Приземления

Баки немного скучает без своей ежеутренней сэндвичной рутины и общих завтраков, но ничего не поделаешь: сейчас у каждого свои обязанности и своё расписание. Вот и теперь он заходит на кухню быстро перехватить кофе с каким-нибудь снеком перед тренировкой со Стивом и застаёт Наташу. Та салютует ему недопитым кофе и улыбается, свежая и бодрая на вид, хотя встаёт она теперь раньше всех на базе, чтобы успевать в компанию к началу рабочего дня. — Утро, Бэмби! Спасибо за завтрак. — Какой завтрак? — удивляется Баки. Наташа, моргнув, показывает на бутерброд в руке. На тарелке лежит ещё один, и его точно делал не он. Его также не могли сделать Стив или Сэм — по старой солдатской привычке те не столько резали продукты, сколько кромсали, у Ванды и Вижена ломтики тоньше, а Тони и Роуди предпочитали квадратные тосты треугольным. — Это не я, — качает головой Баки. — Было подписано “Нат”. — Говорю же, не я. — А затем его осеняет: — Брюс был тут вчера ночью, пил свой травяной чай, когда я зашёл за водой перед сном. — М-м, — коротко протягивает Наташа, торопливо дожёвывает, отставляет тарелку с последним бутербродом, одним глотком допивает свой кофе и поспешно прощается, игнорируя его укоризненный взгляд. Баки хочется задержать её и много чего сказать по поводу трусливых побегов, но он в очередной раз решает не вмешиваться. Не маленькие, сами разберутся. Вздохнув, достаёт круассан и бросает в кружку пару ложек сахара: Стив, которому утренние спарринги заменяют утренние пробежки, на тренировке продыху не даст, так что энергия понадобится. *** Стив в ударе, и Баки, в третий раз приложившись лопатками о землю, просто раскидывает руки в стороны, глядя в чистое летнее небо. Из тренировочного зала Халка доносятся рыки, глухие звуки ударов и громовые раскаты: Тор тоже вкладывает в эти занятия всю душу. Стив бросает взгляд в ту сторону и усмехается. — Вижу, ты рад старому товарищу, — спихивает его с себя Баки. — Рад, — признаёт Стив, усаживаясь рядом. — Обоим рад. Хотя, наверное, это безумие: огромный монстр и бог из скандинавских сказок. — Енот-механик и говорящее дерево — вот что безумно, — фыркает Баки, — а это так. Норма. Стив смеётся (нечасто услышишь его смех) и кивает: — Точно. Подумаешь, боги и монстры, кого ими в наше время удивишь. Случайно или нет, но на памяти Баки Стив впервые “нашим временем” назвал настоящее — не сороковые. — Кажется, люди скоро вообще разучатся удивляться. Я-то думал, работники базы от Грута с Ракетой в ужасе разбегаться станут, а ни один и глазом не моргнул. Только вчера услышал, что они решили, будто это новые изобретения Тони. Типа Айбо, знаешь, такой робот-щенок, только более продвинутые. Главное, чтобы Ракета не узнал, он как-то остро реагирует... — Ты, смотрю, успел с ним подружиться. — Подружился с ним скорее Тони. Они два дня из мастерской не вылазят, мастерят передатчик, и Ракета разъясняет принципы межзвёздной связи. — Тони, должно быть, в восторге. — Настолько, что даже открыл ему некоторые из своих разработок по вооружению. Их они тоже обсуждают взапой. — Ну, лучше уж так… — Стив нахмуривается, но тут же встряхивает головой, встаёт и протягивает ему руку. — Приглядишь за ним? — Глаз не спущу, — отвечает Баки шутливо, хватаясь за руку и одним рывком оказываясь на ногах. — Как обычно, — хмыкает Стив, и почему-то кажется, что это намёк не на их прошлое. — Что ж, мне пора на очередной военный совет… — А ты, как обычно, ненавидишь штабную работу, — хлопает друга по плечу Баки и смеётся при виде его скривившегося лица. *** Как бриллиант сияет ярче в драгоценной оправе, так и Тони в окружении голограмм ослепительно прекрасен, и Баки, войдя в мастерскую, застывает на несколько долгих мгновений, просто любуясь им… пока не замечает, что именно изображено на голограмме, в которую так пристально сейчас вглядывается Тони. — Закрой это и забудь, — говорит он резко. Вздрогнув, Тони оборачивается к нему и смотрит с недоумением: — Почему? Что не так? Я только хотел сделать для тебя… — ...