Я не сова, я феникс!

— Постой, Римус, — Джеймс впервые видел друга таким. Он держал в руках книгу заклинаний для карты, купленную за кругленькую сумму, но вместо обсуждения гениального плана пытался угнаться за другом, что был самым высоким и крепким в их компании. — Может ты ошибся, давай возьмём у Этсу дневник и перепроверим, — предлагал Питер. — Нет! — резко выпалил Люпин, и всё же остановился. Он свирепо оглядел друзей, паника взяла над ним верх. — Не говорите Этсу! Она… она не должна знать! Она Люпин, не Рейзел! — Друг, я понимаю, что ты чувствуешь, но разве она не имеет право знать, что, мать, которая её родила, на самом деле жива, и находится в паре километров от дочери? — более спокойно говорил Сириус. — Полосатый, ты же знаешь свою сестру, ничего не изменится, — подбодрил Джеймс. — Всё уже изменилось! Может вам всё равно, а я каждый день вижу, как она отдаляется от людей и каждый день уходит в Запретный лес. Она даже ночует там! А знаешь почему? Потому что её отец был фениксом, и там её кровные родственники! Я не хочу окончательно потерять сестру… и мои… наши родители этого не переживут, — казалось, Римус сейчас заплачет, но он мужественно сдержался, сжимая кулаки, и вновь рванул в направление, где видел точку на карте. — Римус! — Я хочу увидеть её! Посмотреть в глаза!       Парень хотел взглянуть эту женщину, злился на неё, хотел высказать много всего, но в то же время он её боялся. Родная мать. Она родная, и этого, казалось, достаточно, чтобы сестрёнка бросила Люпинов навсегда.       Наконец, он встретил ту самую сумасшедшую, которая напевала песенку, что и Этсу иногда бормотала себе под нос. Это правда. Это правда она? — Вы Алес Рейзел? — неуверенно подошёл к ней Римус, а остальные остались чуть поодаль, готовые в случае чего прикрыть товарища. — Алес… Алес… давно меня не звали этим именем. Кто ты, юноша? — женщина уже не выглядела сумасшедшей, как раньше, наоборот, её лицо было спокойным, а взгляд сверкал мудростью многих лет. — Ты ищешь исцеления? Я давно уже этим не занимаюсь. — Нет, ничего, извините, — парень всё же так и не нашёлся, что сказать этой женщине. Она немного напоминала сестрёнку, и от того хотелось больше никогда в жизни её не видеть и надеяться, что она исчезнет в принципе из этих мест. — Ты узнал моё имя и говоришь, что ничего не хотел? — Песня, откуда ваша песня? — Это свадебный подарок моего покойного мужа, — с грустью ответила женщина. — Ах, как мы были счастливы вместе.       Алес предалась воспоминаниям, эмоционально говоря уже отнюдь не с мальчиком, а сама с собой, стала удаляться от места разговора. Она вспоминала своего мужа, каким он был замечательным, как они ждали ребёнка. А потом стала ругать тёмного лорда, что убил всю её семью.       Римус всё ещё не мог поверить в правдивость этой встречи. Всеми силами сомневался, уговаривал себя, что ошибся… но он просто не мог ошибиться. Парень не мог решиться: рассказать всё сестре, воссоединить её с потерянной матерью и вернуть всё, что должно быть с ней по праву рождения… либо оставить всё как есть. В конце концов, у них и так есть любящие родители, счастливая семья, и никому никогда не было дела кто кому не родной. Да и сестра сама не хотела ничего знать о тех, кто её бросил. Не будет ничего плохого в том, чтобы все оставались счастливы. В прошлом году уже хватило потрясений.       Люпин вернулся к друзьям, и вновь не знал, как быть. Те ждали, они, на удивление, уважали решения друга и были готовы поддержать его. — Не говорите никому, особенно Этсу. — Трус, — бросил Сириус. — Так будет лучше для всех.       Парни ещё некоторое время спорили, Блэку не нравилось всё, что связано с беловолосой девчонкой, которая никак не оставляла его мысли в покое. А сейчас его жутко бесило поведение её брата, который поддался эгоизму. Он всегда был высокого мнения о Люпине старшем, но сегодня страшно разочаровался. Даже понимая все его смешанные чувства.       Вернулись они довольно поздно, и всё равно застали в гостиной нескольких человек. Этсу привычно сидела у огня, Анджелика, Билл и Том на диване обсуждали Квиддич, и Мэри с Мадом разбирали что-то по книге в свете палочки. В помещении царил приятный полумрак, из каких-то картин доносилось сопение, изредка перерастающее в храп. На гобеленах золотом отражался свет камина, а нос приятно щекотал запах пряностей. Чарующая идиллия. — Ребят, вы где так поздно шастаете? — бросила на них взгляд охотница. — Где попало, там и шастаем, — огрызнулся Блэк. — Оставь их, не пропадут, — ласково улыбнулась беловолосая. — Ага, они не пропадут, в отличие от очков Гриффиндора. Ещё и пол года не прошло, а эти четверо утащили в минус половину наших очков! Мы же так проиграем Когтевран! Или ещё хуже — Слизерин! — Не драматизируй, — закатил глаза Джеймс, — не одни мы хрень творим. — Хватит, ребята, давайте не ссориться. Очки не так уж трудно заработать, и у нас полно времени. Кто хочет чаю? Я всё лето собирала травы.       