Щелкунчик

Уильям Шекспир написал: «Я боюсь твоего страха, ведь с трудом несу я свой».

Я встречаю дождливое, но все ещё весеннее утро, с открытыми глазами. Я почти не сплю. Сегодня перелёт в Москву на рейсовом самолете. Несмотря на то, что рядом будет сопровождающий врач и никаких неудобств не будет, на меня все равно нагоняет страх факт перелета в лежачем положении. Однако страдания заостряют ум и притупляют чувство восприятия вещей. Поэтому, люди, пережившие трагедии, становятся равнодушными и холодными, как лёд. На часах 6.30 утра, через два часа мы должны быть в аэропорту, всеми бумагами и вещами занимается тетя и тренерский штаб. Я абсолютно немощна. Через полчаса мне приносят завтрак, ещё через полчаса подготавливают мое передвижное место. Все врачи очень по-доброму прощаются со мной, у кого-то даже выступают слезы на глазах. Для меня это очень тяжело воспринимать. Я не привыкла, чтобы кто-то посторонний переживал или сопереживал мне. Поэтому я не люблю прощаться. Когда мы уже готовы к выходу, из коридора до меня доносится знакомый голос. Вернее крики. — Пустите меня, — русский акцент особенно проявляется при волнительных моментах. Я напрягаю брови и раскрываю рот, чтобы спросить о происходящем, как в палату пулей влетает Женя, а за ней охранник. — Мари! Она произносит мое имя с выдохом, как будто целая гора спала с её плеч. Женя выиграла этот чемпионат мира, став трёхкратной чемпионкой, для меня это очень радостно, но из-за обиды я так и не смогла написать ей смс. — Мари! Она подбегает ко мне и берет за руки, а потом обнимает. — Прости, я не могла попасть к тебе раньше, клянусь. Они не пускали меня. Она мимолетным взглядом обводит всех, кто находится внутри помещения. — Я, я…- слезы прерывают ее речь, но она упорно не сдаётся — Я не знаю, что тебе сказать, но я так хотела быть рядом в этот момент, для меня это важно, правда. Я вижу в её глазах боль, от этого у меня сжимается сердце, я отвожу взгляд, мне хочется просто стереться в порошок, чтобы люди не любили меня, не переживали за меня и не думали обо мне, это все слишком тяжело для меня. Если вы можете хорошо провести с человеком время и забыть его, то знайте, что есть тип людей, у которых напрочь отсутствует это качество. Мы либо любим без остатка, либо никого не подпускаем. Золотой середины нет, а ведь золотая середина — залог успеха всего. Поэтому, когда ты чувствуешь хотя бы малейшую поддержку со стороны чужого человека, тебе хочется отдать ему весь мир. — Я знаю, ты не обязана верить мне, но, — она собирается со всеми силами и со всей болью выдаёт: — Я жду тебя, Мари, пожалуйста, не оставляй меня. Её крепкие объятия сжимают меня, словно пытаясь защитить от всего мира, но в этот момент нас разъединяют, последнее что я вижу — это её взгляд.

***

К концу часа мы прибываем в московскую больницу. Меня уже тошнит от белых стен и людей в белых халатах. Когда все становится более менее спокойным, тётю впускают ко мне в палату: — Как ты себя чувствуешь, Мари? Её улыбка чем-то похожа на улыбку мамы, это нагоняет на меня грусть, я жду, когда меня выпустят из больницы, но абсолютно не имею понятия, как и с чем дальше жить. Начать жизнь с нуля несложно, сложно прожить её с Того момента, когда потерял все. — Врачи говорят, что через несколько дней тебя можно будет выписывать, но, конечно, под строгим наблюдением. Я слегка улыбаюсь в ответ. В последнее время я перестала чувствовать вину за свою бестактность. У меня ощущение, что мне уже нечего терять. Через неделю меня выписывают. На инвалидной коляске

***

Когда мы заходим в квартиру, знакомый запах резко врезается в мою голову, на минуту меня охватывает страх, начинают дрожать руки, а воздух перестаёт поступать в лёгкие. Как это называется — паническая атака или какое-нибудь психическое расстройство, — не имеет значения, до меня уже доходит не мысль, что здесь больше нет мамы, а осознание. Мне приходится приложить какие-то неземные усилия, чтобы не заплакать, я глубоко вдыхаю и прохожу дальше, вернее, тетя «прокатывает» меня.

***

Дни сменяют друг друга, на смену солнечному приходит дождливый. Тетя боится заводить со мной тему о дальнейших планах, поэтому просто пытается меня не загружать. Периодически меня беспокоят головные боли и онемение рук, иногда головокружения при сильных переживаниях. И все же, больше всего я ненавижу жалость. Тетя заходит в свою комнату, оставляя чуть приоткрытой свою дверь, в случае, если мне станет плохо. Я жду минут десять, затем двадцать, тридцать и после сорока минут решаюсь, что она уснула. Подхожу к подоконнику, оставляя до него расстояние примерно в метр, напрягаю все свои силы, сосредотачиваюсь и пытаюсь встать с коляски. Безуспешно. Я падаю, как ветка с дерева Девушка, которая прыгала четверные лутцы, не может сделать даже одного шага. Щелкунчик сломался.