Love actually, bitch

Ваня, Ваня. Пулково, канун Нового года

      В Пулково творился ожидаемый пиздец. Народ сновал туда-сюда, пихаясь и толкаясь, окончательно портя и так не самое радужное настроение. Рудбой пару раз поймал на себе взгляды, полные узнавания, но по ходу было сегодня что-то такое в его лице, что отбивало желание подойти поздороваться. Настроение, и так подпорченное проблемами с мерчем, стремительно катилось вниз. Хорошо хоть у брата что-то там с личной жизнь наклюнулось, но, зная Охру, Ваня и на этот счет иллюзий не питал.       Из-за ремонта залы вылетов-прилетов путались, а из-за хреновой погоды рейсы откладывали и переносили. Люди, вымотанные ожиданием, маялись и шатались без дела. Мамаши, пытающиеся хоть чем-то увлечь детей. Иностранцы, чирикающие и радостно галдящие. Всякие белые воротнички, без устали треплющиеся по телефону. И все это под аккомпанемент чертовых джинглбеллс и заполошное электрическое моргание всевозможных гирлянд.       Ваня пока еще не сильно волновался, хотя в какой-то момент понял, что рейс Мирона уже даже выдачу багажа закончил, но Федорова так нигде и не было, а его телефон не отвечал. Илья подтвердил, что у них там форс-мажор, но сказать, вылетел тот в Питер или нет, не мог. Это было совсем не похоже на нынешнего Мирона, но вот на прежнего – непредсказуемого и легкого на подъем, авантюрного и сумасшедшего – вполне. Что не мешало Рудбою беситься, конечно же. Потому что не для того он тащился два часа до ебучего аэропорта, чтобы полюбоваться на встревоженных пассажиров и орущих детей.       Вежливая девочка из справочной виновато улыбнулась, предложила объявить по громкой связи имя-фамилию пропавшего человека, но полетные данные разглашать отказалась. Ваня представил, как тогосамогооксимирона разыскивают на все Пулково, поморщился и вяло отказался.       А потом на него кто-то налетел. Не больно, не слишком сильно, но это стало последней каплей. Он громко со вкусом выматерился и сообщил все, что думает про долбоебов с глазами на жопе. – Очень грозно, прямо поджилки трясутся. Вот вроде ты образованный взрослый человек, Рудбой, а ведешь себя как подросток.       Ваня уже открыл рот, чтобы продолжить… дискуссию, но так и застыл, словно громом пораженный. В двух шагах от него стоял Ванечка Фаллен, терпеливо выслушивал дамочку с мелким ребенком на руках и неодобрительно косился в сторону Рудбоя. Ну пиздец.       Хотелось и бежать куда-нибудь далеко-далеко, и рассматривать внимательно, жадно. А еще лучше пообщаться хотя бы немного, телефонами, блин, обменяться. Воспользоваться шансом? Да, как раз после того, как Ваня обматерил Фаллена, весь белый свет и ебучее Пулково. Да блядь же.       Сколько они не виделись? Год? Или меньше? Даже сказать сложно. Для Рудбоя вообще все, что касалось Фаллена, было сложно. У Вани много всяких отношений, коротких и не очень, удачных и провальных, за плечами осталось, но почему-то именно этот не роман даже, а так, интрижка, не хотел забываться и оставаться в прошлом.       У Рудбоя тогда не было еще ни студии своей, ни такого количества просмотров на канале, ни свалившейся популярности. Нихуя у него не было, кроме уютного чатика с маленькой, но верной фанбазой. Фаллен, или Ванечка, как звали его в чате, всегда отличался странным юмором, который Рудбою заходил, а вот остальным подписчикам не очень. Он отлично разбирался в музыке, но слушал какой-то трэшак и старательно пропихивал его в сабдеи. Фаллена обожала одна половина чата и ненавидела другая, а Ваня же считал его чудиком, но классным таким, обаятельным, и всегда с удовольствием отвечал на его странноватый флирт и провокации.       А потом случилась фан-встреча. Девочки-подписчицы из Питера организовали сходку “для своих”, чтобы пообщаться живьем, и каким-то чудом убедили и самого Рудбоя прийти, хотя он отнекивался до последнего. Фаллен тоже пришел. И удивил, пожалуй, всех. Он оказался не студентом-задротом в несвежей одежде и толстых очках, он оказался… охуенным. Симпатичным, красивым даже, с сумасшедшим обаянием и бешеной мимикой. Рудбой пялился на него, не скрываясь, и тут же пересел поближе, как только появилась возможность. Ванечка пялился в ответ, улыбался, жался теплым боком и… вообще. Ваня, если честно, и не помнил толком, кто был на той встрече кроме них. Помнил лишь, как хотел побыстрее свалить, прихватив с собой Фаллена. Они даже не бухали тогда почти. Предвкушение мутило разум лучше всякого алкоголя.       