Приземления

Утро тянется целую вечность. Баки то ловит каждый шорох, желая услышать знакомую энергичную поступь, то порывается уже сесть на мотоцикл или позвонить Стрэнджу, то, наоборот, отрешается от реальности, всё ещё не уверенный в том, как отреагирует при встрече. Когда нервное возбуждение в очередной раз выгоняет его на террасу, на скамье он обнаруживает Тумса. Тот мирно сидит, уперев локти в колени, и жмурится на солнце. Вообще-то он должен находиться в отведённой ему комнате, под замком, но после битвы, кажется, все слишком суетятся, и за арестантом никто не следит. — Ты сейчас легко мог бы сбежать. — Мог бы, — соглашается Тумс. — Так почему ты здесь? — У нас со Старком уговор. — Ты всегда такой щепетильный в соблюдении договорённостей? — Доверие — основа хорошего бизнеса, — хмыкает Тумс и откидывается назад. Что-то в его лице меняется. — Почему вообще ты на это согласился? Рисковать собой? Ему действительно интересно. В конце концов, Тумс не похож на человека, которому есть дело до судеб Вселенных. Тот бросает на него косой взгляд и медлит с ответом. — В Рафте Старк спросил меня, кем бы я хотел, чтобы моя дочь меня запомнила: преступником, торговцем оружием — или героем, спасающим мир. Что-то похожее Баки уже доводилось слышать. — Зачем тогда было становиться преступником? — Семью нужно было на что-то содержать, а торговля оружием — занятие не хуже иных. Старк, вон, знает. — И что теперь? — Ну вот, посижу на солнышке, полюбуюсь спасённым миром. А когда обо мне вспомнят, отправлюсь обратно. Когда Тумс сдавался им в прошлый раз, выглядел усталым, потерянным и обречённым. Теперь его лицо излучает спокойствие и умиротворение, а о возвращении в тюрьму он говорит, как человек, отпуск которого подходит к концу. Кажется, это называется жить в согласии с самим собой. Баки мог бы сейчас сам связаться с кем-нибудь из Рафта и договориться о транспортировке заключённого. И Тумс наверняка это понимает: смотрит выжидающе. Но Баки просто кивает ему и заходит обратно в корпус. А навстречу идёт Скотт Лэнг с двумя буррито. *** Устав маяться в ожидании и безделье (на базе и в городе порядок уже наведён), Баки находит в гостиной брошенный им в прошлый раз ноутбук и возвращается к своему таск-менеджеру. Как наступает вечер, он уже не замечает, погрузившись в работу почти до полной потери связи с реальностью, пока Пятница вдруг не окликает: — Джеймс. — Да? — поднимает он глаза к ближайшей камере, едва оторвавшись от экрана. — Мистер Старк прибыл на базу. На первом же слове сердце Баки подпрыгивает к горлу, и Пятница ещё не успевает договорить, как он уже мчится по коридору. А вылетев в парадный холл, замирает на месте. Тони, успевший сделать несколько шагов от дверей, при виде него замирает тоже. Смотрит, засунув руки в карманы, и по его лицу сложно что-то прочитать. — Привет, Джеймс. По его голосу понять что-либо сложно тоже. Дружелюбие на грани безразличия. Или маска нежелезного человека. — Привет, — осторожно отвечает Баки. И не знает, что сказать или сделать дальше. Он цепенеет от одного вида Тони (живой! здоровый!), дышит едва-едва и глаз оторвать не может — облегчение обрушивается, как цунами, и одномоментно смывает из памяти страшную картину, отпечатавшуюся, казалось, на самой сетчатке его глаз: неподвижно лежащее тело в траве и темнеющая дыра вокруг. — Вижу, у тебя всё хорошо. — А… Да, всё нормально, — отвечает Баки машинально. Пауза. — Хочешь мне что-то сказать? И от его тона — от крошечной нотки, предательски проскользнувшей в голос, — Баки вдруг пронзает пониманием: Тони боится. Его молчание, его односложные ответы, его отсутствие в больнице Тони воспринял как знак, что для Баки между ними всё кончено. — Ничего не изменилось, если ты об этом, — торопливо заверяет он. — Между нами ничего не изменилось. — Правда? — Правда. Я совру, если скажу, что такая мысль — закончить всё — не приходила мне в голову. Но со зла. Просто со зла. Я ни за что не откажусь от тебя, не откажусь от нас. Прости, что не приходил, я… На самом деле, я не знаю, почему не приходил. Не было часа за эти дни, когда бы я не думал о тебе, не хотел тебя увидеть, дотронуться, поверить, что ты жив… Может, в этом и дело: я хотел видеть тебя живым. Вот как сейчас. Я слишком… испугался. — Прости, что напугал. Но иначе я… — ...не мог, знаю. Помню. Нат напомнила. — Так значит… злишься? — На твоё сумасбродство? Нет. Уже нет. — За руку. За пульт. — Когда ты его сделал? — Это важно? — Да. Да, важно. Тони морщится, трёт кончик носа, переступает с ноги на ногу. — Тогда же, когда сделал саму руку, — признаётся он наконец. И — о да! — Баки зол. Он делает глубокий вдох, на миг прикрывая глаза, и медленно выдыхает. — То есть. Ты сейчас. Говоришь мне. Что всё это время — всё это время — у тебя был пульт, который мог отключить мою руку? — Да, Джеймс. Прости. Надо было раньше сказать, но… — Сказать? Может быть, ты имеешь в виду — раньше использовать? С год или хотя бы полгода назад, нет? Подумать только! Тогда, в вибраниумной комнате, Тони достаточно было нажать экстренную кнопку, и душившая его рука Зимнего Солдата тут же бы стала неопасна. Так какого чёрта?! Тони смотрит на него странно, со смесью недоверия и изумления, смотрит так, будто Баки на его глазах превратился в гигантскую саранчу или внезапно отрастил вторую голову. — Погоди-ка, Джеймс, дай я уточню. Ты сердишься не потому, что у меня всё это время был пульт, отключающий твою руку, а потому, что я им не пользовался?.. И этот вопрос всё расставляет для Баки по местам. И ему делается смешно, и горько, и отчего-то невероятно легко. Несколько долгих секунд Баки молчит, а затем позволяет смеху прорваться. Взгляд Тони делается ещё более сложным и недоверчивым, но, кажется, что-то болезненно-опасливое из него пропадает. — Тони, ты… Ай, да к чёрту всё! Баки шагает вперёд, хватает Тони и целует. Кусается — зло зажимает губу зубами, зализывает и снова кусает. Что за дурацкие истерики он здесь устраивал? Это же Тони! Всё тот же Тони, который вызволяет из тюрьмы и приводит в свой дом убийцу родителей, ест сэндвичи из его рук, делает высокотехнологичный протез, открывает душу, вечно бросается очертя голову в самое пекло и запирает себя, беззащитного, в одной комнате с безжалостной, запрограммированной на убийство машиной. Можно подумать, он не знал, с кем связывался… “Смотри, пожалеешь ещё, что связался”. Баки словно кипятком окатывает. Он отрывается от Тони и не своим, сиплым, голосом спрашивает: — Ты потому мне отказал той ночью? Знал, что, возможно, случится, и решил, будто я пожалею? И ему даже ответа не нужно, чтобы понять. Только Тони может заботиться о чувствах любимых людей так, что его за это убить хочется. Или боготворить. Одно другому, впрочем, совсем не мешает. — Сам видишь: со мной непросто. — Иногда я задаюсь вопросом, какой идиот придумал назвать тебя гением, — фыркает Баки. И снова целует — уверенно и собственнически, зная, что имеет право. На его спину ложатся тёплые ладони, а слух ласкает тихий стон. Тони не нужен ни утешитель, ни нянька, ни защитник. Ему не нужен ментор, контролёр или судья. Ему нужен человек, который будет с ним рядом несмотря ни на что. И Баки