Счастливчик

Лаки – щенок, у которого чешутся зубы. Со стороны Харша было бы крайне непредусмотрительно подбирать ему намордник с целью просто прикрыть очаровательный рот, дабы он более не мог соприкасаться с дверными ручками. В конце концов, Лаки – не простой щенок. Харш считал себя заботливым и ответственным хозяином. Если бы он просто надел намордник на юнца – это было бы глупо, а они не в детские игры играют. Только не после того, как Лаки дал непрозрачный намёк относительно вертлявости собственного языка. Харш должен был учесть все нюансы. В этот раз Лаки будет щенком до конца. - Это ещё что? – тыча пальцем в вещицу, лежавшую на краю рабочего стола Де Виля, Лаки топтался, разглядывал со всех сторон и просто вытирал носки об ковёр. - Это для тебя, если, конечно, ты всё ещё хочешь быть моим щенком, - тонко усмехнувшись, Харш бросил на Лаки короткий взгляд, возвращаясь к чтению утренней газеты. У Лаки округлились глаза. Выбрав для Лаки намордник и, разумеется, дав Лаки на него посмотреть, Харш в каком-то смысле лелеял надежду на то, что Лаки откажется. Ситуация принимала серьёзный оборот. Больше никаких игр. Мальчик должен здраво оценивать свои шансы в положении, в которое набивается. Харшу же легче, если Лаки испугается и сбежит. Он человек серьёзный и привык соответствующе подходить к делу. Он будет требовать того же и от Лаки, а тому может просто духу не хватить. - Это какой-то БДСМ! - О, ты и такие слова знаешь, - продолжая глумиться над мальчишкой, Харш продолжал держаться непринуждённо. Ему незачем смотреть на Лаки, он и без того прекрасно себе представляет выражение его лица. - Но это уже слишком! И всё-таки Лаки нашёл способ заставить Де Виля посмотреть на него. Лаки мог ожидать от этого взгляда чего угодно, но только не того, что он окажется пронизывающим и холодным. Де Виль не шутил. Лаки осёкся и прикусил язык, невольно отступая на шаг назад, были бы у него уши, он бы прижал их – так действовал взгляд недовольного хозяина. Лаки не был напуган, скорее растерян. Да, он смотрел на Де Виля, полностью влечённый его тяжёлой аурой, но взгляд то и дело соскальзывал в бок – на намордник. Это действительно не был обычный намордник, и Лаки даже представить себе не мог, где Де Виль его взял. - Тогда разворачивайся и уходи, - без промедления Харш ответил грубо и резко. Он даже газету сложил и отложил, только чтобы Лаки осознал, наконец, что здесь не детский сад, что он выбрал себе соперника не по силам, что он прямо сейчас может поджимать хвостик и уматывать под родительское крыло. Шутки кончились. Лаки шокировано смотрел на Де Виля и не знал, что сказать, вся его прыть и ребячество куда-то исчезли. Тем временем Харш продолжил: - Лаки, ты – слишком проблемный щенок. С тобой забавно играться, но это был вопрос времени, надеюсь, ты это понимаешь? Если ты готов продолжать в том же духе, то немедленно покинь мой дом и найди другое развлечение. Я не мальчик, которому подойдут нелепые игры. Ты же не думал, что я продолжу потакать твоему нетерпению и капризам? С щенками долго не возятся, Лаки, их дрессируют, и если ты не готов – дверь прямо за твоей спиной. Могло показаться, что Лаки в самом деле развернётся и убежит. Порыв всё бросить улетучился вместе с растерянностью, потому что слова, призванные оттолкнуть и уберечь, подстегнули. Лаки был молод, горяч, и у него в голове гулял ветер. Ему претила мысль расстаться с Де Вилем. Что, он просто так взял бы и ушёл? Как бы не так! Да, почти все его поступки глупы и опрометчивы, но в этом был весь он. Если уйдёт, разочарует Де Виля, даст ему возможность убедиться в своей правоте. С другой стороны, Де Вилю следовало бы признаться себе, что без него, без Лаки, ему станет скучно. Вопрос в том, готов ли Лаки перейти на новый уровень. Готов ли, хочет ли стать настоящим ручным щенком для хозяина? Одна только мысль нагоняет мурашки. Де Виль будет обращаться с ним, как со взрослым мальчиком. Разве не этого Лаки хотел? Стать