Приземления

Зал, оборудованный когда-то для схваток с Зимним Солдатом, Тони приспосабливает под тренировочный зал Халка. Вибраниум, любезно предоставленный Т’Чаллой, легко выдерживает удары его кулаков, больше похожие на удары копра*, и обитые редким металлом пол и стены превращают помещение в натуральный бункер. Тренировки Халка иной раз больше похожи на цирк: Наташа и Клинт чаще используют Халка как трамплин, нежели нападают. Паркер без конца мельтешит вокруг великана, и тот то и дело отмахивается от него, как от назойливой мухи. “Вредное насекомое”, — досадливо ворчит он, стряхивая паутину с руки. Сэму внутри не развернуться толком, а потому он предпочитает рукопашные с кем-нибудь в своей весовой категории. Даже совместные суперсолдатские атаки Баки со Стивом причиняют Халку беспокойства не больше, чем детские кулачки: с тем же успехом они могли бы лупить обычный боксёрский мешок. Мощь Железного Человека преимущественно огневая и для тренировки Халка не годится, а “Вероника” чересчур громоздкая для помещения. Проще говоря, среди них нет соперников Халку, с кем бы тот мог отточить боевые навыки. Конечно, Стив старается поставить ему правильный удар и заставляет отрабатывать технику бесконтактно, но все они понимают, что проку с этого чуть. Зато по-настоящему становятся интересны отработки командных связок на поле: то схватки типа все против всех, то работа в парах, каждый раз разных, то стенка на стенку, опять же в разнообразных комбинациях. Пятница в роли комбинатора коварна и непредсказуема, но крайне редко ставит в пару Баки Железного Человека. А вот Тони со Стивом частенько попадают в одну команду и выступать против них самоубийственно: вместе они оказываются практически способны завалить Халка. Комбинация Халка и Чёрной Вдовы является мощным психологическим оружием: умиление от того, как грозный и непобедимый монстр бережно и нежно подбрасывает Наташу, сшибает с ног раньше, чем это делает сама проводимая атака. — Эй, малыш! — окликает Нат и тут же подпрыгивает. Халк подставляет ладонь и аккуратным броском отправляет её прямиком на спину пролетающему над ним Сэму. Баки чертыхается, понимая, что остался один на один с великаном и лихорадочно сканирует пространство вокруг, в поисках выгодной позиции или полезных подручных средств. Стив швыряется щитом в Клинта, который отбивает его на подлёте стрелами, не слезая с ветки дерева, на которой устроился, пока Тони с Роуди танцуют в воздухе: они обстреливают друг друга тренировочными — почти игрушечными — снарядами, отрабатывая манёвры уклонения, и ведут счёт “ранениям”, будто играют в пейнтбол. Роуди, который сейчас в одной команде со Стивом, пытается добраться до Клинта, но пройти оборону Железного Человека непросто. Баки несколько секунд оценивает диспозицию и бросается к дереву, перехватив по пути отбитый в очередной раз щит. “Сэм!” — кричит он, кивком указывая на зависшего неподалёку от дерева Тони, швыряет щит точно под ногу бегущему за ним Халку, в прыжке цепляется бионической рукой за ветку (“Барнс, мать твою!” — гаркает Клинт, резко присаживаясь, чтобы не упасть), делает на ней полтора оборота — сальто в воздухе — и цепляется за ногу Железного Человека. Тони на мгновение теряет концентрацию, и Сэм, летевший на таран, в последний момент успевает перевернуться, вынуждая устроившуюся на его спине Наташу “пересесть” на Железного Человека, дабы избежать столкновения (“Привет, красавчик” — “Привет, крошка, погода сегодня располагает к полётам, да?”), Баки же в этот момент раскачивается и прыгает на шею потерявшему равновесие Халку, от чего тот падает окончательно. Баки засчитывает себе победу. Триумф оказывается недолгим. Наташа из объятий Тони спрыгивает к Клинту, тот ловит её за руки и, крутанувшись на ветке, как цирковой акробат на трапеции, отправляет её прямиком на бегущего к нему Стива, которого