Градусы

      Не браните погоду — девять десятых человечества не смогли бы начать ни одного разговора, если бы погода не менялась.

***

      Бывает так, что ты просыпаешься с осознанием. Вот ты встаёшь и знаешь абсолютно всё. Это как с Менделеевым: вот он спал, придумал свою таблицу во сне, а потом проснулся и его настигло осознание. Или, как со Стивенсоном: увидел кошмар, а на утро придумал свою «Странную историю доктора Джекила и мистера Хайда».       Вот и я проснулся на этот раз с осознанием.       Спросите у меня, в какую залупу я попал на этот раз, и я вам назову её имя.       Оно не сложное.       Легко запоминается.       Всего четыре слова.       Крейг, мать его, Такер.       Погодите, я же переродился…       После бессонной ночи в голове до сих пор такая кашеварка, что любой горшочек позавидует. Мог же, как обычно, лечь спать и выспаться. Но нет же, я же не умею пускать всё на самотёк. Мне надо обдумать всё до самой последней капли. Проесть себе плешь и мозг так, чтобы потом ходить с мигренями. Сожрать себя же поедом…       Люблю я всячески издеваться над самим собой. Это же так здорово и весело! Кто-то рисовать любит или песни писать, а я вот. И боль в моей голове, которая сейчас глухо бьёт по вискам, тому подтверждение. Кажется, я просто очень люблю страдать. Селфхарм нового уровня, записывайтесь на курсы.       Люди буквально влюбляются в свою боль, они просто не в состоянии её бросить.       Лежу на чём-то неудобном и какого-то чёрта пялюсь в потолок. Побелка уже давно пустилась паутинкой, словно этому зданию больше, чем мне и Такеру вместе взятым. Где-то краска посерела, но в целом казалась свежей и даже поблёскивала. Красивая побелка, спору нет, но почему я здесь? Нет, где я вообще?       Я сел на ящики, из-за которых у меня разболелась спина ещё сильнее, и осмотрелся. Оказывается, всё это время я спал в каморке. Лучик солнца слабо бился через форточку, потому он не мешал мне спать. В этом лучике витала пыль, и этот же лучик облизывал всё, до чего мог достать: коробки, стеллажи, стулья и стены. Он облизывал даже дверь, которая в следующее мгновение открылась и впустила ещё одного человека. Такер собственной персоны, кто же ещё.       Пряменький, с вихрем на голове да полотенцем на плечах. Волосы сухие, а под губами остатки зубной пасты… глаза уставшие, хоть по ним и сложно читать эмоции. На нём футболка с космонавтом и узкие чёрные джинсы… что ж, до смены ещё есть время.       Крейг смотрит на меня с лёгким удивлением, хотя в целом виду не подаёт. Что ж тебя так удивило? На мне паук? Или у меня лицо помято? Вроде, ничего из этого нет… — Не подскажешь, у кого выучиться технике быстрого сна? — усмехается он и закрывает дверь в каморку. Сбрасывает своё полотенце и стягивает футболку.       В этот момент меня унесло на несколько дней назад, когда Такер курил, а я переодевался. Захотелось ему отомстить, да только сигарет у меня не было.       Самым маленьким краешком глаза замечаю торчащую из заднего кармана джинс Такера пачку сигарет. Так, Стэн, просто вежливо попроси, и он даст тебе сигаретку.       Если бы мне кто-нибудь два месяца сказал, что я буду сидеть в какой-то залупе в компании Такера и просить у него сигареты, я бы не поверил. Назвал бы этого человека дураком и покрутил бы у виска.       Хотя, дурак здесь только я. Почему? Не знаю… — Не дашь сигарету? — заискивающе спрашиваю у Крейга. Он, застыв с футболкой на руках, поворачивается ко мне в полкорпуса и кивает на карман.       Встаю с ящиков и подхожу к Крейгу. Осторожно кладу руку на его бедро, едва касаясь горячей кожи, ремня и ткани джинсов. Двумя пальцами достаю пачку. Не отходя и не отпуская Крейга, вытягиваю сигарету и зажигалку. Сжимаю зубами фильтр и подпаливаю кончик. Дым своей серой струйкой тянется в потолок. Я запихиваю пачку обратно, убираю руку с бедра Крейга и подхожу к форточке. Встаю на цыпочки, открываю окошко и затягиваюсь. Поворачиваюсь и смотрю на Такера: он, как ни в чём не бывало, переодевается. Его длинные пальцы складывают футболку и кладут её на полочку стеллажа. На замену её приходится другая футболка, красная, с кентовским воротом. Он просовывает руки и натягивает робу. Красный цвет контрастом бьёт по бледной коже, от чего я даже пару секунд жмурюсь. Тут же напоминает о себе боль в голове. Жмурюсь ещё сильнее.       