30 дней

Сентябрь выдался необычно жарким. Чимин даже носит с собой постоянно бутылку воды и собирает короткое каре в маленький хвост, чтобы затылок не потел. Ей ужасно душно в школьном пиджаке, но она не может снять его, потому что иначе блуза разойдется на груди. Не то что Хосок с ее маленьким размером. Она идет шаг в шаг, пиджак перекинут через предплечье и прижат к талии, в другой руке фруктовый лед, уже начинающий таять. Ее черные чуть завитые волосы развеваются на ветру, лезут в рот, и она постоянно выплевывает их, смешно морщась. У Чимин есть вторая резинка; ей ужасно хочется собрать волосы Хосок, но она боится, что это будет слишком интимно. Она знает, что если просто предложит резинку Хосок, та откажется. Хосок всегда отказывается, и из-за этого у Чимин нет никакой смелости совершать более серьезные поступки. Ей очень нравится Хосок, но та, кажется, держится на дружеском расстоянии. Просто она очень тактильная. Фруктовый лед тает быстрее, чем Хосок успевает его есть, и капает ей на ладонь. Чимин наблюдает за мутными голубоватыми каплями, стекающими по костяшкам до самого запястья, как Хосок медленно слизывает их, вытягивает длинный язык, облизывает каждый палец и деревянную палочку, присасывается блестящими губами к основанию льда, откусывает небольшой кусочек и смотрит, не накапало ли на блузу, натягивая ее, проводя рукой по груди и животу. Бюстгальтер просвечивает сквозь ткань, непонятно какого цвета, но точно слишком яркого для полупрозрачной белой блузы. Чашечки у него наполовину кружевные, и Чимин отчетливо видит ореолы сосков. У нее между ног начинает пульсировать слегка. Она достает бутылку, пьет, пытаясь отвлечься, и, конечно, ей нужно было в этот момент запнуться. Вся вода оказывается у нее на подбородке и груди, даже в нос немного попадает. Блуза вымокла, где не прикрыта пиджаком, стала абсолютно прозрачной, и Хосок кидает на Чимин быстрый взгляд, от которого ей снова становится жарко. А после переводит его на ее грудь и не отворачивается. Держит лед у самых губ, облизывает их, и Чимин следит за ее языком, но поднимает глаза выше, наталкивается на чужие, смотрящие прямо в ее, и Хосок протягивает мороженое к ее рту. Она немного промахивается и мажет по подбородку, но Чимин координирует ее движения, вбирает в рот все, что осталось ото льда; губы смыкаются на палочке, касаясь чужих пальцев, она убирает выбившуюся прядь за ухо, а Хосок лишь смотрит с приоткрытым ртом. Похоже, жара плохо влияет на Чимин. Хосок заводит ее в безлюдный переулок, прижимает к стене рядом с фонарем, нависает, выигрывая за счет пары сантиметров. Ее волосы щекочут щеки Чимин, но Хосок смотрит так серьезно, что она не смеет пошевелиться. Лед выброшен по пути, и только сладкий привкус остался на чужих губах. На которые Чимин так явно смотрит все это время. У Хосок язык прохладный, она держит Чимин за талию, прижимает к себе. Чимин неловко отвечает на поцелуй, боится двигать руками, все ее тело онемело, сердце бьется где-то в горле и душит слегка, удовольствие разливается горячей волной. Хосок отпускает слишком рано. Чимин целовалась бы с ней вечно. Она в дымке тянется к Хосок, но та делает шаг назад, хитро улыбаясь. — Глупышка, мы на улице, — Чимин краснеет от осознания. Она только что целовалась с Хосок. На улице, где их могли увидеть. И Хосок сама все начала. — Будешь встречаться со мной? Чимин кивает в ответ. Хосок смеется и обнимает ее, чуть не роняя пиджак на землю. Они доходят до дома Чимин, держась за руки. Хосок обещает написать чуть позже, а Чимин надеется, что этого не произойдет в ее время для себя. Не очень удобно отвечать, когда как минимум одна рука находится в трусах. Иногда там бывают обе. Но Хосок об этом пока знать необязательно. Хосок пишет, когда Чимин заканчивает все дела. Она уже лежит в кровати, одетая в свою любимую пижаму, под огромным мягким одеялом, и ей приходится выкапываться из него, чтобы добраться до телефона. В итоге они переписываются полночи, Чимин заходит на второй раунд, приходится вставать и менять белье. Она чувствует себя немного неуютно, потому что такое происходит каждый раз, когда они переписываются по ночам, и их разговоры приобретают сексуальный оттенок. Кажется, Хосок просто балуется, пока в какой-то момент не присылает Чимин фото голых ключиц с лежащей на груди ладонью и закушенной губой. Чимин от неожиданности роняет телефон себе на лицо и печатает носом набор букв, а после еще и умудряется щекой нажать на «отправить». Это восторг?