новую руку, я вижу. Поэтому и говорю: забудь. У меня есть рука, она превосходна, и ни на какую другую я не соглашусь. — Нам предстоит тяжёлый бой… — И именно поэтому у тебя сейчас нет лишнего времени, чтобы разрабатывать то, в чём нет острой необходимости. Я знаю, ты хочешь как лучше, но у тебя, — Баки обводит рукой заполненную голограммами комнату, — и без того множество проектов, и я бы сказал, что стрелы-ловушки для Клинта, новые крылья для Сэма с повышенной манёвренностью или трансформирующийся костюм для Брюса с Халком куда приоритетнее пары динамитных шашек у меня в руке. Которую я всё равно откажусь надевать. С минуту Тони смотрит на него, явно перебирая в голове контраргументы, но в конце концов вздыхает и схлопывает изображение. — Ладно. Не думай, что я согласен с тобой, но в чём-то ты прав: Брюсу костюм нужнее. — Кстати, как там передатчик? — Ракета уже отправил сообщение своим и пошёл искать Тора. А я, раз уж проект руки откладывается, поднимусь в лаборатории. Ты как, справишься тут? — Да. Но если что, знаю, где тебя искать. Тони улыбается на это и хлопает по плечу, проходя мимо. Баки садится за облюбованный за эти дни стол, Пятница разворачивает голограмму, и он принимается за работу. Ни одной женщины Баки не касался с таким трепетом, с каким дотрагивается теперь до клавиш, чтобы вмешаться в код Пятницы. Если бы кто-нибудь спросил его, какое бы он сам дал имя искину Тони, он не раздумывая ответил бы: Афина. Рождённая без матери, из головы Зевса, мудрая воительница, покровительница ремёсел и наук. Но когда два дня назад Пятница впервые обнажилась перед ним своим кодом, он никак не мог отделаться от мысли, что видит перед собой Афродиту, выходящую из пены морской. И только тогда понял, почему Тони называет код её телом. — Мне кажется, после этого мы должны звать друг друга по имени, — кокетливо заявила в тот вечер Пятница, заставив Баки вздрогнуть: ну не может же быть, чтобы Тони своего искина уже и мысли читать научил. Или может?.. — Лет сто назад ты бы даже могла потребовать на тебе жениться, — отшутился он тогда. — По имени так по имени. Давно пора. — Договорились, Джеймс, — выдала Пятница, мастерски изобразив придыхание из динамиков, отчего его окатило волной внезапного жара, а Тони проворчал, что если она продолжит в том же духе, он удалит из базы данных все мелодрамы и дискографию Эдит Пиаф. Разумеется, Баки работал не с самим кодом Пятницы, а помещённым в “песочницу” его фрагментом, но от этого процесс был не менее волнительным. Работа, от которой многое зависело, которую Тони сам доверил ему — и только ему. Работа, которую даже всемогущая Пятница сделать не могла, несмотря на свои протоколы самообучения: как объяснил Тони, на изменение некоторых областей кода — в частности тех, которые отвечали за взаимодействие с вооружением и военной техникой — у Пятницы стоял строжайший запрет, и Баки понимал, почему. Баки скрупулёзно расписывает все боевые тактики, которые Стив придумал для пехотных войск, затем каждую из них облекает в форму алгоритма и с посильной помощью Пятницы переводит это на язык машин. Время до вечера пролетает незаметно, и только напоминание Пятницы заставляет его оторваться от клавиатуры и голограмм. Кажется, он сам становится как Тони: время вечерней тренировки, а он пропустил обед. На выходе из мастерской Баки сталкивается с вернувшимся из города Сэмом, а в лифте их поджидают Наташа, Тор и Ракета. Так всем отрядом они идут