Крейг тем временем достаёт свою пачку и тоже закуривает. Он подходит ближе ко мне, чтобы дым не застоялся в комнате, и откидывается на стену. После закрывает глаза и долго затягивается. Смотрю на его ровный нос, дрожащие ресницы и тонкие губы. Вихрастая чёлка закрывает брови, но они мне не нужны, чтобы понять, что Крейг сейчас расслаблен.       Он, как всегда, молчит, но теперь меня это ни капельки не бесит. Странно… может, я ещё не проснулся, а может, после долгой ночи и всего того бреда в голове мне начало нравится это молчание…       Смеюсь. Крейг кидает короткий взгляд, а я по-дебильному улыбаюсь. Голова болит до вспышек перед глазами, и блевать так и тянет. А я смеюсь.       Влюблённый идиот.       Да, давненько со мной такого не было. Этот душащий комок и желание прощать даже самые ужасные привычки… все ощущения как девять лет назад, когда я влюбился в Венди. Такой же жар, такое же перекрывающее кислород желание тошнить, такой же клубок мыслей.       Всё, Стэн, ты влип, сам того нехотя.       Такер, ты тоже.       Минуточку…       Но я не же… не гей… но уже и не гетеро… кто я? Гомет? Глупости какие-то.       Как таких называют? Вроде, би… — Би, — хрипит Крейг и выкидывает окурок в мусорку рядом с ним. Надо же, а я и не замечал её… — Либо пан, если ты не смотришь на то, какие у кого гениталии. — Наверное, я всё же би, — вторю действиям Крейга и сжимаю переносицу пальцами. Надеюсь, он не услышал, что предметом моего обожания стал именно он.       А если услышал, то почему ничего не говорит? Игнорирует?       Господи, пожалуйста, лишь бы он ничего не слышал. — Сколько я спал? — Минут… двадцать? — отвечает Такер, не торопясь уходить. — Когда я нашёл тебя на ступеньках, ты уже был в отключке. Я хотел тебя оттащить в машину, но ты начал что-то бормотать про то, что: «Нельзя, в кузове спит Крейг, я его разбужу». — Поэтому ты решил оттащить меня сюда? — усмехаюсь и ловлю короткий серый взгляд. — Подумал, что ты пиздец какой заботливый, — шпилька, но отчего-то приятная. — Оттащил тебя сюда, потому что какая-то машина приехала. Решил не позорить твою зависящую от чужого мнения жопу, — фыркает Крейг и снова закрывает глаза. Он на одну долю миллисекунды жмурится, и это не остаётся мною незамеченным. — Плохо спал? — коротко интересуюсь я и надеюсь на фак, но Крейг стекает лужицей на пол. — Бессонница мучила, — отвечает он и смотрит в пустоту перед собой. — Теперь башка звенит. — Понимаю, — киваю и тоже смотрю в пустоту перед собой.       Тихо бьётся пыль в лучике солнца, из главного зала доносится шум голосов, где-то под окном мурлычет Тик. И во всём этом витает моя детская романтика. Кажется, из-за недосыпа у меня начался бред.       Да плевать. Сейчас меня не жрёт чувство пустоты, как это было раньше. Я лелею зачатки своей влюблённости и наслаждаюсь этим.       Я снова живу.       И от этого осознания так спокойно на душе. — Надо идти работать, — выдыхает Крейг и встаёт со своего места. Он потягивается и медленно проходит к двери. Потом останавливается и о чём-то думает. — Если хочешь, можешь взять на сегодня отгул и выспаться. Думаю, Стив не будет против, — говорит он и смотрит в дверь, после кладёт ладонь на руку и тянет её вниз. — Тебе таблеток от головы принести?       Крейг переводит взгляд на меня — я киваю. Он открывает дверь и выходит из каморки. Я ещё какое-то время стою у стены и всматриваюсь в летающую пыль. Когда мне это надоедает, я возвращаюсь на ящики, ложусь на них и какое-то время смотрю в потолок. А потом мои веки тяжелеют, и я сам не замечаю, как проваливаюсь в сон.       