покорным пёсиком в ногах своего единственного. Как далеко он готов зайти? Доверяет ли он Де Вилю? Для Лаки это шанс доказать самому себе, что он готов отвечать за последствия и нести ответственность, от Де Виля требуется самая малость – быть хорошим хозяином. Но… но, если Лаки будет хорошим мальчиком. А он будет. - И как эта штука надевается? – Лаки хватило наглости сделать вид, будто чужие слова его совсем не тронули. Он небрежно махнул рукой в сторону намордника, изобразив скучающую позу. Левая бровь Харша поползла вверх. Он ничего не сказал, он ещё несколько секунд внимательно смотрел на Лаки, а потом посмотрел ещё раз, но уже с покровительственным снисхождением. Мальчишка не убежал от него, ну, что ж… только пусть не думает, что ему спустят с рук пренебрежительность и хамство. Правила изменились, вожжи перешли в руки Харша, и он готов натянуть их изо всех сил. Вместо ответа Харш выпрямился, подъехал на колёсиках кресла ближе к столу, дотянулся, взял намордник, а после отъехал и развернулся к Лаки профилем. - Иди сюда, я покажу. Лаки заели мурашки. Он коротко передёрнул плечами, но, стараясь не терять иллюзии непринуждённости, смело зашагал к столу, обошёл его, а когда столкнулся с Де Вилем взглядами, недолго думая, присел перед ним на колени и повернулся спиной, покладисто сложив ладони на коленях. - Как-то ты быстро смирился, - несколько секунд разглядывая очаровательный взлохмаченный затылок мальчишки, Харш поддался ближе к нему, - тогда к чему был весь этот цирк с напускным ребячеством? - Да надевай уже! – резко мотнув головой, Лаки огрызнулся. Харшу тон не понравился. Мальчик всё ещё плохо понимал, пусть и храбрился. Харш готов был взять его за шкирку и выкинуть отсюда, но воздержался. Лаки уже был перед ним на коленях. Возможно, из этой идеи что-то да выйдет. Лаки ещё учить и учить покорности. Каждый щенок рано или поздно принимает неизбежность послушания. Начиная со следующего раза Лаки начнёт получать за косяки. Харш не хотел быть добрым, он хотел быть хорошим и справедливым хозяином – а это разные вещи. Теперь Лаки не сможет облизывать дверные ручки, не сможет тянуть в рот всякую гадость, но у него будет возможность занять чешущиеся зубы. Лаки пришлось приоткрыть рот, что он и сделал, издав непроизвольный стон, как только его губ коснулся шар из упругой резины. Придётся приноровиться, чтобы не давиться, а пока Лаки вынужден судорожно вдыхать-выдыхать через нос, думая, как удобнее пристроить язык. Глотать сложно, но возможно. Удивительная конструкция под названием «намордник» одним шаром не заканчивалась: к нему крепились ремни из жёсткой кожи, которые держали форму; всё выглядело так, будто предназначалось настоящему щенку; по переносице и вискам шли ещё два ремня, которые закреплялись на затылке; их украшало два маленьких собачьих ушка, также выполненные из жёсткой кожи. Харшу не хотелось бы, чтобы у Лаки была возможность снять намордник самостоятельно, поэтому, когда он заказывал его, попросил приделать замок, который закрывался бы на ключ. Намордник запирался, ключ вешался на шею. Лаки было очень непривычно и даже некомфортно – ремни натирали. Первое, что сделал Лаки, ощупал свою голову, потом уже пытался оттянуть ремни, вытолкнуть языком плотно сидевший шар, а когда нашёл замок и понял, что просто так намордник не снимается, запаниковал. Вдруг он задохнётся? Вдруг эта штука раздавит ему голову? Вдруг до него дошёл весь смысл, который Де Виль вкладывал в свои слова-предостережения. Всё по-взрослому. Это был тот переломный момент, когда Лаки хотел принять своё безоговорочное поражение. Если он сейчас устроит истерику, Де Виль вышвырнет его и больше никогда не пустит на порог своего дома. Неужели так всё и кончится? Эти несколько секунд борьбы с собой дались Лаки тяжело. Вознаграждением за упорство стала тёплая рука на макушке. Харш приласкал Лаки, гладил сначала по волосам, потом провёл пальцами по шее и закончил касанием под подбородком. Паника