Нат сбивает с ног, попутно метнув в Баки пару ножей. Он прикрывается бионикой, но упускает момент, когда поверженный наземь Халк резко поднимается на локти, и неловко скатывается с его шеи. “Да чтоб вас!” — отплёвывается от земли Стив и пытается схватить Наташу за щиколотку, но та уже на полпути к своему напарнику, который как раз прицеливается и швыряет Баки прямиком в Воителя. Сэм летит Баки на выручку, но когда он приближается, то его шея оказывается в коронном захвате Чёрной Вдовы: в очередной раз использовав Халка как подкидную доску, она цепляется за Железного Человека (“Нашли себе трамплин!”) и перепрыгивает с него на Сокола. Тот теряет равновесие и уходит в пике. Халк ловит на руки Наташу, Баки с Роуди, не выдержав силы удара, падают, Тони успевает поймать Сэма за ногу и так с ним и снижается. Стив в свою очередь приволакивает за ногу стянутого с дерева Клинта. Парный бой как-то незаметно обернулся всеобщей схваткой, и как считать победителей — непонятно. Наташа, уютно устроившись на предплечье Халка, торжествующе смотрит на всех со своего насеста: — Ну что, мы с Халком снова выиграли? — Эй! — возмущается Баки, кое-как вытряхнув траву из волос. — Между прочим, я завалил Халка. Это должно засчитываться в двойном размере! Халк раздражённо рыкает на него, а Тони, подняв лицевую пластину, ухмыляется: — И это было впечатляюще, должен признать. Ты крут. Без обид, Зелёный, ты всё равно самый могучий Мститель. — Халк сильный! Халк всех побьёт! Халк защитит Наташу! — басит тот, чем заслуживает от напарницы поцелуй в щёку. — А как мы в паре, так ты мной же ещё и прикрываешься, — ворчит Клинт, отряхиваясь. С Клинтом Халк и правда обычно не церемонится и швыряет его в противников, как снаряд. Клинт демонстративно жалуется и ноет на жестокое обращение, но всем очевидно, что это лишь игра на публику. На самом деле Халк поразительно точно рассчитывает силу, а на вопрос, как ему это удаётся, говорит, что просто представляет, будто они — яйца. И, в принципе, Баки может это понять: контролировать его старую бионическую руку на сжатие поначалу, до некоторых усовершенствований (Тони бы назвал их “апгрейдами”), было сложно, и с не слишком прочными предметами приходилось обращаться так, будто они хрустальные, если их нельзя было повредить. — Ну так что, ещё один командный раунд или уже устроим свалку? — спрашивает он и намечает себе выгодную позицию. Иногда к тренировкам присоединяется Вижен. В отличие от всех остальных, его Халк может бить, не сдерживаясь, но польза всё равно невелика: тот в бою с серьёзными противниками предпочитает пользоваться силой камня, а в рукопашной с людьми его физическое превосходство, как и у Халка, перекрывает потребность в навыках. Удивительнее всего наблюдать, как легко и тепло с Наташей общается Халк — и каким замкнутым и отстранённым в её присутствии делается Брюс. Баки в эти минуты старается оказаться рядом с Нат, дружески пихает её плечом или осторожно касается руки, зарабатывая благодарные, но затравленные взгляды. Иногда Стив или Сэм успевают раньше. Стив просто становится поблизости молчаливой тёплой скалой — защитой и опорой. Сэм глупо шутит, устраивает тотализаторы по самым абсурдным поводам или неуклюже ободряюще похлопывает по спине. Брюс после тренировок всегда торопится в свои лаборатории, и Баки, глядя, какими глазами Наташа его провожает, догадывается, о чём она думает. Они оба до абсурда смешны в своей ревности, и Баки бы посмеялся от души, если бы речь не шла о близком друге, которому очень плохо. Тони, разумеется, тоже не слепой, и ему, скорее всего, даже хуже, чем Баки, потому что он близко знает и любит обоих, а потому изо всех сил держит нейтралитет. Но он и в обычное-то время терпением не отличается, а уж сейчас, когда они и так живут в постоянном стрессе и ожидании катастрофы, Баки то и дело видит его