Глядя на добродушную Этсу сейчас — даже Сириус окончательно принял позицию друга. Лучше тайному остаться тайным всем во благо. На удивление Римус вёл себя как обычно. Со своей неспособностью лгать он всегда был нервным и потерянным даже если его просили приврать какую-то мелочь. Он помог сестре с чайником, пока Джеймс ругался с Анджеликой перед зевающим Томом. А на них, в свою очередь ругались призраки и картины, чтобы наконец поспать после очередного шумного дня.       Мародёры поклялись сохранить ещё одну тайну, что сделала их более дружными. А так же, наравне с попытками освоить анимагию, принялись за создание своей карты Хогвартса. Питер достал в библиотеке огромный пергамент на два метра, Сириус стащил у Филча самую подробную карту школы, которую только мог, Джеймс разбирался в нюансах магии, а Римус аккуратно переносил на их будущую карту известные территории, и постоянно поднимал обсуждения о неизвестных областях.       С появлением этой задумки ребята осознали, что не исследовали даже половину всех тайных мест древнего замка, и это воодушевляло на новые приключения.       Парни использовали чары все вместе, это было очень тяжело, но стоило того. Ребята ходили по закоулкам школы, чтобы сделать карту настолько подробной, что на ней будет каждая деталь. Хотя с чарами тоже появлялись трудности, но большей проблемой стала безопасность. Их детище может попасть в плохие руки, и тогда пиши пропало. Мало того, если Дамблдор узнает о существовании подобной карты — может в принципе выгнать из школы.       После долгих дебатов и советов от самых светлых умов — парни наложили в несколько слоёв защитные и скрывающие чары. Даже спросили совета у Этсу с её Оком Феникса. Она всё равно с самого начала прознала о планах мальчишек, и едва согласилась никому не рассказывать. Джеймс даже пробовал втянуть её в создание карты. С таким-то умением она бы в два счёта нашла все тайники, но девчонка была непреклонной. Всё чаще и чаще она пропадала в Запретном лесу, даже зимой ни Хагрид, ни Дамблдор не становились у неё на пути к лесным жителям и вредителям.       Однажды Сириус с Питером под покровом мантии-невидимки отправились на исследование ещё одной части, пока друзья отбывали наказание, и едва не попались, увидев подругу с раненным лесничим. Шумно поднимаясь по лестнице к кабинету директора они выглядели так, словно произошло что-то в порядке обыденности. Это было ещё более страннее и подозрительнее всех её нескрываемых походов в Запретный лес. Может Римус видел иначе, но другим казалось, что он уже потерял сестру.       За новостями о том «что в очередной раз натворили Мародёры» никто и не замечал развернувшейся под стенами замка войной с тьмой. Иногда Этсу приходилось отправляться очень далеко, используя магию трансгрессии. Пожиратели смерти превращали целые деревни маглов в кладбище. Они издевались над людьми и свершали настолько жестокие преступления, что кровь закипала в жилах. Девушка всегда действовала с кем-то и уходила первой, не желая хоть что либо знать о дальнейшей судьбе побеждённых тёмных магов.       Вся эта борьба выматывала, и затягивала в одиночество. Люпин крепилась, она должна была быть сильной, чтобы все её друзья могли веселиться и жить спокойно. Иногда злодеи не приминали пробраться внутрь священных стен, замышляя недоброе. К сожалению, иногда это были ученики, предавшие Хогвартс. Разговор с ними у Этсу был короткий, зато директор не упускал возможности заставить их раскаяться, и с позором вернуться по домам без диплома. — Всё чаще моё сердце болит, — вздохнул Дамблдор, с тяжестью опустив палочку на стол, за которым так же сидели Этсу и Аластор после поимки парочки дезертиров. — Может обратиться к профессору Слизнорту? Он не так давно рассказывал о своём новом зелье, — предложила девушка. — Все ученики Хогвартса мне как дети, и я безмерно опечален тем, что они позволяют злу ослепить себя, — протянул старик. — Вы в этом не виноваты. Они по своей воле присоединились к Пожирателям смерти, — безразлично ответила всё та же девчушка, что безумно боялась расстраивать близких людей. Постоянные столкновения и бесконечная ложь врагов заставили её сердце слегка зачерстветь. — Я бы их всех в тюрьму, — пробурчал Грюм, закусывая чай пышками. — Было бы неплохо, — согласилась с ним Этсу.       На удивление, эти двое быстро сдружились и сработались. Аластор Грюм случайно стал свидетелем расправы над нерадивыми приспешниками тёмного лорда, и до того, как ему успели стереть память — выразил огромное желание вступить в тайную гвардию Дамблдора. Так директор начал обучение и без того талантливого юноши. Вместе с Люпин младшей они были единственными учениками в только начавшем формироваться ордене. И под присмотром Карадока Дирборна они показали себя очень хорошо в борьбе со злом.       