Счастливчик

- Всего лишь нужно вести себя тихо, послушно и выполнять команды? - Не всего лишь, Лаки. Это твой экзамен на смирение, пройдёшь его – получишь хвост. Лаки, будучи уверенным в своих силах, с вызовом смотрел в глаза Де Виля. Экзамен, так экзамен. Уж изобразить «хорошего мальчика» он сможет – не в первый раз. Однако, судя по серьёзному взгляду мужчины, то, что будет происходить сегодня, будет в корне отличаться от всего того, что они практиковали. Лаки скорее не боялся – предвкушал. Уж слишком привлекала мысль о награде. Раз Де Виль дал добро на хвост, значит, он тщательно всё обдумал, значит, признал, что с Лаки можно поступать, как со взрослым мальчиком. Лаки его убедил, но расслабляться не стоило, надо было доказать свою готовность идти до конца, а то трепать языком большого ума не надо. - Мне нужно раздеться? – не дожидаясь ответа, Лаки стянул футболку, и уже с этой секунды начиная быть «хорошим мальчиком», не скинул её небрежно на пол, а сложил и положил на диван. - Да, раздевайся, - потратив ещё несколько секунд на разглядывание полуобнажённого юношеского тела, Харш поднялся из кресла, обошёл стол, встал спиной к Лаки, чтобы открыть небольшого размера чемодан, который лежал на столе, - в этот раз полностью, - усмехнулся, оборачиваясь, чтобы посмотреть на реакцию загоревшегося азартом мальчишку, - надеюсь, такого бесстыдника, как ты, это не смутит. - Голым ты меня уже видел, чего смущаться, - весело фыркнув, Лаки сбросил кеды, носки, стянул джинсы, бельё, - мне даже льстит, что, в отличие от прошлого раза, в этот ты сам меня просишь. Заинтересовавшись, что такого лежит у Де Виля в чемодане, Лаки прильнул к мужчине сзади, обхватил руками за пояс, поднырнул под левую руку, нагло сунул нос, но вместо щелчка по этому самому носу или удара по рукам, ощутил, как треплют его волосы. - Латекс? - Да, латекс – сегодня мы усовершенствуем твой образ щенка, - Харш вытащил несколько обшитых ремнями вещей, кляп в виде белой резиновой кости и портупеи, - чтобы максимально соответствовать стандартам, а то ты слишком свободно себя чувствуешь. Обведя вещи взглядом, выгнув бровь, Лаки скосил взгляд на Де Виля, пытаясь понять, что тот имел в виду, сказав «слишком свободно». Судя по тому, что лежит на столе, ремни должны сковать конечности, сведя подвижность к минимуму. Лаки пока слабо представлял, как в итоге будет выглядеть, но, полюбовавшись кляпом-костью, усмехнулся. - Делай, что хочешь. А вот за это Харш схватил его за волосы, потянул, оттолкнул и резко развернулся, притягивая ближе, чтобы удобнее было смотреть в глаза скалящегося от дискомфорта парня: - Твоё разрешение мне не нужно. Конечно, относительно образа «щенка», всегда можно было придумать что-то своё – что нравилось глазу, однако, общая концепция состояла в том, чтобы поставить человека на колени и локти. В таком положении Лаки не сможет крутить ногами и руками так, как вздумается, он вынужден будет принять ту статику, которую Де Виль для него обозначит. Чтобы воплотить задуманное в жизнь и проверить, насколько Лаки готов быть послушным, Харш отпустил его волосы, подтолкнул к дивану, а со стола взял всё, что приготовил. Лаки, всё ещё предполагающий, что экзамен будет несложным, вальяжно расселся, внимательно наблюдая за Хозяином. Харш же первым делом надел на Лаки новый кляп, который должен был быть гораздо удобнее шара из-за своей относительно тонкой вытянутой формы. Следом на голову опустился ободок уже привычных ушей, и образ Лаки мгновенно стал очаровательным. Лаки смотрел на мужчину, лукаво щуря глаза; Харш же в свою очередь смотрел, снисходительно улыбаясь. До сих пор Лаки в любой момент мог вернуться к своей свободе, если вдруг игра начинала пугать его, однако, по-настоящему человек становился щенком тогда, когда вверял свою жизнь в руки Хозяина, отдавая ему право выбора: остановиться или продолжать. Экзамен покажет, так ли уж Лаки не боится играть во взрослые игры с мужчиной, который опытнее и сильнее его. Следующими Харш надел на Лаки латексные штаны, у которых имелись носки с мягкими подушечками имитации лап, а также вшитые наколенники. Однако, штаны ничего целомудренно не