через исследовательский отсек, чтобы по пути на заднюю площадку прихватить с собой Тони и Брюса. Последний оказывается прямо в холле перед лабораториями — в компании Бетти Росс (Баки тут же ощущает, как мрачнеет Наташа) и Джейн Фостер (Тор едва не спотыкается на ровном месте). Только Сэм вдруг начинает лучиться глупейшей из улыбок и машет рукой, как утопающий в океане. Если бы неловкость была жидкостью, они все утонули бы в ней в ту же минуту. — Привет, Бет, привет, Джейн. Брюс, пора на тренировку. — Привет, Баки. Тони в третьей, — улыбается ему Бетти, кивая на одну из дверей. — Спасай его, он попал в лапы к Дарси, — со смешком добавляет Джейн, старательно избегая смотреть в сторону Тора. Баки благодарно кивает и торопится к третьей лаборатории, пока Сэм сочиняет очередной семиэтажный комплимент для Бетти, а Ракета интересуется у Джейн, что это за Дарси такая и чем она страшна. Впрочем, выяснить это ему доводится на собственной мохнатой шкуре: Дарси устремляется в холл за Тони, желая досказать какую-то свою безумную теорию, но смолкает на середине фразы и с восторженным вскриком мгновенно оказывается рядом с енотом. У Ракеты отличные рефлексы, но даже он, застигнутый врасплох нежданной “атакой”, не успевает отскочить и оказывается в руках умилённо тискающей его Дарси: — Ух ты, какой миленький! Как настоящий! Баки задаётся вопросом, один ли он ощущает разлившийся в воздухе запах катастрофы. — Полегче, дамочка, меня, знаете ли, терранки не привлекают, — наконец отмирает Ракета и отшатывается от замершей девушки. — Так он ещё и разговаривает! Тони, это вы придумали? — поворачивает в их сторону голову восхищённая Дарси. Ракета переводит на Тони мрачный взгляд, и тот поднимает руки, качая головой с самым честным видом, на какой способен: он такого точно не придумывал. — Это мой друг Ракета, — решает вмешаться Тор. — О! Привет, Тор! Ты вернулся? — Дарси, кажется, только теперь его замечает. — Так это говорящая зверушка из Асгарда? Кто это, енотовидная собака? — А разве не кролик? — переспрашивает Тор. — У енотовидных собак на хвосте отсутствуют поперечные полосы, так что это всё-таки енот, — от спокойного доброжелательного тона Бетти готовый вот-вот взорваться Ракета вроде бы немного успокаивается и даже пожимает протянутую ему руку. — Меня зовут Элизабет Росс, но для друзей — Бетти. — Ракета. — Ты чуть-чуть меня опередила — насчёт хвоста, — неуверенно смеётся Брюс. Бетти смотрит на него с лёгкой усмешкой: — Ты часто бываешь слишком нерешителен. — Ой, прямо как Джейн, когда дело доходит до парней! — встревает Дарси. — Я вот вовсе не нерешительный. — Только Сэм мог превратить ужасающе неловкую ситуацию в ещё более неловкую. Баки испытывает острую потребность спрятаться за Тони, ткнуться лбом в его плечо и притвориться, что его здесь нет. Спасает Скотт. Он внезапно возникает в дверях, жуёт пончик и машет им рукой: — Эй, а вы чего здесь? Там Капитан всех ждёт на тренировку. Если опоздаем, он нас до ночи будет гонять. — Да, нам пора, — безжизненным голосом роняет молчавшая до этого Наташа, разворачивается и чеканным шагом первая выходит за Скоттом в коридор. Прячется за маской Чёрной Вдовы и расслабится — Баки знает наверняка — только с появлением Халка. Тор и Ракета сбегают следом, Бетти подталкивает в спину Брюса, все расходятся и холл пустеет. — Эй, Джеймс, — окликает его с порога Тони. — Идёшь? Скотт ведь не шутил. — Да, точно. Со Стива станется. — Хотя кое-кому не помешало бы, пожалуй. Для прочистки головы… — Тони поворачивает голову, глядя вслед ушедшим вперёд товарищам. — Не уверен, что это поможет, — вздыхает Баки и идёт к выходу. И если, проходя мимо, он и задевает рукой руку Тони, так это потому, что дверной проём слишком узкий. А