Дом

Мыслей не осталось, кроме одной — надо действовать быстро. Но руки буквально не хотели шевелиться, ноги не двигались, а мозг, казалось, не отдавал нутру никаких указаний, кроме всесокрушающей паники. — Мы заедем в мотель, отдохнём пару часов и что-нибудь придумаем, — Саймон пытался успокоить Маркуса, но на деле даже не мог успокоиться сам. В голове была лишь Норт и ее, скорее всего, сильно обгорелое тело в морге. — Вот увидишь, никому и дела нет до этой старой рухляди. — Зато есть дело до нас, — хмуро констатировал тот, оглядываясь по сторонам. — Не будем поддаваться панике, — произнёс блондин, паркуясь перед старым полузабытым мотелем. — Сейчас нам нужно как-нибудь получить комнату, хотя бы на несколько часов, но чтобы документов у нас не спрашивали. И у меня есть тактика. Сможешь сымитировать британский акцент?

***

— Что за захолустье, — чопорно произнёс Манфред, старательно подражая английскому говору. — У нас в Стратфорде такого днём с огнём не сыщешь. Не удивлюсь, если из постояльцев будем мы одни да крысы, сбежавшиеся по наши души. Он держал спину идеально прямо, подбородок чуть приподнятым, и с высоты своего роста глядел на все буквально сверху вниз. Саймон же, напротив, всячески лип и лез к Маркусу, одной рукой обнимая его за талию, а другой поправляя свои, хоть и грязные, но все ещё непослушные волосы. — Ну, то что мы одни — нам же и на руку. Не волнуйся, дорогой, мы тут ненадолго, — он сладко улыбнулся ему, а затем обратился к низенькой девушке за кассой. — Нам нужен номер. На двоих. На пару часов, не больше. Только в душ и отдохнуть. Особа оценивающе взглянула на эту странную парочку, а потом вдруг заухмылялась. Пузырь из жвачки в её рту лопнул. Она тут же протянула ключ. — Комната номер три. Направо по коридору, — произнесла она, старательно подавляя улыбку, и на всякий случай показала направление рукой. Саймон принялся её благодарить, а после сунул двадцатку прямо ей в руки, в качестве чаевых, отчего она ещё сильнее засияла. А затем молодые люди быстренько скрылись за дверью своего номера. И шумно выдохнули. — Откуда ты научился так говорить? — спросил Саймон и слегка улыбнулся. — У Карла есть родственники в Англии, — ответил он так, словно это все объясняет. — Не знаю, что это было, Саймон, но… — Маркус не успел закончить, как его сию секунду перебили. — Она решила, что мы просто влюблённая парочка, которой приспичило заняться сексом, а в таких случаях документов обычно не спрашивают, — блондин пожал плечами. — Тайна личной жизни и все такое. Парочка? Секс? Что? Маркус тряхнул головой, старательно выгоняя из неё ненужные мысли. — Ладно, но зачем было это актерство? — Вместо нас она, скорее всего, запомнила лишь наше вызывающее поведение, — Саймон подмигнул. — Бинго — мы в выигрыше. У Маркуса, в общем и целом, челюсть уже давно пробила грунтовый слой Земли. — А ты профессионал, — он ухмыльнулся. — Спасибо. Всю дорогу подряд ты спасаешь наши задницы, а я ещё не хотел тебя брать. — Да забей, — так просто ответил тот, а потом добавил: — Чур я первый в душ. Маркус чуть ли не с разбега плюхнулся на постель и удовлетворенно замычал. Двуспальная кровать с пошленьким покрывалом в сердечко, скрипучий пол, прожженные занавески, старый ковёр, ванная с болотного цвета плиткой и допотопный телевизор — вот и все убранство этих хором. Маркус отыскал пульт и включил какой-то канал для фона, чтобы хоть чуть-чуть заглушить включенную воду в ванной. И сию секунду понял, что сделал он это зря. Крупным планом было взято лицо Камски, расслаблено восседавшего в кресле на каком-то шоу. Внизу на бегущей ленте было написано: «Начать сначала: знаменитый психотерапевт рассказывает о пожаре в своей клинике и сообщает о подробностях покупки новой.» Интервьюером выступала женщина с озадаченно сведёнными бровями и плотно сжатыми губами. Маркус прибавил звук. — Я