальчик! Марго, отставила чашку с кофе на столик и поднялась. Длинное сверкающее платье, высокий каблук. Показалось, что она как минимум выше меня на голову. Подошла, взъерошила мои аккуратно причесанные волосы, потрепала по щеке. Я сосредоточился на том, чтобы не отстраниться. — Кофе? — Ему нельзя, — Влад тоже пришел в себя, заулыбался. — Да конечно-конечно. Ты-то будешь? — Не откажусь. — Эй, Таракашка, еще чашку кофе! Шустро! Обслужи Господина! На самом деле мне полегчало. Женька был жив, и он был здесь, пусть и в незавидном положении, но может ему в кайф. И даже его органы, кажется, были при нем. — Скажи мне, Влад, ты ведь приехал для того, чтоб убедиться в целостности Женьки. — Не совсем. Хотя и это тоже. Ты нас взволновала, когда мы виделись в последний раз. Но еще я хотел показать тебе своего мальчика. — Он просто замечательный. Послушный? — Да, как все дети. Когда-то и слушается, а бывает и капризничает. — Да уж, с этими детьми всегда так. Как дети могут такое слушать и не беситься, объясните? Как о неодушевленном предмете разговор. Я был уже готов сморозить какую-нибудь гадость, когда Марго, развернувшись ко мне всем корпусом, вдруг заявила: — А ну-ка, Андрюша, пойди посмотри под елкой. Дед Мороз, узнав, что ты приедешь ко мне в гости тебе оставил подарок. «Это моя роль здесь, сегодня. Я не вправе вести себя как адекватный взрослый. Я принял эти правила» — уговаривал я себя, залезая под елку и вытаскивая оттуда упаковку, обернутую золотистой бумагой. Лего. Какой-то домик, и человечки нарисованы на коробке. У меня в реальном детстве не было такой игрушки. Я как нормальный ребенок отправился показывать подарок Владу. — Что нужно сказать? — Спасибо. — Андрюша, солнышко. Я уверен, тетя Маргарита с удовольствием послушает стишок, который мы с тобой вчера учили. Расскажешь? Да куда ж я денусь? — Что за стишок? — Марго изобразила удивление. Молчание в ответ… секунды три. — Андрюша, что же ты не отвечаешь? — Я… расскажу, — я сглотнул, не поднимая головы, сжал пальцы в кулаки. Это будет совсем-совсем непросто, — Про Новый год. — О! Я с удовольствием послушаю! — Марго, предательница, явно с удовольствием включилась в игру. — Давай, вставай на середину и рассказывай. Так… встать… Процесс не занял много времени. Выученный стих был громко рассказан, я, испытывая страшное унижение от собственной инфантильности принял похвалу. Меня гладили по голове, восхищались, какой я умный и какая у меня прекрасная память, а мне от этого всего блевать хотелось. В результате сунули в руку чупа-чупс и отправили на пол, собирать лего. Только сидя там я смог хоть немножко прийти в себя, но и такое отстранение от «взрослых» меня бесило. Один плюс — я слышал их разговор, хоть и не мог принять в нем участие. Я б хотел вытряхнуть из Маргоши причины по которым она так взъелась на Женьку, причины появления у нее раба, подозрительно напоминающего меня самого — темноволосого, худого и невысокого. Но оказалось, Влад не хуже меня может справиться с допросом. А может даже лучше. Причем, я точно знал, он делает это для меня, именно потому, что меня это волнует. Сам он не был близок ни с Женькой, ни с Марго. Возможно, именно поэтому, потому что Влад был почти посторонним, но способным понять, она ответила на все вопросы, подспудно понимая, что на самом деле рассказывает это все мне. Возможно, на меня она могла бы нашуметь, возмутиться и продемонстрировать свои эмоции, отказаться отвечать, в конце концов. Но я тут был как-бы и не причем. А Влад — он вроде как передатчик, механический и неодушевленный, транслирующий мои мысли. Ну и что толку спорить с механическим устройством, зная, что даже если влупишь по нему со всей силы — скорее сам убьешься? А по мне вроде и не влупишь, я ж молчу. И я включился в игру. С отсутствующим видом собирал на ковре домик из лего и слушал. — За что ты его так? — спросил Влад, даже не посмотрев в сторону столика. Лицо его закаменело. Марго, нервно передернув плечами, попыталась вывернуться. — Я же сказала — надоел. — Это неправда. Расскажи, что у вас случилось. Это произошло, когда мы с Андреем были во Франции. Или позже? — Это началось, когда вы с Андреем были во Франции. Я узнала, что у него был инфаркт. Марго помолчала, но видимо на что-то решившись начала говорить уже более спокойно: — Сначала не было никакой информации. Только от Анатоля узнала. Я испугалась и хотела лететь к вам. Женька должен был лететь со мной, естественно. А он… не смог. Работа, все такое. Потом вы сами приехали. А Женька долго еще расплачивался… не знаю за что. За то, что не поехал со мной, за тот мой испуг, за то, что он — не Андрей. И еще… он тогда сказал — «а ко мне бы ты так рванула?» За эту фразу тоже. На новогодней вечеринке у Андрея все немного поправилось. Женька был такой красивый. И терпеливый. Сильный и покорный. Он делал меня королевой. И