И оказалось, что понимать друг друга у них получалось не только в чате. Никакой неловкости, никаких неудобных ненужных вопросов. Только голова кругом и сердце, колотящееся, как чокнутое. У Рудбоя крышу рвало от не очень-то умелых ласк, а Фаллен потрясающе краснел от грубых, но честных комплиментов. Оторваться друг от друга не выходило совсем, и все пришло к тому что, у Вани даже резинки дома закончились, блин. До сих пор вот эти часы, выматывающе сладкие, искренние и чувственные, у Рудбоя отпечатаны яркими четкими картинками. Он сравнивал всех, каждого, кто оказывался в его постели после. Не хотел, но сравнивал. Многие, да почти все, были искусней, опытней, смелее. Но никто не заводил так сильно и так остро.       Ваня тогда просто пересрал. Перепугался того, как сильно его зацепил Фаллен за одну какую-то ночь. Перепугался возможной огласки. Перепугался, что Ванечка, у которого были свои какие-то представления о приличиях, не станет и пытаться скрыть то, что произошло. Рудбой его не заблочил, нет, просто перестал читать вслух его сообщения на стримах, перестал отвечать, перестал выделять, хотя каждый раз сердце подскакивало, когда глаза натыкались на знакомый ник.       То, как сильно он облажался, Ваня понял достаточно быстро. Через три стрима без Фаллена. Он сидел тогда воскресным утром за компом в разгар сабдея и осознал, что все, Ванечка больше не придет. На проверку подписчиков канала ушло несколько секунд. На поиск профиля, который оказался удаленным, и того меньше. И вот тогда Рудбой перепугался. Попробовал найти Фаллена через другие соц.сетки, но все, привязанное к нику, уже было подчищено. На одном из стримов, глядя прямо в камеру, Ваня попросил найтись самого важного подписчика. Но ни на канал, ни в чат дискорда Ванечка больше не вернулся.       А через полгода они случайно столкнулись на твитчевской тусовке. Оказалось, что Фаллен креативил для одного игрового канала, водил знакомство с большинством рудбоевских знакомых и все еще был очень, очень, очень красивым. Ваня тогда набрался смелости, хряпнув три крепких шота подряд, и попытался поговорить. Но Фаллен не оценил. Скривил губы, нахмурился, бросил саркастичное “рад был увидеться” и затерялся в толпе.       Потом было еще несколько встреч, таких же безуспешных и жалких. Рудбоя не отпускало. Ему не только хотелось извиниться, объяснить свое уебанское поведение, но и попробовать… снова? Как-то Ваня отчаялся настолько, что даже к брату за советом пошел, хотя у того с личной жизнью вообще швах был, но Охра только обозвал его идиотом и сказал, что сам виноват. Очень помог, да.       Примерно год назад и вот эти случайные столкновения в тусовках закончились. Общие знакомые Рудбоя просветили, что Фаллен ушел работать к кому-то на ютуб да и вообще в Москву перебрался. Ваня после этих новостей решил, что теперь-то его уж точно отпустит. Что без редких встреч он сможет Ванечку забыть наконец-то, двинуться дальше, найти кого-то, кто зацепит так же сильно. Но что-то пошло не так. У Вани в жизни давным-давно все очень сильно изменилось: его узнавали на улицах, он зарабатывал хорошие деньги, занимаясь любимым делом, даже мерч собственный выпускал. Но от Фаллена все еще нещадно вело, а в груди противно зудела злость на себя самого и боль по проебанному… чему-то.       Ванечка уже распрощался с возмущенной мамашей и теперь стоял у справочного окошка, в котором Рудбой чуть раньше пытался выяснить что-то про Мирона. До Вани доносились обрывки фраз про чемодан и утерянный багаж. У Фаллена даже затылок выглядел напряженным, если так вообще бывает, осанка неестественно ровной, да и вся поза выдавала желание сбежать отсюда (и от Рудбоя) поскорей. Ну, или во всем была виновата ебаная авиакомпания, просравшая багаж, а Ване просто хотелось думать, что Фаллену не плевать.       Что-то там с потерянным чемоданом было непросто. Девушка с заученной улыбкой показывала, что и где писать, кивала и вещала успокаивающим тоном. А Рудбой так и стоял столбом, смотрел, как Ванечка заполняет заявление, и пытался придумать, что же сейчас можно сделать. И вдруг в зеркальной поверхности за спиной у девушки поймал на себе взгляд Фаллена, грустный, сосредоточенный, полный такой тоски, что у Вани даже в животе похолодело. Стало так ебано и тошно, что сам, своими руками вот такое сделал, обидел хорошего, пусть и странного человека, который ему, Рудбою, идеально подходил, который нравился так, что словами это выразить не удавалось.       