то, что подушечки пальцев Тони едва ощутимо скользнули по его пальцам, ему и вовсе просто померещилось. *** — Я бы сказал тебе кое-что по этому поводу. — Но не скажешь, потому что мне есть, что тебе ответить, да, Тони? — Нечего тебе мне ответить, Наташа. Потому что я не веду себя как слепой идиот. — Оно и видно, — фыркает та. — Я вам не помешаю? — спрашивает Баки, заходя на кухню с осторожностью, как на поле перекрёстного огня. Наташа сидит на стуле с пачкой крекеров. Тони стоит рядом лицом к окну и пьёт, вероятно, кофе. Оборачивается на голос. — Что ты, Джеймс, нисколько. Хочешь пончиков? Из “Донатс Клаба”, от двух коробок уже почти ничего не осталось. Говорил же: Халк их любит. — Значит, надо ловить момент. И пончик, — хмыкает Баки и направляется к холодильнику в поисках ужина. — Вот, бери пример с Джеймса: живёт сегодняшним днём. — А что мне ещё остаётся. Я же не этот твой добрый доктор — мне время не подчиняется, — вставляет Баки деланно безразличным тоном и ловит краем глаза, как вытягивается лицо Тони, а Нат ухмыляется с видом “ну я же говорила”. — Шучу, — добавляет он и показывает Наташе язык. Они с Тони меняются выражениями лиц, и Баки, довольный собой, садится есть, не забыв прихватить и пару пончиков. — И вообще, — продолжает прерванный разговор Тони, — трусить вроде бы не в твоём характере. Помнится, тогда на вечеринке ты так не скромничала. — Ты лучше вспомни, что было после. — Чего ради? Что это меняет? — Тони вздыхает, кладёт руку Наташе на плечо и произносит мягко: — Уж мне-то поверь, когда я говорю, что прошлое не имеет большого значения. Наше прошлое — это то, что сделало нас теми, кто мы есть, и на этом всё. “Сейчас” — вот, что важно. Наташа отвечает ему долгим взглядом, затем легонько трётся подбородком о лежащую на её плече руку. Тони ободряюще сжимает пальцы, целует в макушку и уходит. Баки быстро доедает ужин, делает два какао и приставляет свой стул к Наташиному. — Что, Бэмби, тоже будешь меня отчитывать? — Тони уже всё сказал. Я могу просто обнять. Поколебавшись, она прижимается к нему боком и склоняет голову на плечо. Он целует её в макушку и молча пьёт какао. *** У Паркера каникулы, так что на базе он ошивается частенько: Стив гоняет парня на тренировках, Тони привлекает к исследованиям. Брюс поначалу возражал, но когда Тони показал ему образец паутины и сказал, что состав Питер разработал сам, заинтересовался. Вот и теперь они сталкиваются на полпути в мастерскую Тони, куда оба идут работать. Там оказывается неожиданно людно: Ракета занимается усовершенствованием гранатомёта, Брюс изучает спецификацию по какому-то проекту, с которым Тони его, очевидно, попросил помочь, Стрэндж пьёт свой неизменный чай, а сам Тони обсуждает что-то по видеосвязи с принцессой Ваканды. Впрочем, к их приходу они уже прощаются, оба явно довольные друг другом. — А, Питер! — оборачивается Тони, когда окно с Шури гаснет. — Подойди к Брюсу, у него есть для тебя задание. Джеймс, тебе нормально будет работать в такой обстановке? Мы могли бы и в лабораторию перебраться… То, что это — его собственная мастерская с очень ограниченным допуском, Тони, очевидно, не смущает. — Не беспокойся, — отвечает Баки и проходит на своё рабочее место. Тони, разворачивая голограмму с очередной разработкой, машинально отпивает из стоящей рядом кружки и морщится. — Холодный кофе? — хмыкает Баки, глядя на его мученическое выражение лица. — Если бы! Какой-то очень особый тонизирующий чай из гималайских трав, док заварил. Хочешь, он и тебя своей травой протравит? — Э, нет, спасибо, мне и так хорошо, — спешит откреститься Баки. — Очень вкусный чай, между прочим. Доктор Стрэндж неплохо в них разбирается, — вставляет Брюс. — В мире существуют напитки и помимо