я увидела тебя. Поняла, что ты для Андрея значишь… И решила больше не лезть, не путаться под ногами и забыть. Может даже как-то помочь… Если б это было так просто. Да уж, помню свой день рождения. Как меня колбасило от ее придумок! И будто эхом прозвучали слова Влада: — Да, тогда на дне рождения мы здорово развлеклись. Ты, правда, помогла. — Я тогда подумала, что ты хотел бы скрутить Андрея в бараний рог за все, что он сотворил. А он… нуждался в этом. И может быть не смог бы отказаться от этого в дальнейшем. Но вы как всегда все сделали по-своему. Возможно, даже лучше. — Даже не сомневайся. Но ты отвлеклась… На том дне рождения ты уже была сердита на Женьку и собиралась его кастрировать. Я был в шоке. Андрей пытался вытянуть из тебя хоть что-то… безуспешно. И появился этот… как ты его назвала? Таракашка? — Все на самом деле просто — я Женьку никогда не любила. Он преклонялся передо мной, он был мне нужен как спонсор, он удовлетворял меня физически, но не любила. А тут еще выпендриваться начал — «У меня работа! Я не могу срываться по каждому свистку!» Выходя за него замуж, я точно знала, именно я беру на себя за него ответственность. За его жизнь, душевное здоровье. И это очень трудно — постоянно иметь под рукой кого-то зависимого и ненужного. От него хочется избавиться время от времени, а нельзя, зная, что он подохнет. Когда появился Таракашка, Гарик, мне показалось, я влюбилась. Он чем-то напоминал… Знаешь, на самом деле, Слава Богу, показалось. Иначе, Женьке был бы конец. Я вдруг подумал — а Женька-то, он, наверное, слышит весь этот разговор. И, возможно, это не очень хорошо. Хотя, вряд ли он что-то новое узнает. Марго всегда была с ним честна. — Возможно, было б лучше, если б ты вообще не выходила за него замуж. — Э-э-э-э, ты нас тогда не видел. Я — потеряла надежду быть с Андреем. Женька сходил по мне с ума. Два одиноких, близких человека. Я понадеялась, что его чувства постепенно утихнут, а я излечусь, смогу еще в кого-нибудь влюбиться. Поэтому и детей нет. Мы не хотели травмировать, а наш разрыв, я так полагала, был неизбежен. В результате, и я не до конца излечилась — до сих пор Андрея видеть больно. И Женька… его вообще не отпустило и, кажется, даже стало хуже. Я тут недавно поняла, что он хочет умереть. Устал. Я даже перестала его пугать, что выгоню. Не выгоню. Хотела занять его душу какой-нибудь тяжелой работой. Поняла — не выход. Станет еще более зависимым. Понятия не имею, что делать. — А Таракашка? Зачем ты его держишь? — Ну, этот не такой зависимый душой. Мне сначала показалось, что он — как ты. Отдается полностью, никакой этой работы, только служение Госпоже. Потом поняла — нахлебник просто. Не хочет сам зарабатывать, ему легче вот так ползать на брюхе, чем шевелить мозгами и впахивать. — Ну, на тебя не угодишь! — Это точно. Ты не подумай, я понимаю, насколько непоследовательна. Но этот Гарик — с ним проще. На него не нужно тратить душевные силы. Бьешь — хладнокровно. Трахаешь — стонет, трудится. Женьку имеет — красиво, возбуждает. Я почему думала Женьку бабой сделать. Показалось, мне хочется именно этого, чтоб его все трахали. — А, знаешь, я, наверное, могу дать тебе один полезный совет — убери из дома Гарика. Знаешь, как говорят — со стороны виднее, — с откровенно наигранным равнодушием вдруг заявил Влад, — Он здесь лишний. Если тебе нужен для стимуляции кто-то третий — бери со стороны кого-то, кто здесь не зависнет, одноразового. Поиграла — и сдала. Не на постоянной основе, хоть… Тут Влад замолк. И я не удержался, поднял голову. Он смотрел остекленевшим взглядом, будто на самом деле лишь транслировал чьи-то мысли и вдруг связь прервалась. Потом бросил мимолетный взгляд на меня, потом растерянный — на распластанного под стеклом Женьку. — Марго, вытащи его оттуда. Как долго он в таком положении? — Со вчерашнего вечера. — Марго, я тебе говорю, вытащи его. Сейчас же. Или будет плохо. Я не понял, почему Марго послушалась. Но она только сказала — «Помоги мне». И они вместе с Владом принялись быстро раскручивать винты. Через пару минут Женька был вытащен из своего стеклянного узилища. Он хрипел. И я сейчас понял — Влад услышал именно это, его неправильное дыхание. Я, кинув лего и забыв свою роль, метнулся к Маргошиному мужу. Тот был без сознания. Влад стащил его со стекла, уложил на ковер… Искусственное дыхание, растирали руки, ноги. И через пяток минут Женька очнулся. Пытался что-то говорить, шевелил губами, но звука не было. Схватив откуда-то бутылку Марго налила прямо в пустую кофейную чашку коньяку, влила его в мужа. Тот проглотил, закашлялся. — О, Господи! Я глянул на Марго. Она была бледной, будто только что осознала, что чуть было не натворила. Но меня привлекло не это, а тень, мелькнувшая позади. Гарик. Его пронзительный, какой-то бешеный взгляд. И ненависть, с которой он посмотрел на Влада.