уверен: у него получится. Едва он успевает отстраниться, как открывается входная дверь и на пороге возникает Стив. Замирает на мгновение, оценивая их с Тони недвусмысленную позу, и светлеет лицом. Баки нехотя отступает на шаг. — Стив! — расплывается Тони в радостной улыбке. — Думал, ты в Вашингтоне. — Только что вернулся. Наташа позвонила, сообщила новости. Тебя уже выписали? Как ты? — В полном порядке, спасибо Хелен. Выписали бы ещё утром, но зануда Стрэндж всё держал со своими проверками, рентгенами, анализами. Баки не знает, то ли злиться на доктора за лишние часы ожидания, то ли благодарить за бдительность. — Ясно. Я рад, — кивает Стив и неловко смолкает. — Ты сдержал слово. — Я же обещал. Стив протягивает Тони руку, но тот, проигнорировав жест, делает шаг, обнимает Стива и шепчет ему на ухо тихое “Спасибо”. Спасибо за то, что исполнил просьбу. Спасибо за то, что в критический момент Стив отключил Баки руку и вывел из зоны поражения. Спасибо за то, что едва не дал Тони погибнуть. Баки мгновенно прожигает злостью на лучшего друга — опять. А потом так же быстро отпускает — от вида того, как зажмуривается Стив, утыкаясь лицом Тони в плечо. От того, как судорожно сжимаются пальцы, сгребают ткань пиджака, почти разрывая её. От того, как важно для Стива услышать это “Спасибо”, потому что на самом деле это не благодарность. Это прощение. Наконец они разжимают объятия. Стив отстраняется, но продолжает сжимать плечо Тони, явно желая что-то сказать, но не находя слов. Баки подходит ближе и приобнимает Тони, притягивает к себе за талию: — Эй, убери уже руки от моего парня. Стив немедленно убирает и поднимает вверх, демонстрируя свою полную “безобидность”. Баки ждёт, что Тони как-то прокомментирует или посмеётся над его ревнивым выпадом, но чувствует лишь ладонь, лёгшую на поясницу. — Так у вас всё хорошо? — осторожно спрашивает Стив, переводя взгляд с одного на другого. — У нас всё отлично, — отвечает Баки и добавляет со значением: — А когда ты свалишь с горизонта, будет ещё лучше. Стив понятливо хмыкает: — Тогда я пошёл, — и направляется к жилому крылу, но на полпути останавливается и оборачивается: — Бак, а у нас… всё хорошо? — Да, Стив. У нас всё хорошо. Тот кивает и уходит. — Нат говорит, ты ему лицо разукрасил? — Тони смотрит обеспокоенно. — Да, и не жалею. От него не убудет, — фыркает Баки. — И что же ты имел в виду, говоря “будет ещё лучше”?.. — М-м-м, Тони, а ты насколько… в порядке? В смысле, врачи что-нибудь говорили об ограничении нагрузок или… — О. Нет, не говорили. Я полностью здоров. Совершенно. Можешь Стрэнджу позвонить. Тони скользит взглядом по его лицу, шее, плечам. И Баки наконец-то видит голод в его глазах. Тони его хочет. В голове калейдоскопом проносятся образы — все его фантазии, от самых невинных до самых разнузданных, за которые он испытывал жгучий, но сладкий стыд. Воздух вокруг стремительно густеет и вскипает прямо в лёгких, мешая дышать. Севшим, хриплым, будто сорочьим, голосом Баки отвечает: — Не надо… Стрэнджу. В спальню? Способность связно мыслить стремительно покидает его, так что вопрос он задаёт, собрав последние остатки разума. — Да, — срывается с места Тони, держа его за руку. — В твою, она ближе. — Нет! Давай в твою. — Что? Почему? — Тони резко тормозит и оборачивается к нему в недоумении. — Я… э… устроил у себя небольшой погром. Вернее, большой погром. Прости. Запрокинув голову, Тони хохочет, а затем снова идёт к лифтам. — Будем считать, что ты так отрезал себе пути к отступлению. В спальню Тони они не входят — вваливаются, начиная сдирать одежду, как только переступают порог. Падают на кровать, смеясь и путаясь в штанинах. Катаются по постели, перемежая смех сладкими стонами, а поцелуи — горячим шёпотом признаний. Когда Баки, перекатившись на спину и уложив Тони сверху, обхватывает ногами его бёдра, тот замирает, приподнимается, упираясь руками, и смотрит удивлённо и испытующе. — Джеймс? — О, нет, пожалуйста, не говори мне сейчас, что ты только снизу, — стонет Баки. — Я так долго мечтал о том, как ты меня трахнешь! — Ты только об этом мечтал? — уточняет Тони. — Нет. Но сейчас — да. Хмыкнув, Тони целует его в подбородок, скользит губами по линии челюсти, прикусывает шею… — Мечтал, говоришь? И насколько активно? — Очень… очень активно мечтал. Баки запрокидывает голову, подставляется под чужие губы. — И какой рукой ты мечтал активнее? — Тони прихватывает сосок губами и тянет — отвечать совершенно невозможно! — Ну же, признавайся. — Левой… левой, чёрт тебя подери, Тони, — всхлипывает он, когда мозолистая ладонь обхватывает член и начинает медленно двигаться вверх и вниз. — Да, я дрочил себе твоей рукой, ты это хотел услышать? И трахал себя ею же. И в боевом режиме… тоже… — Вот как? Я обязательно хочу это увидеть… позже. И когда ты это сделал в первый раз? Когда впервые дрочил себе рукой, которую сделал я, и думал обо мне? Когда кончик языка скользит по головке его члена, Баки выпаливает, совершенно не думая: — С самого… с самого начала… Тони внезапно останавливается, убирает руку и нависает над ним. — Что значит “с самого начала”? Когда? Баки хочется скулить. Хочется вернуть руку обратно. Хочется снова чувствовать Тони. — Когда мы obmyvali этот чёртов протез, Тони, мать твою, пожалуйста… Но Тони застывает, что-то быстро прикидывая. — Почти два года. Джеймс… — выдыхает он и смотрит виновато. — Если ты сейчас устроишь сеанс самокопания, Тони, клянусь, я сам тебя закопаю — в той яме посреди полигона. — И всё это время… — Боже, да, я любил тебя всё это время, я люблю тебя уже два года и чуть не сдох, когда почти убил тебя своими руками, по меньшей мере дважды, и я люблю тебя сейчас, поэтому давай ты наконец воплотишь в жизнь мою мечту за все мои моральные и физические страдания — и трахнешь уже. Помедлив ещё секунду, Тони легко целует его в губы — “Я люблю тебя”, — лезет в тумбочку за смазкой с презервативами. И действительно любит — до взрывающихся звёзд и образования новых вселенных. *** — Босс, приехала мисс Потс. Интересуется, можете ли вы уделить ей время. — Да, Пятница, передай, что я скоро подойду. Джеймс, идёшь или остаёшься? — Иду. Я проголодался. Баки досушивает влажные после душа волосы феном и одевается. Когда они заходят в гостиную, там далеко не только Пеппер: Мстители в полном составе, Стрэндж, Тор и даже Паркер. — Пеп, я надеюсь, ты хотела поговорить о свадьбе, — произносит Тони, поздоровавшись со всеми. — О свадьбе? Нет, Тони, с чего ты вдруг об этом? — Только не говори мне, что вы передумали! А то у меня как раз появился “плюс один”, — он ловит руку Баки и переплетает пальцы. — Ох, ну наконец-то. Я очень рада, — улыбается Пеппер сначала Тони, а затем ему. — Мы с Джеймсом теперь встречаемся, — добавляет Тони для полной ясности и обводит взглядом комнату. Стив увлечённо строчит сообщение в телефоне, не обращая на них никакого внимания. Наташа уютно устроилась под боком у Брюса и счастливо жмурится, пока тот что-то нашёптывает ей на ухо. Сэм передаёт десятку Клинту. Вижен и Ванда традиционно увлечены друг другом и лишь бросают в их сторону короткий взгляд. Тор одобрительно кивает. Стрэндж спокойно пьёт чай. Роуди тепло улыбается и