кофе, Старк, — ровным тоном произносит Стрэндж. — Но лучше кофе нет ничего! — отвечает тот и поворачивается к Баки. Баки улыбается и протягивает ему собственную кружку. Тони хватается за неё, как за спасательный круг. — В общем, как я уже говорил, — оживляется он после пары глотков, — когда с конвейера сойдёт последний Железный Легионер, мы тут же запустим в производство эту бутафорию. Должны успеть. Сколько всего их нужно, сто тысяч, двести? Стрэндж, к которому обращены эти слова, качает головой. — Не так много. Даже с учениками, магов по миру едва наберётся тысяч пять, и далеко не все из них владеют боевыми заклинаниями. И — спасибо ещё раз, Тони. Едва ли мы сможем возместить тебе затраты… — Да какие затраты, Стивен, — отмахивается Тони. — Вот когда в прошлом году нам поставили золото с лишними примесями, и из-за этого вся новая линейка старкфонов оказалась бракованной, вот там были затраты. А тут практически школьная поделка: горстка пластмассовых джедайских мечей со светодиодами. — И всё же. С учётом Железного Легиона, бункеров, да самой этой базы… Вряд ли проект “Мстители” можно назвать выгодным капиталовложением. — Ну… благодаря ему мне всё ещё есть, кому продавать свои товары, — хмыкает Тони. — И, надеюсь, останется, когда всё закончится. Как считаешь? — Шансы есть, — отвечает тот, и Баки готов поклясться, что видит на его губах тёплую улыбку. — И как знать, может, однажды я разгадаю ваши секреты и запущу в производство настоящие левитирующие плащи… — Старк, — закатывает глаза Стрэндж, и теперь он снова похож на себя. — Ты опять об этом. Сколько раз я уже говорил тебе: мистические искусства потому так и называются, что их работу ты своими линейками не измеришь. Год назад же пробовал — и безрезультатно. — Ерунда. Магия — это та же технология, просто её принципы современная наука описать пока не может. А всё потому, что зануды вроде тебя прячут её от нормальных людей. — Была бы современная наука так могущественна, давно бы уже сама до этих “технологий” додумалась. Не всё постигается научными методами, уж мне не рассказывай. — Так, по-твоему, вся сила мистических искусств заключена в непостижимой метафизической материи, управляемой силой разума? Значит, я могу купить на eBay любое хипстерское кольцо на два пальца и научиться открывать им порталы? Стрэндж морщится: — Нет. Артефакты потому и артефакты, что наделены особой силой. — Вот видишь! Ты сам говоришь: их кто-то создал, и для того, чтобы они работали, сделал это по особой технологии. Если эту технологию узнать и научиться воспроизводить, то вполне можно обеспечить мир сапогами-скороходами или летающими плащами. — Ты не воспроизведёшь Плащ левитации, Тони. — Почему это? — Потому что он обладает собственным интеллектом. — Да половина производимых мной вещей так или иначе работает на искусственном интеллекте. — Ты не понял. Плащ не вещь, наделённая разумом вроде твоих искинов, а разум, заключённый в такую форму. — Мне вот одному сейчас мультик про Аладдина вспомнился?.. Бедный Джинни! Брюс только с усмешкой качает головой, Паркер смотрит совиными глазами, разинув рот, Ракета едва ли знает, кто такие Аладдин и Джинн, а сам Баки предпочитает в их со Стрэнджем извечные научно-магические споры не влезать — вопрос так и остаётся без ответа. *** — И что, снова убежишь? Остановись хоть раз и прими вещи такими, какие они есть. — Сейчас не до того. — А “потом” может и не быть. Половина Вселенной хоть завтра может погибнуть. В последнюю минуту ты не будешь жалеть о том, что впустую потратил время, которое у тебя было? Завтра может не наступить, но сегодня у тебя ещё есть шанс получить всё, что ты ещё можешь получить. Разговор точно не предназначен для чужих ушей, поэтому Баки торопится