Просыпаюсь уже тогда, когда каморку заливает тёплый свет заходящего солнца. Скидываю с себя плед, отрываю голову от подушки-футболки и, прихватив с пола бутылку воды и пачку болеутоляющего, выпиваю пару таблеток. После сижу пару минут и пытаюсь вдуплить, где я, и что со мной произошло.       Я всё ещё в служебке. Кто-то укрыл меня пледом и положил футболку под голову. Ещё и таблетками угостил. И кто же такой заботливый?       Смотрю на футболку, на которой мне пришлось спать. Красная, с воротником. Наверное, моя. После я перевожу взгляд на стеллажи напротив коробок и замечаю там тёмную футболку. Подхожу к полкам и вижу часть от рисунка. Космонавт. Значит, спал я всё-таки на своей футболке.       Ну да, с чего бы Крейгу использовать свою одежду. Он и так оказал мне великую услугу: поделился таблетками. В наше время это очень ценится!       Когда боль в голове утихает, открываю дверь и выхожу в главный зал. Такер за кассой отпускает каких-то парней. Двое из них, не особо отличающиеся внешностью, бурно перешёптываются, но я особо не вслушиваюсь в их речь. Расплатившись, компашка вываливается из магазина и топает к своей машине, где их ждут ещё двое. Я лишь наблюдаю за тем, как Крейг пробивает очередной чек и кидает его в коробочку, а потом опирается руками о стойку и запускает пальцы в волосы. — Последние мозги расцарапать решил? — усмехаюсь я и прислоняюсь к стойке поодаль от него. — И что с того? — спрашивает Крейг и поднимает на меня измученный взгляд. — Проснулся? — Как видишь, — киваю и краем глаза замечаю, что один из парней той компашки возвращается в магазин. Видимо, забыл что-то. — Спасибо за таблетки. — Не за что, — бурчит Крейг и встаёт, когда тот парень заходит в магазин.       Светловолосый, с лёгкой улыбкой и румянцем. С татуировкой лгбт-флага на шее. Глаза светлые и искрящиеся. Слишком яркий для наших с Крейгом глаз. А если учитывать накрашенные ресницы и веки, то он не просто давил на глаза, он мог ослепить своей внешностью.       Думаю, вы и без меня догадались, что он далеко не натурал.       К слову, парень в зал не проходит, и даже на ящик с сигаретами не смотрит. Он немного мнётся на месте, а после достаёт свой телефон и на одном дыхании говорит Такеру: — Давай обменяемся страничками на Facebook'е?       Крейг удивляется. Причём удивляется так живо, как никогда на мои слова. Судя по всему, он изначально знал, что я придурок законченный, а от этого парнишки он не ожидал подобной выходки. Впрочем, Такер не спешит отвечать на вопрос пацана, и я позволяю себе перехватить инициативу: — Извини, приятель, но мне не очень-то хотелось, чтобы ты писал моему парню.       Парниша переводит на меня настолько удивлённый и надменный взгляд, что мне остаётся только снести его непроницаемым выражением лица. Он коротко извиняется, смотрит на Крейга, который уткнулся взглядом в стойку, а после вылетает из магазина. Он подлетает к своим друзьям, которым тут же рассказывает про свою неудачу. Я коротко смеюсь, а после смотрю на Крейга, который буквально сжирал меня каким-то недовольным, но вместе с тем благодарным взглядом. — И когда ты записал меня в свои парни? — вскидывает он брови, а я по-тупому улыбаюсь. — Когда к тебе начали клеиться кто ни попадя. — И давно они начали ко мне клеиться? — А тебе обязательно знать? — я отлипаю от стойки и потягиваюсь. — Слушай, если ты мой парень, то почему сразу не сказал о том, какая ты стерва? — Блять, Такер, я пошутил, — строго смотрю на Крейга, когда тон его голоса меняется с шуточного на обычный. — А я и не заметил, — плюнул в ответ он и уткнулся взглядом в макушку того парня. — Можешь доложить товар на полки? Сегодня людей было столько, что я чуть не вздёрнулся. — Хорошо, — выдыхаю, беру у Крейга ручку и тянусь в главный зал.       Хожу вдоль прилавков и пишу на руке, что нужно доставить. Сперва пишу на ладони, потом на тыльной стороне. После строчки переходят на запястье. После мне что-то стреляет в голову, и я кривлюсь своему размашистому почерку. Ещё и буквы некоторые непонятные. Ужас.       