говорит: — Замечательная новость, Тонс. — Я не понял, что, вообще никто не удивлён? Питер неуверенно поднимает вверх руку. — Я удивлён, мистер Старк. Получается, до этого вы типа не встречались? Глядя на выражение лица Тони при этих словах, все начинают сдавленно хихикать, и в конце концов комнату наполняет звонкий многоголосый смех. Баки и сам беззвучно смеётся, уткнувшись лбом Тони в плечо. Это всё-таки немного неловко — то, насколько очевидны были их чувства для окружающих. — Э… кхм. Нет, Питер, не встречались, — обречённо отвечает Тони и поворачивается к Пеппер: — Так что ты хотела? — На самом деле, я лишь привела ещё одного гостя, который очень хотел тебя увидеть. Хэппи пока проводит ему небольшую экскурсию по базе. — Что за гость? — Харли Кинер, ты должен его помнить. Он был среди участников проекта “Первые шаги” и перепугал меня до смерти в бункере. — Почему? Что случилось? — Мы провели перекличку и не досчитались одного из ребят. Оказалось, он как-то прознал про вторжение, соорудил нечто среднее между минами и капканами, а потом выбрался наружу и расставил свои ловушки вокруг входа в бункер. Самое удивительное, что когда всё закончилось, на месте этих… капканов лежали изуродованные трупы пришельцев. Нам повезёт, если на нас не подадут в суд за нанесение психических травм детям, которые это увидели. — А что за конструкция была у этих ловушек? В них была взрывчатка? Он подавал их на конкурс? — живо интересуется Тони и натыкается на фирменный взгляд генерального директора Старк Индастриз. — Тони, ты ведь понимаешь, что это совершенно безответственное и недопустимое поведение? Мы не можем закрывать на это глаза и подавать другим детям дурной пример, поощряя подобное. Я очень надеюсь, что ты поговоришь с ним и объяснишь… — Тони! — раздаётся от дверей знакомый мальчишеский голос. — Харли, — с улыбкой оборачивается Тони. — Привет, приятель. Парень со свойственной ему непринуждённостью, которую Баки отметил ещё при первой встрече, проходит в комнату, полную супергероев, и, кажется, чувствует себя как рыба в воде. Питер окидывает пришельца оценивающим и немного ревнивым взглядом, но вступать в разговор не торопится. Тони представляет Харли остальным, а потом поворачивается к Баки. — Джеймса ты должен помнить. — Мистер Барнс, — кивает Харли, протягивая руку (похоже, прошлая демонстрация всё-таки неплохо его впечатлила, раз он так официален). — Слышал, ты там без дела не сидел, в бункере-то, — хмыкает Тони, но тут раздаётся красноречивое покашливание со стороны Пеппер. — В смысле, Харли, ты поступил нехорошо по отношению к мисс Потс, заставив её волноваться, — на этом месте Пеппер сокрушённо качает головой, быстро целует Роуди, машет всем рукой на прощание и уходит в сопровождении Хэппи, — но я бы посмотрел… — Баки, — окликает его ёрзающий на месте Питер, — потренируемся сегодня? — А-а… — растерянно тянет тот. — Да, конечно, Питер. Если хочешь. — ...и я бы собрал, но там не нашлось пороховых зарядов, так что пришлось импровизировать, — тем временем пожимает плечами Харли. — С химией ты, значит, не так близко дружишь. А вот Питер в ней неплохо разбирается. Пит, подойди сюда. Харли, это Питер, наш стажёр. Давно хотел вас познакомить. Баки вдруг приходит на ум, что это может быть не самая… безопасная для окружающих затея. — Э… да, мистер Старк. — Питер без видимой охоты подходит и протягивает Харли руку: — Привет. Я Питер Паркер. — Харли Кинер, — отвечает тот на рукопожатие, и теперь уже Питер становится предметом ревниво-оценивающего взгляда. — Отлично, — хлопает в ладоши Тони. — Я думаю, вам, ребята, найдётся, что обсудить. А у взрослых тут свои разговоры. Парни от того, что их выпроваживают, довольными не выглядят, но и возражать не осмеливаются — идут на выход. Питер по дороге оглядывается на Баки за подтверждающим договорённость кивком и на правах старшего и давно обжившегося на базе уводит Харли за собой. Баки надеется, что для начала — хотя бы не в лаборатории. Стоит ребятам покинуть зону слышимости, и атмосфера в комнате неуловимо меняется: не становится напряжённой, но теряет флёр беззаботной расслабленности. Баки замечает, как едва заметно подбирается Наташа. И хотя он собирался отправиться на кухню поесть, но происходящее даже если не касается его напрямую — Танос повержен, вторжение остановлено, а значит, и среди Мстителей ему, желающему мирной жизни, делать больше нечего, — слишком уж интригует. Тони разворачивается к команде: — Так и что я пропустил, пока… — …отсыпался? — “подсказывает” Сэм. — Угу. — После смерти Таноса его армия остановилась, — Стив откладывает телефон и становится Капитаном Америка. — Мы пригрозили его оставшимся в живых генералам, что применим перчатку, и те отозвали всех обратно. Т’Чалла говорит, что в какой-то момент посреди битвы, когда они уже стали теснить пришельцев, их предводитель — тот самый, которого мы с Баки отделали в Парке, кстати, — внезапно развернулся и тоже увёл всех своих, кто мог самостоятельно передвигаться. Остальных пришлось добить: судя по данным принцессы Шури, эти твари — члены одного роя, и без связи со своим головным центром жить не способны. Примерно то же показывают отчёты прочих армий. — Отчёты армий, — вступает Стрэндж, — не включают в себя… неофициальных защитников. В целом всё, как говорит Капитан, но группа мастеров из России во время сражения столкнулась с командой местных, по всей видимости, супергероев. — Зимней Стражей, — уточняет Наташа. — Я получила от ребят весточку. Стрэндж кивает. — Верно. Совместно им удалось сразить одного из “детей” Таноса, того, что приходил за камнем времени. — Ты про ту серую жабу? — Именно. — Он точно мёртв? — Вне всяких сомнений, я убедился в этом лично. — Надеюсь, доктор Ватсон, не то пострадает ваша врачебная репутация, — подмигивает Тони. — По правде, я беспокоился на его счёт. Не думаю, что смерть Таноса его бы остановила. Так, значит, эти пришельцы без своего лидера тут же поджали хвосты и убрались восвояси. — Да, — подтверждает Стив. — По этому поводу у многих возникли вопросы, и… — Я видел записи нескольких пресс-конференций. Отличная работа, Стив, — улыбается Тони. — Даже Пеппер не сделала бы лучше. Надумаешь сменить род деятельности, иди в пресс-секретари. И желательно сразу в Старк Индастриз, не то мне Пеп голову открутит, что упустил такого ценного кадра. Стив морщится: из всей работы, что ему приходилось выполнять в жизни, эту он ненавидел больше всего. — Я учту, — тем не менее отвечает он, поддерживая шутку. — Нет, серьёзно, я восхищён: ты и всем союзным войскам подмазал, и про нас не забыл. То место, где ты говоришь про победу над лидером вторжения, моё любимое, я почти прослезился. Похвалил всех, но изящно дал понять, кто сыграл первую скрипку в победе над врагом. Нас теперь весь мир просто боготворит. — И это весьма кстати, да, Тони? — улыбается Наташа. — Я к тому и веду. Лучшего момента просто не придумать. — Лучшего момента для чего? — Стив, как и остальные, переводит взгляд с одного на другую. — Нат, — приглашает жестом Тони. Та плавно выскальзывает из объятий Брюса, достаёт флэшку и вставляет её в миниатюрный проектор. Над столом загорается голограмма с какой-то эмблемой. — УКАС, — произносит она. — Чей указ? — переспрашивает Сэм. — Не указ, а УКАС, — поправляет Тони, а Наташа переключает слайд, на котором появляется надпись. — Универсальный Кодекс Ассоциации Супергероев. Наша альтернатива Соковианским соглашениям — международный общественно-политический договор по организации и контролю работы тех, кто избрал своей миссией защиту Земли от внешних и особо опасных внутренних угроз. Проще говоря, правила супергеройства. — И что ты хочешь с ними делать? — интересуется Клинт. — Как что? Лоббировать в ООН. Звучно, публично, с фейерверками и фанфарами. Сейчас, пока нам весь мир в рот заглядывает, надо брать их горяченькими. Потому что, как только спадёт первая волна ажиотажа… — Тони нахмуривается, делая многозначительную паузу, а Наташа заканчивает. — ...