DemonicWorld! AU

      Забавное совпадение, но дверь была под цифрой 66, еще одна шестерка, и это было бы еще более нелепо. Просторная комната, широкая кровать из темного дерева была аккуратно заправлена, неподалеку стоял небольшой круглый столик, рядом с ним два стула, в углу комод, на котором лежал свежий номер газеты. Другая дверь в помещении вела в ванную. Скромненько, но со вкусом. Просто, уютно и тепло, всё что нужно, только вот кровать была одна и это немного напрягло. Том прошел чуть дальше, уже думая, где он будет спать, ведь не собирался спать с Тордом на одной кровати.       Но Торду плевать на обстановку, он был сам не свой. Разум затмили какие-то отголоски прошлого, которые сводили с ума, заглушая все. Ларссон пошатнулся, метнувшись к стене и хватаясь за голову, на которой вновь появились рога и длинные уши. -Торд. Всё хорошо?       Мужчина стал медленно подходить к Ларссону, пока он не поднял неопределенный взгляд. Охотник удивился и стал понемногу отходить в сторону. Рогатый приподнял голову, глядя на Тома, но было в этом взгляде что-то странное. Торд медленно подошел к нему, виляя хвостом, который вскоре обвился вокруг ноги черноглазого. Рогатый как-то ласково провел рукой вдоль его щеки, прикрыв глаза и улыбаясь, на что по телу охотника прошлась странная дрожь. Демон не понимал, что творит. — Мой… — прошептал он, не дав возможности для Тома на ответ. Том офигевал от происходящего, округляя глаза. Он приоткрыл рот, дабы сказать что-то в ответ, но Демон прижал к стене, целуя, без зазрения совести водя языком по небу или деснам Риджуэлла. Он крепко обнял его за поясницу, заставляя тем самым выгнуть спину и прижаться нижней частью тела. Какое-то странное, дурманящее чувство овладело и движело Ларссоном. Охотник недоумевал, а алкоголь в крови вызывал ещё большую заторможенность. Поцелуй понравился Риджу, что было для него не очень странным.       Он стал неуверенно отвечать, как-то робко положив руки на плечи. За обычный поцелуй он не убьёт, это ведь не перерастёт в нечто большее.? Том прикрыл глаза от расплывающегося по всему телу наслаждения. Поцелуй одурманивал, а алкоголь ударил ещё сильнее, немного затмевая разум.       Торд окончательно забылся, когда понял, что возражений нет и не будет. Это словно была проверка, результат которой был положительным. Торд снял с головы охотника шляпу, метнув ее куда-то в сторону. Наконец прервав поцелуй, он впервые за столь долгое время глядел на парня без сего элемента одежды. Том резко открыл глаза, смотря в ту сторону, где был этот предмет. Но его притянул оценивающий взгляд Ларссона, отчего по спине забегали мурашки, что-то ему подсказывало, что на поцелуе архидемон не остановится. Стоящие дыбом темно-русые волосы, совершенно небольшие пряди спадали на лоб или виски. Почему-то возникло желание заправить их за ухо, что Демон и сделал. Том не сдержался и прислонился щекой к всё ещё не убранной руке, прикрывая черные глаза. Торд опьяненно и с упоением глядел на Тома. Кисточка хвоста поглаживала внутреннюю сторону бедра парня. Но действовать в ответ охотник как-то боялся, то ли не хотел чтобы эта «пытка» прекращалась, то ли просто не мог найти сил оттолкнуть от себя демона. Ларссон прошелся носом по шее черноглазого, делая глубокий вдох. Вся эта неуверенность со стороны охотника лишь возбуждала интерес, она была непривычно-необычной. Слишком мило, слишком невинно выглядел сейчас столь растерянный Том. Торд ощутимо заерзал бедрами, понимая, до чего все может дойти, но остановиться уже был не в силах. Эти движения заставили сорваться с уст Томаса более громкий вздох, отчего он стал немного покусывать внутреннюю сторону губ, иногда прикусывая сильнее, чем стоило бы. Рогатый без труда подхватил Риджуэлла на руки, все также обнимая, отчего тот немного испугался, вцепившись в плечи, словно боясь упасть. Замутненный взгляд, явно не трезвая оценка происходящего, легкое головокружение, родной запах, запомнившийся с детства… Торд взглянул в черные, казалось, бездонные глаза Томаса, окончательно теряясь в них. Это немного напрягало, но Томас не боялся этих глаз, они наоборот манили его своей необузданной дикостью, заставляя растворяться, подобно снегу у огня.       