Love actually, bitch

Миша Джигли, Коляс. Питер, канун Нового года

      На телефоне оставалось двенадцать процентов заряда, но Миша упрямо рубился в игрушку. Потому что все течет, все меняется, и лишь помидорки его никогда не подводили: после составления пяти штучек в ряд они давали бомбочку. Надежды, что менеджер транспортной компании вытащит голову из жопы и найдет хоть какой-то способ выгрузить товарные накладные без полетевшего интернета, таяли на глазах, так что Миша решил смириться. Он устроился прямо на полу, подложив под жопу картонку, и теперь воевал за первенство в соседской борьбе садоводов. Не хватало совсем чуть-чуть, чтобы получить супербонус и разъебать уже чертовы овощи по-настоящему.       Миша никуда не спешил. Ванька на сегодняшний рейс уже опоздал или не попал, или что-то там еще, так что хуй знает, когда теперь примчит. Гриша, балбес, вляпался в очередные неприятности, кажется. Или влюбился? Урчал по телефону так, что Миша не разобрал толком ничего, кроме того, что Гриша чуть ли не чемодан пакует, чтобы с кем-то съехаться. С кем-то, кого встретил два часа назад. Ага. Три раза Ваня ему разрешит. Возможно, даже четыре. В теории Миша за Гришенькой должен приглядывать, но разве ж за этим пиздюком уследишь? Он встревал вечно в какие-то передряги, но каждый раз чудом оказывался целым и почти невредимым, словно у него девять кошачьих жизней припасено. Миша же от переживаний пил пустырничек с водочкой, но Гришу Ваньке не сдавал. Не мог просто. Помнил, как они все вместе пытались вырастить из ребенка нормального человека методом проб и ошибок, так что винить-то некого сейчас. Как воспитывали – то и выросло. Ну а то, что хуйню творит… А кто нет? Не им его судить. Если так посмотреть, то в людях Гриша разбирался намного лучше, чем сам Миша или Славка, например. Может, правда нашел своего человека и влюбился. Повзрослеет теперь, помудреет, перебесится, еще и их с Ваней уму-разуму учить будет.       В общем, да, нянька из Миши была так себе. Он как раз принялся продумывать гениальную многоходовочку, чтобы собрать страйк из баклажан, когда входная дверь противно скрипнула. Вместе с вошедшим человеком в предбанник ворвался ледяной воздух и даже маленький вихрь снега. По полу сразу же засквозило, и никакая картонка уже не спасала задницу от холода. Миша собрался было сделать замечание, чтобы всякие ебланы не выпускали теплый воздух и не держали дверь нараспашку, но подавился собственными словами и закашлялся.       Все баклажанчики были забыты в ту же секунду. И помидорки, и война садоводов. Потому что на пороге стоял Он. В глубине души Миша немного себя презирал за пафос и вот такое фанючество, но справиться с собственным восторгом не получалось. Коля, менеджер какого-то крутого модного чувака, был настолько неземным и прекрасным, что у Миши просто все предохранители горели. Высокий, худой, скуластый, чуточку мрачный и очень, очень отстраненный. Они пересекались слишком часто для незнакомых людей, живущих в Питере. Они пересекались слишком редко, чтобы Мише было этого достаточно.       Коля прикрыл за собой дверь, скинул с головы капюшон, отороченный пышным мехом и присыпанный снегом, и неодобрительно поджал губы. Он всегда так делал: что-то не одобрял. Миша это обожал. Не найдя ничего, заслуживающего его внимания, Коля подошел к окну выдачи и громко постучал по закрытым металлическим створкам. Потом еще раз. – Они интернет чинят. Поставки не выдают. – Какого хуя?       Миша почти задохнулся, когда Коля к нему развернулся и угрожающе сдвинул брови. Он был сейчас таким жутким и таким прекрасным, что у Миши даже температура подскочила на пару градусов, наверное. – Ну… Интернета нет. Накладные не выгружаются. Бумажных нет. – Да-да, надо говорить уверенно и четко, завладеть вниманием собеседника, вся хуйня. Но Миша посмотрел бы на авторов всех этих советов и тренингов, если бы напротив них стоял такой чудесный Коля и хмурился. – Я вот тоже жду. – Ну пиздец.       