30 дней

— Вставай, Чимин-а, — Хосок пинает его по свисающей с дивана ноге, держа в руках тряпку. — Нам нужно убраться. Чимин согласно мычит, но продолжает сидеть в телефоне. Хосоку совершенно не хочется возиться ни с Чимином, ни с уборкой в одиночку, поэтому он сразу переходит к радикальным методам и притаскивает из соседней комнаты пульверизатор. Вода с громким пшиканьем рассеивается Чимину прямо на лицо. Тот дергается смешно, вскакивает и орет, утирая воду с лица ладонью. — Хеооон, — стонет он, вытирая промокший телефон футболкой. — Ну зачем? — Чтобы ты поднял свою жопу и пошел помогать мне убираться! — Хосок брызгает на Чимина еще пару раз, Чимин уворачивается с криками и убегает переодеваться в сухую одежду. — На тебе кухня! Посуда, пол, стол и раковина! Чимин лишь вздыхает и идет мыть посуду (хотя должен был сделать это утром). Он тратит десять минут на одну кастрюлю, пятна от которой никак не хотят оттираться. Потом он драит до блеска каждую грязную ложку и вилку, очищает кружки от кофейного налета, стеклянная крышка сверкает после мытья. Чимин горд собой, но в шкафчике оказывается еще посуда, на которой видны плохо отмытые пятна. Он решает перемыть все, потому что его раздражает каждое пятнышко, на которое натыкается его взгляд. А по ощущениям? Он чувствует эту грязь, и ему мерзко. Особенно на наружной стороне тарелок. Поэтому он ненавидит, когда Хосок ставит одну грязную тарелку в другую. Хосок входит на кухню, когда Чимин уже закончил с кухонными приборами и перебрался на кастрюли со сковородами. Он так сосредоточен, что не замечает Хосока, только прилагает больше усилий, отдирая въевшийся жир от внешней стенки сковороды. У него уже руки болят, а кожа на подушечках пальцев сморщилась от влажности. Мыльная пена разлетается по всей раковине и даже попадает Чимину на футболку от резких дерганий рукой, а сам Чимин утирает пот со лба. Он думает, что пора заканчивать, но осталось всего пара кастрюль, у него хватит сил доделать все за раз. Хосок волнуется, потому что прошло почти полтора часа, а Чимин только домывает посуду. Причем, сковороду, которой он сегодня не пользовался. — Чимин, мы уже говорили об этом, — тихо говорит он, обнимая Чимина со спины. Хосок мягко останавливает его руку и включает воду, чтобы смыть пену. — Ты так себе испортишь руки. Особенно если не будешь пользоваться перчатками. — Да, прости, — Чимин омывает наполовину отдраенную сковороду и ставит ее на сушилку. Он моет руки, вытирает их, и только тогда Хосок отпускает. — Иди, помажь кремом, а после ты мне понадобишься, чтобы снять шторы, — Чимин кивает, а Хосок утаскивает самый высокий стул с кухни в гостиную. Когда Чимин входит в комнату, Хосок уже залезает на шатающийся стул. Он подрагивает вместе со стулом и дрожит, постоянно хватается за спинку, но из-за этого не может нормально забраться. Даже почти сваливает шторы вместе с карнизом, цепляясь за них, но Чимин успевает поймать его раньше. Хосок использует как опору чиминовы плечи и еле отпускает их, чтобы потянуться к кольцам-держателям. Чимин держит Хосока за талию, готовый выбить стул и поймать его, если что. А у Хосока уже ладони вспотели стоять так высоко на шаткой поверхности, он хочет поскорее снять шторы и слезть. Одна штора снята. Теперь нужно переставить стул и снять вторую. — Я слезаю, — предупреждает Хосок, и Чимин крепче хватает его за талию. Хосок шумно выдыхает и спускает одну ногу, не удерживает равновесие и валится, но Чимин подхватывает его, приподнимает слегка в воздух и опускает на пол самостоятельно. — Спасибо. Вторая штора снимается без происшествий. Хосок относит их в ванную, выпивает целый стакан воды, но дрожь от страха никак не унимается. — Хен, ты бледный, — подтверждает Чимин. — Думаю, нам обоим стоит отдохнуть. Хосок хочет возразить, что они ничего особо и не сделали, но Чимин утягивает его на диван и включает следующую серию их любимого сериала. Они могут закончить уборку позже.