Глядя же на бледно-розовые губы Ларссон и вовсе прикусил свою, причем с такой силой, что во рту появился привкус железа, который тоже сыграл свою роль. В подсознании вспомнился вкус крови Тома… А вскоре вспоминать не пришлось, ибо клыки впились в кожу шеи вновь, укус был неожиданным действием, поэтому Том несдержанно пискнул, всё-таки не срываясь на крик. Теперь Торда не вернуть, он точно потерялся где-то, им управляли лишь инстинкты. Перестав кусать он облизнулся, отойдя от стены и уложив Тома на простынь. Он терся щекой о шею того, словно кот, желающий ответной ласки. Хвост отчаянно метался по сторонам, с силой ударяясь по ткани. Том выдыхает, желая попробовать вразумить Торда, но сразу же прикрыл рот, краем глаза замечая что архидемон творит, понял что его уже не вернуть и стоит просто смириться с этим.       Он положил руку на голову Торду, аккуратно поглаживая его макушку. А так же он чувствовал себя бревном, ведь совсем не знал, что стоит делать в таких обстоятельствах. И, видимо, придётся учиться именно сегодня и сейчас.       Ларссон едва ли не скулил от какой-то безумной радости от этих ответных реакций. Том слишком легко согласился со всем этим, кажется, охотно поддаваясь.       Горячее дыхание Демона все еще не исчезало с шеи. Когда Риджуэлл приложил руку к макушке, парень приподнял взгляд, тут же прикрывая глаза. Массивные крылья стали неким навесом, частично отгораживая от окружения. Демон резко повернул голову так, что рога касались руки Тома, откровенный намек на поглаживание в виде легкого трения «отростками» об руку. Том немного удивился и, понимая намек, стал бережно поглаживать один рог, как его кончик так и основание, замечая то, что у основания рога, идёт какое-то разветвление, он стал поглаживать маленький отросток, что-то в голове начиная придумывать. И, пока Торд не отполз, чуть приподнялся, " пробуя"(языком облизывая) на вкус маленький отросток, да и в принципе было интересно посмотреть на то, что это даст. Осторожные касания руки шероховатой поверхности рогов заставляли блаженно закрывать глаза, улыбаясь и ластясь к руке парня ещё сильнее, хотя, казалось бы, куда уж сильнее. Торд активно вилял хвостом, прикусив губу и закатив глаза от удовольствия. Но стоило языку коснуться рога, как Ларссон тут же вздрогнул, громко выдохнув, едва сдержав стон. Торд сходил с ума от этих ощущений, был не против чего угодно.

Охотник понимал многое и уже прикинул разные исходы, если он станет противостоять. Если бы он попытался ранить Демона и попробовал сбежать, то наверняка разозлил бы его. А разъяренный демон не лучше быка, только с крыльями, что значительно усложняет возможность побега. Далее он понимал, что если говорить что-то Демону в таком его состоянии, то он просто ничего не услышит, по крайней мере Том так думал.

      Худощавые и длинные пальцы ловко сняли с охотника плащ, а после дело пошло за жилеткой. Том продолжил поглаживать уже и второй рог при помощи второй руки, не замечая из-за увлечения своим делом того, что Торд отполз подальше, удобно устроившись практически на бедрах черноглазого, изредка ощутимо ерзая задом от приятных ощущений. Иным провокатором стал хвост, который также иногда мог задевать основанием интимную область тела. С уст парня срывались полустоны от ерзанья и задевания промежности… Хвостом? Чтобы более не произносить таких «странных» звуков, Том сильно закусил губу, отчего по ней стала катиться маленькая струйка крови. Руки Демона дрожали, судорожно сжимая первое, что попадалось под руку, а в данном случае то была тёмно-синяя рубашка Риджуэлла. В итоге рогатый чуть ли не лёг на охотника, ибо из-за всего этого руки не держали вовсе, в напряжении находились лишь колени. Тихие и сдержанные, но всё же полустоны со стороны Тома были слишком приятны для слуха, а запах крови заставил хищно облизнуться.       Торд вновь приблизился к лицу Риджуэлла, решив поцеловать его, Том аккуратно положил одну руку на его щёку со шрамами, а другой приобнял. Во время поцелуя Торд слизал с губы черноглазого кровь, вновь наслаждаясь этим вкусом, который для него так резко выделялся на фоне остальных, касание щеки выбило из колеи, но это было лишь началом действий со стороны охотника. Ни единого слова за все время, словно рогатый боялся нарушить эту обстановку подобным звуком. Торд вел себя, словно какой-то дикий, но в то же время до жути ручной зверь, который мог быть таковым лишь с одним человеком рядом, ради которого он сделает все, которого считал своим, которому доверял.