нас начнут считать угрозой. Небольшая группа лиц, самостоятельно заставившая отступить огромную инопланетную армию, по уровню угрозы превосходит эту самую армию — так они решат, когда опомнятся. — Мы же герои. Мы спасли Землю, — непонимающе смотрит Стив, а Сэм кивает. — Тони, ты сам сказал, что я правильно подчеркнул нашу роль в этой войне. Разве не стоило тогда, напротив, делать акцент на том, что добились мы этого только общими усилиями? — Это политика, Стив. Здесь у всего есть две стороны. И то, что мы сейчас на коне, для нас хорошо. Суть в том, чтобы правильно воспользоваться ситуацией — и добиться принятия Кодекса. — Но раз ООН чуть позже может передумать насчёт нас, разве они точно так же его не аннулируют? — интересуется Сэм. — В теории могут, на практике — побоятся общественного резонанса. — Думаешь, так называемое общество за нас вступится? — Имидж. Общественное сознание довольно инертно, чтобы оно изменило позицию достаточно сильно, нужно какое-то масштабное событие. Произошедшее в Соковии заставило людей за пределами США посмотреть на нас с подозрением, дальнейшие события, скажем так, подтвердили опасения. Три года репутация Мстителей оставляла желать лучшего, — Баки замечает, как передёргивает плечами Ванда, пока Тони не смотрит в её сторону. — Потребовалась война общепланетарного масштаба и наша безусловная заслуга в победе, чтобы на нас посмотрели как на героев и защитников. — Но дело не только в этом, — замечает Стрэндж. — Кодекс говорит не о Мстителях. — Всё верно, док. Чтобы через полгода-год всё не откатилось на старые позиции, нужен, во-первых, новый бренд, во-вторых, как бы это сказать — рассеять фокус. — Это как? — хмурится Клинт. — Соковианские соглашения — документ, направленный прицельно против организации “Мстители”, против нас лично. Кодекс подразумевает, что ему будет подчиняться любой, кто пожелает вступить в Ассоциацию. Это могут сделать русские защитники, китайские супергерои, тибетские монахи, мастера мистических искусств… да хоть сам Т’Чалла. Ассоциация не означает ни единой целенаправленной политики, ни головного командного центра. — Иными словами, — задумчиво произносит Роуди, — это не армия. — Именно! Это просто… такой международный профсоюз. Или Красный Крест. Кружок по интересам. Когда в Ассоциацию вступят те, кто не имеет отношения к Мстителям, нас как её членов уже невозможно будет назвать военной организацией, представляющей чьи-то интересы. — Это всё звучит хорошо, но очень напоминает мне ситуацию с Соглашениями. Вот громкое событие — а вот сразу и документ по их поводу, подписывайте. Тебе напомнить, какому событию мы обязаны тем, что в Соглашения в конце концов внесли нужные поправки? — спрашивает Стив. — Брось, я же это не вчера придумал. — А когда? — Как только ООН выдвинула Соглашения, — встревает Наташа. Тони на изумлённый взгляд Стива пожимает плечами: — Я был согласен с необходимостью такого документа, но с самими Соглашениями согласен никогда не был, не смотри так. — И что, ты с тех самых пор сидел и сочинял новый Кодекс? — Ну, не я, — фыркает Тони. — Команда юристов перерабатывала текст Соглашений. Позже подключилась Наташа и отточила его под наши нужды. Разумеется, это всё ещё проект, но не такой сырой. Разница с Соковианскими соглашениями на самом деле невелика, хотя отличия принципиальные. Соглашения составлялись людьми, которые видели в Мстителях угрозу, и целью было оградить общество от нас. Кодекс составляем мы, а наша задача — защищать общество не от самих себя, а от масштабных угроз. Так что принятие Кодекса не значит, что можно по всему миру гоняться за каким-нибудь воришкой, сворачивая фуд-корты, — Тони красноречиво смотрит на Стива. — И в чём смысл Кодекса? Нат переключает голограмму на новое изображение со схемами и графиками и поясняет: — Каждый, у кого есть удостоверение супергероя, в оговорённых пределах имеет право действовать по своему усмотрению на территории стран-участников. Сопутствующий материальный ущерб в рамках установленного лимита покрывается из средств бюджета той страны, где он нанесён, а разбирательство касательно случайных жертв откладывается до конца проведения операции, по итогу которой устанавливается, не превышены ли полномочия, проще говоря, стоила ли овчинка выделки, а причинённое зло — предотвращённого. — За такими преференциями в эту Ассоциацию толпами повалят, и отнюдь не горящие энтузиазмом благородные рыцари, — скептично хмыкает Клинт. — Разумеется, будет нечто вроде отбора, — взмахивает рукой Тони. — Попасть можно либо по рекомендации действующего члена, либо засветившись в нужном качестве у себя в стране. А чтобы вступить в этот славный кружок по интересам и получить своё супергеройское удостоверение, придётся заполнить небольшую анкетку — там, пол, возраст, оружие, уникальные способности. Это также страховка при разбирательствах на случай, если кому-нибудь вздумается устроить косплей с далеко идущими последствиями. Анкета называется Акт регистрации, все представленные в ней данные будут храниться на специальном автономном сервере с ограниченным доступом, разглашению не подлежат. Сведения будут предоставляться только компетентным органам, по запросу, с применением квантовой криптографии. Ну а дальше расписаны всякие порядки, процедуры и бла-бла-бла. Условия работы, честно говоря, отвратительные: ни медицинской страховки, ни социальных гарантий, график работы ненормирован, прибыль сомнительная. Сущее безумие. Ну, кто готов под этим кошмаром подписаться? — Новому времени — новые законы? — замечает Стив, выпрямляясь в кресле. — В этом и состоит суть прогресса, — Тони разводит руками, — изменения. Адаптация к новым условиям. Совершенствование. — Что ж, звучит как хорошее усыпляющее чтиво на ночь. — Пятница распечатает для тебя текст. — Побереги лес, Тони. Почитаю с экрана. Сбросишь мне копию? У Тони от удивления забавно выгибаются брови, а Баки ухмыляется другу: кто-то, похоже, начал наконец-то привыкать к двадцать первому веку и его ценностям. — Пятница всем разошлёт, — отвечает за Тони Наташа. — Кхм, да. Так что, есть у нас ещё какие-то срочные вопросы на сегодня? А то кое-кто из нас всё никак не перестанет поглядывать в телефон. Роджерс, я почти ревную: неужели есть что-то, что интересует тебя больше, чем моя любовь к правительственным контрактам? Баки подобной формулировки вынести не может, а