Коля еще пару раз безуспешно стукнул по металлическим ставням, ответа не дождался, конечно же, и пошел к выходу. Миша разочаровано выдохнул. Сегодня их встреча вышла совсем краткой и печальной, но ведь и ее могло бы не быть, правда? Хотя грустно все равно стало. Он уже хотел забыться с помощью овощного царства, но дверь оказалась закрытой не до конца, и за каких-то несколько секунд с улицы успело намести небольшой сугроб на пороге. Стоило встать, чтобы захлопнуть дверь, а то так и окоченеть недолго. Но Миша не успел даже телефон в карман спрятать. Коля вернулся!       Он прошел от одной стены до другой. Потом в противоположную сторону. Затем обратно. Обычно сдержанный и отстраненный, сегодня Коля был особенно прекрасен. Злость и раздражение очень ему шли. У Миши даже в животе заныло от того, как сильно ему нравился вот такой сердитый Коля. – И что говорят? Долго ждешь?       Вопрос прозвучал так неожиданно, что Миша даже не сразу сообразил, что это ему. Он открывал и закрывал рот, пытаясь подобрать какой-то крутой ответ, который Коле покажет, насколько Миша классный и эрудированный, но выдавить из себя толком ничего не смог. – Я? – А ты тут кого-то еще видишь? – Нет. – Божечки. Мише нельзя общаться с красивыми людьми. Он сразу тупеет. – Я… В смысле… Говорят, обрыв линии из-за снегопада. А через мобильный у них база не грузится. – Вот же блядь.       Можно было, наверное, это отнести к себе, но Миша прекрасно понимал, что он до бляди не дотянет, даже если очень сильно постарается, поэтому просто согласно кивнул. Главное – не спорить. Это он уяснил еще в своих первых отношениях с красивой невероятной Ксюшей. А во вторых – с божественной неземной Оленькой – закрепил. Ну а Настенька, его последняя неудавшаяся любовь, волшебная невероятная Настенька, попросту навсегда отбила у Миши желание отстаивать свое мнение.       Это была его карма – красивые люди, которых хотелось носить на руках. Которым хотелось целовать пальчики и поклоняться. Которые заслуживали того, чтобы им посвящали стихи и песни. Которые в итоге оказывались безжалостными в своей красоте и своем великолепии. Все эти чудесные нереальные люди входили в Мишину жизнь, превращали ее в сказку, а потом оставляли после себя пепелище и разбитое на осколки сердце. Они не были плохими, нет. Просто… жизнь такая. Есть они, а есть Миши, обычные, простые, слишком впечатлительные и падкие на прекрасное. Настенька, собирая свои вещи, сказала: “Мы просто из разных лиг, дорогой. Ты хороший, но тебе нужен кто-то… попроще”. А потом исчезла из Мишиной жизни, запахнув свою норковую шубку и цокая тонкими каблучками по лестничным ступенькам.       “Попроще” Миша не хотел. Страдать по красивым людям было его крестом, роком, судьбой. Горько, но так знакомо и привычно. Хотя страдать по Коле оказалось легче, чем по остальным. Это был первый опыт подобного, мужского, рода, поэтому Миша не впал тут же в мечты о красивой свадьбе и красивых детях, а только… любовался. Просто хотел понравиться, хотел обратить на себя внимание. Безуспешно, в общем-то.       Коля замер, привалившись к одной из стен, как раз напротив Миши. Сложил руки на груди, уставился на свои кроссовки и словно застыл. Недосягаемый, далекий. Холодный, как мальчик Кай после общения со Снежной королевой. Сначала Миша на него даже глаза поднять боялся. Потом осмелился поглядывать украдкой пару раз в минуту. Затем и вовсе прижался затылком к стене и принялся любоваться своим крашем через несомкнутые ресницы.       Чем дольше рассматривал, тем явственней Миша понимал, как сильно он встрял. Из такой позиции было отлично видно, что Коля живой, настоящий. С мелкими каплями грязного снега на белых кроссовках и отворотах джинсов. С черенком перышка, вылезшим из пуховика на левом рукаве. С отросшей щетиной и слегка растрепанным хвостиком на затылке. Все Мишины феи, которые снисходили до него в то или иное время, были… феями. Идеальными. Без грязного следа на джинсах от порожка авто и порезов от бритвы. Без синяков под глазами и влажных разводов подтаявшего снега на куртке. Коля же вдруг оказался вполне себе живым, настоящим человеком, а не божеством. Ух ты.       