прикрывали, попа осталась открытой. На грудь легли ремни портупеи, а на руки были натянуты латексные перчатки, с вшитыми подлокотниками, чтобы передвижение по твёрдой поверхности не причиняло боли. Суть ремней и того, что Де Виль собрался сделать, дошла до Лаки тогда, когда его заставили встать на четвереньки. Подтягивая поочерёдно голень к бедру, запястье к плечу, Харш затягивал ремни, в результате чего мальчишка стал в два раза меньше: меньше походил на человека, больше на щенка. Лаки должен был испытывать странные ощущения, должен был привыкнуть к тому, что теперь он скован и сам ни за что не выпутается. Апогеем преображения стала непроницаемая кожаная маска на глаза, лишившая Лаки зрения. Не имея возможности говорить, видеть, а только слышать и чувствовать, Лаки поёрзал, испытывая нечто похожее на панику. Он даже с дивана не мог слезть самостоятельно - наверняка бы упал. - Мм…мм… - издавая единственные доступные ему звуки, Лаки повертел головой, предприняв попытку пошевелиться, но с непривычки не смог даже толково сесть, только на бок завалился и из-за этого, кажется, запаниковал ещё больше. Диван прогнулся рядом под весом чужого тела. Лаки замер, пытаясь сориентироваться, но тут ему на голову между ушек легла рука. Харш ласково потрепал парня по волосам, пытаясь успокоить, дать понять, что всё хорошо, что бить и насиловать точно не будут. Пытаясь дышать ровнее, плотно впиваясь зубами в резиновую кость, Лаки снова пошевелился, повернулся на живот, подтянул к груди колени, поднялся, опираясь на локти. Его всего трясло, запястья и голени затекли, хотя Де Виль не так уж сильно стянул ремни. Рука Харша сползла ниже, погладила по щеке, большим пальцем мужчина стёр каплю просочившейся слюны с мальчишеских губ, схватил кольцо ошейника и потянул на себя: - Ложись ко мне на колени, Лаки, я поглажу тебя. Лаки послушно поддался, неловко переставляя руки-ноги, без возможности трогать, наклонил голову, вынужденно притираясь о сопровождающую его чужую руку. Стоило ему ткнуться лбом в грудь Де Виля, как рука, тянущая за ошейник, отпустила, перехватила за талию, надавила, заставляя лечь. Из-за беспомощности Лаки никак не мог совладать с конечностями, но Харш многого от него и не требовал, самостоятельно уложил спиной к себе на колени, придержал за плечи левой рукой, а правую положил на живот. Лаки, помня о том, что должен быть «хорошим мальчиком», успокаивал себя мыслями, опирался на чувства, ёрзал на коленях Хозяина, выгибал спину и подставлялся под прикосновение. Это было так волнительно – не видеть, не знать, что с тобой сделают дальше. Однако, Де Виль ясно дал понять, что ничего серьёзнее невинных ласк между ними пока что быть не может, значит, за задницу можно было не переживать. Думая о таком, Лаки храбрился, дёргал ногами и руками, будто лапками, показывая, что ему нравится, когда гладят по животу и груди, когда чешут. Он издавал звуки, выражая своё маленькое щенячье удовлетворение. Он покрывался мурашками и лихим румянцем, млея от мысли, что Хозяин видит его полностью обнажённым. Всё внутри трепетало от осознания собственной легкодоступности, порочности, делящей грань с невинностью. Харш ласкал живот своего мальчика, щекотал бока, гладил грудь, а когда понял, что Лаки совсем развеселился, ущипнул за торчащий сосок, заставив его скулить. - Хороший мальчик, теперь давай поиграем. Мотнув головой, Лаки задергал руками-ногами, выражая готовность играть. Будучи лишенным одного из важных органов чувств, он не сразу понял, что его подняли на руках, а затем опустили на пол. Харш позаботился о том, чтобы Лаки сел ровно – хлопнул его ладонью по плечу, обозначая «место» и погладил по щеке, давая понять, что тот всё сделал правильно. Условные знаки – один из важных элементов обучения Лаки. Всё это делалось для того, чтобы достигнуть максимального понимания без озвучивания пожеланий. Лаки оставалось опираться только на то, что он чувствовал. И следующее, что он почувствовал – как к его носу, потом к щеке и шее прикоснулось что-то пушистое. Харш приготовил для мальчишки такую игрушку, которая больше характерна для котят, нежели щенков, однако, маленьких зверьков любят