Пока записывал товар, тот парнишка снова зашёл в магазин и снова пытался выдолбить у Такера контакты. Кажется, он не из тех, кого останавливает наличие парней у партнёра. Даже мнимых. — Я правда хочу просто пообщаться. Я думаю, что у нас было бы много тем для разговоров, — произносит тот парень, а Крейг упрямо сверлит стойку. — Чувак, если я гей, это ещё не значит, что я шарю за разноцветных клоунов. Понимаешь, я не такой, каким могу казаться, — отвечает он и поднимает усталый взгляд. Как много эмоций для какого-то прохожего, Такер! — Да разве тебе нужен такой мужик? — усмехается парень и кивает в мою сторону. Делаю вид, что не замечаю. — Нужен, — ни капли сомнения. Прекрасное мастерство вранья.       Парниша ещё пару раз выдавливает жалостливое «Пожалуйста», но Крейг упорно игнорирует его просьбу. Тогда он стискивает зубы и вылетает из магазина повторно. После он залезает в свою машину, и та уезжает. Крейг облегчённо выдыхает и утыкается лбом в стойку. Я дописываю на руку последнее слово и подхожу к Такеру, чтобы отдать ему его ручку. Он не реагирует никак, поэтому я просто оставляю её возле башки Крейга, быстро провожу рукой по затылку, произношу что-то в духе: «Не кисни», — и ухожу на склад.       И так Стэн. Ты только что дал объекту своего обожания очень щедрый кусок пищи для размышлений.       Ты идиот?       А хотя, чего это я спрашиваю.       Ты идиот, Стэн.       Сижу в кузове по заложенной глубоко во мне традиции. Писать совершенно не хочется, но я не особо паникую: завтра накатаю и за сегодня, и за завтра. Наверстать упущенное всегда можно, главное, помнить об этом.       Сижу и смотрю на низко плывущие облака. Они такие воздушные и большие, но светлые-светлые, хоть немного и отливают голубым. Они плывут медленно, никуда не торопясь. Примерно так же, как и мои мысли сейчас: я спокойно раздумываю насчёт сегодняшнего вечера, как я буду отсыпаться, если я провалялся весь день, где будет спать Такер, и что произойдёт завтра. И думать обо всём этом было как никогда приятно…       Машина вздрагивает под весом Такера, который садится на бортик и поднимает голову вверх. Он смотрит на облака и курит. Его смена ещё не закончилась, но машин на стоянке не было, так что можно было не волноваться, что кто-то захочет обокрасть магазин.       Вот Крейг сидит рядом и травит себя. Мне дико хочется сделать то же самое, но мои лёгкие и так стерпели целую пачку за один только вчерашний вечер. И пусть я курил довольно долго, это не значит, что вред я нанёс меньший. Не-а. — Не хочешь? — сухо интересуется Крейг, а я отрицательно качаю головой. Больше он не спрашивает.       Сидим и смотрим на облака. Довольно романтичная картина, и очень трогательный момент, но мы не в фильме, и не в мультике, чтобы разводить розовые сопли. Либо, это я такой чёрствый, а Крейг очень даже хочет развести сопли. Впрочем, я не знаю, что творится у него в голове, чтобы что-то за него решать.       И почему я понял это только сейчас?       Крейг выпускает струйку дыма, а я смотрю, как она тонет в воздухе. Я тону вместе с ней и вновь почти задыхаюсь.       Если я снова упаду в обморок, вновь заставлю волноваться.       Не хочу этого…       Моё настроение меняется со скоростью света. — Можно сигарету? — продираю горло и смотрю на лицо Такера. Он тянет руку в карман, но я тут же предрекаю его. — Нет, не новую. Твою.       Крейг колеблется бесконечность прежде, чем затянуться и…       Передать мне сигарету, а вы о чём подумали? Я ему безразличен, поэтому вся розовая и голубая мишура только в моей башке. И зачем я строю нереальные сказки?       Потому что хочется. Хочется обнять, приласкать, поцеловать… хочется любви.       Мне хочется любви, как наркоману дозы. Он зависим от наркотиков, а я от любви. Я так по ней изголодался, как никто другой. Я искренне верю, что никому ещё так не хотелось любви, как мне! Я не просто нуждаюсь в словах, что меня любят. Я не просто хочу получить чьё-то тепло и ласку. Я не просто хочу закричать о том, как мне не хватает чьей-то нежности и доброты.       