потому обнимает Тони со спины и прикусывает ему ухо, игнорируя тот факт, что на них все смотрят. — Меня много чего интересует больше тебя, Тони, — фыркает Стив. — Например, Шерон. — Это ей ты там романы целый час строчишь? Почему она просто не приехала? — Она дома со сломанной ногой, ей нельзя за руль. — Тогда, если повестка дня исчерпана… — Нужно решить, что делать с Камнями Бесконечности, — произносит молчавший до этого Тор, которого людская политика не интересовала ни в малейшей степени. — Откровенно говоря, я не готов обсуждать такую серьёзную тему на ночь глядя, — качает головой Тони. — Да и разве мы не должны решать это все вместе, включая Стражей? Где они? — Готовят “Милано” к отлёту, ночевать предпочитают там же, — отвечает Роуди. — В общем, предлагаю отложить этот вопрос до завтра. — Ещё нужно Тумса переправить обратно в Рафт, — вспоминает Стив. — Ну а это и вовсе не к спеху. Вот отпразднуем победу, тогда и вернём птичку в гнездо. Мы же отпразднуем? И судя по светлеющим лицам, эта мысль всем по душе. Они точно заслужили хорошую вечеринку. Посчитав их стихийное собрание оконченным, все расходятся по своим парам: за Тором заходит Валькирия, Стив уезжает к Шерон, Роуди отправляется к Пеппер, Сэм — наверняка — идёт караулить где-нибудь в коридоре Бетти Росс. Ванда с Виженом и Наташа с Брюсом просто расходятся вместе. Только Стрэндж возвращается в свой Храм (после раздражающе обстоятельного допроса Тони о его самочувствии). — Тебе не кажется, что возвращаться в пустой дом — это как-то печально? — произносит Тони, глядя на гаснущие искры закрывшегося портала. Баки не кажется — не после того, как Стрэндж целый день продержал Тони при себе, пока он здесь с ума сходил. На вопрос о Питере и Харли Пятница сообщает, что эти двое уже не разлей вода и в данный момент увлечены игровой приставкой. Баки с Тони решают им не мешать. Они делают набег на холодильник и с добычей возвращаются в спальню. — А вы с Нат, оказывается, полны сюрпризов. Столько времени сочиняли этот Кодекс — и никому ни полслова? — Откровенно говоря, я никогда даже не надеялся, что будет шанс его реализовать. Это был проект “для себя”. Просто мы с Нат как-то рассуждали на тему, а какое бы Соглашение нас устроило… и малость увлеклись. — Только ты можешь завести команду юристов под своё “малость увлеклись”. — Это была та же команда, что работала над поправками. Скажем так, это был второй — более радикальный — текст поправок. А потом мы вносили в него какие-то новые идеи, шлифовали… Что, кстати, насчёт тебя? Останешься верен решению держаться подальше от супергеройства? — Ну… Если я подпишусь под этим Кодексом, это ведь ни к чему меня не обязывает? Не нужно будет выполнять приказы? Сносить фуд-корты, гоняясь за воришками? — В этом вся соль. Исключительно добровольные начала. Практически волонтёрство. — Но при этом, если вдруг ты пропадёшь с радаров Пятницы, я смогу сесть в джет, прилететь и надрать зад каждому недоумку, который посмел тебя тронуть? Тони от такой постановки вопроса на секунду “зависает”, а затем смеётся: — Да, Джеймс, это ты сможешь. — Мне нравятся эти новые Соглашения. Если их примут, я, пожалуй, всё же подпишусь, — решает Баки. *** Перчатка лежит посреди стола в совещательном зале, и будь она живой, наверняка смутилась бы от устремлённых на неё угрюмых взглядов. Всем совершенно очевидно, что оставлять её — равно как и любой из четырёх Камней — на Земле нельзя. Два Камня Бесконечности для одной планеты и так уже перебор. Но их волнует не только вопрос, куда девать Камни. Вопрос, который гложет исподволь каждого из них: если уж Камни Бесконечности столь могущественны, что с их помощью можно стереть жизнь половины Вселенной одним щелчком, не будет ли беспримерной глупостью отказаться от применения этой силы во благо и — хотя бы отчасти — исправить зло, причинённое Таносом? Команда Квилла потеряла члена своей самопровозглашённой семьи. Тор, весь мир которого ещё до Таноса оказался уничтожен, потерял половину своего народа и любимого брата. И если Камни Бесконечности обладают властью чтобы их вернуть… Где проходит граница между ответственным решением во благо других и произволом вседозволенности? Баки кажется, что если бы Тони погиб, он и не задумался бы о таких вещах — просто сделал бы всё, чтобы это исправить. Проблема в том, что в перчатке должны быть все шесть Камней, чтобы она подействовала, но Виженом они решили не рисковать даже до Таноса, а уж теперь этот вопрос точно не подлежит обсуждению. Значит, если они хотят использовать силу шести Камней, необходимо придумать что-то ещё. Тони с Брюсом сканируют и изучают саму перчатку, пока не обнаруживают какие-то особенности в структуре металла, позволяющие энергии Камней стекаться в единый поток. Воспроизводя эту структуру, Тони с Ракетой и Скоттом создают установку, управлять которой можно только вшестером — по одному на Камень, включая Вижена. Разгорается спор, кому активировать Камни. Совершенно очевидно, что для обычных людей это слишком рискованно, поэтому самовыдвиженцев Тони и Наташу заворачивают сразу и единогласно. Больше всего шансов у Тора и Халка, так что их кандидатуры утверждают в первую очередь, но остаются ещё трое. Стрэндж, пусть и Хранитель, вряд ли выдержит чистую силу Камня без артефакта. С другой стороны, способности Ванды унаследованы от одного из Камней, а значит, у неё есть какой-то иммунитет. Квилл заявляет, что однажды уже контактировал с Камнем силы, на что Ракета возражает: в тот момент его защитили отцовские гены, теперь же он простой смертный. Так бы они и спорили, но в разговор вмешивается Небула — инопланетянка, объявившаяся в разгар битвы с Таносом и принёсшая весть о смерти Гаморы. Она не человек, к тому же Гамора погибла, потому что спасала её, а значит, ей и рисковать ради сестры. Шестым — кто бы сомневался — вызывается Стив. И, вероятно, он бы им и стал, но в последний момент на базу прибывает Фьюри в сопровождении энергичной блондинки, которая представляется как Кэрол Денверс. У неё решительный вид и боевой настрой: она совсем недавно побывала на Ксандаре, и сотворённое Таносом ей очень не понравилось. Получив весточку от Фьюри, что Танос идёт на Землю, Кэрол поспешила на родную планету, однако опоздала: с титаном поквитались за неё. И раз уж она не может отомстить, то уж точно может помочь с активацией одного из Камней — в обмен на восстановление Ксандара. Если уж ей открытый космос не страшен, то излучение она как-нибудь переживёт. Не сказать, чтобы новая девица, практически свалившаяся с неба, вписывается в их уже довольно слаженный коллектив, да и манеры у неё не сказать, чтоб очень любезные. Она напориста и говорит в лоб, держит себя уверенно почти до заносчивости. Но рука помощи есть рука помощи. В конце концов, Фьюри доверяет этой Кэрол, а Мстители привыкли доверять Фьюри. И важен собственно результат. Когда Халк занимает место у Камня души, Наташа нервно переступает с ноги на ногу, и Баки притягивает её к себе, успокаивающе гладит по плечу. Тони становится по другую сторону от неё молчаливой поддержкой. Остальные здесь же, на полигоне — убранном и восстановленном после битвы. Глядят кто взволнованно, кто