Однако грустно старику становилось и при виде того, как светлые добрые дети становятся жестоки и глухи к другим. Особенно девочка, которая словно ещё вчера младенцем дёргала его за бороду радостно смеясь. — Вы поработали на славу, отдохните недельку перед каникулами, может, с друзьями погуляйте, — предложил глава. — За неделю может случиться что угодно, — возразила девушка. — И я не устал, — встал на её сторону Грюм. — Отдых давать нужно не только телу, но и сердцу. Вы ещё дети, а уже взвалили на себя непосильный груз ответственности. — Мы тоже сами знали на что идём, — вновь стала пререкаться девушка. — Этсу Люпин, считай это приказом. Отправляю тебя в отпуск. — Есть, сэр, — понуро протянула феникс. Аластор сделал вывод и тоже возникать не стал. Как говорится, не дурак — уже запомнил.       Вышли они нескоро, за обсуждением школьных новостей время пролетело незаметно, особенно в преддверие рождества. Если бы не Альбус со своим «отпуском», Этсу точно забыла бы про скорый праздник и пир. Нужно ведь собрать вещи перед каникулами, и подготовить подарки для друзей. Столько дел оказались задвинутыми на задний план. Хотя для брата она с самого начала учебного года готовила особенный подарок от всего сердца.       Грюм был не таким компанейским и активным участником жизни факультета. Будет не стыдно сказать, что Этсу в принципе познакомилась с ним когда стали работать вместе. Да и в гостиной, в столовой, в саду — он никогда не спешил заводить новые знакомства. Однако преподаватели заклинаний и защиты от тёмных искусств очень высоко его ценили. — Аластор, что ты хочешь на рождество? — улыбалась в предвкушении полуфеникс. — Лицензию мракоборца и собственную тюрьму, — вроде звучало как шутка, а вроде и не шутка. — А ты, погляжу, хочешь сделать борьбу со злом делом жизни. — Нечего им делать на свободе, только жизнь людям портят. — С такой позицией уверена, что ты станешь мракоборцем сразу же после выпуска. — Конечно стану. А ты? — А я… не знаю. У меня выбора особо нет.       Этсу завидовала товарищу. Он прекрасно знал чего хочет в жизни и твёрдо шёл к цели. Она когда-то хотела стать библиотекарем и всю жизнь читать книги, но из-за преследующей её с рождения опасности оставила эту мечту. Фениксы без прикрас рассказали, как из полуфениксов делают палочки, артефакты и зелья, используя как расходный материал до последнего волоска. Не исключение, что её отец стал частью чьей-то палочки. — Ладно, увидимся завтра за завтраком. Если хочешь — садись рядом. — Нет уж, вокруг тебя всегда людей как мух, — отмахнулся Аластор и первым ушёл к спальням. — Спокойной ночи.       С утра Этсу подняла с подругами обсуждение грядущего Рождества. Лили и Мэри очень бурно приняли предложение прогуляться в Хогсмит и присмотреть подарки для родных. Особенно Лили надеялась найти что-нибудь волшебное для своей сестры, которая тоже ужасно хотела быть магом. Настолько, что даже писала Дамблдору письмо с просьбой взять её в Хогвартс.       Услышав весёлый разговор Римус растерялся. Он не мог допустить, чтобы сестра встретилась с Алес. — Джеймс, спасай! Нельзя, чтобы Этсу попала в Хогсмит! — шепнул он на ухо другу. — И что мне сделать? В комнате её запереть? Через окно выпрыгнет, — отмахнулся Поттер, неосознанно приглядываясь к повеселевшей Лили. — Друг, я за тебя неделю буду домашку делать! — Тогда и мою, — ухмыльнулся Сириус. — И мою! — запрыгнул в последний поезд Питер. — Ладно-хорошо, ну как, есть идеи? — А то. Они до конца года сунуться к деревне не осмелятся.       Замысел был прост и коварен — засада с кучей заклинаний, ползучих гадов и «злодеями». Не просто же так парни были частыми гостями в запретной секции библиотеки. Они столько интересных заклинаний понаходили, что грех ими не воспользоваться хоть раз. Конечно, для девчонок была выбрана вполне безобидная клетка, где они посидят пару часов и выйдут. И то не факт, что Этсу не использует Око Феникса и испортит все старания.       Надежды были на сильный снегопад. Пушистые хлопья снега застилали взор, так и норовя попасть в глаз и облепить с головы до ног. Белые сугробы приятно хрустели под ногами, и в считанные минуты поглощали все следы. Никакие звуки не тревожили вечернюю тишину. Снег покрывал абсолютно все признаки жизни: свет, тепло, звук. Он был куда зловещее любого хаоса своим молчаливым спокойствием.       Девочки даже не подозревали, что встретят кого либо на своём пути. Кутаясь в тёплые куртки и пряча нос под шарфиком, они увлечённо обсуждали случившееся сегодня между призраками. Дорога не была освещена, снег застилал взор, но даже так они разглядели на едва ли расчищенной тропе высокие фигуры людей.       Однако слишком поздно феникс заинтересовалась личностью незнакомцев, позволив им оказаться слишком близко.