Я хочу это ощутить. Я хочу почувствовать прикосновение. Я хочу задохнуться от яркой спеси запахов. Я хочу ослепнуть от сияния чьей-то улыбки. Я хочу оглохнуть от звонкости чьего-то смеха.       Я хочу…       Полностью раствориться в человеке.       Без остатка.       Кровью в молоке.       Маслом в краске.       Дымом сигарет в воздухе.       Мне нужен человек, которому я скажу: «Мой мир в твоих руках», — а он не рассмеётся мне в лицо.       И этот человек…       Увы, не Такер. Потому что я не в его вкусе. Потому что мы даже не друзья. Потому что я раздражаю его, и он никогда не задумается обо мне, как о своём парне.       Но… то «Нужен», которое он ответил тому парню… а что, если это была не ложь?       Что, если я ему нужен также, как он мне?       Что, если мы станем друг для друга не просто прохожими?       А что, если уже стали, но мы это отрицаем?       Затягиваюсь так глубоко, как только могу. Наверное, очень очевидно вылизываю фильтр чужой сигареты, ловя хоть такой косвенный поцелуй. И нет, мне не плевать. Я очень боюсь спалиться перед Такером, но моё желание сильнее моего страха.       Закрываю глаза и впитываю в себя дым. Кашляю. Кашляю сильнее, но продолжаю курить. Господи, как же я безнадёжен.       Открываю глаза и протягиваю сигарету обратно Такеру, но он отрицательно качает головой и, бросив короткое: «Докуривай», — ушёл обратно в магазин.       А я сидел и докуривал сигарету, которая после полетела куда-то за бортик пикапа.       Стемнело достаточно быстро, так что я даже не заметил, как Такер вновь оказался рядом. Он снова сидел на бортике и курил, при этом смотря на небо. Звёзды-веснушки постепенно высыпали на тёмное полотно и привлекали к себе наше с Крейгом внимание. Я вновь пытался найти Мицары, но скоро мне это надоело, поэтому я бросил свои тщетные попытки и просто уткнулся взглядом в профиль Такера. Ровный нос, тонкие, едва выступающие губы, пушистые брови и ресницы, аккуратные раковины ушей… кажется, теперь я готов вечно смотреть на него. Как там говорят, если человек тебе нравится, то он для тебя автоматически становится красивее? Наверное, я на такие вещи внимания не обращаю. Да и для меня все люди красивые априори. Нет таких, какие бы мне не нравились…       Да, даже Картман красивый, и можете воротить носом сколько влезет, я от этого не передумаю. — А ты знал, что Полярное сияние можно увидеть не только на нашей планете, но и на Марсе, Юпитере и Сатурне? — прерывает мои мысли Крейг и бросает бычок куда-то в сторону кустов. — Нет… а с чего это вдруг? — интересуюсь я и ловлю его взгляд.       В свете фонарей металлик блестит как никогда ярко. — Потому что у них есть магнитное поле, — отвечает Крейг и снова утыкается в небо. — Думаю, лучше залезть в машину. — Почему?       Ответом на мой вопрос был раздавшийся где-то вдалеке гром, а за ним и мелкий дождь. Мы с Крейгом быстро схватили плед и вещи, на которых он спал, и залезли в машину. Сидя на передних, мы переводили дыхание.       Мелкая морось постепенно превратилась в крупный дождь, который беспощадно бил по моей машине и лобовому стеклу. В какой-то момент мне показалось, что капли разобьют стекло, но я поспешно отогнал от себя эти мысли. Подумаешь, всего лишь дождь. Ничего страшного не случится.       Вдалеке сверкнула молния. Спустя долгое время раздался гром. — Как думаешь, дойдёт? — спрашиваю Крейга, пока он выводил какие-то узоры на окне.       Его палец замирает, а сам Крейг пожимает плечами. В эту минуту он слишком спокоен. Либо, он просто устал.       Да и я, к слову тоже.       Молчим, но я не наслаждаюсь тишиной. Я промолчал весь день, теперь мне надо выговориться! Но я прекрасно понимаю, что Такер не хочет беседовать со мной, поэтому вместо очередных попыток расшевелить его, я нажимаю на магнитолу и включаю её. Из-за дождя радио шипит, поэтому я легко переключаю помехи на свою флешку. Долго песню не выбираю: останавливаюсь на своей любимой, а их у меня больше, чем у Лермонтова романов, и откидываюсь на спинку водительского кресла.

