30 дней

— Подержите двери! — выкрикивает Чимин, подбегая к лифту. В последнюю секунду жмут на кнопку раскрытия дверей, и он вваливается в кабину. Кроме него там всего пара человек, но им всем известно, что сейчас будет главная волна офисных работников, а ему ехать на двадцать первый этаж, и это был его последний шанс перед тем, как лифт застрянет на верхних этажах. — Спасибо. Он на автомате улыбается человеку, который нажал кнопку, и тут же тушуется, когда видит, кто именно это. Хосок кивает ему и отходит в угол лифта. Он стоит там, смотрит в разные стороны, схватившись за пояс сумки, ждет, слегка притопывая ногой. У него галстук сбился, и Чимину ужасно хочется его поправить, но им нельзя показывать какую-либо близость на людях. Он встает рядом, зная, что сейчас на девятом этаже ввалится куча людей с утреннего совещания. Хосок кидает на него быстрый взгляд, но никак больше не реагирует. Чимин проводит ладонью по его опущенной, совсем легко, но уже от такого прикосновения они оба слегка краснеют, Хосок сильнее дергает пояс сумки и кашляет. Чимин только ухмыляется, пряча глаза за челкой. Лифт неожиданно останавливается на пятом, впуская в себя незапланированную группу людей, заполняющую половину кабины. И пока что все нормально, только какой-то солидный мужик своим пузом отталкивает Чимина в сторону, заставляя его почти врезаться в Хосока, но тот ловит его за плечи. Они смущенно улыбаются друг другу, извиняются и снова расходятся, словно незнакомцы. Правда, теперь Хосок кладет руку на поручень позади поясницы Чимина. На девятом входят уже знакомые люди, кабина забивается до отказа. Они толкают Чимина к Хосоку, прямо в его объятия, и даже рукой нормально не пошевелить, не зацепив чьи-нибудь волосы. Чимин оказывается у Хосока на груди, прижатый к ней, и ему приходится зарыться носом в его рубашку, потому что парфюм у девушки позади совершенно невыносим. Все идет вполне нормально, пока лифт не встает между шестнадцатым и семнадцатым этажами. Из-за толчка Чимин сильнее валится на Хосока, и тот приобнимает его, складывая руки на пояснице. Кто-то возмущается, кто-то вздыхает. Слышится голос диспетчера, сообщающий, что минут через двадцать лифт будет функционировать. Чимин просто хочет выбраться, потому что ему дышать нечем, а ужасные духи делают все только хуже. Он крутит головой, пытаясь подыскать положение, в котором ему получится вдохнуть хоть немного воздуха, но такое находится только у самой шеи Хосока. Ничего не поделать. Он выдыхает судорожно Хосоку на открытую кожу, теплый воздух бьет по ней, она в ответ покрывается мурашками, а Хосок недовольно качает головой и тихо шикает на Чимина, чтобы тот не баловался. Чимина это только сильнее распаляет. Он аккуратно касается кожи губами, цепляя нижней воротник рубашки. Хосок тяжело сглатывает, царапает предупреждающе Чимина по спине через рубашку. Но Чимин не останавливается, продолжая понемногу целовать хосокову шею и иногда лизать ее кончиком языка. Он дышит на мокрые места, отчего Хосок легко возбуждается, и Чимин чувствует, как его член начинает упираться ему в бедро. — Ты совсем с ума сошел, — сквозь зубы шепчет Хосок, все сильнее сжимая талию Чимина в своих руках. Чимин только невинно хлопает ресницами, неплохо так дотягиваясь зажатыми руками до задницы Хосока. Тот издает высокий звук, привлекающий внимание. Все оборачиваются на них, но сразу же отворачиваются, понимая, что ничего такого. — Все в порядке, Хосок-ши? — или не все. Сокджин стоит в противоположном углу кабины, смотрит прямо на Хосока, беспокоясь за своего подчиненного. Хосок слабо улыбается и кивает пару раз, облизывая высохшие губы. — Все хорошо, — отвечает он, продолжая улыбаться. — Просто не хотел чихать на других, извините. Сокджин удостоверяется, что все действительно в порядке, и отворачивается. Хосок облегченно выдыхает, пытаясь не издавать звуков. Чимин закусывает губу от смеха. Становится все душнее, тела начинают активно потеть, Хосок чувствует, как рубашка прилипает к спине. У Чимина упавшая челка мокрая, лицо блестит от пота, ему хуже, он находится ниже, хоть и не особо сильно. Но все же Хосок может вскинуть голову и вдохнуть хоть немного свежего воздуха, в отличие от него. Только вот Чимин не дает ему нормально дышать, продолжая мять его зад и горячо выдыхать уже через рот. Он часто облизывает губы, кусает их, смотря прямо Хосоку в глаза. Теперь губы опухшие и покрасневшие, слипшаяся челка лежит у Чимина на глазах, капли пота стекают со лба и висков, и это так похоже на то, что происходило вчерашней ночью, что Хосок не может не проводить параллели и фантазировать. У него уже полностью стоит, как и у Чимина, насколько он чувствует через четыре слоя одежды, и он немного двигает ногой, прижимает стояк Чимина к его тазу, заставляя его сжать зубы вместе с пальцами на его заднице. — Прекращай, — шипит Хосок, оборачиваясь на поглядывающего на него Сокджина. — Сокджин может заметить. Чимин фыркает и отпускает Хосока. Тот уже расслабляется и надеется, что стояк спадет до того, как они приедут на нужный этаж, но Чимин просто так не сдается. Он чудом вытаскивает руки к груди и ослабляет галстук, а после расстегивает пару верхних пуговиц, оголяя впадинку ключиц и немного ниже. При этом он стонет тихо, почти как во время прелюдий, с придыханием, и обмахивается ладонью. Хосок не может увести взгляд от милой родинки на ключице и блестящей кожи. Чимин все продолжает облизывать губы, делая глубокие вдохи. Похоже, стояк еще не скоро спадет. Лифт наконец приходит в движение. Они доезжают до двадцать первого этажа, пара человек выходит первыми, за ними следует Сокджин, Хосок выскакивает последним, таща Чимина за собой. Он целенаправленно ведет их к туалетам, оглядываясь, чтобы вокруг никого не было. Один раз только натыкается на Сокджина, тот подмигивает ему и вскидывает кулак в воздух, привлекает к себе внимание остальных работников громкой речью. Хосок поблагодарит его позже.