Давайте жить дружно?..

У Ивана явно подергивался левый глаз. Он стоял напротив двухэтажного дома и понимал, что Беларусь осуществила-таки то, чего так боялся Брагинский. - Наташа! Почему коммуналка? Почему??? Как ты ее вообще такую нашла? – простонал Россия, поднимая руки к небу. – Есть же особняк! - Ага. В семь с половиной раз дороже, - парировала девушка, открывая парадную дверь. – Зато этот дом совсем рядом с твоим, да и места тут на всех хватит. - Две ванные комнаты на четырнадцать жилых комнат, - задумчиво протянул Пруссия и почесал подбородок. – Я могу Запад забрать к себе, будет меньше народу! - Лучше б ты Италию забрал. Вот кто устроит тут бардак! Да и вообще, у тебя не комната, а музей отечественного алкоголя, людей стыдно пригласить! – язвительно заметила Наташа и подтолкнула Россию вперед. – Посмотри, Ванюша, как я все сделала! Внутри все было не так уж и плохо. Чистенький светло-желтый коридор с двумя лестницами, ведущими на второй этаж, имел два ответвления в разные стороны. В одном ответвлении были три жилые комнаты, туалет и душ, в другом – четыре комнаты и большая, светлая кухня. Второй этаж, по заверениям Наташи, был таким же. - И все равно, это плохо. Ладно, прибалты, да даже Тино с Феликсом отнесутся с пониманием, но как объяснять это тому же Холлу? Я вот не знаю, а ты, Наташа? - Пфф, сам разберется, он что, барышня? – легкомысленно ответила Беларусь, незаметно прикрывая шторой отсутствие куска обоев. Ну, не виновата же она, что там раньше стоял шкаф, а экономные хозяева зажали (а скорее всего, скоммуниздили) два метра обоев? - Эх, ладно, будем решать проблемы по мере их поступления, - устало проговорил Иван и потер пальцами виски. Его клонило в сон, а еще постоянно хотелось есть, чего он за собой раньше не замечал. «Жутко непрактичное тело!» - подумал Иван, пытаясь разглядеть дверь за спиной Гилберта. – Да отойди ты, шпала! - Что, шпендель, низенький, да? – сказал Гилберт голосом, в котором содержание издевки превысило все допустимые нормы. – А вот терпи теперь, коротышка! - Гилберт, сука! - Ванюша, не ругайся! Америка прилетел самым первым, и теперь задумчиво рассматривал красивую русскую букву «Ю» в надписи «Юля – шлюха» на спинке впереди стоящего кресла. Почему вдруг он подумал об этом? Может, потому что на него со всех сторон нахлынул поток непривычной, чуть резковатой, но такой звучной речи? Альфреду подумалось, что русский язык похож на немецкий, только чуть мягче, и возможно, это повлияло на дружбу Ивана с Людвигом. Америка вообще много думал ни о чем. Неожиданный английский говор привлек внимание разомлевшего после перелета Альфреда, и парень обернулся, замечая недовольного Артура, скрупулезно выговаривающего всевозможные ругательные слова в телефонную трубку. Оттуда ему, видимо, отвечали не менее изощренно, из-за чего тонкий нос и скулы Англии периодически краснели от возмущения. - Англия! – воскликнул Джонс, вскакивая с места и до хруста ребер сжимая в объятиях только что закончившего разговор Киркланда. - Аме… рика… - прохрипел Англия, поражаясь такой любвеобильности со стороны бывшего воспитанника. – Убьешь… ведь… - Ой, прости! – тут же Джонс сделал шаг назад и вдохновенно улыбнулся. – Здесь такая атмосфера, что мне хочется всех обнять! - Да тебя самого – обнять и плакать, - пробурчал британец, не чувствуя ничего особенного. Разве что, в воздухе витал какой-то ни с чем несравнимый запах. Внезапно запах усилился, и Артур решил обернуться – позади него