Дом

— Мы сымитируем аварию, — вдруг заявил Маркус, когда Саймон вновь заводил машину. Двигатель, словно протестуя, зашумел. — Мы сделаем что? — переспросил Саймон, хмурясь. — И останемся без транспорта? Ну уж нет. Ни за что. Маркус шумно вздохнул. Никто не говорил, что это будет легко. — Сам подумай: пикап объявлен в угон, любая проверка — и нас тут же поймают. Да что проверка — любой патрульный, если не знает наших лиц, то точно узнает номер и марку машины. — И что мы будем делать? — Саймон сел на пассажирское сиденье. — В смысле, не сможем же мы просто бросить её где-нибудь на обочине? — Об этом и речь. Я собираюсь убить двух зайцев сразу. — О чем ты? — Ты знаешь, о чем. Маркус сам не верил, что предлагал такое. Говорить об убийстве вслух не хотелось. Но чтобы поиски приостановили хотя бы на какое-то время, необходимо было подкинуть этот лакомый кусочек полиции. С одной стороны это, конечно, можно было бы посчитать хитрым ходом — пока полиция будет разбираться с ДНК умерших, машиной и прочим, они с Саймоном смогут укрыться в каком-нибудь безопасном месте или хотя бы оторваться от них. Но с другой — революционный взгляд Манфреда на многие вещи позволял увидеть в этом чудовищном поступке ещё и знак, сообщение: «Не ищите нас, мы не остановимся ни перед чем.» И хоть вряд ли кто-то внемлет этому обращению, оно хотя бы будет сделано. Саймон был в совершенно растрёпанных чувствах. Маркус говорил о разумных и взвешенных решениях, но убийство? Это казалось за гранью всех рамок — и речь шла не только об инстинктах и внутренних барьерах. — Я не смогу, — сделал вывод Саймон. — Но это, наверное, единственный выход для нас получить фору, хотя бы ненадолго. Думаю, Даниэль сможет помочь. Маркус поморщился, но кивнул. — Будем надеяться. И как нам его, хм, вызвать? Саймон, несмотря на ужасающую ситуацию и то, что он буквально только что согласился на убийство, улыбнулся. Удастся ли Маркусу вообще когда-нибудь понять его? — Вызвать? — он продолжал улыбаться, а во взгляде была какая-то усталость. — Нет, вызвать его нельзя. Он слишком упрямый — появляется и исчезает, когда хочет. Но можно его выманить. — Это как? — Маркус чуть нахмурился. — Ну, нужно сделать что-то такое, отчего я приду в такой шок, что это вынудит Даниэля появиться. — Например, убить кого-нибудь? — хмыкнул он в ответ. Саймон пожал плечами, мол, как вариант. А потом замолчал — надолго, не произнеся ни слова за пару часов, словно сдаваясь тёмной части своего подсознания и умоляя её появиться сейчас. Обычно — нет, всегда — этот процесс проходил очень болезненно. В голову словно врезались тупые ножи, она горела, разрывалась, в ней кричали тысячи голосов, и все это — одновременно. Было невозможно находиться в любом состоянии, кроме как согнувшись напополам в постели, обнимая себя за плечи и пытаясь спастись от себя самого. Невозможно открыть глаза, невозможно говорить, невозможно дышать. Но после этого — всё. Никаких провалов в памяти или чего-то, что могло бы помешать восприятию в дальнейшем. Саймон исчез, причём, именно потому, что Даниэль так захотел. Он знал, что сейчас действовать нужно будет самому. Его голос, почему-то, был более хриплым, волосы словно самопроизвольно всклочились. Даже цвет глаз казался другим — похожим не на васильки или майское небо, а на лёд, острый, кристально-чистый, но от этого не менее опасный. Маркус не сразу заметил эти перемены. Но по тому, как блондин напрягся, как цепко оглядел все вокруг, сориентировавшись в пространстве после «спячки», как мгновение спустя