сведённые к переносице брови или закушенную губу. *** Сэм Скотта Лэнга притаскивает на базу на следующий же день после того, как заканчивается срок домашнего ареста последнего. Тони смотрит на него немного скептично и переглядывается с Наташей. Лэнг болтливый и малость нервный — не похожий на парня с крепкой психикой, без которой нечего соваться в супергерои, и не создаёт впечатление человека, способного держать язык за зубами. Мысль о возможной массовой панике, которая непременно грянет, если широкая общественность узнает об угрозе, никого не вдохновляет. За Лэнга вступается Стив — кладёт руку ему на плечо и твёрдо говорит, что верит этому парню, отчего тот гордо выпячивает грудь и заявляет, что не подведёт… о чём бы ни шла речь. Раз уж сам Капитан Америка!.. После недолгих препирательств Тони устало бросает: “Под твою ответственность, кэп. Если что, на съедение прессе я брошу тебя”. И Лэнга вводят в курс дела. — Это, в смысле, что, будет настоящее вторжение пришельцев? Типа, “Марс атакует”? Или как “День независимости”? “Скайлайн”? Или… — Как шесть лет назад, — мрачно обрывает его сидящий в кресле Тони, и Лэнг смолкает на полуслове. Стив смотрит на Тони осуждающе, а тот вздыхает и подаётся вперёд, упираясь локтями в колени. — Послушай, приятель, мы здесь не воскресную прогулку в парк аттракционов планируем. Это будет война, настоящая, не игрушечная. Если ты вспоминаешь то, что было два года назад, то забудь вообще. Ничего общего. В тот раз мы, считай, поиграть вышли. Дружеский матч. Сейчас всё будет всерьёз, так что, прежде чем соглашаться впутываться в это дело, подумай хорошенько, нужно ли тебе это. Ты можешь погибнуть. А у тебя дочь. “Мой папа погиб, защищая Землю” звучит, конечно, здорово, но живой папа — это всё-таки лучше. Тони смотрит Лэнгу в глаза. Тот молчит, жуёт губу, проходится по комнате из края в край — и резко выдыхает, взъерошивая пятернёй волосы. — Я для Кэсси — герой, понимаете, мистер Старк? Я был вором, преступником, заключённым — а она видела во мне героя, и я должен соответствовать, — и видя, как Тони собирается возразить, поспешно добавляет: — Но дело даже не в этом. В смысле, я знаю, что я не герой там какой-нибудь, я не спасаю мир… Ну, вернее, разок-то всё же спас, и я не про то, что два года назад было, там… долгая история. Но я не воевал никогда, я всего лишь инженер-электрик. Вот только… один очень умный человек сказал мне однажды, что мы как отцы должны защищать мир, но не свой, а тот, в котором предстоит жить нашим детям. Если пришельцы победят… в каком мире будет жить моя Кэсси? Поэтому, если я могу быть полезен — я буду полезен. В этот момент, когда Лэнг стоит перед Мстителями, как бойскаут перед Президентом, раздаётся голос Пятницы, и он едва не подпрыгивает на месте, озираясь. — Вам звонок от госсекретаря, босс. Тони вздыхает и с видом смертника бредёт прочь из комнаты, на ходу выуживая из кармана свой старкфон. — Это всего лишь местный искин, — со смешком поясняет Наташа. — Пятница, поздоровайся с нашим новым членом команды. — Добрый день, мистер Лэнг. Рада приветствовать вас на базе. Комната для вас скоро будет готова. Следует ли мне заказать пиццу? Или вы предпочитаете азиатскую кухню? Пятница разговаривает, как вышколенная горничная знатной семьи с заехавшим погостить бедным родственником, и Баки уверен, что она это делает специально. Развлекается. — А… э… Здравствуйте, мисс Пятница, — не уверенный, куда обращаться, Лэнг вертит головой и шарит глазами по потолку. — А… пицца — это нормально, я люблю пиццу, спасибо. — Должна ли я заказать для вас пепперони или пиццу с грибами? Может быть, вы предпочитаете вегетарианскую? На толстом тесте или на тонком? Я ещё так мало знаю о ваших вкусах, мистер Лэнг. Баки собирает в кулак всю свою выдержку, чтобы не заржать, Наташу мучает внезапный приступ кашля, а Стив