as above, so below

Маркус + Коннор. Кровавая луна. Дьявольский карнавал.

      Длинные тени ползут по земле, дребезжат от яркого пламени кострищ, танцуют дикие танцы. Они живут собственной жизнью, отделившись от тел. Они кружат в дьявольской пляске, ведомые огнями и сияющими монетами, лучами налитой алым луны в небе. Подстилка из еловых иголок хрустит под их ногами, их самозабвенный шепот сливается со звуками природы и превращается в адскую песнь, что проносит скопы мурашек по коже.       В ночь Самайна гулять по лесам опасно, в ночь эту лучше быть за запертыми дверьми своего дома, стискивая в пальцах четки. В ночь Самайна, даже малое дитя знает, улицы наполняет нечистое; адская пляска демонов и кровавые ведьминские подношения. Время самых страшных историй этого и другого мира.       Здесь царит соблазн и ужас за поворотами, в самых темных переулках. Здесь сам дьявол ступает меж деревьев, ведя за собой кроваво-красный след. За ним тянется запах сотни сожженных спичек, за ним следует вереница поклонников, воспевающих его черное имя и возводящих в его честь костры.       В этом лесу ничего не стоит потеряться, заблудиться и пропасть навеки, сбившись с тропы. В этом лесу на ветвях висят сплетенные из веток вяза перевернутые кресты, и низкоголосые песнопения разносятся по низинам и пригоркам. Тени здесь обретают лица и склоняют их в молитве Темному Господину. Тени здесь обретают руки и лишают ими жизни невинных, принося подношения самому Дьяволу. Поколения семей склоняют свои колени к сырой земле, еще не успевшей высохнуть после утреннего дождя, восхваляя свои искаженные идеалы, и Коннор Андерсон один из них. Его взгляд опущен, а по рукам течет теплая кровь, и он глядит на костер, на его яркие языки и всполохи в поленьях. Он ждал эту ночь так давно, дрожит внутренне от нетерпения, но едва понимает, что вообще происходит. Здесь дикие танцы юных дев с длинными волосами, сияющими в отсветах костра золотистым цветом. Здесь самый настоящий шабаш.       Приятное удовлетворение от происходящего греет юношу изнутри и по венам льет расплавленную сталь – это его место, здесь он должен быть. Под кровавой луной приносить свою клятву Темному Господину и душу ему вручать, как делает каждый год. Коннор будто в алом мареве кипятится, когда смотрит, как одна из девушек кружится на месте и взмахивает пышной юбкой – она словно прозрачная, сотканная из дыма кострищ, пляшет и смеется громко и мелодично под смешивающийся шепот разных голосов. Он не всех из присутствующих знает, но некоторые имена ему известны, пусть и не все из людей желают открывать свои лица, прячась за антикварными уродливыми масками животных. Настоящий дьявольский карнавал, где люди в костюмах и при масках, где пляшут юные девы, где пахнет пряным ароматом поджаренного мяса.       – Как насчет яблока? – мягкий голос за спиной заставляет обернуться, и Коннор правда хочет сказать, что не в настроении заводить здесь знакомств, но весь его запал стихает, когда он видит спелый алый фрукт в руках молодого парня. – Яблоко для прекрасного незнакомца.       У Коннора занимает всего секунду, чтобы слегка качнуть головой, деликатно отказываясь, и вновь отвернуться, но с некоторой досадой – угощение и впрямь выглядело очень аппетитным. Незнакомый юноша равняется с Андерсоном, становится плечом к плечу и глядит в сторону алтаря, где зачитывают молитву Темному Господину и возносят нож над телом уже бессознательной жертвы. Их дикий карнавал становится все интереснее и интереснее.       – Здесь опаснее, чем на Вальпургиеву Ночь, – молодой человек пожимает плечами и откусывает кусок от яблока, которое предлагал несколькими минутами ранее Коннору. – Впрочем, чему тут удивляться – Самайн куда популярнее и значимее. Хотя, костры в мае все равно разгораются намного лучше, так что этим Вальпургиева Ночь выигрывает.       – Не все выходят на весенние празднества, – решает поддержать разговор Андерсон, – многим привычнее осенние дни для жертвоприношений. Да и в эту ночь Темный Господин гораздо ближе к нашему миру.       – Ты чувствуешь его? – Коннор удивленно вскидывает бровь и поворачивается к своему собеседнику, который на него даже не глядит, устремив свой взгляд куда-то в нутро костра.       Коннор смотрит на юношу и чувствует, как ком подступает к горлу; тот подтянут и красив, с линией челюсти плавной и кожей цвета кофе, разбавленного молоком. И что-то еще в нем есть, звенящее натянутой струной и отблесками сверкающее под лучами кровавой луны. Тот почти безупречен и задает вопросы, от которых холодок по спине пробегает. Он одет в дорогой костюм и не выглядит так, будто пришел сюда, чтобы принимать участие в грязном ритуале жертвоприношения или в диком танце у костра, или даже просто принести обеты перед Сатанинской Библией. Коннор понятия не имеет, с какой целью этот молодой человек мог бы прийти сюда.       – Ощущаешь его присутствие здесь сегодня? – Незнакомец решает повторить свой вопрос, полагая, что Андерсон не услышал его, хоть это и было не так.       На вопрос Коннор лишь кивает. Ощущение, что Дьявол среди них, не покидает его, как только он ступил в этот лес. Он ощущает этот аромат сожженных спичечных головок, он слышит, как массивные шаги раздаются за спиной, как жар прокатывается дуновением ветра по затылку. Словно ад разверзся и Он ступает в опасной близости от каждого, кто сейчас здесь.       – Отлично, я рад, – незнакомец улыбается мягкой приятной улыбкой, и Коннор правда хочет ответить ему тем же: его губы даже чуть дергаются в попытке, но потом он вздрагивает и резко отворачивается. Дикая, необузданная идея посещает его – вспоминаются слова, которые услышал когда-то; что Дьявол должен быть безмерно красив, будучи в прошлом ангелом, и фразы его должны опутывать подобно паутине. И идея, столь безумная, что этот незнакомец может быть тем, к кому воспевают все они, кажется и верной и абсурдной одновременно. Ведь он красив и говорит так, что у Коннора дыхание в легких застревает.       – Зря отказался от яблока, – тем временем говорит юноша, ловко поправляя лацкан на пиджаке Коннора. – Рэд Делишес – не просто один из лучших сортов, но и имеет за собой удивительную историю создания.       – Я просто…       – До встречи, мистер Андерсон, – молодой человек улыбается мягкой улыбкой и наклоняется так близко, будто собирается оставить смазанный поцелуй на щеке Коннора, но он лишь взглядом чуть насмешливым глядит и добавляет интимным полушепотом. – Надеюсь, мы встретимся в следующем году на Вальпургиеву Ночь. Я покажу, как могут по-настоящему сильно гореть костры.