отступила. Лаки расслабился, заскулил и обернулся, встречаясь с непроницаемым, остающимся всегда холодным взглядом. Он держался и был уверен в себе. Он был уязвим и в то же время трогательно мил. Он проявил преданность и доверие. Он заслуживал быть щенком. - Тебе идёт, - потрогав каждый ремешок, ушки, проверив, хорошо ли сидит, Харш любовался Лаки и испытывал удовлетворение. Сегодня Харш проявил мягкость, может, прояви он привычную жёсткость, Лаки точно бы сбежал. Лаки всё же проявил страшную глупость, оставшись. И всё же… он здесь и он на коленях. В ногах хозяина. Харшу всё ещё трудно было видеть в Лаки кого-то кроме неуёмного ребёнка. Ребёнка, который его соблазнил – вот настоящая глупость, правда? Что бы сказали Перита и Понго, если бы узнали? Они были бы в шоке. Вряд ли Лаки можно что-то запретить, он скорее назло сделает, чем отступится. Харш понимал, что одним намордником дело не ограничится – они неминуемо зайдут дальше. Как бы Лаки отреагировал, если бы Харш предложил ему хвост? Как бы он сам себя при этом чувствовал? Он взрослый мужчина, а ведётся на провокации сопляка, у которого молоко едва на губах обсохло. Он поддаётся. Но было бы нечестно обвинять во всём Лаки. Если бы Харш по-настоящему хотел прекратить – он бы прекратил. Лаки решил, что ласки недостаточно, тем более, он ведь заслужил? Комплимент он принял как должное. Если не зацикливаться на ощущениях, то ничего не мешает. Поддавшись ближе, Лаки приластился к ногам Де Виля, но не наглел – не запрыгивал на колени. Он потёрся головой и заскулил, кладя на эти самые желанные колени руки-лапки, виляя невидимым хвостом. Харш просто наблюдал, но гладить не тянулся. Лаки нахмурился, заскулил громче и принялся елозить и царапаться. Наконец, Харш снова заговорил: - Думал, твоего согласия на намордник будет достаточно? Хорошие щенки выполняют команды. Лаки прекратил елозить, поднял голову, очень выразительно посмотрел на Де Виля, фыркнул, мотнул головой и отполз от него, демонстративно лёг на спину, согнув ноги-руки на подобии лап, подрыгав ими в воздухе. Харш хрипло рассмеялся, наблюдая за этим недоразумением, однако, упорство Лаки ему понравилось. Сев поудобнее, он отдал команду: - Сидеть. Лаки, всегда категорично относившийся к приказаниям, хотел возмутиться, но быстро передумал, вместо этого послушно поворачиваясь и садясь. Пусть Де Виль наслаждается ролью хозяина, Лаки ему ещё за это отомстит. Харшу будто нравилось проверять мальчишку на смелость, поэтому он отдал весьма необычную команду, прямо-таки с предвкушением ожидания действий Лаки: - Голос. Как бы Лаки про себя не ехидничал, представляя, насколько блестяще он справится с любой командой, «Голос» ввела его в ступор. Он замер, удивлённо уставившись на Де Виля, который в ответ едва сдерживал усмешку. Это была чистой воды ответная провокация. Лаки мог бы погафкать, если бы не был занят рот, в противном случае он мог только… стонать. Лаки понял – Де Виль думал, что он смутится и не справится. Лаки смутился, но это не помешало ему фыркнуть, перемяться с руки на руку и протяжно томно застонать. Харш не думал, что Лаки действительно это сделает, не думал, какой именно эффект это окажет на него. Наверное, это был первый раз, когда Харш увидел в Лаки того самого страждущего взрослого мальчика, жадного до покровительства и ласки. Понимал ли сам Лаки, как далеко он заходит? Он убедительно играл слишком… слишком хорошего щенка. Это было просто потрясающе. Пока Лаки не заметил ничего странного, Харш поднялся, подошёл к нему, уверенно обнял ладонью за голову и прижал к своей ноге, трепля как хорошего мальчика за ушком. Лаки сначала никак не отреагировал, а потом приластился, хитро щуря глаза. В уголках его губ виднелись капельки слюны, и это завораживало. Харш любовался Лаки, пока тот получал заслуженную ласку. Лаки поддавался дрессировке, несмотря на то, какие в его глазах плясали чертовщинки. Если Лаки продолжит в том же духе, Харш подарит ему хвост.