вовсю вглядывался вперёд, на монотонную и, казалось, бескрайнюю дорогу, в поисках хоть каких-то попутчиков, Манфред понял, что сейчас ему стоит быть особенно осторожным. Даниэля он почти не знал (да и узнавать не очень-то и хотелось), но он казался ему одним из самых коварных и безжалостных людей, с которыми он когда-либо был знаком. Он был тем типом людей, которые пройдутся по головам, чтобы взять своё. Или от чего-то спастись. Возможно Манфред побаивался его, потому что они были слишком уж похожи. — Я вижу кого-то, — произнёс Даниэль, а потом добавил. — Два белых мужчины. Берём? Маркус поморщился. — Их или их жизни? — Ты сам это предложил, забыл? — блондин раздраженно глянул на собеседника. — И мы, все трое, сочли твою затею уместной. Так что успокойся и действуй, один я тут не справлюсь. — Зато справился с тем, за что тебя посадили. — Ты видишь где-то здесь нож? Если да, я сию секунду перережу тебе горло. Маркус хотел что-то ответить, но вдруг уступил. — Не будем скандалить сейчас, — произнёс он, не отрывая взгляда от дороги. — Сделай лицо попроще и перелезай на задние сидения. Даниэль кивнул. Затея сразу стала ясна. Переползание, сопровождаемое охами и кряхтением — видимо, синяки ещё не зажили, — заняло несколько секунд. — Держи, — буркнул он и протянул Манфреду какой-то пакет. — Если не хочешь убивать его своими руками, пусть он просто потеряет сознание. Мулат благодарно взглянул на Даниэля в зеркало заднего вида. Все же, как видно, он был не стопроцентным козлом. А сам блондин достал из-под сидения какую-то большую железную катушку, которую задумчиво покрутил в руках. И от этого по спине буквально побежали мурашки. Даниэль взял из подстаканника бутылку с водой и из аптечки под сидением вытащил снотворное. Зачем в машине держать такие штуки, было непонятно. Даниэль высыпал содержимое аж трёх пакетиков «усыпителя» в воду и потряс, чтобы все перемешалось. — Чтобы по-быстрому и без криков, — пояснил он, и то, с какой небрежностью он это произнёс, повергло Маркуса в самый настоящий ужас. — Приветливая улыбка и пара дружелюбных реплик с каждой стороны, о’кей? Только не паникуй. Ни пуха, ни пера. — К черту, — мулат кивнул и тормознул рядом с заплутавшими путниками. — Привет, — начал один из мужчин. У него были яркие зеленые глаза, которые глядели на Маркуса умоляюще. Акцент выдавал в нем выходца из Ирландии. — Не подбросите нас? Вы не в Детройт путь держите? Спокойствие. Главное — спокойствие. — Как раз туда, — с улыбкой ответил Манфред, хотя Детройт был совершенно в другой стороне. Он потянулся к ручке и изнутри открыл дверь. — Закидывайте рюкзаки в багажник и садитесь. Подбросим. Лица обоих озарились настолько счастливыми улыбками, что Маркусу сию секунду захотелось опять закрыть дверь, для верности поставить ее на блок, нажать на газ и уехать куда-нибудь, где он забыл бы мысли об убийстве. Но решение уже было принято. Зеленоглазый устроился на переднем пассажирском кресле. Второй, кареглазый брюнет, уселся на заднем сидении рядом с Даниэлем. Тот пожал ему руку. — Вы откуда будете? — спросил блондин, видно, для того, чтобы спросить хоть что-то. — Дублин, — ответил зеленоглазый. — А вы? — Мы из Детройта, — ответил Маркус, все время поглядывая на Даниэля в зеркало заднего вида. — Ездили к моим родителям в местную глушь, а сейчас катим домой. — А вы… — начал брюнет. — Вы, ребята, типа парочка? — Нет, — одновременно ответили оба. Даниэль — с откровенным отвращением, а Маркус — со смущением. — Не хотите пить? — спросил блондин, приветливо