Щелкунчик

Пот стекается с моего тела словно капли дождя. На руках следы от падений, на часах 4.12 утра, ног я все ещё не чувствую. В очередной раз поднимаюсь и буквально падаю в своё кресло. Сил больше нет. С одиннадцати ночи я борюсь со своим телом. 5 часов борьбы за 1 шаг. И он не сделан. Опускаю голову, убираю волосы с лица и глубоко вдыхаю. Я знаю, что сейчас для меня главная битва — это битва в голове. Неважно, когда именно я сделаю этот шаг, важно знать, что я не опустила руки. Потому что, для того, чтобы сгорел весь листок достаточно поджечь угол. Чтобы остаться проигравшим, достаточно сдаться один раз. От перенапряжения гудит в ушах, затылочная часть головы разрывается от ноющей боли, в голове проносятся слова Этери Георгиевны: « Сдаться всегда тяжелее, чем победить». Слова не для всех. Делаю глубокий вдох и отгоняю мысли, чтобы не заплакать. Жалость — верная смерть. Сжимаю руки в кулаки, чтобы отогнать мысли, закусываю губы и начинаю бить себя по ногам. От бессилия. От Того, что не хочу оставаться такой. От Того, что я хочу выиграть гребанный чемпионат мира, но не могу сделать даже одного шага. Ноша прибавилась, а силы наоборот. Я не знаю, какое время проходит, пока я в истерике бьюсь сама с собой, но в одну секунду замечаю, что чувствую боль. Я чувствую боль. В ногах. Господи, я хоть что-то чувствую. Истерика постепенно утихает. Я делаю глубокий вдох, закрываю глаза и стараюсь пошевельнуть пальцем ноги. Господи, пожалуйста. Спустя несколько долгих секунд у меня это получается. Я могу пошевельнуть пальцем. Долгая борьба только начинается. Проходит более полутора часов, пока у меня получается пошевельнуть стопой. В упорной борьбе со своим телом, я не замечаю, как начинает светать за окном. Уже утро, а я не спала ни единой секунду. В комнату заглядывает тетя. — Мари, ты уже встала? Её голос звучит слегка раздосадованным — Э…м…да, я Враньё никогда не было моей сильной стороной, вернее, я всегда считала, что это низко. Но бывают моменты, когда ложь необходима. — Я уже встала, немного сложная ночь была, но, я могу тебя порадовать тетя. Я, наконец, «поворачиваюсь» к ней лицом со своей коляской и показываю, как двигаю стопой, мой рот буквально расползает в улыбке. — Боже, Мари, врачи же сказали тебе ничего не делать без их наблюдения. — Ну врачи ещё сказали, что я никогда не вернусь в спорт. На этих словах радостная часть разговора заканчивается. Её взгляд становится ещё больше напряженным. — Мари, это так и есть. Все об этом говорят. Почитай новости. Все эксперты. Ты не можешь пойти против физиологии тела. — Что? — Что значит что, Мари. На, почитай. Героизму есть время, но и оно проходит когда-нибудь. Тебе пора успокоиться уже. Она суёт мне телефон в руки, с очень мотивационными заголовками статей: » Сломанный Щелкунчик восстановлению не подлежит», « Школа Этери Тутберидзе подтверждает миф об однодневках», «Мари Невская покидает спорт навсегда» и самое обидное « Её мама так и не дождалась золотой медали с Чемпионата Мира». На минуту я выпадаю из реальности. Глаза просто перебегают от одной буквы к другой, от одного слова к другому, голова на миг просто пустеет, я не нахожу, что сказать. Но самое важное, я не понимаю, зачем она это делает? Из-за заботы? Сложно понять заботу 40 — летнего человека в шестнадцать. Я медленно отдаю ей телефон, без слов, без слез, просто возвращаю обратно и заново поворачиваюсь к ней «спиной». — Закрой дверь — Мари, я желаю тебе только здоровой жизни, ты должна — Пожалуйста, закрой дверь. Она выходит.