Я уронила телефон на лицо Прости

Ничего страшного Тебе настолько понравилось, мм? Давай завтра позанимаемся у меня Чимин смотрела достаточно аниме разных жанров, чтобы знать, что значит эта фраза. И, вот черт, ее лицо краснеет. Она сдвигает ноги и сжимает мышцы паха в предвкушении, закусывает губу, которую уже успела разодрать за сегодня. Шлет ответную селку Хосок, потому что это честно и она тоже умеет дразнить. Когда на следующий день они приходят к Хосок, оказывается, дома есть ее мама. Чимин пугается до полусмерти и даже хочет спросить: «Мы что, будем трахаться при твоей матери?», но Хосок говорит, что мать уйдет через час на долгое время, и Чимин успокаивается. Они обедают все вместе, а потом, действительно, мама убегает, наряженная, за дверь, напоследок целуя дочь в щеку. Хосок провожает ее с улыбкой, и как только дверь за ней закрывается, переводит взгляд на Чимин, сквозящий возбуждением. Чимин краснеет слегка, но взгляда не избегает. Они доедают, убирают посуду в раковину, Хосок зажимает Чимин в коридоре по пути в ванную, целует глубоко, дает зайти в ванную первой. — Возьми голубое полотенце! — почти кричит, когда душ перестает шуметь. Чимин выходит в голубом полотенце, его нижний край чуть-чуть не достает до низа ягодиц. Хосок шлепает по ним шутливо и забегает в ванную до того, как Чимин успевает сделать что-либо. Чимин ждет Хосок на кровати в ее комнате. Влажное полотенце уже начинает слегка холодить, когда Хосок наконец приходит. Она достает из ящика смазку, латексные салфетки и презервативы, кидает все на матрас, бутылочка лубриканта укатывается к бедру Чимин. Та тянется к ней, но Хосок перехватывает ее руку за запястье и дергает на себя, приподнимая Чимин, отчего с нее спадает полотенце. Хосок откидывает свое полотенце в сторону, укладывает Чимин вдоль кровати, целует, одной рукой так и держа за запястье, другую заведя под поясницу. Она спускается поцелуями ниже, на подбородок, останавливается ненадолго на шее, оставляет пару легких мокрых укусов, прикусывает ключицу и кожу над грудью. Вбирает в рот вставший сосок, кладет ладонь на другую грудь, мнет ее, потирая сосок. Чимин громко стонет и прогибается в спине, хочет сдвинуть ноги, но Хосок ставит колено между них, прижимает его к паху Чимин, и та трется о него. Это снимает немного напряжения, но совсем не удовлетворяет. Хосок начинает вылизывать живот Чимин, мокрые концы ее волос оставляют влажные следы на коже, от которых Чимин ежится, но возбуждается сильнее. Она уже течет, двигает бедрами в нетерпении, ей так хочется, чтобы Хосок уже сделала что-нибудь. Но та поднимается обратно к ее губам. — Онни, пожалуйста, — хнычет Чимин и сильнее трется о колено Хосок. Ее намек понимают. Хосок тянется к салфеткам, раскрывает одну, вызывая у Чимин недоумение. — Зачем это? — Латексная салфетка, детка, чтобы ты случайно ничем не заразилась, пока я буду играться с тобой ртом, — Чимин стонет от одних слов и раздвигает ноги шире, позволяя Хосок устроиться лицом между них. Хосок натягивает салфетку, прикасается через нее губами к половым губам, прихватывает каждую, лижет коротко, поднимается к клитору. Она обводит вокруг него языком, целует нежно, посасывая, и Чимин хватается за изголовье кровати, потому что даже не подозревала, что все настолько отличается от мастурбации. Хотя у нее даже соски не встают обычно. Хосок толкается языком во влагалище, прижимается носом к клитору, помогает себе пальцами, потирая половые губы и кожу вокруг. Чимин выгибается в спине, сдвигает ноги, а после раздвигает их как можно шире, бабочкой, что колено ударяется о стену. Бедра в такой позе приподнимаются, клитор напрягается, и Хосок широко лижет по нему, а Чимин хочет, чтобы ее наполнили. — Онни, используй пальцы, пожалуйста, — просит Чимин, привлекая внимание Хосок. Та отрывается, выслушивает ее и кивает. Она надевает презерватив на указательный и средний пальцы, смазывает и вводит их в Чимин. Пальцы входят легко, Чимин даже не морщится, и Хосок строит фальшивое удивление. — Часто играешь с собой? — она облизывается и давит большим пальцем на клитор, трет его, не двигая пальцами внутри. Чимин чувствует, как пах начинает тянуть в предоргазменном состоянии, и ей хочется остаться в таком состоянии подольше и наоборот не останавливаться, выжать все до последней капли. Хосок целует ее. Чимин двигает бедрами, усиливая трение и меняя положение пальцев внутри, дергает ногами, сводит их как можно сильнее, сжимает мышцы паха, приближая оргазм. Хосок легко смеется ей в губы и ускоряет движения пальцем. Чимин дрожит, задыхается на секунду, но тут же выдыхает, сгибает ноги и резко выпрямляет их, хватаясь за плечи Хосок, впиваясь в них пальцами. Она приподнимается и открывает рот в немом стоне, когда Хосок делает еще пару движений, а после падает обратно на кровать, только замечая, как сильно вспотела. Хосок, самой будучи на пределе, хватает нескольких жестких трений клитора, чтобы кончить. Она ложится рядом с Чимин, обнимает ее за талию, притягивает к себе и долго целует, поглаживая по спине. — Твоя мама точно не скоро вернется? — опасливо спрашивает Чимин, играясь с прядкой Хосок. Та только смеется и тянется за телефоном. — Она останется на ночь у коллеги, с которым сегодня пошла на свидание, — читает Хосок сообщение. Она откладывает телефон на место, встает с кровати и тянет Чимин за собой. — А мы должны помыться, давай, Чимин-и!