тревожно. Квилл, кажется, готов вот-вот броситься вперёд и занять место Небулы. У Тора вид, будто он собирается прыгнуть со скалы: почему-то именно теперь, когда у него есть настоящая надежда, его одолевает отчаяние. “Всё получится”, — басит Халк, хлопая друга по плечу. И у них получается. Сперва будто бы ничего не происходит. Затем камни начинают светиться — всё сильней и сильней. Энергия струится тончайшими разноцветными нитями в центр установки, собирается в переливающийся шар, а затем выстреливает вверх столпом яркого света и расходится по полю ослепительной волной. А когда они открывают глаза, на поле стоит целая толпа озадаченно озирающихся людей. На фоне высоких асов в светлых одеждах выделяются зеленокожая женщина с рыжими волосами, к которой бросается Квилл, и темноволосый мужчина, которого немедленно сжимает в объятиях Тор. Остальные асгардцы также спешат к своим растерянным соплеменникам, и отовсюду слышны счастливые плач и смех. Только теперь Баки осознаёт, для скольких людей их победа над Таносом имела горький привкус потерь. Сколько людей сумели ощутить её сладость только сейчас. Они подходят ближе. Наташа торопится к Халку, Тони со Стрэнджем и Стивом направляются к Тору. Баки чувствует, как все трое напряжены, хотя Тор обещал, что от брата не будет проблем, и ничего удивительного, что Локи при виде них тут же настораживается. — Локи, — сдержанно приветствует Стив. — Капитан! — с преувеличенным энтузиазмом отзывается тот. — Отлично выглядите. Этот чудный фингал вам так к лицу. — Нравится? — спрашивает Тони. — Ты, если что, не стесняйся, говори. Я знаю отличного художника по фингалам, он и тебе нарисует. — Старк. — Казалось бы, Локи должен бы напрячься от столь “заманчивого” предложения, но голос Тони вполне дружелюбен, и он это, похоже, чувствует, отвечает в тон: — Всё так же любишь запугивать своих иномирных гостей? — Только в случаях, если они имеют глупость нападать. В остальное время я вполне гостеприимен. — И гостей, я погляжу, у вас тут немало. Между тем, Квилл, уступив Небуле и остальным Стражам внимание Гаморы, поворачивается в их сторону. — Это и есть твой брат? — спрашивает он у Тора. — Так посмотреть — вас в жизни не примешь за родственников… Локи поворачивается, как ошпаренный, и надменно вскидывает голову: — Я — Локи, сын Одина, принц Асгарда. — Ты, может, и принц, а я — Звёздный Лорд, попрошу запомнить, — подаётся вперёд Квилл. Тони подходит и крепко хлопает обоих по плечам: — А я… Я — Железный Человек! И если мы закончили мериться крутыми прозвищами, тогда, может, в дом? Квилл мгновенно остывает и что-то бормочет под нос, направляясь обратно к своим, а Локи на миг каменеет от чужого прикосновения, но почти сразу заставляет себя расслабиться, и Стрэндж, уже сформировавший из пальцев какую-то замысловатую фигуру и готовый броситься в бой, успокаивается. Локи, явно заметивший направленную на него враждебность, поворачивает голову и смотрит прямо на Стрэнджа. — Колдун. — В прошлую нашу встречу я так и не представился. Доктор Стивен Винсент Стрэндж. — А я Локи, что, впрочем, ты и так уже знаешь… Стивен. По всей видимости, Локи попытался выбрать наиболее оптимальное из перечисленных имён. Стрэндж от такой фамильярности делает кислую мину, но не поправляет. Они смеряют друг друга взглядами, после чего Локи с гордым видом направляется к базе следом за Тони и Стивом. И каким бы самоуверенным он ни старался казаться, но Баки отчётливо видит, что держится он при этом поближе к брату. Стрэндж провожает его подозрительным взглядом, но ничего угрожающего не обнаруживает и присоединяется к процессии. Баки краем уха слушает, как Стражи — наперебой и совершенно бестолково — пересказывают Гаморе события последнего времени. Гостиная, которая прежде всегда казалась весьма просторной комнатой, сейчас едва вмещает их всех, но Тони всё же предпочитает её большим безликим залам. Когда Локи и Гамору знакомят со всеми и каждый находит себе место по душе, наступает время решить последний вопрос: что делать с четырьмя Камнями Бесконечности. — Камень души лучше всего вернуть на Вормир, — заявляет Гамора. — Вернуть, а затем уничтожить любые упоминания о нём, все карты, какие встретятся, чтобы впредь никто больше не сумел его найти. — И мы можем это сделать, — добавляет Квилл. — Всё равно мы улетать собирались, заскочим по дороге, забросим камешек на этот… Вормир. — С одним решили, — кивает Квиллу Стив. — Асгард дважды спасал Девять миров от разрушительной силы Эфира, — произносит Тор. — А стоило доверить его хранение постороннему, как им тут же завладел Танос. Я не желаю повторять прежних ошибок и оставлять Эфир без присмотра. — Если вы останетесь на Земле, — замечает поменявшийся с Халком Брюс, — то Эфир станет третьим Камнем здесь. Не самое удачное решение. — Не говоря уже о том, что само присутствие асгардцев на Земле потенциально несёт угрозу для обоих народов, — внезапно высказывается Вижен. — История человечества полна войн и конфликтов — межрасовых, межнациональных, религиозных. И к сожалению, земная цивилизация слишком неоднородна сама по себе и до сих пор не преодолела даже внутренние предрассудки по отношению к инаковости. Боюсь, близкое соседство с чужеродной ей культурой Асгарда очень скоро закончится войной, особенно в свете недавнего инопланетного вторжения. К тому же, несмотря на решённую проблему энергетики, текущий прирост населения грозит в скором времени обернуться серьёзным дефицитом ресурсов. — Думаю, у меня есть решение, — заявляет Кэрол. — Ксандар — далеко не первая планета, пострадавшая от рук Таноса. — Гамора мрачно кивает. — Мне доводилось бывать на нескольких. Есть немало миров, где теперь пустуют целые материки. Уверена, в одном из них смогут принять народ беженцев. В этом у меня есть опыт. — Но отец… — Разве не ты теперь царь Асгарда, брат? Наш отец ошибался в жизни множество раз, так почему ты решил, что его предсмертное желание поселить наш народ в Мидгарде окажется лучше прочих? Асгард не место. — Асгард — это люди, — вздыхает Тор. — Возможно, ты прав. В таком случае, мы найдём мир, в котором нашему народу найдётся место. И Новый Асгард возьмёт на себя защиту Эфира от чужих посягательств. — А у меня есть дела на краю Галактики. Могу один из Камней спрятать где-нибудь там, — предлагает Кэрол с видом, будто речь идёт о походе в ближайшую булочную. — Тогда остаётся последний, — подводит итог Стив. — Что будем делать с Камнем пространства? — Возможно, я могу с этим помочь… - произносит Локи. — Э, нет, приятель. С ним ты однажды уже так помог, что мне до сих пор кошмары снятся, — возражает Тони. — А в последний раз, когда ты додумался стащить из сокровищницы Тессеракт, дело кончилось твоей смертью, и Танос едва не стёр половину Вселенной, — добавляет Тор. — Даже не думай. — Да, я дважды имел дело с этим Камнем, и оба раза это ничем хорошим не кончилось. Но я умею учиться на своих ошибках, брат. Камень нужно спрятать, чтобы его никто не нашёл и никогда больше не использовал? Ну так мне открыты тайные тропы между мирами, лабиринты межпространственных туннелей. В них легко потеряться и чрезвычайно сложно что-либо найти. Если хотите спрятать что-то подальше