Как не стать героем

Глава 8       Отходняк после затяжного мозгового штурма был неповторимо ужасен. Так плохо я себя не чувствовал даже после трехдневного запоя. Любые попытки собрать мысли в кучку и структурировать полученные данные оборачивались протяжной болью, не говоря уж о постоянной тошноте и отвратительной слабости.       И что наиболее противно: все, что мне удалось получить с таким трудом, не стоило и ломаного песо. Просто набор бредовых картинок. Какие-то мрачные подвалы, однообразные не то пустынные, не то горные пейзажи и, конечно же, различные помещения храма. Храмовники на улицу, похоже, предпочитают не выходить вовсе. Из любопытного было разве что траурное шествие, промелькнувшее в голове одного из послушников. Надо будет про него разузнать подробности. Одно могу сказать точно: один раз такое в живую увидишь и забыть уже не сможешь.       Впереди шли существа, отдаленно напоминающие кабанов, только в десятки раз громадней. Гигантские клыки и угольно-черная шерсть отлично дополняли монструозный вид.       За собой они тащили деревянный ящик, прикрепленный к их спинам с помощью массивных цепей. Гигантские твари натужно хрипели: содержимое коробки, по всей видимости, обладало внушительной массой. Но внешний вид был мало примечателен и ничем не выдавал свое нутро. Чуть поодаль следовала единоликая толпа, завернувшаяся в черные свободные одежды и прикрывшая лицо темными отрезами ткани. Друг от друга людей отличали только цветы в руках. Идущие в первом ряду несли белые лотосы, остальные удовлетворились более скромными кувшинками, в основном желтыми, изредка встречались пурпурные и голубоватые.       Эта картина была самой яркой из увиденных и самой болезненной. На ней и пришлось остановится, и пусть Костя орет, сколько ему будет угодно, не могу больше. Хочет подробных сведений — вперед. Скорее всего, может он все увидеть, но как всегда хочет избежать неприятных ощущений. Придет сейчас довольный, проветрившийся, наверняка еще какую-нибудь местную дрянь попробовал.       В таком раздрае чувств я провалялся, наверное, чуть меньше часа, пока не задремал.

***

      Осталось не так много времени до принятия мной абсолютного стреата. Все страхи и сомнения должны остаться позади. Я стремился к этому так долго... Годы слепой службы, и вот остался всего шаг. Шаг, что изменит все.       Помню время, когда даже частичное принятие стреата виделось мне закатом жизни. Принятые обеты о вечной службе хоть и были лучшим выходом из возможных, но тем не менее ложились на руки тяжелыми оковами.       В те дни я думал, что отвергнут всеми, хотя был отвергнут всего лишь людьми. Теперь отрекаться от всего человеческого предстоит мне, и это приносит лишь радость. В душе поселился восторженный трепет, дрожь ужаса осталась в далеком прошлом.       Меня ждет небывалая мощь и власть, пусть и ценой отпущенного мне времени. Я готов оплатить счет. Ради этой сделки уже принесена немалая жертва. Отступать поздно.       Стук копыт отсчитывал последние мгновения, скоро тело моего предшественника будет здесь. Оно послужит последним компонентом для ритуала. Все должно пройти идеально. Большая часть действа от меня, к сожалению, не зависела, но я все равно не смог сдержаться от бесконечно повторения заученных давным-давно песнопений.       На горизонте возникла темная туча из людей. Закрытые лица не мешали узнать моих давних знакомых. Весь свет ордена присутствовал на моей коронации. И вскоре ни один из них не осмелится даже заговорить со мной. И это те люди, что не так давно даже не знали моего имени. Ничего, скоро его будут знать все. За такой экстаз можно отдать что угодно.       Ко мне подошли одни из самых высокомерных прислужников, которые даже не замечают всех, кто ниже по рангу, считая тех пылью у себя под ногами. И вот они со всей своей гордыней стоят на коленях предо мной, распевая псалмы в мою честь. Жаль, что вы сменили свои светло-серые одежды на непроницаемо черные. Так хотелось увидеть, как пачкаются ваши наряды, пока их обладатели распластались по земле. Но ничего, еще не раз увижу, могу это обещать.       Остальная часть этого сброда подхватила саркофаг и поднесла ко мне. Тяжело, не так ли? Учитель покоился на постели из чистого золота и скорее напоминал скелет, нежели человека. Я в конце буду выглядеть так же? Во внезапно дрогнувшую руку вложили короткий клинок. Быстрый взмах, молебен ускорился, и его подхватил, казалось бы, даже ветер, делая его все громче. Нож вонзается в мертвое сердце, и в меня вливается колоссальная мощь.