Миша прекрасно понимал, что такой возможности может больше никогда не выпасть, поэтому совершенно не тяготился ни холодом, ни твердым полом под задницей, который никакая картонка не смягчала, ни неловкой тишиной. Коля же… бесился. Он, наверное, относился к тому типу людей, для которых любая минута без полезного занятия смерти подобна. Им вечно нужно двигаться, творить, разговаривать, поражать других людей в самое сердце, например. Хотя его могла просто бесить сложившаяся ситуация и вынужденное соседство, поэтому он начал раздраженно потопывать ногой, но о таком варианте Мише думать не нравилось. Мише нравилось созерцать.       Наверное, созерцать незаметно у него не очень получалось, потому что Коля вдруг недовольно уставился в ответ. – А ты на всех так пялишься? Знаешь, это крипово. Вот черт. – Прости. Нет, я… Нет. Извини.       Так-то Миша рос не в лесу, у него были родители, друзья, знакомые и элементарные навыки социализации. Он прекрасно понимал, что вот так разглядывать других людей не очень-то прилично и нормально, и что за такое вполне можно получить по щам. Но поделать с собой ничегошеньки не мог. А от осознания, что теперь в глазах Коли он окончательно рухнул с планки “смутно знакомый тип” на планку “какой-то псих”, стало уж совсем ебано. Он буквально силой себя заставил снова запустить игрушку на телефоне, хотя индикатор заряда протестующе пискнул, да и до овощных разборок ему дела сейчас было примерно столько же, сколько до демографических проблем Мьянмы. – Ты же Миша, да? – Миша вместо ответа так резко дернул головой, что больно приложился затылком о стену. И кивнул. Потом еще несколько раз. На всякий случай. Коля оглянулся по сторонам, вытащил одну картонку из стопки, куда складывали ненужные коробки. – Двигайся.       Кажется, Миша больше не дышал. Он следил, как завороженный, за тем, как Коля тщательно отряхивал картонку и морщился. Как расстегивал молнию пуховика и поддергивал джинсы. Как грациозно, невозмутимо и с очень большим достоинством устраивался на полу, словно это царский трон, а рядом сидит как минимум Эзра Миллер, а не простой и обычный Миша. А еще… еще Коля знал его, Мишино, имя. Ой, маааамочкиии… Кажется, мечтам о красивой свадьбе и красивых детях плевать на законодательство и физиологию.       Сидеть вот так рядом оказалось невыносимо. От Коли вкусно пахло чем-то свежим и резковатым, а еще у него были длинные-длинные ноги и острые колени, чашечки которых просматривались даже через джинсы. Мише стало привычно неловко за свой стайл “надел то, что не очень грязное” и привычно сложно дышать. Следующим шагом будет самый идиотский подкат в мире, невнятные попытки завести разговор, а потом тупые комплименты. Этот поезд в огне, и нам некуда больше бежать. – Во что играешь? У тебя, кстати, телефон сдох. – Коля снова заговорил первым. С ним, с Мишей. Сам. – Да так… Ерунда. – Все играют в тупые игры на телефоне. – Словно в подтверждение, Коля достал свой телефон из кармана, быстро потыкал в цифры для разблокировки и начал листать. – Вот, смотри, тут у меня рыбки и аквариум. Тут нужно… – Восстанавливать сад. – Шаришь! Блин, мне надо быть на связи, поэтому никаких игрушек. И так из-за этого ебаного интернета сроки горят. – Влетит? – Да хуй знает.       Разговаривать вдруг получилось. Не прям уж легко и просто, но получилось. Коля, конечно, знал, что хорош. Знал, что Миша шумно сглатывает, когда они случайно сталкиваются коленями. Знал, что Миша страшно боится ляпнуть что-то не то и облажаться. Знал это, но старательно делал вид, что все нормально. Мол, просто двое знакомых коротают время в ожидании посылок с мерчем, общаются на нейтральные темы, обсуждают работу. Ничего такого.       