К чаю

— Эй, Энтони, поздравляю. Тебе скидка, — Карл, весело улыбаясь, наклонился к ничего непонимающему омеге и хлопнул его несильно по плечу. Энтони от неожиданности даже вздрогнул, проглотил вязкую слюну и пробормотал, забавно хмурясь: — Ч-что..? — голос у него был тихий, как ответ не сделавшего домашнего задания ученика перед учителем. Руки скромно теребили край легкой, свободной рубашки, а пухленькие щеки наливались краской. — Скидка, как постоянному покупателю. Аж от самого Джулиана Миллера, — спокойно повторил бета. — Так что ты будешь? — Ч-что-то на свой вкус давай... — раз, и все мысли мгновенно улетучились из головы, оставляя там чёрную пустоту и непонимание. Энтони повернул голову, снова смотря на тот угол, где пять минут назад скрылся хозяин этой кондитерской, и честно пытался понять, зачем он это сделал, а потом усмехнулся — остроумный способ пошутить над его весом. Ничего не скажешь. Омега даже не посмотрел, что именно завернул ему Карл, как делал это обычно, если доверял выбор сегодняшнего завтрака ему. Просто взял приятно шуршащий пакет, улыбнулся уголками губ и ушёл из кондитерской. — Посмотрите! Жирный идёт! — в огромной школьной столовой был кромешный ад. Энтони не любил есть там, на виду у всех, слушая смешки и гадкие комментарии, когда он откусывал кусочек от булочки с маком — его любимой. Он всегда прятался в раздевалках и туалетах, только там чувствуя себя в безопасности от неисчерпаемых обзывательств своих одноклассников. Энтони вздрогнул от проезжающей мимо машины, быстро выныривая из очередных воспоминаний. И зачем он только постоянно в них возвращается? Неужели так сложно забыть о том, что было столько лет назад? Хотя... наверно, они уже въелись в мозг горьким соком, оставшись там навсегда. Черт! Лучше бы их вообще не было! Забавно, но в детстве, когда ему было лет двенадцать-четырнадцать, он собирал ругательства в его сторону. Да, конечно, порой они банальны до ужаса, а иногда становились изысканней и извращённей. Энтони объяснял это тем, что вдруг он тоже захочет кого-то словесно унизить, хотя и так было понятно, что этого не произойдёт. Характер у него мягкий, ласковый и нежный. Как и у большинства омег; он просто обожал, когда папа в детстве гладил его по голове, ластился как пухленький котик и чуть ли не мурлыкал себе под нос. Его кожа была настолько чувствительная, что покрывалась мурашками от любых прикосновений. Его родители всегда говорили, что гладить его одно удовольствие, получая при этом максимум отдачи. Энтони вздохнул. Завтра он тоже собирался пойти в свою любимую кондитерскую. Но встретиться с этим альфой снова не хотелось. Лицемерие всегда хуже открытых издевательств. Уж лучше бы в открытую так и заявлял, какой омега жирный и что он не должен быть таким по своей природе. Джулиан не знал, что именно его зацепило в этом скромном пухляше; то ли стеснительная улыбка, то ли большие красивые глаза и взъерошенная прическа, то ли то, как он теребит постоянно край своей рубашки, или же просто понравилось его смущать. Просто милый паренёк, заливающейся краской только от одного присутствия его, Джулиана, рядом. Хотя это не очень важно. Хотелось снова увидеть его, может, познакомиться и завести хотя бы простую дружбу. Ведь, наверно, у такого милого мальчика уже есть любимый альфа, с которым он счастлив. Поразмышляв ещё пару минут, Джулиан у себя в голове построил план на завтра. И в этом плане был пункт посещения своей кондитерской.