скорее пройти мимо небольшой служебной комнаты, где устроились Бетти с Брюсом, а идущего навстречу Ракету заворачивает обратно предложением вместе пострелять. И всё же приятно знать, что Брюсу тоже есть кому устроить головомойку. *** Хуже, чем оказаться в команде против Халка, — оказаться в одной команде с Халком против Наташи. Баки отчаянно перебирает в уме всё, что делал и говорил за последние сутки, на что могла бы обидеться Пятница, ибо как ещё объяснить сегодняшнюю жеребьёвку, когда они с Халком оказываются против Чёрной Вдовы и Железного Человека. Потому что оба совершенно не могут всерьёз нападать ни на одного из них, а те бессовестно этим пользуются, и тренировка превращается в фарс. А стоит применить лишь чуть-чуть силы, чтобы сбросить с себя Вдову с её фирменным смертельным захватом — и тут же рядом оказывается разъярённый Халк: неважно, что вы в одной команде, — успевай только откатываться и уворачиваться от его кулачищ, пока Нат, насладившись спектаклем, не окликнет своего ручного монстра. И если в эту секунду расслабишься, зазеваешься, тебе тут же поджарят зад репульсоры Железного Человека. И за что ему это всё? — Стив! Давай махнёмся командами, на твоей стороне будет целый Халк! — бросает он в сторону. — Спасибо, мне и так неплохо, — отвечает тот. Ну конечно. Стив наблюдательный, Стив в курсе: если ты играешь против Наташи, не имеет значения, что Халк в твоей команде, потому что тот, независимо от команды, всегда на стороне Наташи, и плевать ему на жеребьёвку с самой Эмпайр Стейт Билдинг. — Грут! — Я есть Грут! — отзывается нынешний напарник Капитана Америка и плотно обвивает свои удлинившиеся конечности вокруг Скотта, мешая тому дотянуться до уменьшающей кнопки. Ракета, отвлёкшись от азартного обстрела Стива, достаёт из-за пояса пистолет с резиновыми пулями, первым же выстрелом попадает в нужную кнопку и едва успевает увернуться от летящего в него щита. — Я есть Грут… — обиженно тянет Грут, глядя на свои внезапно опустевшие ветви. Вот кому-кому, а Ракете знание своего напарника добавляет очков к атаке, а не тормозит её. Баки вот, например, хорошо знает, что если выстрелить по репульсору на опорной левой ноге Тони, у него будет секунд шесть на атаку лишённого равновесия Железного Человека… и никогда не может заставить себя выстрелить. Взять, что ли, пример с Халка? Ибо его оружие самое мощное: искренность. Люди слишком привыкли притворяться, играть навязанные роли. А для Халка всё просто: злишься — бей, любишь — береги. Пока Стив прикрывается щитом от автоматных очередей Ракеты, а Грут силится отыскать Муравья в траве, по другую сторону то и дело вспыхивают разноцветные искры. Стрэндж без особых усилий справляется с Виженом, способности которого хороши на средней дистанции. На ближней тот полагается в основном на свою нечеловеческую силу, чем Стрэндж и пользуется, чередуя внезапные перемещения через порталы, магические атаки и контактный бой — в рукопашной, как оказалось, он бессовестно хорош, и Баки уже раздумывал, не уговорить ли Пятницу в следующий раз поставить их друг против друга. Но по-настоящему его пугает Ванда. Как бы ни жаловалась она на однообразные порядки Камар-Таджа, её концентрация при атаках поражает: если раньше она светилась алыми всполохами, как рождественская ёлка, лупила своей силой, словно кувалдой, и швыряла светящиеся энергетические шары по меньшей мере с теннисный мяч размером, то сейчас её на поле почти и не видно — как и смертоносные крошечные заряды не больше грецкого ореха, которые всегда попадают точно в цель, и как бы ни был силён и могущественен Тор, Ванда заметно его теснит, а её концентрированные, как лазеры, лучи разбивают в искры каждую направленную в неё молнию. Кажется, Стрэндж