улыбаясь, и Манфреда кольнула мысль, что он за эти несколько минут успел уже чертовски соскучиться по Саймону и его улыбке. Оба с благодарностью приняли предложение и осушили бутылку, некогда почти полную, до дна. На секунду лицо Даниэля озарила злая усмешка, но только на секунду — он смог быстро взять себя в руки. Минут через пять их уже вовсю клонило в сон, а ещё через десять они мирно и крепко спали, не подозревая ни о чем. — Они идиоты, — резюмировал блондин, — если тебе от этого будет легче. — Не будет, — ответил Маркус и затормозил. — Ему надо как-то связать руки, иначе он всего меня искалечит. Даниэль кивнул и подсказал. — Расшнуруй ботинки. Манфред так и сделал. Он закинул руки зеленоглазого за спинку кресла и обоими шнурками связал их на несколько крепких узлов. Аккуратно надел на его голову пакет, а его ручки обернул вокруг его шеи. — Он будет кричать, — тихо предупредил Маркус. Вопрос «что делать?», крутившийся на языке, он озвучить не решился. Но Даниэль понял все и так. — Я помогу, — произнёс он и вновь потянулся к аптечке. Взял два кусочка ваты, скатал из них шарики и аккуратно заткнул ими уши брюнета. А затем вышел из машины, обошёл её и открыл боковую дверь рядом с сидением, на котором находился зеленоглазый. — Сядь на него, чтобы не сильно брыкался, — сказал он и твёрдо посмотрел Маркусу в глаза. — А я зажму ему рот. Манфред кивнул и аккуратно, чтобы никого не разбудить, перелез через панель, отделявшую два сидения и навис над парнем, не давя всем весом, чтобы он не проснулся раньше времени. Крепко взялся за ручки пакета и шумно выдохнул. — На счёт три, — начал Даниэль. Мулат в ответ лишь кивнул. — Раз. Держи за ручки покрепче, и лучше ближе к самому пакету, чтоб не оторвались. Два. Три. И Маркус всем своим весом облокотился на парня и сильно-сильно потянул за обвитые вокруг шеи ручки в разные стороны. Даниэль плотно сжал челюсти, крепко двумя руками закрывая рот жертве, которая стала таковой по несчастливой случайности. Первые две секунды ничего не происходило. А потом начался ад. Яркие зеленые глаза в ужасе раскрылись, руки задергались, тело, стараясь сбросить с себя другое, затряслось. А Манфред продолжал надавливать. Он словно сам чувствовал, с какой болью сжималась грудь этого парня, как пульсировала трахея, как глотка будто желала вылезти наружу. Зеленоглазый плакал, бился коленями и старался плечами заставить Маркуса отпрянуть, но силы были неравны. Он хотел что-то кричать, но воздуха для этого не было, да и любой звук заглушался полиэтиленом и сжатыми на рту руками. Это длилось где-то полторы минуты. Потом глаза его закатились, тело обмякло. Он потерял сознание. Сняв с его головы пакет, Маркус увидел последнюю в жизни этого парня слезу, которая сейчас быстро катилась по линии челюсти к красным, длинным и глубоким рубцам на шее. Пути назад уже не было. Теперь его точно приходилось убить. — С этим все, — произнёс Маркус, а с выступившим потом и бледной кожей на мертвого был похож скорее он, а не ещё румяный от страха, досады и беззащитности парень, которому жить осталось всего несколько минут. — Хорошо, — кивнул Даниэль, и сейчас Манфред даже позавидовал его собранности, которую ещё пару минут назад назвал бы хладнокровием. — Сними с него куртку и помоги мне вытащить второго. Нельзя оставлять много крови в машине. Руки Маркуса дрожали почти так же сильно, как колени. Но жалеть себя или кого-то другого было некогда. Он подхватил брюнета под руки, Даниэль — под колени. Вдвоём они аккуратно вытащили его из машины и положили