***

      Задремать — это не самое подходящее слово для столь длительного и глубокого сна. Все затекло, а веки отекли и не хотели расцепляться.       Костя должен бы уже вернуться, но в комнате стояла подозрительная тишина, и только из-за двери периодически раздавались шаги. Чего это вдруг зашастали?       Так, надо вставать. Усилием воли удалось раскрыть глаза и выбраться из постели. И обнаружить, что в помещении нет ни одной живой души. За узорчатым окном горел закат, не оставляя сомнений, что обзорная прогулка по всем канонам должна уже быть завершена. Где же он тогда? Суета за стеной вкупе с неестественно долгой отлучкой друга нервировала. С ним же не могло ничего случиться, к нему же приставили охрану? Слабые доводы совершенно не успокаивали. А ответы на свои вопросы можно было раздобыть только у местных обитателей. Единственным вариантом связи так и осталось зондирование чужих мозгов. Тяжелый и малоинформативный способ, но ничего лучше не было. Как же не хватает обычных человеческих разговоров... И почему раньше мне они доставляли неудобства? Но долой полемику, время искать жертву.       В коридоре было непривычно многолюдно, и прежняя плавность клириков куда-то улетучилась, все носились, словно ужаленные. Появление моей персоны не вызвало ни малейшего эффекта, меня попросту не заметили. Все-таки что-то случилось, что-то очень нехорошее.       Напряжение, не отпускавшее уже несколько дней, дало о себе знать, и я несколько нервно схватил пробегавшего мимо храмовника. Тот, по всей видимости, был сбит с толку моими действиями, и проникновение в его сознание прошло, как по маслу.       И первое, что я увидел, были трупы. Сердце дрогнуло и замерло. Ты не мог оставить меня здесь одного, только не так... Но тела все так же плавали в воде. Оба телохранителя легко опознавались, хоть и лежали вниз лицом, благодаря своим выдающимся габаритам. Мертвого тела Кости видно не было, но заставлять себя надеяться было бы жестоко. Мой друг, скорее всего, мертв и лежит на дне, придавленный тоннами загнившей воды. И думаю, я скоро к нему присоединюсь.       Мне необходимо увидеть это место, нельзя оставлять его там. Пытаюсь вбить это в мозг моему вынужденному собеседнику. По итогу сила давления оказалась слишком большой, и он впал в ступор. А я, не выдержав, рванул к ближайшей двери, почему-то чувствуя, что за ней выход.       Меня кажется, в конце концов заметили. Кто-то даже последовал за мной. Зачем? Одного из нас вы уже погубили, настал и мой черед? Ну уж нет, вам этот так просто с рук не сойдет.

***

      Удар ножа в сердце ознаменовал новый период моей жизни. Энергия молниями разошлась по сосудам, сжигая и перестраивая все за собой. Несмотря на мучения, я был бесконечно счастлив. Эта боль дарует мне величие, прямо сейчас пик силы будет достигнут. И все изменится, а пока остается только терпеть. Когда, казалось бы, вся плоть на костях была сожжена, сила поутихла. Лишь изредка по коже пробегали искры, оставляя неприятное чувство жжения.       Главная половина ритуала позади, самое сложное пережито. Впереди остались лишь принятие основных символов новой ипостаси. — И возрождаясь из ила, я принимаю одно из твоих имен. То имя, что ты мне явил.       Наверное, впервые я звучу столь значимо. Что же мне уготовила судьба?       Толпа, вынырнув из своих молитв, начала скандировать: «Да, будет так».       Стальной жрец своим поразительно тихим голосом возложил на меня сан. — И нарекаешься ты отныне Аракар-ид-Муэрто.       Что ж, оно так сильно отличается от прежнего. Столь изысканно... Жаль, не так часто доведется его слышать. Бог был ко мне благосклонен. Отныне на меня возложен долг, учитель значительно ускорил события, отдав жизнь для призвания сторонних. Большинство из моих предшественников так и не дождались своего часа.       В завершение с меня сняли дымчато-серый плащ, отдав мой новый убор. Иссиня-белого цвета, не обезображенный не единым цветным пятном. Такой имели право носить лишь двое. Один еще не пришел в наш мир, а другой украшает мои плечи.