взрастил чудовище. Ручное, впрочем. Баки до сих пор гадает, применил ли он на Ведьме какое-то заклятие, или всё дело в странной харизме, но та не перестаёт искать одобрения наставника — весьма и весьма скупого на похвалу. Эгоистичная и язвительная, Ванда безропотно выслушивает любые разносы и замечания, а к тому, как Стрэндж то и дело внезапно бросается в ученицу вещами, уже все на базе привыкли. Накануне, когда в неё полетела фарфоровая статуэтка, Ванда не отшвырнула её прочь, как делала в последнее время. Та бесшумно врезалась в силовой барьер и просто опала на пол. И если бы Баки не видел собственными глазами, ни за что бы не поверил, что Ванда может так засветиться от радости, услышав всего лишь сухое: “Уже на что-то похоже”. Вообще Стрэндж был словно помешан на её щитах. Ванда могла провести сколько угодно успешных атак, но стоило ей хоть раз оплошать со щитом, и он весь темнел, словно готовая вот-вот разразиться молниями грозовая туча. Оказываться в паре с Вандой против Стрэнджа было чревато: тот целиком сосредотачивал атаки на её партнёре, вынуждая то и дело его прикрывать. Причём, насколько мог судить Баки, интенсивность атак Стрэнджа не менялась, но если, например, Ракете то и дело подпаливало хвост, то Клинт под опекой алых силовых барьеров становился совершенно недосягаем. Стрэндж объяснял это эмоциональной зависимостью её магии: при одинаковой сосредоточенности чем больше ярости — тем мощнее атака, чем сильнее любовь — тем надёжнее защита. Насколько сильна симпатия Ванды к нему, Баки проверить до сих пор не довелось, и он был этому, пожалуй, рад. — Не спи, солдат! — раздаётся два голоса в унисон, и Баки, очнувшись, едва успевает перекатиться, спрятавшись от двойной атаки за Халком. Ну точно близнецы. Халк ревёт, обожжённый лучом репульсора, и обиженно швыряет в Железного Человека булыжник, который тот ловит — и возвращает. — Подбрось-ка, — хлопает Баки Халка по руке, и в следующую секунду сам летит, как тот булыжник. Он немного не то имел в виду, но раз уж он не Наташа, придётся смириться. Кое-как сгруппировавшись в воздухе, Баки обхватывает шею Железного Человека руками и, пользуясь силой инерции, делает пол-оборота, приземляясь к нему на спину. Вообще-то он рассчитывал, что они перевернутся оба, но бросок для этого оказался неудачный. Не давая опомниться, Баки запрыгивает Железному Человеку на плечи и, по Наташиному примеру, сжимает бёдрами шею, рывком заставляя того опрокинуться назад. Приём совершенно самоубийственный, и видя стремительно приближающуюся землю, Баки мгновение думает, что так и погибнет нелепо накануне страшной войны, но тут то ли Тони успевает сориентироваться, то ли Пятница берёт на себя управление, однако Железный Человек завершает оборот, вновь принимая вертикальное положение, и попутно ловит за руку сорвавшегося Баки. Аккуратно опускает его на землю и приземляется рядом. — Ты в порядке, Джеймс? — Да, отлично. Спасибо. Что-то я не подрассчитал… — Не ты. Эй, Зелёный! Со своими-то поосторожней. Если кто-то пострадает, что я Брюсу скажу? Обычно, если Халку случается перегнуть палку, и ему делают замечание, он тут же с пристыженным видом извиняется и становится вдвойне аккуратным. Но не в этот раз. Напротив, он вдруг приходит в ярость, рычит, только что не нападает. Все вокруг, прервавшись, настороженно замирают и смотрят в их сторону. — Халк ненавидит Беннера! Тупой Беннер! Беннер — трус. — Эй, малыш, тише… — пробует подступиться Наташа, но Халк только громче ревёт. — Тупой Беннер! Наташа грустная из-за Беннера! Потому что Беннер тупой! Беннер не говорит! Нат застывает на месте, побледнев, а Халк внезапно успокаивается и продолжает уже грустным тоном: — Наташа тоже глупая. Наташа тоже молчит. И Беннеру