угрюмым монолитом возвышался Нидерланды, сжимая в зубах сигарету и усиленно жамкая что-то в карманах плаща, в то время как парочка внушительного размера овчарок околачивались поблизости, прерывисто втягивая носом воздух. - Не ссы, все чисто, - невнятно из-за сигареты пробубнил Холл, верно истолковав белое полотно лица Англии. - И тебя я рад видеть! – закричал Америка и рванул к курящему, но не сумел зацепиться за него, эпично улетая через кресло прямо в унюхавшую-таки что-то полицейскую собаку, вырубая последнюю и слегка теряя ориентацию в пространстве. - Америка-сан, вы такой неуклюжий! – по-доброму укорил друга Япония, поднимая парня под локти и отряхивая плечо. - Идиот, ару! – сказал более коротко и содержательно Яо. Америка обнял бы и их, но его несколько сбила с толку толпа и около дюжины чемоданов, с жутким грохотом надвигающихся на собравшиеся уже страны. За ними с воплями несся кто-то, и, судя по игриво выбивающейся прядке и наличию за спиной Людвига, это был Северный Италия. Дальше с еще более громкими воплями, но практически прогулочным шагом двигался Польша, весело улыбаясь и расшаркивая по полу подошвами розовых кедов. Было видно, что орет он только от большой любви к искусству и из-за стадного чувства. За ним плелись Литва и Латвия, тихо переговариваясь о чем-то, а Финляндия с Эстонией спорили, оживленно жестикулируя и распугивая людей вокруг. - Тупиковая ветвь, - изрек Холл, одной рукой сгребая Кику, Яо и Альфреда к себе, а другой останавливая все чемоданы. – Вы безмозглые кретины. - А ты силен! – заметил Людвиг, пропуская предыдущую фразу мимо ушей. - Было бы слишком накладно платить за ущерб. Я уверен, Россия стряс бы с нас втридорога. - Ах, кто-то никогда не меняется! – вдохновенно произнес Франциск. – Ты так корыстен, Холл. - Зато деньги есть. И не поспоришь ведь. - А вы знаете, как нам добираться? – ехидно спросил Польша, так что всем стало ясно, кто же поведет их сегодня к России. – Загружайтесь в желтый автобус около входа и ждите меня! - А мне кажется, мы кого-то забыли, - нахмурившись, изрек Англия. - Найдется! – махнул рукой Альфред и, подхватив спортивную сумку, бодро поскакал к выходу, весело напевая что-то под нос. В дверь позвонили раньше назначенного времени, и Брагинский, только-только успевший вымести остатки цветка, разбитого невменяемым с бодуна Гилбертом, помчался открывать врата в «коммунальный рай». - Эмм… Канада? Почему ты так рано? – перед Иваном стоял Мэтт с медвежонком в руках. Рядом возвышались небольшой чемодан, клетка для перевозки животных и большой подарочный пакет с ярко-красным кленовым листом. - Мне сказали, что у вас в Москве пробки, - тихо ответил Канада и скромно улыбнулся. – Но я доехал всего за полчаса. Я помешал? - Нет-нет, конечно, заходи! Я тебе покажу твою… где ты будешь жить, - спешно заговорил Россия, пропуская Уильямса вперед. – Оля, тут Канада приехал! - Ах, да, я привез вам небольшой подарок. С пустыми руками ехать как-то неудобно, - Мэтт протянул подошедшей Украине пакет, в котором были бутылочки с кленовым сиропом. Через час Иван с Мэттом сидели на кухне, уплетая горячие блинчики, и Брагинский наслаждался этой спокойной атмосферой, царившей вокруг канадца. У России никогда не было желания делать этому парню что-то плохое, и даже сейчас, сидя рядом с Брагинским, Мэтт не относился к нему как к ребенку. Он словно чувствовал Ивана, и это даже немного пугало. - Мэтт, а какие у нас с тобой отношения в будущем? – подперев голову