Раз уж процесс не остановить, то стоит выложиться на максимум. Не так ли?

      Трепетная ласка накрывала с головой, робкие и легкие касания руками торса и боков. Его руки оставляли тепло, а с уст охотника, наверняка вырывались бы стоны, не будь он занят; эмоции и тепло в груди и паху распространялась на всё тело, отчего становилось, до чёртиков перед глазами, душно.Торд опьяненно глядел в глаза Риджуэлла, слабо улыбаясь. Он хотел им обладать. От и до. Доказать, что он лишь его. Слышать стон, выкрикивающий его имя… Потому язык прошелся вдоль шеи, а затем и ключиц охотника, но этого мало, этим не добиться желаемого.       Том также стал помогать Торду раздеваться, но из-за лёгкой заторможенности и дрожи в руках, получалось это не особо хорошо. Изредка поглядывая за движениями дрожащих рук, стремившихся также избавиться от столь ненужной на сей момент одежды, умиляли Демона. Решив покончить с этими забавными мучениями Томаса, рогатый бережно обхватил его руки, пытаясь тем самым успокоить дрожь. Ридж смутился, отворачивая лицо в сторону, отчего те маленькие пряди волос, вновь упали на лицо, немного скрывая румянец с глазами.Вид смущенного подобным Тома вызывал ласковую улыбку. Забавно, как временами грубый и хладнокровный охотник теперь тает от твоих прикосновений, словно воск от пламени. И Торду это безумно нравилось. Когда же тот отвернулся, Торд выдавил из себя тихий смешок. Он хотел смотреть Тому в глаза, ловить его, пусть и смущенные, взгляды на себе.       В конечном счёте Том мог уверенно попрощаться и с собственной рубашкой. Полупрохладные пальцы рук словно протоптали дорожку вдоль торса парня, медленно спускаясь вниз. Так они оба лишись верха, последующие же действия прохладных пальцев заставляли дыхание мгновениями прерываться, торс напрягаться, а лицо стало принимать более яркий румянец. Демон оценивающе оглядел открывшуюся взору часть тела. В меру спортивное телосложение, едва заметно-выпирающие рёбра, чётко-выраженные ключицы и кадык, атлетично, но стройно. Потому и нравилось.       Торд с какой-то неприсущей ему бережностью и нежностью провёл рукой вдоль правого бока Тома до его же бедра, отчего с уст Риджуэлла сорвался томный вздох. От глаз исходило бледно-алое свечение, за окном к тому времени уже стемнело, потому не заметить подобное было трудно. И никакого смущения за нынешний вид Архидемон не испытывал, его понятия предела приличия были не такими, как у людей, впрочем, так у всех Демонов, но Торд всегда выделялся резкой похотью или неординарным юмором. Таков уж его характер. Сидя на паху Тома, он коварно улыбнулся, как бы невзначай погладив хвостом бедро, это вынудило охотника вновь издать полустон, краснея за этот странный звук. Это лишь сильнее опьяняло рогатого, было его слабостью, звук, который приносил немалое удовольствие. Тихое урчание было трудно не заметить в полной тишине, которую разрушали вдохи, выдохи, полустоны, стоны и иногда урчание. Когда алкоголь вновь ударил в голову, Ридж напрягся, привставая на локтях и стал нежно и аккуратно водить носом по открытому торсу Ларссона, не сдерживая порывов прикусить открытую кожу. Ларссон прикрыл глаза, практически зажмурившись, тихо постанывая от укусов. Рука вцепилась в темно-русые волосы, дыхание было частым и прерывистым. Полустоны Торда отзывались эхом в голове и заставляли возбуждаться ещё сильнее. И вот в брюках стало теснее, чем ранее, что представляло какой-то дискомфорт, но, если немного шевельнуться, можно было получить приятную дрожь. Новый стон сорвался с уст охотника, когда он забылся. Торду быстро это надоело, потому рука легла на плечо черноглазого, буквально толкнув его, принуждая лечь обратно. Рогатый облизнулся, отсев чуть подальше назад. Том недовольно поджал губы, но Торд скользнул дальше назад, начиная снимать мешающий предмет одежды, а потом брюки и вовсе были спокойно откинуты назад.       