На тот момент, когда окно выдачи открылось с громким лязгом, Миша уже окончательно смирился со своей влюбленностью. И его даже не спасало то, что Коля вдруг оказался тем еще чудиком, пусть и в модных шмотках и с острыми скулами, но зато со своими тараканами, задорными и упоротыми. – В порядке очереди подходим. Заработало все. – Чувак из доставки выглядел сонным и помятым, ему и дела не было до того, что он только что своим появлением разрушил Мишины надежды на светлое будущее и счастливый брак!       А вот Коля, кажется, обрадовался. Облегченно выдохнул и даже чуть-чуть улыбнулся. Не Мише, не работнику компании, а так, в пространство. Типа, ура, наконец-то я отсюда съебу. – Иди первым. – Это не было попыткой поиграть в рыцаря. Просто Мише напоследок очень хотелось сделать для Коли хоть что-то приятное, а других вариантов как-то не придумывалось. – Да? Спасибо.       Он встал – конечно же, изящно и грациозно – и очень быстро. Миша наблюдал за ним с легкой грустью. Наверное, это просто был его новогодний подарок от вселенной, пусть и короткий, но очень-очень приятный.       Миша жадно любовался тем, как Коля пересчитывает коробки, как заполняет документы и пишет сообщение, быстро двигая пальцами. Любовался и понимал, что не готов прощаться, оставаться на том же уровне шапочно знакомых товарищей по картонкам на полу. Но делать ничего не собирался. Лучше оставить все как есть, чем обрубить малейшие шансы бездарным глупым подкатом, а других в его арсенале не имелось. Хотя какие, к черту, шансы? Дома Миша обязательно выпьет и помечтает, как они с Колей еще раз обязательно встретятся и кивнут друг другу, может, даже руки пожмут и улыбнутся. А в новогоднюю ночь он загадает желание, чтобы у службы доставки снова сломался интернет однажды. Да. Лучше так.       Порыв ветра швырнул в лицо колючий снег, который тут же насыпался за широкий ворот. Тонкая куртка от холода не спасала, а тяжелые коробки так и норовили выскользнуть из мигом окоченевших пальцев. Миша бы вызвал такси, но – сюрприз – телефон-то сдох. Погода в этом году накануне праздников совсем уж разгулялась: и мороз, и ветер, и снегопад, и все сразу. Одно сменяло другое за считанные минуты и не давало вовремя подстроиться и угадать с одеждой. Когда он выходил из дома, ветра почти не было, снежочек красиво падал и наряжал город, а не противно летел в ебало, а градусник показывал приятные -4. Сейчас же Миша жалел, что вышел без шапки и шарфа и даже перчатки не додумался прихватить, понадеявшись быстро смотаться за мерчем и тут же домой. Ну и о том, что зарядку убил игрушкой, тоже, что уж говорить. Хотя борьба со стихией немного примиряла с действительностью. Проскальзывая ботинками по льду и стараясь не выронить коробки, сложно страдать и думать о своей безответной влюбленности.       Сначала он не понял, что машина сигналит ему. Но потом застыл, всматриваясь через снежную пелену, и не поверил своим глазам. Из тачки вышел Коля, накинул на голову капюшон и открыл заднюю дверь, нетерпеливо махнул рукой, и Миша наконец-то ожил. Он неловко сгрузил коробки, но места для него самого там уже не осталось, так что устроился на пассажирском. Рядом с Колей. Колей, который дождался, пока Миша получит посылки, а не уехал. – Это было необязательно. – Конечно, необязательно. – Но спасибо. – Пожалуйста.       Миша изо всех сил пытался сдержать идиотскую счастливую улыбку, но лицо не слушалось. Коля же сидел, вцепившись в руль и уставившись прямо перед собой, словно сам не понимал, зачем и что он сейчас делает. А потом повернулся к Мише и вдруг улыбнулся, коротко и неуверенно, но почти сразу натянул обратно это свое серьезное и сдержанное выражение лица.       Дворники не справлялись со снегом, ехать приходилось просто с черепашьей скоростью, а печка сбоила и то пускала раскаленный воздух, то отрубалась совсем. Но Миша чувствовал себя охуенно. Пожалуй, он не отказался бы провести в этой машине и в этой компании не только весь Новый год, но и всю оставшуюся жизнь. Потому что Коля оказался не далеким и прекрасным существом из “другой лиги”, а настоящим, классным и немножечко придурком. Просто идеальным он оказался.