все понимаю, — кажется, она хотела вывести его на чистую воду, — но, извините меня, спланировать побег, перед этим организовав поджог целого здания? Не слишком похоже на поступок душевнобольного. Тот, тем не менее, был невозмутим. — Если вы так считаете, значит мало знаете о таких людях. Они способны на многое. Не зря же говорят, что все лучшие люди — психопаты. — он чуть улыбнулся, но спустя секунду вновь взял себя в руки. — Разумеется, это шутка, но в каждой шутке есть доля правды. — Хорошо, тогда расскажите нам о Саймоне поподробнее. Напоминаю зрителям, что на днях из психиатрической клиники в округе Детройта на угнанном автомобиле сбежали двое молодых людей, предварительно устроив поджог. — Случай PL600, то есть Саймона, — начал Элайджа, сцепив руки в замок, — это нонсенс в моей практике и, насколько я знаю, во всей психиатрии в целом. Две его личности настолько же полноценны, как, например, моя и ваша, они понимают друг друга, помнят, что делала одна, пока другая была в, как я это называю, «спящем режиме» и, возможно, хоть это доказать никак нельзя, даже коммуницируют друг с другом. То есть, фактически, ни одна из них не доминирует, хотя в зависимости от ситуации они могут сменять друг друга. Скажем, вот пример: Я заметил, что Даниэль — так зовут одну из личностей PL600, — не может выносить состояния, когда его подавляют (эмоционально или физически — не важно) или имеют над ним определённого рода превосходство. Разумеется, я пришёл к этому выводу не практическим путём, но, надеюсь, суть вам ясна: находясь под психологическим, физическим или иным давлением, Даниэль блокирует себя, вытаскивая на поверхность Саймона, вторую личность. И наоборот: когда Саймон сталкивается с эмоциональным потрясением, или ему нужно справляться со стрессовой ситуацией, которую у него нет сил нести на своих плечах, появляется Даниэль и выполняет эту задачу за него, причём вряд ли осознанно. Звучит, как мечта, не считаете? Но не все так радужно: один абсолютно не отвечает за действия другого, не имеет никакого контроля, и из-за этого могут возникнуть сложности, в частности те, из-за которых его и пришлось определить к нам. — Насколько я знаю, в международной психотерапевтической практике заболевания такого же типажа принимаются со скепсисом. — Заболеваний такого типажа не было ещё ни у кого, — лаконично, но строго поправил ведущую Камски. — А что насчет психиатрии — диссоциативное расстройство личности, а также так называемая «множественная личность» сейчас активно обследуются и освещаются. Хотя, как я уже говорил, заболевание PL600 не может быть в полной мере сравнено с перечисленными мной только что. Именно из-за особенностей в плане взаимосвязей между Саймоном и Даниэлем. — А что вы можете сказать о мистере Маркусе Манфреде, — мулат чуть содрогнулся, услышав своё имя, — и его связи с Саймоном? — Между ними возникла особая привязанность, — Элайджа опять улыбнулся. — RK200, в смысле Маркус, очень странным образом влияет на PL600, и под этим влиянием Саймон остаётся здесь гораздо дольше, чем мог бы, не будь Манфреда рядом. И строго противоположно с Даниэлем. Я бы сказал, что есть вероятность того, что Саймон влюблён в Маркуса, и эти чувства взаимны. Хотя и проигрышны, потому что, как мне кажется, от Даниэля избавиться будет невозможно. Да, он появляется реже. Но где гарантия того, что Даниэль вдруг не решит объявиться вновь, найдя способ навсегда заблокировать своё альтер-эго? Или что, если Даниэль навсегда покинет Саймона, вдруг тот ослабнет и зачахнет? Будет ли он чувствовать себя нормально хотя бы физически? Что, если Даниэль решит свести счёты с жизнью? Или попадёт в тюрьму, разумеется, с Саймоном в придачу? Мозг PL600, работая в два раза активнее, чем мозг любого нормального человека, развил, как я уже говорил, две абсолютно эмансипированные, эквивалентные друг другу