и те и те. Лаки досталась птичка с очень пушистым хвостом и крыльями, она болталась на верёвке, прикреплённой к палке. Однако, прежде чем начать играть, Харш наклонился к Лаки и заботливым движением стёр с его подбородка носовым платком слюни. Всё-таки кость была более практичной, нежели шар – с костью слюноотделение не такое сильное, с шаром Лаки бы уже всю шею себе залил. Дёрнув рукой, заскулив, Лаки в нетерпении поёрзал, приподнимаясь и опускаясь, ища свою птичку. Мужчина смилостивился над ним и придержал игрушку на таком уровне, чтобы Лаки мог достать и головой и руками. Птичка ускользала – Лаки тянулся за ней. Он так очаровательно исходил мурашками, когда обнажённой кожи касался пух, что Харш даже слегка увлёкся, перемещая птичку то ближе к груди, то к самому животу, то вовсе за спину. Лаки, решивший, что маленькое хулиганство не повредит, поймал птичку локтями и стал дёргать на себя, пытаясь отобрать игрушку, при этом очень грозно рычал и отступал назад. - Хватит, Лаки, хватит, - намотав верёвку на ладонь, Харш всё же забрал игрушку под ворчливый скулёж севшего обратно негодного щенка, - встань на четвереньки, ты слишком заигрался – я тебя накажу, - игрушка была смотана и отложена на диван. Лаки, пожёвывая кость, сначала заартачился, понурил голову, дёрнулся было назад под откровенно удивившийся взгляд Де Виля, но потом вспомнил, что он должен слушаться и встал, как было велено. Харш насмешливо фыркнул и подёргал его за ухо, таким образом, показывая, что протест был неуместным. Лаки нетерпеливо переступал с колена на колено, пока Харш не положил правую ладонь ему на спину, не подцепил ремень портупеи и не приподнял его немного выше, таким образом, крепко удерживая. В следующий момент Лаки почувствовал, как на его обнажённые ягодицы посыпались один за другим шлепки. Харш бил голой ладонью, замахивался не сильно, но удар выходил увесистым, из-за чего Лаки вздрагивал и на каждый шлепок выдавал звук, похожий на стон. Харш сделал ровно тринадцать ударов, оставив Лаки с покрасневшими ягодицами. - Молодец, стой так. Лаки, у которого горели ягодицы, заходилось дыхание и с непривычки болели руки и ноги, очень хотел опуститься вниз и немного полежать, но приказ Хозяина нужно было исполнять, и он, терпя дискомфорт, стоял. Де Виль куда-то отошёл, но ненадолго, потому что Лаки почувствовал, когда тот вернулся и сел на диван. Лаки стоял довольно близко, мужчине не составляло труда до него дотянуться. - Ты хотел хвост? – с улыбкой снисхождения наблюдая за реакцией Лаки, Харш удержал его от попытки повернуться, схватив за ремни, - Ты его заслужил. Лаки заскулил, покрываясь красными пятнами, снова попытался дёрнуться, но Харш его удержал, наклонился, притянул к себе и приобнял, принимаясь поглаживать по щеке. - Что такое? Ты ведь хотел, чего так занервничал? – чувствуя, как Лаки постепенно успокаивается и расслабляется, Харш одобряюще поцеловал его в макушку, ещё немного потискал и вернул на место, - Ничего страшного с тобой не случится, потерпишь дискомфорт, да и привыкнешь. Причина паники Лаки заключалась скорее не в страхе, а в том, что он не ожидал, что Де Виль всё же подарит ему хвост, сделав полноценным щенком. Это была растерянность вкупе с предвкушением. И пусть Лаки нервничал, он в самом деле постарался взять себя в руки и расслабиться. В конце концов, хвост – не половой орган, он имеет небольшую входную часть и на ощупь гладкий. Харш и сам бы не стал издеваться над Лаки и выбирать для его первого опыта большой дилдо. Однако, прежде чем что-то засовывать в мальчишку, необходимо было его подготовить и смазать, что Харш и собирался сделать, взяв вместе с приготовленным хвостом силиконовую смазку – лучшее из современных изобретений для анальных игр. Подтолкнув Лаки сделать пару шагов вперёд, Харш положил правую ладонь ему на поясницу, чтобы гладить, пока будет растягивать, чтобы мальчишка чувствовал себя уверенно. Пальцы левой руки, смоченные маслянистой без запаха жидкостью, легли точно промеж ягодиц. Лаки покрылся мурашками, но дёргаться не стал, однако, для удобства он лёг грудью на скреплённые руки, а коленями разъехался в стороны на пару