от посторонних глаз, лучшего места вам не найти. — Я согласен с Локи. На Стрэнджа, произнёсшего это, изумлённо смотрят все, и в первую очередь сам Локи. — Согласен с тем, что сложно представить более надёжный тайник, — уточняет он тем временем. — Однако вряд ли кто-то согласится доверить Камень плуту и обманщику. Но ты можешь провести по этим тропам меня, и уж я прослежу за тем, чтобы Камень на них и остался. — Тебя? Человеческого мага? — Локи кажется оскорблённым. — Того, кто постигает тонкие материи — по книжкам? — А что, какие-то проблемы? Или же ты просто под предлогом помощи хочешь сам завладеть Камнем? С минуту Локи гневно смотрит на Стрэнджа, после чего берёт себя в руки и со смиренным видом кивает. — Ладно. Ваше недоверие объяснимо, на вашем месте я бы тоже сомневался. Я согласен доказать свои добрые намерения и провести тебя, Стивен, по тайным магическим тропам, открытым лишь избранным. Но если отстанешь или потеряешься — пеняй на себя. Пропадёшь навеки вместе со своим драгоценным Камнем. — Это угроза? — опасно щурится Стрэндж. — Это предостережение, чтобы по сторонам не зевал, — раздражённо закатывает глаза Локи. Стив окидывает всех присутствующих взглядом, вопросительно смотрит на Тони, который небрежно пожимает плечом, и резюмирует: — Значит, решено. — Босс, — раздаётся в этот момент из динамиков, — прибыла доставка пиццы. — Очень вовремя! — довольно кивает Тони, а Локи с испуганным видом озирается. — Что это за голос? Я не ощущаю присутствия здесь этого человека. — Это Пятница, — поясняет Тони. — Богиня-хранительница нашего дома. — Мне считать это моим официальным повышением, босс? — Считай это своим призванием. — Пятница — бестелесный разум, созданный Тони в помощь и утешение друзьям, — “переводит” Тор. — Но поджарить нарушителя она может вполне себе материально, — как бы между прочим замечает тот. Локи до вечера нервно оглядывается по сторонам всякий раз, как Пятница что-то произносит (и в этот день она особенно разговорчива), а когда встаёт вопрос, где расположить на ночь новых гостей, почитает за благо отправиться со Стрэнджем в его Храм. *** На следующий день они празднуют победу. С самого утра база становится похожа на растревоженный муравейник: Мстители и Стражи, асгардцы и сотрудники базы — все суетятся и хлопочут, организуя столы, сидения, барбекю, развлечения. Вереницей тянутся автомобили: прибывают гости, приезжает доставка. Заметно прибавляется детей: помимо окопавшихся в последние дни на базе Паркера и Кинера, неразлучных, как сиамские близнецы, Хэппи вместе с Мей привозят и школьных друзей Питера — Нэда и ЭмДжей, рядом с которой Питер иногда заикается и неловко краснеет. Та, впрочем, и сама не так уж невозмутима, как кажется на первый взгляд, и хотя она то и дело отпускает ехидные остроумные замечания по тому или иному поводу, но явно чувствует себя не в своей тарелке среди супергероев и пришельцев. Кроме того, Баки впервые видит детей Клинта, а Скотт приводит с собой свою дочь Кэсси. — Лиз! — удивлённо выкрикивает Паркер и машет рукой только что прибывшей девушке. Та смущённо машет ему в ответ, а потом её окликает Тумс. Они медленно, боязливо сближаются, затем девушка кидается к отцу в объятия, а следом к ним подходит какая-то женщина, по-видимому, бывшая жена Тумса. Фьюри ведёт неспешную беседу с Хэнком и Джанет. Хоуп, Джейн и Бетти обсуждают, кажется, что-то околонаучное. Сэм и Скотт собирают из подручных материалов воздушного змея. Дракс со Стивом устроили состязание по армрестлингу. Роуди внезапно сошёлся с Кэрол на теме истребителей, и к их дискуссии присоединяются Клинт и Ракета. Пеппер учит Небулу обращаться с йо-йо. Грут, Ванда, Квилл и Валькирия гоняют мяч, а Вижен ведёт счёт по каким-то их собственным правилам. Дарси осаждает Вонга, допрашивая о тонкостях жизненного уклада настоящих тибетских монахов и как Вонгу удаётся поддерживать такую замечательную форму (последнее — очевидная лесть, но именно она удерживает Вонга от побега). Коулсон с безупречной галантностью допрашивает Мантис о других планетах и расах. Лора и Мей увлечённо обсуждают трудности воспитания подростков, а Хэппи крутится рядом, то и дело поднося дамам закуски или напитки. Шерон с Марией Хилл в пух и прах разносят — посерийно — какую-то мыльную оперу (на что время от времени пробегающий мимо них Хэппи нервно дёргается). Селвиг с Тором увлечённо спорят о звёздах, а Стрэндж, Хелен и Кристин (которую Баки не забыл горячо поблагодарить за спасение Тони) устроили врачебный консилиум. Или нет. По крайней мере, имена Чака Манджони, Билли Джоэла и Кэрол Кинг вряд ли принадлежат светилам медицины. Удивительнее всего оказывается наблюдать, как Локи, который весь день держится особняком, развлекает магическими фокусами малышку Кэсси и младших Бартонов. Баки целый день не отходит от Тони. В основном они с Брюсом заняты тем, что нарезают моментально исчезающие закуски и жарят барбекю. Наташа порхает тут и там, то принося и унося тарелки, то присоединяясь ненадолго к какой-нибудь компании, то подныривая под руку Брюсу за новой порцией объятий. — Тони! — раздаются в унисон голоса Питера и Харли. — А можно нам в лабораторию? — просительно складывает ладони Питер. — Пожалуйста? — добавляет Харли. За их спинами маячат Нэд, Лиз, Лайла и ЭмДжей, глядя с плохо скрываемым нетерпением. Тони вздыхает и машет рукой: — Только ничего взрывоопасного. Пятница, открой им третью лабораторию. И присмотри. И молодёжь с победным кличем уносится прочь. — Эй, Барнс! — машет рукой Наташа от стола, сплошь заставленного грязной посудой. — Отлипни уже от Старка, помоги! — Нет уж! Моргнуть не успею, как его куда-нибудь утащат, — заявляет Баки, придвигаясь ближе к смеющемуся Тони. — Я помогу, милая! — Брюс вручает ему свою лопатку, которой переворачивал бифштексы на решётке, и торопится к Нат, но на полпути странно передёргивает плечами и зеленеет от шеи: — Халк помогать! — Нет, Халк, не сейчас! — Халк сильный, Беннер — слабак! Халк помогать! Секунда — и рядом с Наташей оказывается их зелёный великан, который не заморачивается составлять посуду в стопки, а хватает стол целиком, балансируя им с удивительной ловкостью: ни одна тарелка не скатывается. У самых дверей базы его нагоняет Кэсси и, глядя с восторгом, спрашивает: — Дядя Халк! А вы меня покатаете? И как тут откажешь? К вечеру всей толпой играют в помесь салочек с вышибалами, где осаливают не тех, кого догнали, а тех, в кого попали теннисным мячом. В сумерках Баки с Тони, Клинтом и Тумсом играют в карты. — А ты разве не должен мне поддаваться? — жалуется Тони, когда Клинт выигрывает очередной кон. — Мне Нат всё рассказала! — Вот пусть она тебе и поддаётся, — ухмыляется довольный Клинт, сгребая выигрыш. Когда на базу опускается ночь, Тони устраивает грандиозный фейерверк. Впрочем, Баки едва ли успевает насладиться его красотой, потому что лицо Тони в мерцании разноцветных вспышек прекраснее любых салютов, а губы слаще всего, что Баки когда-либо пробовал. В этот день не звучит ни одного тоста, нет ни пафосных речей, ни восхваления героев. Они просто празднуют свою жизнь. *** Наутро после праздника отбывает “Милано” со Стражами и Небулой на борту, а также