Ремень, ширинка и брюки уже приспущены, а дело осталось за малым, но уже чувствуется тепло возбужденной плоти. Окончательно избавившись от брюк, которые подчеркивали форму и длину ног за счет того, что немного обтягивали их. Уже теплая рука Демона без раздумий и зазрения совести нырнула под чужое нижнее белье, обхватывая и поглаживая самую эрогенную часть тела, причем, как назло, будто дразня, медленно. Пока что приятно, но скоро будет больно, а о боли надо заставить как-то забыть.       Ощущения были несравнимые ни с чем иным. Было приятно, очень приятно и хорошо, хоть и движения были очень медленными. С губ срывалось всё больше полустонов, которые сдерживать было невероятно трудно. Руки стали цепляться за простынь, а всё тело легонько подрагивало. Но и этого, чёрт возьми, было мало.       Руки легли на спину, приобнимая архидемона. Торд облизал пальцы свободной руки и тут же склонился над Риджуэллом, опаляя дыханием его шею, а после увлекая в поцелуй, тут же и резко вводя два пальца в задний проход, давая возможность привыкнуть.       Боль. Невыносимо неприятная боль, заставляющая тихо пискнуть, оцарапав спину стриженными, но не менее острыми ногтями. На глазах появились еле заметные слёзы, но вскоре он стал привыкать к инородным предметам, начиная акцентировать внимание на более приятных вещах и продолжая отвечать на поцелуй, хоть и хотелось причинить боль за боль, сейчас не было возможности этого сделать, ведь он не заметил того, как впился ногтями в спину партнёра.

Любопытно, что окажется сильнее: удовольствие от поглаживаний внизу или же подобного рода боль?

      Благодаря тишине слышался каждый вздох, шумный выдох, тихий или не очень стон. Ощущалось каждое подрагивание горячего тела.       Резкое болевое ощущение на спине вынудило выгнуть ее, закусывая губу. Но этим все не ограничилось. Руки Тома лишь сильнее вцепились в спину, оставляя на ней царапины и алые полосы. Торд тихо прошипел, как-то инстинктивно и сильнее, резче и глубже вводя пальцы руки, к которым вскоре присоединился третий. Томас не ждал того, что Торд выгнется с шипением, но болевое ощущение в пятой точке, заставило вернуть себе трезвость ума и перестать царапать спину архидемона, виновато смотря на Торда со слезами от боли в глазах. Охотник стал аккуратно поглаживать спину демона, иногда касаясь крыльев, ведь он не знал, где именно оставил царапины. Том попробовал расслабиться, что получилось и принесло меньше неприятных ощущений. Поглаживания иногда все же задевали небольшие царапины, что вызывало легкое жжение в области травмированного участка кожи вновь, но Торд не противился этому, наоборот, это словно резонанс на фоне всего удовольствия, что он получал.       Пара минут и эта пытка для Риджуэлла закончилась. Томас был искренне рад, когда то непонятное ощущение исчезло, а вот чувство пустоты стало напрягать. Ларссон ласково, будто бы извиняясь провел рукой вдоль бедер Риджа. Тихое шуршание заставило обратить внимание на демона, замечая то, что и он стал убирать остатки одежды прочь. Торд буквально изнывал от приятного чувства внизу, ерзая тазом и виляя хвостом пуще прежнего. В итоге оба оказались в одном положении — нагишом. Том невольно сглотнул слюну, то ли от предвкушения, то ли от лёгкого испуга. Да и сейчас не столь это и важно, главное лишь то, что демон не будет останавливаться на середине.       Рогатый вновь склонился над черноглазым, но на сей раз закинув его ноги к себе на плечи примерно до колен. Резкое движение бедер, крепкие объятия с целью хоть как-то заглушить боль. Мужчина не смог удержать слёз с вскриком, прерванным собственной рукой, дабы не быть столь громким. Уж не особо хочется сейчас быть прерванным чем-то извне. Торд лизнул ухо парня, затем опустив голову к его шее. Плавные и поначалу медленные движения бедер, попытка дать привыкнуть и причинить меньше дискомфорта. Демон целовал шею, плечи и, где дотягивался, грудь. Кисточка хвоста касалась бедер и колен, тем самым поглаживая их. Объятья немного помогали, именно как моральная помощь они воспринимались. Далее многочисленные поцелуи и очень медленные движения, что дало немного времени прийти в себя и полностью расслабиться, хоть теперь и подрагивать от остатка того испуга перед болью.       