сантиметров. Харш ласково погладил мальчишку по спине, одобряя его уступчивость. Лаки знал, что главное – расслабиться, это он и сделал, прислушиваясь к своему телу, ловя дрожь от приятных касаний на спине и между ягодиц. Консистенция смазки позволила беспрепятственно проникнуть внутрь фаланге указательного пальца, а там и вовсе впустить весь палец. Лаки едва слышно заскулил, но остался на месте, стараясь не слишком-то зажиматься. Со смазкой в самом деле было не больно, но странных ощущений и желания вытолкнуть палец это не отменяло. Харш подождал немного и двинул рукой, вынимая и просовывая палец внутрь девственного юношеского тела. Лаки заскулил громче, поёрзал, сделал глубокий вдох через нос и немного вспотел из-за накатившего напряжения. Де Виль продолжал успокаивающе гладить, но надавливал с силой, когда Лаки выдумывал шевельнуться излишне резко. Так продолжалось, пока Лаки внутри не стал совсем горячим и мокрым, тогда Харш прибавил второй палец, что заставило мальчишку выгнуть спину, задышать чаще и покрыться испариной. Помимо реакций эмоциональных Лаки поймал и физическую – возбудился. Его возбуждение служило гарантом, что он не притворяется, что происходящее приносит ему удовольствие. Харш прямо и не спешил с хвостом, задержался на неторопливых ласках, наблюдая за тем, как неуютно становится Лаки, как он смущён и ёрзает. Теперь уже, когда они взобрались на новую ступень взаимоотношений, можно будет время от времени наказывать Лаки подобной лаской, правда, предварительно поместив его член в тиски, чтобы мучился, а кончить не мог. Кстати, о таком естественном процессе, как «кончить», Лаки из-за своей юности и неопытности кончил довольно быстро, но Де Виль, вместо того, чтобы поругать его за испорченный ковёр, лишь единожды сильно шлёпнул по попе. Лаки трогательно дрожал и ёрзал коленями, даже чуть не подкосился и не упал, но Харш удержал его, вслушиваясь в сбивчивые стенания. - Сегодня мы далеко зашли, но ты молодец, Лаки, хороший мальчик. Я тобой горжусь, - довольно улыбнувшись, Харш вытащил пальцы, убрал ненадолго ладонь с поясницы, чтобы стереть с руки остатки смазки салфеткой. Однако, прежде чем Лаки окончательно расслабился, Де Виль подхватил его под животом, заставил приподнять ягодицы и, пока мышцы были разжаты, аккуратно ввёл хвост. Лаки не сразу понял, что произошло, поскольку из-за оргазма успел забыть цель предварительных ласк. Хвост доставил мальчишке некоторые неудобства – тот сразу ощутил округлый толстый предмет, который растянул мышцы ещё больше, а эти ощущения уже граничили с болью. Лаки тут же уронил попу вниз и сел, как только мужчина его отпустил. - Надеюсь, твоя неуёмная душа теперь довольна, - и прежде чем Лаки начнёт радоваться полученному хвосту и осознавать, как это, Харш поднялся с дивана, встал за его спиной, дёрнул на себя, расстегнул сначала маску, а потом и кляп, вернув вожделенные мальчишкой возможности говорить и видеть. - Он в меня влез! – первое, что сказал Лаки сразу после того, как оглянулся, в жгучем нетерпении скорее взять и потрогать штуку, красноречиво дополняющую его образ. - Твоя детская непосредственность очаровательна, - посмеявшись над реакцией, Харш быстро расстегнул ремни на руках и ногах, чтобы Лаки мог вывернуться, встать, походить и понять, не мешает ли ему. Судя по тому, как Лаки свободно двигался – не мешала. Он не только исходил кабинет в обе стороны, но и на четвереньках прополз, а потом ещё и повалялся. Де Вилю оставалось только смотреть на это и вздыхать. Закончил свои исследования мальчишка тем, что кинулся мужчине на шею целоваться. Он решил, что раз в него и пальцы засунули, и инородный предмет, поцелуи вопросов не вызовут. Действительно, не вызвали, хотя Харш, пока обнимал своего щенка, а тот его кусал, в качестве показательных мер схватил за хвост и пару раз им подвигал, заставив Лаки охнуть и сморщить нос – всё же привычка дело такое. - Не балуйся. - Извини, меня просто распирают… - заглянув Де Вилю в глаза в любимой лукавой манере прошептал Лаки, - чувства. Поглядев на мальчишку сверху вниз, Харш снисходительно ему улыбнулся, а потом, схватив за ухо, оттаскал, чтоб неповадно было.