плохо. После чего разворачивается и скрывается в дверях базы. Белая как полотно Наташа стоит, не шелохнувшись, смотрит Халку вслед и, кажется, даже не дышит. Остальные тоже замирают, не зная, как поступить. Наконец, Нат, ни на кого не глядя, уходит следом. Стив командует конец тренировки и подходит к ним с Тони. — Как думаете, с ними всё будет в порядке? — Оставим их до завтра, — неуверенно произносит Тони, деактивируя костюм. — А там посмотрим. — Тогда идём, — хлопает Стив их по плечам. — Есть что обсудить насчёт Таноса. *** Их обсуждения плана действий при будущей атаке в основном проходят по двум сценариям: либо это общая “свалка”, когда спорщики делятся на лагеря и каждый отстаивает свою позицию, и оппонентов едва слышно, а двое вообще молчат — либо это битва гладиаторов, в которой остальные сидят тихие, как мыши. Вот и теперь Тони со Стивом упёрлись друг в друга взглядами, полные намерения идти до конца. — Я повторяю ещё раз, Стив, а то, может, ты плохо расслышал: нас много. Камня — два. Разорваться даже Танос не сможет, так что, если один камень всё же потеряем, у второй группы будет шанс уничтожить их камень и хотя бы предотвратить геноцид половины Вселенной. Какими словами тебе ещё объяснить? — Вот именно, Тони, Танос — один. Но у Таноса армия, и когда он придёт за одним камнем, за вторым — пошлёт своих солдат, а нас не настолько много. Но если объединим силы и одолеем Таноса — отрубим гадюке голову — то наверняка предотвратим самую главную угрозу. Разделяться нельзя. — Если не разделимся и упустим хоть один камень — нам конец, кэп. Всем конец. — Значит, не упустим. — О, у тебя открылся дар предвидения? Стив открывает рот, но тут же останавливает себя и поворачивается к молча наблюдающему Стрэнджу. — Доктор Стрэндж, а вы что скажете: как нам поступить? Какой из вариантов более выигрышный? Лицо мага невыразительно, как всегда, когда доходит до серьёзных разговоров, но немного бледно, и Баки замечает, как крепко он сжимает пальцами край рукава. — Я скажу, что этот вопрос вы должны решить сами, без моей подсказки. И, судя по всему, от этого решения зависит действительно очень много. — Док давно бы уже вмешался, если бы нужно было, — бормочет под нос Тони, хотя он, как и остальные, выглядит разочарованным ответом. Стив вздыхает, отходит к окну, проводит рукой по волосам, глядя в потемневшее уже небо. — Такое однажды уже было с нами, — от его тихого, с тоскливыми нотами голоса все вздрагивают, а Тони, сидящий в кресле, тревожно вскидывает голову. — Два года назад мы так же стояли перед выбором — сохранить команду единой или пойти каждый своим путём. Ты был прав тогда, а я тебя не послушал. И моя ошибка чуть не привела нас всех к катастрофе. — Стив подходит к Тони, садится перед ним на корточки, осторожно сжимает предплечья и заглядывает в глаза: — Не повторяй мою ошибку, Тони. Послушай меня. Нам нельзя разделяться. Именно теперь как никогда важно встать всем вместе, плечом к плечу, и победить. — Или проиграть, Стив, — глухо роняет Тони. — Или проиграть, — соглашается тот. — Всё или ничего. На одно бесконечное мгновение повисает пауза, а затем Тони выдыхает, откидывается назад, и его голос — снова бодрый — вдребезги разбивает напряжение: — Ох уж мне этот твой идеализм! — Он поднимается и с кривой усмешкой протягивает Стиву руку: — Но если он когда-то и уместен, то, пожалуй, как раз сейчас. Встретим Таноса по высшему разряду. Вместе. Стив тепло улыбается в ответ и крепко сжимает протянутую руку. Баки ловит на лице Стрэнджа мимолётное облегчение, а затем мир вокруг начинает сотрясаться, дребезжит посуда на столе, и по глазам вдруг бьёт ослепительный свет. Ракета подскакивает на диване и бросается к окнам. — Ура! Наши прилетели!