Со временем движения стали резче и быстрее, а успокоиться или остановиться казалось невозможным. Торда манило к себе это тело, этот запах… Да все, что только могло быть. Он медленно сходил с ума от удовольствия. Риджуэлл смог привыкнуть, движения становились быстрее и резче, вызывая тихие стоны, которые он произносил прямо на ушко Торда, будто специально, понимая, что этот звук ему нравится.       Покорность и смирение приятно радовали, хотя как-то непривычно видеть их проявление от Тома. Каждый вскрик, каждый неровный вдох или выдох эхом раздавался в голове, одурманивая. От стонов над ухом парень терял над собой контроль, забываясь и кидаясь на свою жертву, ускоряя темп. Но шумные вдохи и постанывания шли не только со стороны Тома, разумеется. Казалось, сердце от такого частого биения, вот-вот разорвется. Не один раз удалось задеть самую уязвимую точку, касание которой обычно наиболее приятно.(для незнающих — простата)       Громкий выдох рядом с ухом черноглазого, ощущение тяжести внизу лишь нарастало, вызывая сильное желание избавиться от этого. — Мммф… Т-том… — было единственным, что рогатый сказал за все это время. Неровное дыхание со стороны демона приятно ласкало слух, отчего разум полностью ушёл в сторону, а стоны самого Риджуэлла становились тяжелей, слаще и когда громче, когда тише, но раздавались они в полупустой комнате, очень даже громко. Задевания самого чувствительного участка вызывало дрожь и более громкие стоны. Развязка становилась всё ближе, а осознание происходящего тихонько приближалось, словно мышь, пытающаяся проскользнуть мимо кошки. Прерванная голосом архидемона тишина отозвалась саднящим чувством в ушах и сердце. Почему-то все эти действия выветрились вместе с непорочной тишиной. -Т… Торд.?       Дрожащим и не своим голосом вместе со стоном вырвалось из горла. Отчего к себе проснулось такое отвращение, которое мало кому могло понравится, только если мазохисту. И то навряд ли. Затем же и алкоголь стал выветриваться, а с ним и осознание тяжёлой глыбой льда ударилось об голову.       Новая череда стонов, которые были заметно громче и резче предыдущих. Торд был словно в иной реальности от всего происходящего, уже давно потеряв над собой контроль, забыв обо всем и просто наслаждаясь тем, что происходило сейчас. Голос, наполненный дрожью, словно эхо, многократно повторял в голове одно и то же слово, имя… От этого по телу прошлась легкая дрожь.       Парень приобнял Риджуэлла за шею, тем самым чуть приподняв его голову. Том, резко выдохнул, замечая еле заметное переливание глаз Торда красным. Это был не он… Мимолетный взгляд в глаза. Очередной поцелуй, но он, казалось, длился вечность. И наконец приходит желанное чувство облегчения. Смирение, осознание, неодобрение и злость на самого себя смешались в один огромный клубок. После демон и охотник в унисон выдохнули от пропажи той тяжести, Торд не успел выйти, что запятнало еле заметное чувство собственного достоинства.       Дыхание еще долгое время не приходило в норму. Демон ласково провел носом вдоль щеки и скул Тома, вздыхая. Просто буквально рухнув рядом, он изредка постукивал хвостом, глядя затуманенным взглядом на черноглазого, явно ничего не понимая и окончательно выбившись из сил. Хотелось спать сразу же после выпитого, а сейчас так тем более. Руки судорожно сжали ткань одеяла, нос уткнулся туда же. Практически свернувшись калачиком, Торд как-то тщетно пытался восстановить дыхание. Это напоминало лихорадку, которая возникла из ниоткуда по неясным причинам. Тяжелые, резкие вздохи. Появилась обида на Ларссона, но и весь этот комок негатива не смог сдержать порыва Томаса. Он нежно, мимолётно и незаметно поцеловал архидемона в лоб, хоть это и поцелуем нельзя назвать, и обнял, пытаясь со своей помощью выровнять его дыхание. Робкое, едва ощутимое касание губ лба заставило замереть, а объятия — расслабиться, постепенно приходя в себя и нормальное состояние.       Свечение глаз медленно исчезало, как и напряжение в мышцах рук, которые еще недавно сжимали одеяло. Рогатый уткнулся носом в шею Тома, громко выдохнув уже в полудреме. На уровне какого-то рефлекса Ларссон ответно обнял.