в снег рядом с дорогой вниз головой. Маркус снял с него куртку. Секунду спустя блондин уже был рядом вновь — уже с железной катушкой. Секунда — Даниэль шумно дышит и словно убивает в себе остатки нерешительности. Ещё секунда — и звук ломающейся кости и чего-то чавкающего разнесся, казалось, ультразвуковой волной по всему лесу. Внезапно стало тихо — только в ушах звенело. Маркус старательно не смотрел на тело, но краем глаза случайно все же уловил глубоко-красное пятно на снегу и торчащий из головы кусок черепной кости. — Закинем его пока в багажник, — скомандовал Даниэль, но ноги Маркуса не слушали. — Ну же, Маркус! Теперь в аккуратном обращении не было нужды. Манфред держал тело за одну руку, всячески стараясь не дотронутся до кровоточащей искореженной головы. Даниэль все так же нес его за ноги, взвалив почти всю физическую нагрузку на себя. Тело было небрежно брошено в багажник, верхняя часть до груди свисала с его бортиков. — Сейчас я заведу машину, — начал Даниэль, стараясь скрыть свою отдышку, — а потом… — Нет, — прервал его Маркус. — Лучше я сам. Тот глянул на него с сомнением. И сочувствием. — Ты уверен? Маркус все бы отдал, чтобы не видеть этот взгляд больше никогда в своей жизни. — Да. Действовал он, в общем, наугад. Он не особо мог осознавать или понимать, что делал, но он помнил, как резко газанул, сильно выкрутил руль влево, врезался в дерево и сильно ударился головой об руль. К счастью, подушка безопасности была исправной. Подбежал Даниэль, снял задние номера с машины и отбросил их в сторону — чтобы автомобиль можно было опознать быстрее и однозначнее. Затем они оба перетащили тело с багажника на переднее сиденье. Оттуда же достали две двухлитровые пластиковые бутылки с бензином и облили сначала мужчину за рулём, а затем и его друга, с ног до головы, а остатки расплескали по салону. Достали рюкзаки и аптечку. Маркус покрутил в руках зажигалку с гравировкой «Гэвину от Тины», откинул ее крышку, с секунду наблюдая за маленьким огоньком. Пути назад уже точно не было, хотя очень хотелось на него свернуть. Маркус на секунду подумал, что не сможет вот так просто сжечь ещё живого человека. А затем бросил зажигалку в машину, которая спустя минуту уже вовсю полыхала. Огонь грел. Он был тёплым. Он обнимал. Уничтожал ДНК. Стирал улики. Лишал временного приюта и крова. Его высокие языки, казалось, вот-вот перейдут на толстые заснеженные ветви деревьев. — Это самый красивый погребальный костёр, который я когда-либо видел, — произнёс Даниэль с придыханием. На его щеке, кофте и джинсах виднелись брызги крови. Маркус сжал губы — и ничего не ответил, потому что знал: дождь и снег превратят любой погребальный костёр в грязь. — Знаешь, Маркус… — начал Даниэль тихо. — Я это не серьёзно. Ну, насчёт того, что готов убить тебя, если что. Саймон тебе доверяет, и, хоть я не привык считаться с его мнением, я уже — или пока, — не хочу тебя убивать или ещё что-то такое, так что пусть это так и остаётся. Ты не такой нытик и неудачник, как я думал. Манфред даже не посмотрел в его сторону. — Мне в последнюю очередь хотелось бы заслужить уважение такого человека, как ты, Даниэль, — бесстрастно ответил он. — Зря ты это сказал. Осознание того, что этот пожар был делом рук в том числе и Маркуса, и того, что сейчас в нем заживо горит человек, было невыносимым. Он натянул куртку и один из рюкзаков на плечи и пошёл прочь, в глубь леса, внезапно испугавшись своего желания нырнуть в это очищающее пламя и, наконец, покончить со всем этим. Выхода из этого ада не было.