***

Солнечные лучи постепенно сменяются тучами, я слышу шаги в коридоре и чьи-то голоса, но не желаю вслушиваться. Если бы вы знали, как тяжело жить, когда ты зависим от человека. Шаги приближаются — Мари? К тебе гости Я не желаю поворачиваться лицом к гостю, бестактность все больше становится чертой характера. Дверь закрывается, тетя выходит — Мари? Даниил Маркович? Я быстро поворачиваюсь и вижу знакомое лицо. — Ну как ты, чемпионка? Мое лицо расплывается в улыбке. Он обнимает меня и кладёт цветы на тумбочку. –Даниил Маркович, вы не предупредили, что приедете. — Хотел сделать сюрприз, да и времени не так много. Ты как? Тренируешь уже четвёрные. Он улыбается и комната озаряется теплотой, исходящей от него, только вот меня эта теплота обжигает, затрагивая больные темы. Он замечает это, несмотря на то, что я пытаюсь скрыть. — Успехи есть? — Ну, я… могу пошевелить стопой Стесняясь, еле выговариваю я. — Правда? А ну показывай. Господи, чувствую себя идиоткой или четырёхлетним ребёнком, который хвастается перед бабушкой, что может поднять ногу. Даниил Маркович хлопает и произносит: «Ура»! — Мари, но вообще, я приехал не с очень радостной вестью. Он напрягает брови и губы. — Этери, в общем, эм, Этери попросила передать тебе это. Он протягивает в руке какой-та доисторический телефон. Без камеры, даже с кнопками — И изъять твой — Что??? Пока мое удивление не перешло в действие, он быстро подбегает и берет мой телефон. — Прости, знаю звучит немного глупо, даже противозаконно, но такой приказ Этери. Она считает, что пока тебе не стоит читать мнения всяких экспертов, ну и так далее, а для связи с нами у тебя будет этот телефон, номера уже занесены. Мое удивление оставляет меня без слов, просто смотрю на него, надеясь, что мой рот сам найдёт нужные слова, но когда мозг тормозит, сделать это сложно. — Но, вы, простите, вы что Набор слов похож на перевод с Гугл переводчика — Я очень спешу, Мари, постараюсь скоро навестить тебя. Он закрывает дверь. Комната заполняется недоумением. Телефон оповещает об смс сообщении: Этери: 17 июня начинаются сборы. На календаре 23 апреля. Я не знаю, зачем Этери это делает, не знаю, зачем её поддерживают остальные тренера, ведь у них много ребят, много девочек, много талантов. Это остаётся для меня загадкой, но является мотиватором, чтобы спросить «Зачем вы не оставили меня?», но задать этот вопрос я смогу только начав ходить, а получить ответ — выиграв соревнования. Битва со своим телом и головой заканчивается, начинается война. В начале мне приходиться ждать ночей, чтобы начинать работу, позже- тетя выходит на работу и я занимаюсь ещё и днём. Рекомендации врачей слишком медлительны, у меня нет столько времени. Стопа со временем крепчает, я уже «чувствую» ноги повыше, где икры. Пот сменяется слезами и наоборот. Я смеюсь, плачу, ругаю себя, бью себя, но делаю все, чтобы отогнать мысли о том, чтобы сдаться. Иногда даже кусаю за руку, когда ничего не помогает. Каждую ночь, каждый божий день я ставлю свою инвалидную коляску в метре от подоконника и делаю попытки сделать один шаг. Всего лишь один шаг. Уже почти три недели. На ногах синяки от ударов. На руках следы от падений, губы искусаны, а глаза знают уже каждый миллиметр ламината, на который я падаю. День за днём. После падения быстрый подъем и заново, вдох, опираешься руками на боковые части, приподнимаешься, ещё один вдох, выдох, вдох, делаешь шаг и… я стою! Делаю один шаг, тут же от радости не замечаю, как падаю, рука не успевает облокотиться на подоконник и голова ударяется об батарейку — Черт. Больше боли я боюсь, что услышит тетя и прибежит читать нотации, быстро ползу обратно и дохожу до кровати. Я знаю, самое страшное позади. Демоны внутри головы отступают, но только на этом уровне. Скоро 17 июня.

***

Скоро пролетает очень быстро. Я могу уже делать самостоятельно шаги, но это доставляет мне жуткую боль, мышцы ног очень болят днём, а ночью ноют. Из-за этого, если надо куда — то, то выхожу на коляске. Звонок в дверь превращает мое тело в одну большую мурашку. Тетя открывает, а я еле дохожу. — Мари? Ты готова? Даниил Маркович на удивление серьёзен, а тетя теряет дар речи — Готова для чего? — У нас просто сбор всей группы Хрустальном. Ну туда приезжает руководство, всякие формальности. Мари просто послушает и я приведу ее обратно. Мое лицо расплывается в улыбке. Даниил Маркович берет меня за руку и медленно подводит к двери. — Простите, но ей очень сложно ходить без коляски. Тетя все ещё находится в недоумении. — Я отвезу её на машине и привезу обратно.

***

Когда двери Хрустального открываются, меня заполняет море эмоций, мне правда хочется сесть и зарыдать здесь. Ничего подобного я не испытывала, проходит много времени, пока у меня получается дойти до нужной точки. Даниил Маркович приводит меня в спортзал. Сейчас здесь только старшая группа, соответсвенно, людей мало, меня встречают очень тепло, но из-за усталости мне приходится сесть. Заходит Этери Георгиевна. Мое сердце начинает биться так быстро, что заглушает весь шум. Она здоровается со всеми, за ней заходят остальные тренера. — Мари, ты уже пришла? — Эм, да, я. Я даже не знаю, как продолжать разговор. Кто мы теперь друг другу: тренер и ученик? Отважная женщина, пожалевшая ребёнка без матери или может быть, подруги? Все версии какие-то глупые и неправдивые. Пока я меняю одну версию на другую, её голос возвращает меня в реальность. — Ну так вставай и работай — Что? Но я не могу Мой удивлённый тон ни разу не выражает фальшивость, то, что я могу сделать 8-10 шагов самостоятельно, не означает, что я могу заниматься со взрослой группой в Хрустальном — Если бы не могла, ты бы не пришла сюда.