За все время сна он не выпускал охотника из объятий. На душе, ежели таковая имелась, было удивительно спокойно. Вот только оправданий и ссоры не избежать. Вряд ли Торда поймут так, как надо, он и сам едва ли сможет объясниться. Но нет, он не любил, и виной всему даже не алкоголь в крови, а, скорее всего, нечто иное в рефлекторных дугах, нервных окончаниях, которые сходили с ума от особенного запаха негатива Риджуэлла, от его вида, улыбки. Он был особенным для Торда. Но не в том смысле, в каком мы считаем для себя особенными близких нам людей. Это иное. То, что нельзя контролировать. Это сама природа Демонов, которой ни один из них не в силах противиться. Естественная привязанность, забота, но без чувства, которое люди зовут «любовь».

Том выдохнул, устраиваясь поудобней и смотря в прикрытое шторами окно. Там было темно, мрачно и тоскливо, как и на душе Томаса. Сейчас он точно не сможет уснуть, поэтому решил скоротать время каким-нибудь занятием, но из крепких объятий было невозможно вылезти, поэтому охотник не видел другого выхода, кроме как шептать строки из какой-нибудь песни. Где-то рядом жужжала какая-то букашка, на губах заиграла странная улыбка, а потом он начал-таки тихо напевать: — И пока, эта муха будет гладить свои лапки, Я буду говорить, что у меня все в порядке. В среднем человек в день может врать до двухсот тысяч раз. Вот и я солгу сейчас. (Мария Чайковская — целуй меня) Тихий вздох, служащий каким-то перерывом между частями куплета. — А потом ты уйдешь, ты уйдешь, а я останусь, Станет странное сердце, бестолковая усталость. И я буду бояться остаться один на один, С этой комнате цветных пелерин. Тобою связанных на мне пелерин Вновь отступление с прикрытием чёрных глаз — Целуй меня, целуй меня, целуй меня. Целуй меня, пока лучи не целятся в нас, Пока еще мы, что-то чувствуем, пока мы еще здесь. Целуй меня, я ненавижу когда ты так нужен, Потом ведь все намного может быть хуже… Ты выдыхаешь: у нас есть час, час, один час. Голос предательски дрогнул, а из глаз стали течь слёзы, выводящие остаток чувств из души. — Твои руки теплы, значит выстрел будет метким, Будут четкие круги на воде и тонкой веткой. Я останусь смотреть, как они летят стремительно вниз, Научи меня так, please. И я буду молчать никогда, нигде об этом… Я не буду бояться остаться один на один, В этой комнате цветных пелерин, Тобою связанных на мне пелерин. Том посмотрел на лицо Торда и не сдержал порыва погладить его щёку, что вызвало крепчающие объятия. Том выдохнул и продолжил шептать последние строки, не сводя чёрных и любящих глаз с демона. Целуй меня, целуй меня, целуй меня. Целуй меня, пока лучи не целятся в нас, Пока еще мы, что-то чувствуем, пока мы еще здесь. Целуй меня, я ненавижу когда ты так нужен, Потом ведь все намного может быть хуже… Ты выдыхаешь: у нас есть час, час, один час. И мы кладем на ковер оружие. Последним действиями перед сном послужили вытирание слёз со своего лица и новое объятье, которое также не разрывалось до рассвета, как и крепкая хватка Ларссона.