Когда Фаллен закончил с бумажками и двинулся к выходам в город, Ваня понял, что другого шанса просто не будет. Понял вдруг, что это какое-то долбанное предновогоднее чудо, которое никак нельзя просрать. И он дернулся, перехватил Фаллена за локоть, аккуратно и стараясь не делать больно. – Подожди. – Ванечка застыл, окаменел. И уставился куда-то в район Ваниного плеча, чтобы глазами не встречаться, наверное. – Что про чемодан говорят? – А не похуй ли? – Вань...       Их сильно толкнул здоровенный мужик, которому тоже прямо срочно нужно было к справочному окну. Рудбой хотел его одернуть, но от толчка их с Фалленом прижало друг другу близко-близко, и все мысли из головы просто выветрились. Накрыло так, что дышать стало сложно. Он так соскучился, он так заебался от не тех людей рядом, классных, модных, красивых, хороших, но просто не его ванечек с придурью. Хотелось прижаться ближе, обнять, поцеловать, удержать. Не отпускать больше. – Знаешь, Рудбой. Должны быть какие-то границы. Ты заебал. – Фаллена, видимо, тоже накрыло. Он заговорил сбивчиво, резким тихим шепотом. – Хватит про меня выспрашивать, ясно? Хватит выслеживать! Вот кто тебе сказал, что я тут буду, а? Твоей карьере и твоему будущему ничего не грозит. Я не собираюсь ничего про тебя сливать, хоть ты и мудак. Было и было. – Ну ты чего? Ну Вань, да я не... – Пусти.       А Рудбой не мог отпустить. Просто не мог. У Фаллена в голове такая хуйня творилась, ему все еще было обидно, он злился. Но и тосковал тоже. Заставлял себя не реагировать, не подаваться ближе. Ване не нужно было уметь мысли читать, чтобы все это понимать и видеть. – Прости меня. Пожалуйста.       Ванечка вскинул глаза, сощурился, брови сдвинул, а потом обмяк, почти расслабился. Словно смирился. – Ну что тебе от меня надо, а? Прощение? Окей. Прощаю. А теперь отпусти меня уже.       В кармане у Рудбоя громко заорал телефон, Ваня дернулся от неожиданности. И этого хватило, чтобы Фаллен вывернулся, нырнул в толпу и затерялся. Блядство.       У Мирона где-то там, по другую сторону трубки, громко играла музыка, и это явно происходило не в Пулково. Он сбивчиво извинялся, корил и материл себя, клялся Рудбою, что не специально забыл предупредить об изменении планов, но важно было другое. Мирон разговаривал так довольно и радостно, что Ване даже стало как-то плевать. Он очень сомневался, что дело в новогоднем путешествии, которое все же состоялось, но расспрашивать не стал. Назвал друга ебланом и ублюдком, конечно же, но так, для виду. Рудбой скомканно попрощался, заверил, что не злится почти, сбросил звонок и рванул к выходу из аэропорта.       Фаллен отмахивался от таксистов и пытался застегнуть куртку трясущимися руками. Увидев Рудбоя, он беззвучно выдохнул "блядь" и оставил замок в покое. Ваня подошел медленно, как будто спугнуть боялся. Молнию победил с первой попытки. А потом взял лицо Фаллена в свои ладони и заставил на себя посмотреть. – Дай мне еще один шанс. – Ну какой, блядь, шанс? О чем ты вообще говоришь? – Не знаю. Сходи со мной на свидание? Подпишись на мой канал? Разреши тебя сейчас подвезти?       У Фаллена столько эмоций за секунду на лице сменилось, что Ваня сосчитать их не смог. Там и раздражение было, и злость почти, и надежда, слабая, неуверенная. Он мотнул головой, высвободился из Ваниных рук, и зашагал в сторону парковки. Оглянулся через плечо, так сверкнул глазами, что Рудбой забыл, что под ноги нужно смотреть, чуть на льду не растянулся. – За чемоданом меня свозишь. Если его найдут, конечно. – Идет.       Фаллен, решивший что-то для себя и заметно расслабившийся, в салоне сразу же воткнул свою флешку с какой-то дикой музыкой, не спрашивая разрешения. А Ваня даже спорить не стал. И улыбку больше не сдерживал. Потому что Ванечка, только оказавшись в машине, сам притянул его за ворот, поцеловал, жадно и глубоко, и пообещал яйца открутить, если Рудбой его еще раз обидит.       Трасса стояла. Снег снова зарядил, еще сильнее, чем днем, а температура вдруг резко поползла вверх. Навигатор показывал красный уровень пробок почти по всему центру, а значит впереди еще часа три дороги минимум. Но Ване, который ненавидел вот такую бессмысленную трату времени, было все равно. Потому что сегодня он вдруг поверил в Новый год. И в то, что чудеса иногда случаются даже с тем, кто в них не верит.