Getting drunk used to be fun Напиваться было весело. Now every day's a re-run Теперь каждый день повторяется. Still the same as the last one Все так же, как и последний. Life on repeat like broken wax Жизнь на повторе, как сломанный воск.

      Крейг усмехается, а после тоже откидывается на сиденье и смотрит на магнитолу. — Что-то мне это напоминает, — произносит он, а до меня не сразу доходит ни смысл слов Крейга, ни смысл строчек песни. — Мне нравится голос. Заткнись, — отвечаю Такеру и продолжаю слушать песню внимательнее.

I'll be slipping till I'm full of broken bones Я буду ускользать, пока не буду полон сломанных костей. I'm not the picking up the phone Я не отвечаю на звонки. Pretending that I'm not home Притворяюсь, что меня нет дома. Feeling alone in a room full of people I know Я чувствую себя одиноким в комнате, полной знакомых мне людей.

      Ладно, эта песня немного похожа на мою жизнь. Возможно, на мою нынешнюю жизнь.       Но я думаю, что так я жил раньше, но не сейчас…       Да, я всё ещё думаю о своём перерождении. Да, я называю это опустошённое состояние, которое меня преследовало ночью, перерождением, потому что только тогда я смог присмирить себя и раздирающую меня кислоту. И теперь мне легче. Я не корю себя же за то, что веду себя как Кайл в его приступы беспричинной истерики.

This brain doesn't work like it used to Этот мозг работает не так, как раньше. My body's shutting down in a panic Мое тело в панике отключается.

      Вау, я только что упрекнул свой идеал. Действительно переродился.

Step by step I'll do my best Шаг за шагом я сделаю все, что в моих силах. Sick of this pain, sick of this head Устал от этой боли, устал от этой головы. Sick of the state that I'm in Устал от состояния, в котором я нахожусь.

      Мне кажется, или не стоило включать именно эту песню? Хотя… пусть играет. Я же здесь не один.       Да, Стэн, ты здесь не один.       Смотрю в стекло перед собой: тучи выжимались огромными каплями, как будто плевали кому-то в душу. Раньше я бы подумал, что это были плевки в мою душу, но сейчас мне так не кажется. И от таких позитивных мыслей мне хочется улыбаться.       И я улыбаюсь.       Улыбаясь, поворачиваюсь к Такеру. Он прикрыл глаза и тихо дышал, пока откинулся на сиденье. Казалось, что он спал, но он не спал. Я знал, что он не спит. Хотелось что-то сказать, возможно, дотронуться, но я не стал. Пусть отдохнёт.       Подумав об этом, я взял с панели свой блокнот и карандаш и стал расписывать вчерашний день, свои ночные мысли, сегодняшнее утро и того парнишу, местами вкрапливая строчки песни. Выходило сухо, но я не злился на себя из-за этого. Главное, чтобы была пища для размышлений.       Прострочив где-то две странички, я не заметил, как песня сменилась на другую, а Крейг провалился в сон. Я решил больше не шуметь, чтобы не будить его, поэтому положил свой блокнот обратно, откинул сиденье Крейга назад, укрыл его пледом, а сам сидел на водительском кресле до глубокой ночи, слушая тихо играющую из магнитолы музыку и дробь капель дождя.

This brain doesn't work like it used to Этот мозг работает не так, как раньше. My body's shutting down in a panic Мое тело в панике отключается.