рукой, спросил Ваня. - Да, в общем-то, мы с тобой мало общаемся, - честно ответил Уильямс, перерывая трапезу. – Ты меня даже не замечаешь порой, и это очень неприятно. - Да? – удивился Иван. Хотя, если подумать, то сколько раз он видел Канаду? Пять… шесть… а ведь он на все саммиты ходит. – Ты извини… - Я все понимаю, - улыбнулся парень. – Ты – большая страна, у тебя итак много забот, да и с братом моим… - А кто твой брат? - Неважно… сам скоро все поймешь. Знаешь, я не люблю ложь. А ты? – неожиданно спросил Мэтт, отодвигая тарелку с недоеденными блинами. - Иногда она может быть полезной. - Ты очень взрослый. Я знаю, ты много пережил, но… в будущем, постарайся относиться ко мне, как к равному. Это очень важно для меня, - серьезно сказал Уильямс и поднялся из-за стола. – Пойдем, покажешь мне мое жилище! - Да… Не успел Ваня подняться, как в коридоре раздался жуткий грохот. Послышалась русская брань и громкое «ЗАПАД!!!», истеричный смех поляка и абракадабра, похожая на латинский язык (видимо, проклятия Англии). Выглянув в коридор, Брагинский увидел кучу малу, над которой возвышались Холл и Кику, и прыгающего вокруг Гилберта с трехлитровой банкой с огурцами в руках. Последний хохотал и орал во все горло: - «Это коммунальная, коммунальная квартира! Это коммунальная, коммунальная страна!»*! - Итак, здравствуйте, - несмело начал Россия, в душе кипя от негодования. Они разнесли дверь и два стекла, за которые платить, кажется, не собирались. Но роль – она в любом случае обязательна. – Этот дом – ваше место жительства на ближайшее время. Можете занимать все свободные комнаты, но помните, что у вас есть всего две ванных, два санузла и две кухни. На всех. Глаза Франции тут же округлились, а рот продемонстрировал все свои возможности. Прибалты с лицом «okay» опустили головы. Нидерланды, видимо, не совсем понял идею, а потому промолчал. - Я не буду пользоваться одной ванной с этим индюком! – первым заголосил Англия, тыча пальцем во Франциска. - У тебя будет выбор. Сказано же было – ванных две, - неожиданно для всех спокойно произнес Америка и выдал голливудскую улыбку. – Я хочу отдохнуть, может быть, мы уже заселимся? Страны шокировано уставились на Альфреда. От него ожидалось больше всего претензий. Но Джонсу не хотелось расстраивать и без того потерянного Ивана, который сжимал тонкими пальчиками кружку с чаем и часто отводил взгляд, видимо, от волнения. Такой Брагинский не вызывал гнева или недовольства, его не хотелось выводить из себя или оскорблять. Хотелось дать ему конфетку и погладить по голове, решил про себя Альфред, но воздержался, небезосновательно полагая, что к такого рода вещам у Ивана отношение было одинаковым во все времена. - Ах ты тварь! Где мой шампунь?! - Там же, где и мои круассаны! - Эстония, раздай вай-фай! - Холл, кури на улице, у меня аллергия на дым! Да не надо выдыхать мне в лицо, сказал же! Кхе-кхе… - Герой спасет тебя, Германия! - Паста-а-а!!! - Ты что делаешь, варвар! Мои вещи – не половые тряпки! Да-да, вот это розовое – моя кофта!!! - Да ЗАНЯТО здесь, вашу ж мать!!! Тино тихо вздохнул и пересел поближе к Канаде, наблюдающим за дракой Китая, Франции и Англии. Финляндия вытянул из-за кухонного шкафчика бутылку водки и толкнул Мэтта в плечо. - Выпьем? Уильям хотел было отказаться, но обреченное выражение лица Тино заставило проникнуться идеей. Через час… - «Где-то на белом свете, там, где всегда мороз, трутся спиной медведи о земную о-о-о-ось!»… * Дюна - "Коммунальная квартира"