выразительно выгибает бровь в ближайшую камеру. Баки почти уверен, что Пятницу в скором времени ждёт воспитательная беседа, что, впрочем, бессмысленно — алгоритмы самообучения искина к нотациям глухи. С ним самим Пятница так не разговаривала, когда Баки только поселился на базе. Он тогда вздрагивал от каждого шороха, дёргался на каждый резкий звук, и первой Пятница к нему почти не обращалась, только отвечала на редкие запросы, когда у него возникали какие-то неразрешимые затруднения, а никого из знакомых людей поблизости не оказывалось. Впрочем, в то время подобная манера общения ей вообще была не свойственна, её она освоила лишь недавно и теперь вовсю испытывала на новичках. Даже на Брюсе попыталась, но тот лишь мягко её тогда осадил: — Простите меня, юная леди, но я был хорошо знаком с вашим предшественником, Джарвисом, и знаю, каким бывает по-настоящему тонкий сарказм в исполнении искусственного интеллекта. Вы делаете явные успехи, должен признать. Пара лет практики, и вы станете потрясающей собеседницей, я уверен. Баки подумалось, что, будь у Пятницы тело, то в этот момент её лицо заливал бы румянец. Сейчас румянец заливает лицо почти заикающегося Лэнга, и Сэм не иначе, как по доброте душевной, забрасывает руку ему на плечи и предлагает устроить экскурсию по базе: — Наконец увидишь хоть что-нибудь выше плинтуса. Почему-то Баки уверен, что первым же пунктом экскурсионной программы станут лаборатории. *** Как нацбез пронюхал о том, что на базе Мстителей разрабатывают технологии против пришельцев, Баки не знает. Зато хорошо видит результат: звонки, электронные сообщения и официальные письма с требованием предоставить национальной армии оружие сыпятся как из рога изобилия. И Стив в этот раз, очевидно, принимает сторону правительства. И пусть он не говорит об этом прямо, в своей обычной ультимативной форме, но по его взглядам, позе, жестам и тону совершенно очевидно, что сопротивление Тони ему кажется глупостью. — Зачем тогда вообще разрабатывать оружие против пришельцев, зачем поднимать против войск Таноса все армии мира, если ты не собираешься делиться этими наработками? Оставишь лучшее для себя, а остальные пусть как хотят, так и сражаются? — Я этого не говорил, — цедит Тони сквозь зубы, прячет за раздражением уязвлённость. — Но и собственных ошибок я повторять не намерен. Оружия, на котором стоит моё имя, ни одна армия больше в собственность не получит. Этот спор — один из тех, в которые никто, как правило, не встревает. Когда Тони со Стивом вот так сталкиваются лбами, влезать между ними равносильно тому, чтобы загнать собственную машину в автомобильный пресс и в ней остаться — расплющит. Обстановка, однако, накаляется, и хотя никто всерьёз не верит, что они набросятся друг на друга, наблюдают всё же пристально. Подпирающий плечом косяк Клинт раскрещивает руки, Наташа в кресле перестаёт покачивать ногой, Брюс смотрит в экран датапада, но уже пару минут ничего в нём не листает. Баки замирает в своём углу и не сводит со спорщиков глаз. Те старательно сохраняют видимость спокойствия, но она явно уже трещит по швам. — Знал я шесть лет назад одного человека, который взломал базу данных секретной организации, чтобы разоблачить её тайные планы по производству оружия. Вы с ним не встречались, нет? — Если ты позабыл — что в твоём возрасте, без сомнения, простительно, — этот человек не призывал организацию бескорыстно распродать то самое оружие всем страждущим, — сощуривает глаза Тони, будто лазерный луч концентрирует, чтобы прожечь в Стиве дыру. — Но времена меняются, не так ли? И то, что прежде осуждалось, теперь не зазорно делать и самому? — Чего ты от меня хочешь, Стив? Чтобы я вышел на площадь перед Белым Домом и вывалил на крыльцо партию смертоносных игрушек? Я уже это проходил и больше в эту игру с правительством не играю. — Компромисс, Тони. В договоры