по значению личности, и это самый настоящий феномен: к сожалению, как в самом лучшем, так и в самом худшем смысле. Дама шумно выдохнула. — Думаю, нам всем нужно взять паузу от этих мрачных размышлений, — проговорила она, и зал одобрительно поаплодировал. — Теперь расскажите о том, какие ресурсы подключены, чтобы найти их и вернуть под ваше крыло. Вы принимаете участие в их поисках? — Разумеется. Но сначала о глобальном: их портреты развешаны на улицах практически всех городов штата (у нас есть основания полагать, что они его не покидали), более того, машина, на которой они уехали, объявлена в угон, что подключает к нашим силам ещё и дорожный патруль. Что касается лично меня — я создал поисковый отряд. Разумеется, он работает не так, как обычный: мы ездим по тем путям, которыми они, предположительно, могли уехать, опрашиваем людей, просматриваем камеры видеонаблюдения. Но о ходе расследования сообщать пока не могу. — Ладно, мы понимаем, — женщина подняла руки. — А теперь о вас: какие у вас планы на будущее и как вы собираетесь реабилитироваться? На сколько я знаю, вы никогда не держали вашу деятельность в тайне. — Это правда, — он склонил голову. — В первую очередь, я продал пострадавшее здание. Да, дёшево, да, слишком скоро, но отчаянные времена требуют отчаянных мер. Договорился с владельцем клиники к югу от Детройта о покупке. Сделка получилась удачной и успешной для обеих сторон — через пару дней наш контракт вступит в силу, ещё в течение нескольких дней я соберу всех людей, которых я взял под свою ответственность когда-то — не только пациентов, но и работников. И мы начнём заново. — Звучит основательно и многообещающе, — улыбаясь, заключает женщина, и Маркус сию секунду выключил телевизор. Саймон вышел из ванной в одних джинсах, вытирая голову полотенцем. — Это был телик? Ты что-то смотрел? — Ничего интересного, — Маркус как можно более бесстрастно пожал плечами. — Везде одни политические войны. Саймон понимающе кивнул и продолжил вытирать волосы. Манфред улучил возможность — и поднял на него глаза. Саймон казался похудевшим, побледневшим, каким-то ослабевшим, что ли. А на груди его был рассыпан десяток маленьких круглых шрамиков. О природе которых Маркус спрашивать побоялся — хотя догадывался и так. Дыхание перехватило, кончики пальцев вдруг затряслись. Отчаянно хотелось обнять Саймона, показать ему, что он не один, и пока что, вроде, в безопасности. Хотя бы на это короткое мгновение. Блондин казался стойким и сильным, но — кто знает? — всем нужны понимание и поддержка. Но сделать то, чего он так желал, он не осмелился. Как всегда. — Там даже есть шампунь, представь? — так просто произнёс он, а Маркус, почему-то, больше не мог смотреть на него так, как раньше. Какова же глубина внутренней силы и душевных качеств этого человека? — С тобой все нормально? — спросил блондин, чуть нахмурившись, когда поймал на себе взгляд широко распахнутых глаз Манфреда. Тот быстро поморгал и кивнул. — Да. Просто… устал. — Мы можем остаться здесь подольше, чем на пару часов, если хочешь, — обеспокоено ответил он и вновь надел футболку. Слава Богу. — Не стоит, все хорошо. Но ничего хорошего не было. Маркус закрылся в ванной и сделал два глубоких вдоха и выдоха. Сердце не желало усмирять свой ритм, голова гудела, а в голове гулким эхом вновь звучали Саймоновы крики о помощи. Как он вообще выжил в предоставленных ему условиях? И что это за демон — Камски, который в одно мгновение дипломатично объясняет уникальность и ценность своего пациента, а в другое — тушит о него сигареты? Объяснениям это не поддавалось. Но одно Маркус знал точно: сейчас он готов сделать все, чтобы защитить Саймона от Камски, полиции, да хоть от всего мира. Манфред боялся сложившейся вокруг них двоих ситуации. Потому что, выбирая между собой и Саймоном… Маркус понимал, что выберет его, не задумываясь.