корабль асгардцев, на котором Тор с группой добровольцев отправляется искать для своего народа новый мир с помощью Кэрол. Остальные асы под руководством Валькирии временно обустраиваются диаспорой в каком-то комплексе, предоставленном Пим Текнолоджиз. Локи также остаётся на Земле под присмотром Стрэнджа. Из Рафта за Тумсом присылают вертолёт. Пожав на прощание Тони руку, тот уже залезает в кабину, как Тони его окликает: — Эй, Тумс! Скажи-ка, ты любишь задачки? — А что? — Да вот бьются у меня инженеры над одним вопросом. Может, у тебя найдутся ценные соображения. Не за бесплатно, разумеется. — Посмотрим, найду ли я свободное время, Старк, — ухмыляется Тумс и запрыгивает в вертолёт. К концу дня уже почти ничто не напоминает о произошедшем за два последних месяца. Всё стало по-прежнему. Почти. *** Последний раз он готовил для всех свои “зимние сэндвичи”, кажется, целую вечность назад. Баки опускает ломтики хлеба в тостер, режет сыр и помидоры, поджаривает злобно шипящий на сковородке бекон. Тони засыпает зёрна в новую кофемашину и смешивает горчичный соус. Преимущество отношений с Тони Старком первое: Тони всё время стремится касаться человека, которого любит. Их руки то и дело сталкиваются над тарелками, когда Баки раскладывает на тосты ингредиенты сэндвичей, а Тони поливает их соусом. Они шутливо отпихивают друг друга в сторону и в конце концов едва не опрокидывают одно из блюд. Тони самым наглым образом стягивает с тарелки кусочек бекона, обмакивает его в соус и отправляет в рот. И, конечно же, пачкается. Преимущество отношений с Тони Старком второе: до него в любой момент можно дотронуться — приобнять, прижаться со спины, ткнуться носом в кучерявый затылок... Баки пятернёй отводит встрёпанные волосы Тони, оглаживает ладонью щёку и большим пальцем стирает след соуса с уголка губ. Слизывает соус с пальца, глядя Тони в глаза. — Фу! Вы могли бы не заниматься подобными вещами в общественных местах? — Твоя гомофобия отвратительна, Уилсон, — Баки нравится, что он может вслух произносить такие вещи. Во времена его молодости за это и посадить могли. — Это не моя гомофобия, это ваш эксгибиционизм отвратителен. — Тебя подружка продинамила, что ли? — оборачивается ничуть не смущённый Тони. — Скорее он её, — ухмыляется Баки, с вызовом глядя на Сэма. — Мялся вчера, как первоклассник, только в щёчку клюнуть духу и хватило. — Ты-то откуда знаешь? — спрашивает Сэм. — Мимо проходил, случайно увидел. Нет, правда случайно. — Сталкер-извращенец, — ворчит Сэм, а Тони глядит с немым вопросом. — Правда случайно, — повторяет Баки, в основном для Тони, который хмыкает и качает головой. Баки позволяет себе стереть его ухмылку коротким поцелуем. — Барнс! — возмущается Сэм. — От публичных выражений любви люди испытывают дискомфорт. — На пороге возникает Стив и глядит насмешливо. — Что вы так смотрите? Это не мои слова, это Нат сказала, перед тем как поцеловать меня на… — Ты целовался с Романофф?! И до сих пор жив? — в притворном ужасе восклицает Тони. Следом за Стивом в кухню заходят Наташа с Брюсом, не выпуская рук друг друга. Брюс тактично кашляет и произносит: — А то, что я до сих пор жив, тебя при этом не удивляет, Тони? — За тебя-то я как раз не переживаю: у тебя есть Халк. — К слову, а что это вообще за история с поцелуем? Ты мне не рассказывала, — Брюс смотрит на Наташу, и та отвечает улыбкой, сжимает его руку чуть крепче. — Как-то не было подходящего случая. Да и рассказывать там не о чем. Правда же, Стив? И вот сейчас все отчётливо слышат Чёрную Вдову: скажи Стив что-нибудь не так, и за его жизнь паршивого цента не дадут. — Совершенно не о чем, — поспешно соглашается тот, и Баки чудится даже, что не весь испуг в его голосе наигранный. — Кстати, все помнят, что у Роуди на следующей неделе мальчишник? Предлагаю устроить что-нибудь необычное! Есть идеи? — Как насчёт просто сходить в бар и посидеть за пивом, как нормальные люди? — выдвигает вариант Сэм. — Мы такого точно ещё не делали. Баки смеётся и подхватывает пару блюд с сэндвичами: — Давайте за стол уже. — А где Ванда? — Тони ставит рядом ещё одну тарелку и полный кофейник. — У неё утренняя медитация. Лучше не беспокоить, не то она разозлится — так Халк безобидным гномиком покажется, — хмыкает Сэм. — ХАЛК НЕ ГНОМ! — ревёт тот, показавшись на секунду. — Халк — это Халк, мы знаем, — успокаивает его Стив, разливая всем кофе. — Если она этого от Стрэнджа нахваталась, то мне почти жаль Локи. Он вряд ли догадается, что медитирующего мага лучше не трогать, — задумчиво произносит Тони. — Зато теперь Стрэндж точно в своём Храме от одиночества не заскучает, — фыркает Баки. — Вы посмотрите на него, — ухмыляется Наташа, — уже чуть ли не наручниками к Тони приковался, а всё ревнует. — И ничего не ревную! Только уши горят. — А кто вчера дотошно сверял расписания лабораторий, чтобы убедиться, что Брюс не работает одновременно с Бетти? — насмешливо бросает Тони, и Баки в полной мере чувствует себя отмщённым. — Нат? — удивлённо смотрит Брюс. Та ничего не отвечает, надувшись. — Тони, — зовёт Стив. — А сколько времени займёт вся эта волокита с Кодексом? — Полгода, думаю. А что? — Ну… хотел взять небольшой отпуск… — Кто ты и куда дел нашего кэпа?! — в ужасе восклицает Тони. — Кэрол говорила, что скруллы полностью копируют личность, но не давние воспоминания, — вставляет Наташа. — Стив, как звали парня в школе, которого я хотел обыграть в карты? — тут же спрашивает Баки. — Хэвиш, — раздражённо фыркает Стив. — Ну в самом деле, перестаньте. Что удивительного в том, что я решил взять отпуск? — “Стив Роджерс в отпуске” — это, наверное, самый невероятный заголовок для первой полосы. Прочитал бы — не поверил, — ухмыляется Сэм. — Нет, правда, Стив, с чего это ты вдруг? — интересуется Тони. — Думал съездить куда-нибудь с Шерон… Тони, если ты сейчас скажешь “лыжный курорт”, я тебя стукну. — Вообще-то я хотел предложить тебе яхту. Море, ветер, чайки и никого вокруг. — О, — растерянно моргает Стив. — Но я не умею ей управлять. — Да там несложно, я покажу. — Тони, а может, мы тоже… в отпуск? — спрашивает Баки с намёком. — Задай этот вопрос Пеппер, Джеймс, и она огреет тебя бухгалтерской отчётностью с космической дырой в бюджете на следующий год. Разве что на лыжный курорт на уикенд, что скажешь? — На уикенд я предпочту какую-нибудь тихую хижину в лесах Канады. — А медовый месяц, видимо, на Луне, — хитро щурится Наташа. — Только после вас, — галантно отвечает Тони. — Да ну вас! — А давайте посмотрим кино, — предлагает Баки, и они все вместе перебираются в гостиную. Стив и Сэм занимают кресла. Баки с Брюсом садятся в противоположных углах дивана, и Тони с Наташей торопятся занять место, чтобы устроиться лёжа. После недолгой возни Тони со вздохом спускает ноги, устраивается поудобнее у Баки в объятиях и позволяет Нат забросить ступни себе на бедро. Баки просит Пятницу включить “Свободных” с Кевином Бейконом. Просто потому, что может. Тони ворчит и уютно переплетает с ним пальцы. Баки уверен, что это - их долго и счастливо. Когда-то между ними было много пропастей: время, жизни, клубки запутанных чувств… Как же хорошо, что Железный Человек умеет летать, и пропасти ему не помеха.