с правительством же ты играешь, так заключи один. В порядке исключения. — Да как ты не поймёшь! Если я хотя бы единожды уступлю — меня по рукам и ногам обвяжут обязательствами. Сенат однажды уже попытался — пришлось доказывать, что мой костюм — это такой высокотехнологичный протез. — Никто и не просит твои костюмы, но ты ведь не хуже меня знаешь, что собой представляют эти пришельцы и как тяжело будет выстоять против них обычным солдатам с обычным оружием. Представь, сколько людей пострадает. Стив буквально нависает над Тони, давит всей своей массой. Тони выворачивается — разворачивается на пятках, делает несколько шагов, потирая переносицу, поворачивается обратно. — Допустим. Допустим, я сейчас продам армии США реальное оружие против пришельцев. Допустим, я его ещё каким-то армиям продам — хотя снабдить всех не получится всё равно. И сегодня эти армии отобьются от войск Таноса с минимальными потерями. А что дальше? Где и у кого появится это оружие в дальнейшем? Сколько с его помощью будет совершено ограблений, нападений? Сколько терактов? Как много невинных людей пострадает — опять — от моего оружия? Будут эти жертвы стоить тех, не принесённых на поле боя? Я. Больше. Не торгую. Смертью. — Это эгоистично. Ты не хочешь больше чувствовать вину за гибель людей при твоём — весьма косвенном — участии. Я могу это понять, но всё, о чём ты сейчас заботишься, — ты сам и твои давние заблуждения, которые давно уже не имеют значения. Тони каменеет, а в воздухе разливается отчётливый запах надвигающейся катастрофы. Баки едва удерживается от того, чтобы взвыть: он слышит, что пытается сказать Стив, и это вовсе не упрёки, но делает он это такими словами, что совершенно очевидно — Тони не поймёт. В нарушение негласных правил Баки подходит ближе, занимая позицию примерно посередине между спорщиками, и поворачивается к Тони. — Стив всего лишь хочет сказать, что… Закончить он не успевает — взгляд Тони, чёрный, тяжёлый, сбривает окончание фразы, и та скатывается по языку, застревая в горле сухим колючим комком. — Ну ты-то телепат: всегда точно знаешь, кто и что сказать хочет. Только вот у меня есть уши, Барнс, и я ими слышу. И в переводчиках не нуждаюсь. Когда Стив, опомнившись, рявкает “Тони!”, за тем уже закрывается дверь. По спине прокатывается озноб, и когда тёплая ладонь ложится между лопаток, Баки вздрагивает. — Не стоило тебе за меня вступаться. Не выспался, наверное, опять, вот и психует. Но я уверен, на тебя он долго злиться не будет. Баки делается почти смешно от этой неуклюжей попытки его утешить и ободрить. Всё-таки Стив никак не мог понять главного в Тони, хотя определённо делал успехи в правильном его восприятии: это завуалированное “ты не был ни в чём виноват” и последнее “Тони!” (которое всего несколько месяцев назад звучало бы как “Старк!”) были тому неопровержимым доказательством. Чего Стив никак не мог осознать — главным образом потому, что самому ему это было совершенно чуждо, — так это того, что, когда Тони злился вот так, он злился на себя. Обвинял себя. Улыбнувшись Стиву, Баки качает головой: — Я не об этом переживаю. Он встречается взглядом с Брюсом, который выглядит озабоченным, ловит тревогу в глазах Наташи, кивает им и идёт в мастерскую. Где ж ещё искать Тони в такой момент? *** Выждав минут десять, чтобы Тони успел немного остыть, Баки входит в мастерскую. По всему помещению рассыпаны голограммы, на которых проекты обмундирования и экипировки для Мстителей, причём для каждого — отдельный. Он даже замечает краем глаза знакомый круглый силуэт и успевает подивиться, что такого инновационного можно внести в лист металла с креплением. А потом Тони поворачивается к нему. — Джеймс… — голос хриплый, и выглядит Тони так виновато, что у Баки руки чешутся от желания схватить рукой это его чувство и выдрать с корнем, как сорняк. — Прости, я наговорил лишнего. Мне не… — Тони, — обрывает его Баки, не в силах выслушивать извинений, которые ему не нужны. — Я понимаю всё, успокойся. Давай просто поговорим. Если хочешь. Спустя несколько долгих секунд, за которые Баки успевает засомневаться в том, стоило ли приходить, Тони шумно выдыхает и присаживается на край стола. — Стив прав. У нас есть разработки, и они могут сберечь жизни солдатам. А я — я просто боюсь. Цепляюсь за прошлое, оправдываюсь давними обидами. Я не хочу чувствовать свою вину за то, что из-за меня, из-за моих изобретений снова будут гибнуть люди. Это эгоизм, да? — Чушь. Опасаться вероятных последствий, если опасное оружие попадёт не в те руки, — где ты здесь видишь эгоизм? Стив хочет победить и хочет, чтобы жертв было как можно меньше. Мы все этого хотим. И новое оружие может помочь — это правда. Но Стив видит только стоящую перед ним сейчас задачу, а ты видишь ситуацию гораздо дальше. Этого Стив не понимает, он привык решать одну проблему за раз. Но это не значит, что он не берёт в расчёт твои опасения, Тони. Он считает, что если даже они сбудутся, твоей вины в этом не будет. Это он и пытался тебе сказать. Просто он осёл и порой туго доносит до людей свои чувства, — Баки не сдерживается и немного ухмыляется, вспоминая, как друг иногда не мог и слова выдавить в присутствии Пегги. Тони пристально вглядывается в него, опускает голову вниз, затем поворачивает в сторону. — Спасибо, Джеймс. И всё же прости за то, что я тебе наговорил. — Было бы что прощать, — отмахивается Баки и подходит ближе. — Эй. Что тебя на самом деле беспокоит? Тони вздрагивает и смотрит на него почти испуганно. Эта беззащитность во взгляде делает его лицо совсем молодым, и некстати приходит на ум, что именно так он выглядел лет двадцать пять назад, когда его родители погибли и он остался один на один с большим, жестоким миром. Баки молча ждёт, усилием воли сдерживая желание схватить его и притянуть к себе. Тони снова отводит взгляд, сжимает пальцы на столешнице. Его голос едва слышно. — А если я не справлюсь? Я настоял на Соглашениях, я убедил пойти на переговоры с ООН… и даже если я это чёртово оружие просто раздам, сколько успею сделать, — а Танос всё равно победит? Что если даже этого будет недостаточно? С трудом проглотив ком, Баки даёт себе минуту, чтобы не сорваться и не начать вправлять Тони мозги. Он сейчас что только что сказал? Что, если он откажется делиться разработками, и они проиграют, у него хотя бы будет повод обвинять себя в том, что сделал недостаточно? Баки делает глубокий вдох, медленный выдох, шаг вперёд. Берёт Тони за плечи и заглядывает в глаза: — Ты и не должен справляться. Не ты должен — мы должны, — произносит он чётко и раздельно, и видит, как от его слов тучи над головой Тони если и не рассеиваются, то хотя бы редеют, пропуская луч надежды. — Запомни хорошенько: ты не один. Спасти Землю — наше общее дело. И мы все рядом. У тебя есть я, Стив, Наташа, Роуди. Сэм, Ванда и Вижен, Питер, Клинт и даже Стрэндж. — Почему даже? — смеётся Тони. — За что ты так недолюбливаешь нашего мистера доктора? — Ну… Он кажется мне самолюбивым, заносчивым засранцем. — Вообще-то я тоже — самолюбивый и заносчивый засранец. — Да, но ты ещё и обаятельный. Баки готов поклясться, что у Тони порозовели кончики ушей. Их обоих накрывает облегчением, и они смеются. Когда смех стихает, Баки спрашивает осторожно: — Мне уйти или… побыть рядом? — Останься, — отвечает Тони почему-то поспешно, хватая его за руку. — Не хочется сейчас быть одному. — Я весь в твоём распоряжении. Вернёшься к разработкам? — Не. Мне надо отвлечься. Давай я лучше посмотрю, как далеко ты, мой юный Нео, продвинулся на пути постижения компьютерной мудрости. — Если честно, то я пока забросил это дело. У нас на носу война. — Так не пойдёт, Джеймс. Войны начинаются и заканчиваются, а жизнь на месте не стоит.